Собиратель. Чужая империя 3

Глава 1. Яма

— На круг выходи! — прокричал лысый толстяк. — Выходи!

Я игнорировал его призывы — мне было не до того. Старым бинтом, согласно вкладышу — произведённым в СССР, я пытался перевязать довольно серьёзную резаную рану. Не стоит недооценивать такие травмы: их желательно ушить, чтобы ускорить процесс заживления. Острые когти кота рассекли мягкие ткани, но, к счастью, не задели крупных сосудов. Мне оставалось лишь уповать на то, что полпузыря йода — это достаточно для дезинфекции каждой раны.

— Сказано — выходи! — не унимался толстяк. Голос его доносился сверху, и я его игнорировал. — Быстро!

Шовного материала — нет. Стерильных салфеток и обезболивающих — тоже. Антибиотиков — нет. На что я надеялся? Пациент постанывал. Сильный воин: победить настоящего монстра и получить всего две рвано-укушенных раны! Страха центурион не знал. Я не хотел огорчать гладиатора преждевременно. Скорее всего, у него начнётся сепсис, жар.

Уверен, что в когтях твари было много микробов, поэтому процесс заражения начат. Вероятнее всего, воин не выживет, даже с моей помощью. Да и едва ли раны заживут сами по себе… Дряхлый бинт буквально разваливался в моих руках: приходилось наматывать его очень осторожно. Благо, руки я хотя бы вымыл: фонтанчик с чистой водой тут имелся. Дополнительного инфицирования не произойдёт.

— Спасибо, — прошептал воин. — Надеюсь… Надеюсь мне не придётся биться с тобой, лекарь.

— Я тоже, — ответил ему. — В таком состоянии шансов у тебя нет.

— Ты силён, лекарь! — пробасил центурион и хлопнул меня по плечу.

Наверное, благодарил за помощь. Нас обступило ещё несколько мужчин. Все они — из разных миров и эпох. Я словно попал на реконструкторский слёт или на тематическую вечеринку. Но четыре дня, проведённые здесь, убеждали: всё по-настоящему. Это всё — правда. Реальность! Вам, наверно, очень интересно, как я сюда попал? В эту глубокую Яму, выхода из которой пока не просматривалось.

Интересно, что это за мрачное место такое? Охотно расскажу. Это некий симбиоз древнего Колизея и камеры смертников. И уж точно вы хотите знать, чего от меня хотел толстяк. Его имя я нарочно пишу с маленькой буквы — уважения к нему никто из смертников не испытывал. Терпение, дорогой читатель. Сначала нужно рассказать о моих неожиданных соседях. Поверьте, эти джентльмены заслуживают нашего внимания. Да и жить им осталось совсем чуть-чуть…

Николя носил длинный синий мундир с красивыми лацканами. Его штаны теперь напоминали шорты: несколько раз он отрывал от них тонкие полоски ткани, чтобы перебинтовать мелкие раны. Вчера я истратил на него целый рулон бинта, к слову. Рана была на наружной стороне запястья и не вызывала у меня беспокойства. Некогда белые гетры Николя почернели… Этот боец — чемпион. По его словам, он провёл в Яме уже несколько недель. В ближнем бою он ловко орудовал маленьким, но острым копьём.

— Совсем как штык! — объяснял Николя. — А штыком я работать умею.

Француз очень сильно расстраивался из-за того, что в самом начале пути огромный кот (а меньше всего это чудовище напоминало кота) порвал его сумку и уничтожил тесак. Николя победил в том неравном бою — один из пятёрки гладиаторов. У него прекрасный иммунитет: мелкие раны на лице и руках быстро зажили, превратившись в красные рубцы. Николя с азартом смотрел за моими медицинскими манипуляциями и хотел «выучиться на врачевателя».

— Увы, — отвечал я ему. — Тоже не получил диплом! Да и какой в этом смысл…

Герхард, пехотинец, говорил грубо, отрывисто, а гортанный акцент вызывал ассоциации с немецким языком. Но когда я заговорил с ним о Германии, он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. Вероятно, тема задевала его за живое…

— Германия?! — вопросил Герхард. — Запомни, медицинер: эти земли не объединит никто. Никогда!

Себя он называл прусом. Пытался мне объяснить, чем этот народ превосходит многие другие, но я слушал в пол-уха. Прус попал сюда в стёганой куртке и шлеме, больше похожем на зимнюю шапку. Своё обмундирование Герхард не снимал никогда. Кожаные штаны смердели так, что стоять возле воина было невозможно. Он ловко орудовал длинным копьём, на конце которого было нечто вроде топора. Перевязывать Герхарда мне ещё не приходилось.

— Эй, ты! — не унимался толстяк. — Недоврач! Слабаку спокойно умереть дай. К тебе обращаюсь!

— Отцепись от него! — прокричал центурион Макс. — Или, клянусь Марсом, я выпущу твои грязные кишки!

Как нетрудно догадаться, это был настоящий римский воин. Он орудовал длинным мечом и делал это так ловко, что Герхард и Николя нервно курили в сторонке. Эту тройку пока не столкнули в одной битве, но сражаться с тварями им уже приходилось. В бою Макс напоминал акробата. Неважно, дрался он против монстров или людей — всякому приходилось несладко. Но именно манера боя привела к тому, что римский легионер получил два серьёзных ранения. Он подпускал врага слишком близко: опасная тактика.

Я же попал сюда без оружия. Моя магия в Яме не работала… Красный и синий столбики на краю зрения пропали, что меня жутко расстроило. При себе у меня была только маленькая сумочка, и каждый день там появлялись допотопные бинты из СССР, пачка ваты и пузырёк йода. И больше — ничего. Почему я называю Колизей — Ямой? Так это жуткое место окрестили старожилы и ещё один человек. Определенно, Яму оно напоминало.

Загон для гладиаторов был прямоугольной формы и располагался значительно ниже уровня земли. В центре — фонтанчик, где всегда была чистая и вкусная вода. С одного края… Правильно, туалет. Жуткие дырки в земле, от которых шли миазмы вони. Загон от Круга Арены отделяли подъёмные ворота, которые периодически подтягивали наверх.

Тех, кому предстояло сражаться и умереть, определяли накануне. Я видел Арену только отсюда: ни разу на неё не выходил. Круг напоминал Колизей, но только больше, много больше… Огромное пространство, во все стороны от которого уходили трибуны.

— Врач-срач! — орал толстяк. — Лекарь-пекарь! Сюда смотри, падаль!

Глава 2. Побег из Пустоши

Самый крупный бес набросился на Бесстужева и лёгким движением когтистых лап выбил из его рук дробовик. От второго удара антимаг рухнул наземь — страшные создания принялись хохотать. Но радость их была преждевременной. Я мгновенно материализовал топор и рубанул по шее самого крупного беса. Тёмно-синяя кровь хлынула фонтаном. Наверное, анатомия бесов принципиально не отличалась от человеческой. Очень хотелось вскрыть демона, но чисто в исследовательских целях.

Я ведь не маньяк какой-нибудь. Просто — будущий врач (самому смешно стало на этом моменте).

— Сдохни! — прокричал я, переводя фокус внимания бесов на себя.

Бесстужеву хватило передышки, чтобы неуклюже откатиться в сторону в своем нелепом скафандре. Ну и посмешище! Зачем он его надел?

— Кхек! — рявкнул демон и бросился на меня.

От рычания твари все волоски на теле становились дыбом. Но за последние недели я уже привык к этим психологическим приёмам. Поэтому негодяй быстро пожалел, что связался со мной.

— В ад! — крикнул я, размахивая карающей дланью.

Ещё один мощный удар топором — и пал второй монстр. Хорошо, что в детстве мне довелось немало рубить дрова у бабушки в деревне. Поэтому я знал, что топор сразу после удара нужно подтянуть вверх — иначе застрянет.

— Кхек, — выдавил перед смертью павший демон.

Голос его был жалобным, но у меня вызвал только ухмылку. Так будет с каждым! Бесстужеву так и стоял, широко раскрыв глаза. Прийти мне на помощь он даже не пытался. Ничего, сами с усами. И с топорами.

С третьей тварью пришлось повозиться. Он повёл себя нетипично для обитателей Пустоши. Вместо храброго, но глупого броска — прошёл мне в ноги, да так ловко, что я не успел отреагировать. Его когти впились в мою кожу, и я застонал от боли. Мы вместе рухнули на каменное плато, топор вылетел из рук. Некоторое время демон пытался меня задушить: он оказался невероятно крепким.

— Хак! — прошипел он, и капельки его слюны полетели в лицо. Неприятно.

Два мощных удара в рыло только озлобили негодяя. От удушья в глазах стало темнеть. Тварь, похоже, знала толк в убийствах и пыталась нащупать подъязычную кость. Если сломать её, то человек задохнётся.

— Хак! — торжествующе кричал демон. — Кахк!

Помощь пришла, откуда не ждали. Бесстужев, наконец, пришёл в себя. Он взял мой топор и со всей силы рубанул беса по спине. Морду твари пронзила гримаса боли. Но руки разжались, и я смог сбросить с себя нечисть. Потом я материализовал тонкий клинок и добил всех троих демонов. Бесстужев схватился за дробовик, но тот оказался разбитым. Да уж, такова Пустошь: здесь свои представления о прочности оружия.

— Ну, будь здоров, — сказал я Григорию. — Как говорится, свидимся. И лучше тебе не стоять на моём пути, антимаг.

— Семён! — вкрадчиво произнёс он. — Ты совершаешь ошибку. Только подумай, что ты получишь в России. В Империи! Ты станешь великим человеком. Я предлагаю тебе собрать Империю воедино. Пред тобою раскроются все врата! Любые возможности… Только представь…

— Ага, представил, — кивнул я. — Опять меня жечь будете? Или отправите в какую-нибудь тюрьму? Топор отдай, антимаг чертов. Просто положи на землю.

Он швырнул моё оружие в сторону. Пристально глядя ему в глаза, я подобрал топор и спрятал его в свой невидимый инвентарь. Ухмыльнулся. Я, кстати, давно хотел попробовать местных тварей на вкус. Помимо демонов тут были существа, похожие на зайцев и коров. Интересно, что из них можно приготовить? Как знать, сколько времени мне доведётся провести в Пустоши… Пока я не вернусь назад, в Россию, к Изольде. Григорий смотрел на меня растерянно и даже обиженно.

— Семён, не совершай ошибку! — снова сказал. — Империя в опасности. Если ты не хочешь думать о себе — подумай о нас. О народе. Вся земля ждёт твоего прихода! Люди не хотят умирать, ведь вы переправили туда этих гнусных тварей, Семён!

— Я даже не знаю, кто я на самом деле, — вздохнул я. — Семён, Гриня или Лёша. А твоя империя… Она для меня чужая. Но мы встретимся, нет никаких сомнений. И тогда, Григорий, лучше тебе сразу сдаться. Потому что в плен я тебя не возьму.

Антимаг хотел сказать что-то ещё, но я уже знал, что время высокопарных бесед закончилось. Земля дрожала от топота копыт. Отнюдь не лошадиных, к слову. Значит, сюда бежало много демонов, а с ними, скорее всего, мастер. Поэтому я бросился к скалам: эту местность я знал хорошо. Не хуже всяких демонов. У себя в голове я уже очертил маршрут: обойду всю эту нечисть по широкому радиусу и попаду в их город. А что дальше — вопрос.

Бесстужев поднял сломанный дробовик и ушёл в сторону одинокой скалы. Я знал, что там тоже пещеры, но внутри никогда не был. Мы с Изольдой наслаждались друг другом не там.

Впрочем, путь его отступления нужно было запомнить. Там, скорее всего, находился его портал, и как знать, пригодится он мне или нет. В тайне я надеялся, что твари схватят Бесстужеву. Во-первых, это отнимет у них время, а мне даст фору. Во-вторых, мы наконец рассчитаемся за все унижения, которые мне довелось пережить.

Чем дальше в горы я уходил, тем тише становился топот копыт. А потом он и вовсе смолк. Я решил спускаться с другой стороны холма. Когда мне казалось, что опасность уже позади, я услышал неприятный звук — будто кто-то вытряхивал покрывало. Вслед за ним — ощутил мощный толчок в спину. Это было настолько резко и неожиданно, что падения избежать не удалось.

Но долгие недели в Пустоши сделали меня готовым к любым неприятностям. Сгруппировавшись в полёте, я кувыркнулся через спину и выхватил свой топор. Запрыгнул на высокий камень. Надо мной кружила одна из тех тварей, которых я считал безопасными. Раньше считал. Непроизвольно моя рука коснулась спины: по ней текла кровь. Вот это да! Я взял топор обеими руками и принялся ждать. Летающая тварь, словно параплан, медленно пикировала в мою сторону. Столкновение было неизбежным.

Но в последний момент я совершил мощный прыжок и рубанул топором — мимо. Тварь с криком зашла на новый круг. С одной стороны, я мог просто продолжить свой путь, но осторожно. Скорее всего, монстр отстал бы от меня. С другой, такой эскорт должен был привлечь внимание. Тварь изменила тактику. Внезапно она спикировала резко, и я с трудом отпрыгнул от неё. Ну а в следующий раз…

Глава 3. Суд бесов

В городе демонов была своя мрачная, призрачная красота. Брусчатка, сложенная из камней разной формы. Кованые перила и многочисленные решётки. Строения с острыми шпилями, арками… Да это же чистая готика! Небо здесь было особенно плотным и грузным. А ещё — странные деревья. Вместо листиков были тонкие иголки.

Трогать их я не стал: вдруг ядовитые. Какую функцию они тут выполняли? Неужто фильтровали воздух? Впрочем, наслаждаться пейзажем было проблематично. Все произошло стремительно, а оттого — неожиданно. Ничего не успел понять.

Раз — и мир перевернулся. Натурально, с ног на голову. Обидно, что ловушку я вовремя не заметил. Неужели меня тут ждали? Перевернутое состояние не было непривычным.

Чего уж там, я был в подобном положении совсем недавно, в Соликамске. Я и сам не понял как, но я взмыл вверх и повис. Левая нога оказалась в петле, толстая верёвка больно сдавила икроножную мышцу и ступню. Со всех сторон принялись выбегать бесы. Верёвка раскачивалась, что мешало мне сосредоточиться. Копыта смешно цокали по мостовой, на все музыкальные лады.

— Топор! — прокричал я, извлекая оружие из своего хранилища.

И тут же сделал несколько неуклюжих взмахов, пытаясь перерубить верёвку. Но как это сделать, если ты висишь вниз головой? Бесы принялись ржать. Их мерзкий смех, как мороз, пробирал меня до костей. Пальцы внезапно разжались, и топор упал вниз. Но сдаваться я не собирался, и извлёк из хранилища клинок. Я напряг все силы, подтянулся — и схватился рукой за верёвку. Но… В этот момент она резко взмыла вверх.

Пальцы соскользнули, и я снова повис на ноге. Боль была непередаваемой! Как будто ступню пытались вырвать невероятной силой. Верёвка поднялась высоко — метров на сорок или пятьдесят. Хохот бесов теперь был почти неслышен. И вдруг… Я полетел вниз. Свободное падение продолжалось секунду или две, но за это время внутри всё успело похолодеть. А верёвка, тем временем, снова стала подниматься вверх, но медленно.

Потом — опять вниз. Спустя десяток таких подъёмов и падений я потерял сознание от жуткой боли… Мне виделось, что я снова иду по Москве. Зима. Сугробы намело такие, что кое-где они были в человеческий рост. Стоило сойти в сторону с протоптанной тропинки, и ты сразу бы провалился в снег. Я шёл и не мог понять… А что случилось? Где все? Дома смотрели на меня пустыми глазницами окон. Вымороженные автомобили стояли вдоль дорог вповалку.

— Встань! — услышал я мерзкий голос.

Снежная Москва растаяла. И это было хорошо: мёртвая столица мне совершенно не понравилась. Я разлепил глаза и с трудом поднялся. Левая нога, которая оказалась в петле, страшно разбухла. Одна надежда, что это — сильный ушиб, а не перелом. Наступать на неё было очень больно. Я находился в клетке. Бесы установили её на каком-то постаменте, нечто вроде сцены.

Твари заполонили всё пространство перед ней. Сколько их тут было? Заодно я увидел, что бесы сильно отличаются друг от друга. Вернее, мелкие монстры напоминали бесов, крупные — демонов, а иным я вообще не мог придумать название. От ужаса у меня стала кружиться голова. Что они со мной сделают? Не так, не так я себе представлял конец своих приключений… Теперь мне хотелось, чтобы всё закончилось быстро. А эти твари наверняка придумали для меня неземных страданий, чтобы продлить мучения.

— Пакостник! — прокричал один из демонов и ткнул в мою сторону кривым пальцем. — Вор!

— И убийца! — вторил второй. — Убийца, убийца! Неуловимый… Пришёл — и давай убивать, хек. Убийца!

— Мастера! — начали орать мелкие демоны. — Позовите мастера!

Мой ужас невозможно было передать словами. Сварные прутья клетки были невероятно прочными — не согнуть, не сломать. Хохот бесов действовал на меня подавляюще. А ведь мы их похищали! Хорошо, что они не знали всего масштаба своей трагедии. И он прибежал! Самые крупные бесы с трудом доставали до колена этой твари. Несколько слов об анатомии монстра. Коленные суставы выворачивались… Назад! Как у кузнечика.

От этого Мастер не шёл, а будто прыгал или бежал рывками. Отвратительная морда. Наверно, именно так должен был выглядеть дьявол. Мастер своей чудовищной лапой поднял клетку и поднёс к своей морде. Втянул воздух. Улыбнулся, захохотал, и от его вонючего дыхания меня стало мутить. Я попытался извлечь что-нибудь из своего виртуального рюкзака, но не получалось.

— Вот! — заорал Мастер. — Лазутчик! Нарушитель нашего спокойствия!

— Казнь! — прокричали бесы. — Казнь, казнь!

Вдруг их предводитель замолчал. Грубо поставил клетку обратно на постамент. Окинул взглядом бесов, и те стали испуганно жаться друг к другу и прятать взгляды. Мастер снова втянул воздух, принялся дышать часто-часто.

— Уважение! — проорал он. — Уважение!

— Гениально, кхек! — стали кричать демоны. — Умно, хек! Хитро. Хи-хи-хитро!

— Правильное решение! — пробасил на всю площадь какой-то крупный бес. — Правильное решение!

Обитатели Пустоши соревновались между собой, кто больше и громче одобрит решение Мастера. Несмотря на весь трагизм ситуации, мне стало смешно. Вот ведь, даже здесь царит подобострастие, совсем как в моём родном мире. На миг мне стало грустно. Было жалко, что приключения заканчиваются именно так. Выходит, я зря не послушал Бесстужева. Нужно было идти с ним…

— Что ты можешь сказать… Тварь? — спросил Мастер и снова вперился в меня своими огромными красными глазами. Было жутко.

— Я не виноват, — ответил ему. — Меня подставили.

— Зачем ты пришёл сюда? — орал бес. — Что искал?

— Я учёный. Исследователь…

— Ты — вор, — возразил Мастер. — Убийца. Паскудник.

— Я врач, — произнёс я. — Умею лечить. Если кто заболел, если кто слабый… Отравился кем-нибудь.

— Слабых? — пробасил Мастер. — Лечишь слабых?! Слабые должны умереть! Слабость — это яд. Слабость — болезнь.

— Гениально! — надрывалась площадь. — Правильно! Именно так!

И всё же, надежда спастись ещё теплилась в моей душе. Ведь если бы они хотели меня убить — сделали бы это сразу? Да и сколько уже раз я выкручивался из самых, казалось бы, безвыходных ситуаций. Поэтому решил не падать духом раньше времени, а осмотреться. Клетка была прочной, прутья не согнуть. И Мастер каким-то образом подавлял мою магию. Я ничего не мог извлечь из своего хранилища.

Глава 4. Испытания

Кожа не просто болела — она горела, саднила и ныла на каждом миллиметре. Синяки, ссадины, порезы, и к этому — разбухшая нога. От боли я буквально терял сознание. Я уже понял, что магию подавлял не Мастер, а сама клетка. Отвратительные бесы собирались издеваться надо мной до бесконечности. Вот он, классический ад, о котором все трубят. Перед глазами мелькали события последних месяцев. Подвал, где я оказался сразу после переноса.

Странные события 23 февраля 2022 года. Свалка и амбулатория. Мне было физически жаль, что я не сумел всем помочь. И уже никогда не сумею. А ещё — что я выпустил в Российскую империю такое количество демонов. Что же они могли натворить там? Тем временем, гигантский чан заполнился водой до самых краёв. И тогда… Мастер поднял над ним клетку. Вода пахла тиной, хорошо хоть, демоны не догадались её нагреть. По щеке пробежала слеза, смешиваясь с грязью и потом. Я понял, что сейчас всё закончится.

— Говори, — пробасил Мастер.

— Будьте вы прокляты! Адские создания, я умираю, но не сдаюсь, — прокричал я. Понятия не имею, откуда возник этот неуместный пафос. Морда Мастера почему-то скривилась, как будто он съел лимонное дерево.

Площадь смолкла. Верховный демон хмыкнул и принялся медленно погружать клетку в воду. Та была холодной, отчего я тут же взбодрился. От резкой смены температуры захотелось кричать, но волевым усилием я сдержался.

— Будьте вы прокляты! — нашёлся я. — Мерзкие твари!

— На себя погляди, — буркнул Мастер. — Ни рогов, ни хвоста. Тьфу, позорище.

Сначала вода коснулась лодыжек. Потом — поднялась повыше, до колен. Постепенно дошла до груди. До шеи. И вот я уже весь ушёл в чан, воздуха не осталось. В отчаянии я молотил руками по крышке клетки, но ничего не происходило. Вот-вот я должен был рефлекторно сделать вдох — и тогда жидкость попала бы в лёгкие. Время растянулось, секунды превратились в вечность.

— Говори! — снова взревел Мастер. — Говори!

Он мгновенно выдернул клетку из воды. Стоя на четвереньках, весь мокрый, я принялся жадно глотать воздух. Всё никак не мог отдышаться. Глядя на мои мучения, хозяин Пустоши искренне хохотал. Смеялись и демоны. В этот раз Мастер никуда не спешил. Он дождался, пока я отдышусь, снова поднёс клетку к своей страшной морде и воззрился на меня красным глазом.

— Говори! — прохрипел он.

— Я не виноват! — прокричал я. — Не виноват! Меня заставили нырять в Пустошь и убивать вас!

Даже не знаю, на что я рассчитывал. Неужели кто-то меня действительно заставил наведываться в это гиблое место и похищать бесов? Нет, я этого хотел. Мне нравилось проводить время с Изольдой. Я её любил, хотел ею обладать. Чёрт возьми, да я был страшнее любого из этих демонов.

— Виноват, — прохрипел Мастер.

Он снова принялся опускать клетку в воду. И делал это ещё медленнее, что казалось невозможным из-за его габаритов. Вода подступала медленно и неотвратимо. Я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы полностью заполнить лёгкие — и задержал дыхание. Мысль о том, чтобы втянуть в себя воду и прекратить страдания, казалась мне малодушной. Я не молотил кулаками по крышке, чтобы сэкономить силы. Просто сосредоточился и ждал следующего раунда.

И он не заставил себя ждать. Чудовище вновь резким движением вытянуло клетку наружу. Я сделал вид, что задыхаюсь — как и в прошлый раз. Мастер и вся его братия заливались искренним смехом, глядя на мои страдания. Я понял, что эти мучения будут продолжаться ещё долго. Но… Если бы чудовище хотело меня убить, неужели оно бы не сделало этого раньше?

— Говори, — рявкнул Мастер.

— Что я должен сказать? — спросил я. — Что ты хочешь услышать, мерзкая тварь.

— Хороший… вопрос, — прохрипел демон. — Ты уже полюбил нас? Нравится тебе… Пытка?

— Да! — искренне ответил я. — Очень тёплый приём. Прямо всегда бы так.

— Тёплый! — прокричал хозяин Пустоши. — Греть!

Блин, кто меня за язык тянул?! Демоны наложили под чаном каких-то брусков и проворно развели костёр. Внутрь долили ещё воды, потому что часть жидкости вылилась наружу, пока Мастер доставал клетку. Этого ещё не хватало! Костёр шипел, потому что по стенкам стекали капли. Хозяин Пустоши взял клетку и сделал неловкое движение — огонь погас. Он поставил меня в сторону и принялся махать руками.

— Жопорукие твари! — заорал он. — Ненавижу! Слабые, хилые!

— Прости, хозяин, кхек, — начали причитать бесы, разбегаясь по площади.

Мастер совершенно забыл про меня и принялся гоняться за ними. Демоны были очень проворными и легко уклонялись от неуклюжих ударов своего властелина. Выглядело это комично. Если бы не моё отчаянное положение, непременно бы посмеялся над происходящим. Пока Мастеру было не до меня, я решил ещё раз попробовать выбраться отсюда.

И что же я обнаружил? В клетке не было замка и двери. Прутья были слишком частыми, чтобы я смог пролезть. Как же я попал сюда? Взгляд непроизвольно поднялся вверх. Бинго: там оказался люк. Но если в чане вода поднимала меня под самую крышку клетки, то сейчас дотянуться до неё было невозможно. Да ещё и нога повреждена… Мне в голову пришло смелое решение: я стал карабкаться по прутьям. Но вдруг…

— Куда полез? — пробасил Мастер.

Он поднял над землёй клетку, встряхнул её, и я снова упал вниз. Пока хозяин Пустоши был занят, бесы бросились разводить новый костёр. Им снова это удалось, и довольно быстро. На этот раз монстр переносил и опускал клетку аккуратно, чтобы не погасить пламя. Держал он меня долго: я подумал, что точно сварюсь живьём. Непроизвольно вдохнул воду — и потерял сознание… Мои мысли уплыли в тёплую пустоту, где не было боли.

Ничего не снилось: ни Москвы, ни Соликамска. Неизвестно, сколько времени прошло. Когда Мастер извлёк клетку, тёплая вода вылилась наружу и, судя по шипению, затушила костёр. Он потряс мою темницу так, чтобы я перевернулся на живот. Несколько раз поднял вверх и вниз — вода вышла из лёгких. Я принялся кашлять. Боль рвала лёгкие, слёзы текли из глаз. Вдобавок к этому, мне было жутко холодно. Я хотел только одного: чтобы мои мучения прекратились.

Глава 5. Кабальная сделка

Бездна оказалась мрачным местом, где не видно дальше пяти метров. Будто текстуры не прогрузились. Чёрный сумрак, но хотя бы вернулся мой виртуальный рюкзак. Магия по-прежнему была недоступна. Я вытащил топор и медленно, хромая, побрёл вперёд. Ни деревьев, ни кустов. Под ногами — плотная порода, похожая на известняк. Если ударить топором по земле, то от неё отскакивали камушки.

Воздух был полон звуков и голосов, что доносились прямо из тьмы. Периодически на меня бросались всякие твари, и я отмахивался топором, руками и ногами. Это могли быть бесформенные пятна на периферии зрения, похожие на тени от несуществующих предметов. Стоило посмотреть на них — и они тут же растворялись. Постоянно доносился шёпот из пустоты, который стыдил меня, выворачивал самое постыдное и сокровенное.

— Кого ты убил, Лёшенька? — спрашивала пустота. — Кого не спас? Ты зачем так поступил с Семёнушкой?

Я принялся вспоминать, кто пал от моей руки в Чужой империи. Таковых набралось немало… И ещё больше людей я не спас, или не захотел помогать. Будущий врач, медик! Самое противное, что голоса, которые доносились из темноты, были смутно знакомыми. Я словно уже слышал их раньше. Время от времени возникали вполне реальные существа. Из тьмы выпрыгнул рыжий волк, и я еле успел ударить его топором.

Дважды монстр заскулил, пока я работал своим орудием. А после — растаял, исчез. В другой раз мне в руку вцепился оживший мертвец. Клянусь, он выглядел, как настоящий! Хватка была такой сильной, что вырваться я не мог. Удар рукоятью топора в истлевшее лицо ничего не дал. Пришлось махать топором, действуя одной рукой. И пока я не отрубил мёртвую голову, хватка не ослабела. Наступила передышка.

— Где твоя Изольда, Лёшенька? — снова прошептал голос. — Зачем ты бросил родителей, сладенький мальчик?

Он говорил у меня над ухом, но стоило обернуться — и там никого. От этих слов мурашки бежали по коже… Я держал топор двумя руками, готовый работать и рукоятью. Потом тени заговорили голосом отца. Я с трудом сдерживался, чтобы не зарыдать, настолько это было тяжело.

— Не молчи, Лёшенька, — продолжали тени. — Говори с нами.

Но я стиснул зубы и решил хранить молчание. Возможно, правильнее было бы сесть и передохнуть. Собраться с мыслями. Но я мог только двигаться вперёд, не решаясь остановиться даже на минуту. Повреждённая нога словно налилась свинцом. Лишь усилием воли я переставлял её, стараясь не думать о боли и о тех процессах, которые развиваются в тканях. Внезапно передо мной появилась… Кольцо!

Длинное, крупное создание, которое было похоже на ленту Мёбиуса. Я взмахнул топором, но тот отскочил мне в лицо. Увернулся я в последний момент. Тогда я отколол камень и швырнул в кольцо. Тот вернулся обратно и больно ударил по щеке. Я снова поднял над собой топор, намереваясь разрубить эту тварь. Но в последний момент одумался — и просто пошёл дальше. Кольцо осталось позади.

— Хитрый какой! — раздался голос. — Сладкий…

— Лёшенька! — произнесла тень голосом моей мамы. — Сынок! Куда же ты идёшь? Сядь, передохни. Поспи. Здесь спокойно, Лёшенька. Тени тебя не обидят.

Откуда они знали моё имя? Куда я вообще попал? Вдруг мимо меня пробежал человек — вполне настоящий. Он орал, и орал дико, словно раненый зверь, размахивая то ли пулемётом, то ли автоматом. Я не разбираюсь в видах оружия. Не знаю, как я понял, что он — такой же пленник Бездны, как и я.

— Стой! — прокричал я. — Стой! Как тебя зовут?

— Отстаньте, окаянные! — зарыдал он. — Отстаньте!

— Стой, я не обижу!

Я побрёл за этим человеком, благо, тот громко ревел, что позволяло отыскать нужное направление в темноте. Но куда там! На повреждённой ноге, уставший, я быстро отстал. Эх, а ведь могли бы дальше двигаться вместе… Потом ещё несколько раз на меня набрасывались разные твари, которых удалось отогнать. Лишь усилием воли я продолжал удерживать в руках топор. Он отяжелял руки всё сильнее, и соблазн выбросить оружие был высок.

— Лешёнька! — вновь раздался голос матери. — Ты на кого топор несёшь? На меня?

Вдруг, в тишине, раздалась автоматная очередь. Потом — щелчок, щелчок. И — дикий крик. Вопль настолько жуткий, что внутри всё похолодело. Я понял, что тени достали того самого бегуна. Он орал так, что мне самому не хотелось жить. Но, вцепившись в свой топор, я продолжил идти.

— Лёша, сдавайся, — говорили тени голосом отца. — Иди к нам. Мы тут. Мы уже давно тебя ждём. Где ты, сынок?

Наконец, вдалеке показался свет. Он словно существовал сам по себе, сияя в пустоте. Я ободрился. Хромая и продолжая махать топором, двинулся в его сторону. Я вконец обессилел и устал. Ноги переставлял только усилием воли, почти не отрывая от земли. Свет оказался костром, который горел синим пламенем. Языки плясали не вверх, а в стороны. Рядом сидел человек в коричневом балахоне и периодически бросал в костёр длинные и тонкие стержни. Лица не было видно.

— Присядь, — разрешил он.

Я рухнул рядом и попытался отдышаться. Мне было трудно вспомнить, куда я шёл и откуда. Было трудно понять, что происходит. Быть может, это всё — иллюзия умирающего разума? В висках пульсировала кровь, и возникло ощущение, что она вот-вот закончит своё движение. Хотелось есть, спать и пить. Но возле костра не было ничего съестного…

— Куда держишь путь? — непринуждённо произнёс обитатель Бездны.

— Понятия не имею, — признался я. — Иду от этих голосов. От волков, от зомби…

— Движение — это жизнь, а жизнь — это движение. Откуда ты? — спросил человек в балахоне.

— Из Пустоши, — ответил я. — А кто вы такой?

— Здесь я задаю вопросы, — строго сказал незнакомец. — Пустошь населяют другие виды. Ты не похож ни на один из них. Ни рогов, ни хвоста, ни копыт. Хотя топор напоминает те, что куют на Перекрёстке семи миров. С которыми некоторые души попадают сюда.

— Я был в Пустоши на задании… — принялся оправдываться я. — Мы империю сокрушали.

— Римскую? — спросил человек в балахоне. — Османскую? Японскую? Американскую? Инкскую? Империи не нужно трогать. Они рухнут сами, когда настанет их черёд. Рассыплются на осколки, которые затем сомкнутся воедино.

Глава 6. Поединок

Как вы могли догадаться, именно так я и оказался в Яме. Признаюсь: после ужасов Пустоши и Бездны я малодушно обрадовался своему нынешнему положению. По крайней мере, мне теперь грозила понятная, физическая смерть, а не бесконечные ужасы. Но эйфория длилась недолго. Тело было в полном порядке: ни единой царапины, ни одного ушиба. После долгого голода и жажды питание тут мне показалось сносным.

Пока я не понял, что из Ямы выхода нет. Уж и не знаю, что со мной произошло в Бездне. Было это видением умирающего разума или чем-то иным. Но, так или иначе, выбраться отсюда мне было не суждено. Но и сдаваться тоже не хотелось. Я стоял на месте, когда Квинт сделал резкий выпад мечом. В последний момент я немного сдвинулся в сторону — удар прошёл мимо.

Со всей своей пролетарской ненавистью ударил ногой в броню. Ощущение было таким, словно я пнул гигантскую цистерну. Квинт лишь слегка отшатнулся и тут же принялся хохотать. Я отступал — постепенно, без страха. Глядя на моё спокойствие, гладиаторы принялись хлопать в ладоши и подбадривать меня. Эх, мне бы хоть какую-то палку!

— Лекарь — силён, — похвалил Квинт, двигаясь ко мне. — Но приказ есть…

И, не договорив фразу, убийца резко выкинул вперёд меч. Только недели в Пустоши, которые отточили реакцию, позволили уклониться. Клинок скользнул по коже плеча, я ощутил укол и жжение. Здесь, в Яме, был только один шанс справиться с Квинтом. И я собирался им воспользоваться.

— Какой ты коварный, — сказал я. — Зубы мне заговариваешь.

— Умри! — заорал воин в доспехах и ринулся вперёд.

Он рубил, кромсал, со всей силы опуская меч. Впрочем, отсутствие у меня брони стало козырем. Я отскакивал, катался, прыгал, уклонялся, пока Квинт пытался достать меня. Глядя на эту борьбу, гладиаторы оживились ещё больше. В сторону убийцы посыпались оскорбления и проклятья. Он начал рычать и махать мечом ещё сильнее. Видимо, Квинту было некомфортно.

— Убей его! — надрывался толстяк. — Убей, или я убью тебя!

— Ну ты и тюфяк, Квинт, — произнёс я, немного задыхаясь. — Эта тварь из тебя верёвки вьёт.

— Сдохни! — заорал воин.

Но… Очередной его удар не достиг цели. Конечно, этот танец не мог длиться бесконечно. Рано или поздно я бы допустил ошибку. И в моём случае она означал верную смерть. Мы смещались к центру Ямы, где находился фонтан. Вы, наверное, догадались, каким был мой план.

— Дерёшься, как девка, — ухмыльнулся я, подпрыгнув.

Меч прошёл снизу, и мне удалось на него наступить. Для воинов утрата оружия означала страшное оскорбление. Квинт сжимал рукоять, а я — стоял на его мече. Разумным было бы отпустить рукоять, столкнуть наглеца (меня, то бишь) и поднять оружие. Но Квинт так поступить не мог. Выпустить меч — значит потерять честь. И он принялся тащить его на себя, чего я и дожидался.

— Забирай! — крикнул я, подпрыгивая.

Квинт дёрнул резко и немного потерял равновесие. Мне оставалось лишь подтолкнуть падающего, как завещал Ницше. Манёвр был связан с большим риском, но мне повезло. Стальные сапоги Квинта ударились о бортик. Вскинув руки вверх, он стал заваливаться. Бульк — и вот он уже целиком в воде, словно десантник второго августа.

Я прыгнул следом и стал на этого исполина. Фонтан был не очень глубоким — сантиметров тридцать, но этого хватило моему сопернику, чтобы начисто потерять ориентацию. Тяжёлый шлем и латы мешали ему подняться. Меч он продолжал сжимать, не желая расставаться с оружием. А правой рукой — махал, так что мне приходилось увёртываться от неё. Некоторое время Квинт смешно булькал, пока не испустил дух.

В прямом смысле слова. Заняло это совсем немного времени, от силы — три минуты. Руки моего врага перестали двигаться, он даже меч отпустил. Со всех сторон фонтан обступили гладиаторы. Они смотрели на поверженного Квинта и не могли поверить своим глазам. Кто-то даже предлагал его доставать, но я подержал противника ещё чуть-чуть — для надёжности. Потом я осмотрел свои руки и ноги.

Ну просто Давид против Голиафа! У меня было несколько царапин — настолько несерьёзных, что можно было даже не обрабатывать. Я омыл кожу водой, потом — побрызгал себе на лицо. Только сейчас мне стало понятно, как сильно я нервничал. Ладони тряслись. Усталость навалилась на меня.

— Ах, ты! — заорал толстяк, приходя в себя после шока. — Мой воин! Мой охранник. Тащите его сюда, мерзкие твари! Целиком… Не знаю, что я с вами сделаю…

— Ты знаешь правила, — прокричал Николя. — Врачеватель победил в честном бою. Никакого жульничества! А что добыто в бою — то твое. Латы, шлем, снаряжение — теперь это его. Его, господин!

— А-а-а-а! — прокричал владелец этого вертепа. — Сволочи! Всех убью. Всех — в расход!

Но кричал он для вида, разумеется. Потому что правила — это не то, что ты захочешь нарушать в такой компании. Потому что завтра все гладиаторы откажутся выйти на Арену — и как тогда развлекать публику? Мои товарищи по несчастью проворно сняли с поверженного воина латы, шлем и даже рубашку. Показали мне блестящий меч.

— Добрый клинок, — похвалил Макс, беря в руки оружие.

— Посиди, — сказал я. — А то у тебя раны не затянутся.

— Ради таких дней стоит умирать!

— Ненавижу! — надрывался хозяин поверженного воина. — Выродки! Мрази! Такой воин… Такой воин!

Толстяк просто орал для вида, дожидаясь, пока тело Квинта прикрепят к крюкам. Без брони и меча тот выглядел совсем юным. Я испытал нечто вроде укола совести, понимая, что убил молодого человека, голыми руками. Но была ли в этом моя вина?

— Примерь трофеи, — не предложил, а приказал Герхард.

Товарищи по несчастью помогли мне влезть в латы. Ну что я могу сказать? Не моё. Меч тоже пришлось отправить наверх, вслед за его бывшим хозяином. Но теперь это моё оружие, и мне непременно выдали бы его перед выходом на Арену. Вот только я ещё не решил, пойду ли туда.

— Я оставлю себе латы и рубашку, — сказал я. — Меч — Максу, сапоги — Герхарду, а остальное — Николя.