Собственность Шёпота

​​​​​​​Глава 1. Точка невозврата

Никогда не работайте с людьми, чьи глаза похожи на янтарную ловушку для мух.

Эту мудрость Люда Морозова вывела для себя примерно на четвертом часу первого рабочего дня в «Максимов Индастриз». Она стояла у кофемашины в пустой приемной и молилась всем богам, в которых не верила, чтобы кофе не закончился. Потому что если кофе закончится, ей придется идти вниз, в кафетерий, а это значило — пересечь линию огня. То есть снова пройти мимо его кабинета.

Севастьян Максимов.

Даже имя звучало как раскат грома над заснеженной равниной. Люда поправила очки, съехавшие на кончик носа от волнения, и украдкой бросила взгляд на массивную дубовую дверь с золотой табличкой. За этой дверью последние двенадцать часов шла война. Нет, не с конкурентами — с ней, Людой Морозовой, двадцатидвухлетней выпускницей секретарских курсов, у которой от страха потели ладони и путались мысли.

Утром, когда она впервые переступила порог приемной, он просто стоял у окна. Широкоплечий, высокий — ей пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Черный костюм сидел на нем как вторая кожа, подчеркивая хищную, поджарую фигуру. Ни капли лишнего жира, только стальные мышцы и опасная грация. У него были резкие, будто высеченные из камня скулы, тонкий белый шрам над левой бровью, делавший взгляд вечно насмешливым, и глаза цвета темного янтаря — теплые, но абсолютно непроницаемые.

И он был красив. До дрожи в коленях. До глупого желания поправить выбившуюся из пучка прядь, что она и сделала, тут же мысленно обругав себя за это.

— Морозова Людмила Сергеевна, — произнес он, не глядя в бумаги. Его голос оказался низким, с легкой хрипотцой, словно он только что проснулся или много курил. — Хорошая фамилия. Холодная. Посмотрим, насколько ты горяча в работе.

Люда сглотнула. Горяча? Она вообще-то рассчитывала быть незаметной, как мебель. Серенькая мышка в бежевой блузке и строгой юбке до колена, которая подает кофе и не задает вопросов. Именно так она и выглядела: невысокая, с мягкими округлыми формами, которые она старательно прятала под мешковатой одеждой, с бледной, почти фарфоровой кожей и тяжелой копной темно-русых волос, вечно норовящих вырваться из тугого пучка.

— Я постараюсь, Севастьян... э-э-э... — она запнулась, забыв отчество. В кадровом агентстве ей сказали только имя и фамилию.

— Викторович, — подсказал он с тенью усмешки. — Но для тебя — просто Севастьян. Мы здесь без чинов. Иди, работай. Кофе черный, без сахара. Ровно пять глотков, не больше.

Она тогда подумала: «Пять глотков? Он что, считает?» Как выяснилось позже — да. Считал. Вообще всё.

Весь день прошел в бешеном ритме. Телефон разрывался от звонков, которые она боялась брать. Документы, которые нужно было разобрать, громоздились на столе угрожающей Вавилонской башней. А из-за дубовой двери доносились обрывки разговоров, от которых у нее волосы вставали дыбом. Нет, она не подслушивала специально — просто стены в этом старом особняке, переделанном под офис, были картонными.

— ...партия уйдет завтра в полночь. Если таможня вякнет — решай вопрос. Я не плачу тебе за «проблемы».

— ...Севастьян Викторович, там Громов просит отсрочку по долгу. Говорит, жена болеет...

— Жена? — в голосе Максимова прорезалась сталь. — А когда он мои деньги брал, жена у него не болела? Скажи: у него есть два дня. Потом я пришлю людей считать его имущество. Включая жену.

Люда вздрогнула и пролила кофе на клавиатуру. Господи, куда я попала? Она быстро затерла лужу рукавом и сделала вид, что очень занята сортировкой скрепок. К шести вечера она была готова сбежать, но уволиться в первый же день — это позор. Родители в родном Заозерске так гордились, что дочка устроилась в столичную фирму...

В девять вечера дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник Севастьян Максимов. Выглядел он... выжатым. Галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута, открывая смуглую кожу и край какой-то геометрической татуировки на ключице. Под глазами залегли тени. Он потер переносицу длинными пальцами и уставился на Люду так, будто забыл, кто она такая.

— Ты еще здесь? — хрипло спросил он.

— Я... документы разбирала. Думала, может, понадоблюсь.

— Умница. — Он слабо усмехнулся, и в этом коротком слове ей почудилось что-то... теплое? Нет, показалось. — Вызови мне такси до дома. Я с четырех утра на ногах. Если сейчас сяду за руль — убьюсь к чертям. А у меня на сегодня другие планы.

Он развернулся и скрылся в кабинете, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и едва уловимого запаха табака.

Люда схватила свой телефон дрожащими руками. Такси. Такси. Быстро. Она открыла приложение, нашла сохраненный адрес и нажала «Заказать». Машина прибудет через три минуты. Она отчиталась перед боссом, пожелала ему спокойной ночи и, дождавшись, пока он сядет в черный седан, выдохнула с облегчением.

Домой. Наконец-то.

Севастьян Максимов откинулся на сиденье и закрыл глаза. Голова гудела от переговоров, цифр и лиц. Он ненавидел этот день. Ненавидел людей, которые ему лгали. Ненавидел себя за то, что до сих пор в этой гребанной игре.

Новая секретарша... Морозова. Смешная фамилия. Такая же смешная, как она сама. Маленькая, пухлая там, где надо, с этими нелепыми очками в тонкой оправе и вечно выбивающейся прядью, которую она заправляла за ухо кончиком мизинца. Он заметил это еще утром. И еще он заметил, как она краснеет, когда он смотрит на нее дольше двух секунд. Серая мышка, которая боится собственной тени.

Идеально.

С такими удобно. Они не задают вопросов. Не лезут в дела. Не пытаются залезть в постель в первую же неделю, как предыдущая стерва, возомнившая себя хозяйкой его жизни.

Он почти задремал, когда машина остановилась.

— Приехали, шеф.

Севастьян с трудом разлепил веки и выглянул в окно. Первое, что он увидел — мертвенно-белый неоновый свет, заливающий вывеску: «Городское патологоанатомическое отделение №4».