Социализация по-деймосски. Богиня настаивает.

Глава 1. Или как тринадцать деймосов чуть не свели с ума Академию, нулевок и одну богиню. Четки, Пресветлая и одна маленькая проблема по имени Терри

Маош сидела в кресле, которое помнило лучшие времена. Обивка на подлокотниках протерлась до основы, пружины жалобно вздыхали при каждом движении, но Маош упрямо отказывалась его менять. Тяжело расставаться с вещами, в которых прожита жизнь, — они хранят тепло ладоней и память сердца. Тем более что в Легионе вообще не принято гнаться за роскошью. Здесь ценят другое.

Глава 2.  Вторжение по расписанию, или Успейте запастись валерьянкой (В которой легенды обретают плоть, а студенты — повод для волнения)

Тишина, поселившаяся в мирах Содружества миллионы лет назад, больше не была звенящей и торжественной. Теперь она напоминала вязкое, тяжелое безмолвие перед грозой, когда воздух наливается свинцом, птицы замолкают, а любое движение кажется кощунственным вторжением в природу вещей.

Там, далеко за границей обитаемого пространства, где гасли последние звезды, словно догорающие свечи на огромном поминальном столе, реальность дала трещину.

Сначала это была просто рябь, едва заметное колебание ткани мира, которое не заметили бы даже самые чувствительные приборы. Но рябь нарастала, ширилась, и вскоре из этого разлома, не спеша, но неумолимо, начала выползать Пустота.

Она не была тьмой — тьма конечна и пуста, у тьмы есть границы. Это было Нечто, пожирающее саму ткань мира, саму возможность существования. Она не просто поглощала свет — она уничтожала понятие света. Не просто убивала жизнь — она стирала память о том, что жизнь вообще могла здесь существовать.

Пространство дрожало в агонии, искривляясь и схлопываясь с жалобным стоном, который не мог услышать ни один живой организм, но который чувствовала каждая клетка тела. Там, где проходила граница вторжения, воздух превращался в плотную, тугую массу, похожую на серую, липкую кашу — на манную кашу, которую так ненавидел в детстве каждый второй ребенок в галактике, только эта каша была размером с звездные системы.

Сначала робко, словно щупальца исполинской медузы, из этой массы вырывались протуберанцы энергии. Они ощупывали реальность, пробовали ее на вкус, проверяли на прочность — медленно, методично, как дегустатор, оценивающий редкое вино. Но, найдя брешь, они больше не были робкими. Они вгрызались в пространство с голодной яростью, распространяясь подобно густой каше, выплескивающейся из непомерно большого котла.

Протуберанцы жадно выхватывали новые участки междумирья, гася звезды одним прикосновением и растворяя материю без следа. Там, где прошла Пустота, не оставалось ничего — ни пыли, ни излучения, ни даже пустоты в физическом смысле слова. Оставалась лишь туманная мгла, в которой не было ни света, ни времени, ни пространства — только бесконечное, голодное Ничто.

Сопротивление слабых сил было жалким и смехотворным. Разрозненные отряды защитников — существ, питавшихся крохами энергии и верой в правое дело, — исчезали бесследно. Они просто растворялись в бесконечной глубине неизведанного, даже не успев понять, что их смерть была лишь статистикой, лишь крошечной цифрой в отчетах для этой всепоглощающей, равнодушной массы.

А в центре Содружества, вдали от гибнущих территорий, жила своей жизнью Академия.

Огромный комплекс, раскинувшийся в нейтральном пространстве на стыке трех туманностей, представлял собой чудо инженерной и магической мысли. Хрустальные купола, под которыми цвели сады невозможных цветов, переходные галереи, где время текло с разной скоростью для разных факультетов, общежития, способные менять архитектуру под настроение жильцов — здесь училась прогрессивная молодежь со всех уголков обитаемых миров.

Здесь кипели страсти, гремели вечеринки, вспыхивали романы и угасали надежды, кипели научные споры и случались трагедии местного масштаба — вчера Лия с Наяды поссорилась с Кирром из техномирного кластера, сегодня Мира с планеты искусствоведов нашла в библиотеке редкий фолиант, завтра намечался грандиозный бал в честь начала семестра.

Но все резко изменилось, заставив студентов повзрослеть за одну бессонную ночь.

Пустота была где-то далеко, абстрактной угрозой из учебников по истории Древних войн, которые никто никогда не читал внимательно. Но в последние дни сводки, приходившие с границ, заставляли даже самых легкомысленных студентов замолкать на полуслове, замирать с кубком у губ, бледнеть и переглядываться.

Ректор Академии, семисотлетний мудрец с планеты Высокого Знания, выглядел так, словно не спал неделю. Его лучи, обычно сияющие ровным золотом, нервно подергивались, а руки, когда он думал, что на него не смотрят, мелко дрожали.

Спасение, как это часто бывает в легендах, пришло оттуда, откуда его не ждали. От расы, которую большинство студентов считало мифической — красивой сказкой, которую рассказывают детям на ночь.

— Вы это серьезно? — голос Лии, студентки с мира Наяда, звенел от возбуждения, когда компания друзей собралась в уютной нише библиотеки после экстренного собрания. Ее прозрачно-голубые волосы, обычно струящиеся водопадом, сегодня почему-то висели сосульками — верный признак того, что Лия забыла принять тонизирующий душ. — Деймосы существуют? Я думала, это сказки для малышей! Про древних защитников в сияющих доспехах!

— Судя по тому, что ректор запретил переходы в наши миры, сказки закончились, — мрачно ответил Кирр, парень с тяжелым взглядом из техномирного кластера, который всегда знал больше, чем следовало. Он крутил в пальцах инфокристалл, но не смотрел на него — взгляд его был устремлен в одну точку на стене. — Он сказал, их сила во время боя может влиять на струны пространства. Если мы сунемся в переход, нас просто размажет по слоям реальности. Буквально. Как масло по тосту.

— Ой, не пугай! — фыркнула Лия, но ее пальцы нервно теребили край туники, выдавая истинное состояние. — Лучше расскажи про них. Ты же фанат древностей, должен знать курс деймосологии лучше всех профессоров.

Глава 3. Дуэт разведчика и поджигателя, или Кто кого переязвит.

Если бы кто-то спросил у Легиона, кто в их отряде самый невыносимый, ответ был бы единогласным: Кэри. Если бы тот же кто-то спросил, кто самый любимый, ответ был бы... тоже Кэри. Потому что деймосы — народ сложный, и сочетать несочетаемое у них в крови.

Кэри умел быть невыносимым с таким изяществом, что окружающие забывали обижаться. Его шутки кусались, как раздраженные варги, но в них никогда не было злобы — только остроумие, отточенное годами тренировок не хуже боевого клинка. Он мог одним словом размазать собеседника по стенке, а через минуту этот же собеседник ловил себя на том, что улыбается.

При этом внешне Кэри был... ну, скажем так, если бы Легион участвовал в конкурсах красоты (а он не участвовал, потому что Легион вообще в странных конкурсах не участвует), то Кэри уступал бы только Терри. И то — спорный вопрос, потому что вкусы у всех разные. Кстати, по внешним данным и «няшности» он уступал только Терри.

Серебристые волосы — густые, тяжелые, переливающиеся благородным серым с редкими белыми вкраплениями, которые на общем фоне терялись, но при близком рассмотрении добавляли образу загадочности. Кэри привычно тряхнул головой, рассыпая эту копну по плечам, и поляна на миг стала чуть светлее — серебро вспыхнуло в лучах местного светила.

— Няня совсем с катушек слетела, — пробормотал он, углубляясь в тенистую область подлеска. — Академия. Отдых. После боя. Серьезно?

Задание от Маош, однако, оказалось весьма необычным. Вместо того чтобы, как обычно, незаметно исчезнуть между вылетами и найти тихое место для отдыха, им предстояло отправиться в Академию на восстановление. Зачем привлекать к себе лишнее внимание, было совершенно непонятно.

Обычно, когда речь шла о зачистке, договор заключался напрямую с руководителями сектора. Простые обитатели миров редко вникали в суть происходящего, да и не нужно было. Справиться с Пустотой и ее редкими порождениями не составляло труда. Это не был рейд в саму Пустоту, когда, получив сведения о скоплении туманной массы, приходилось пересекать грань, и тогда веселье начиналось для всех и сразу. Пустота в больших скоплениях была не просто пожирающей материю кашей, но и генерировала порождения, от которых волосы вставали дыбом, независимо от их длины.

Кэри отошел от полигона, углубляясь в тенистую область подлеска. Нужно было, чтобы остатки энергии не мешали видеть полную картину и не сбивали векторы направлений. Задача была несложной: сплести нити пространства и запустить голосовые команды по данным координат защитников мира Содружества — места, где начиналась муть Пустоты. Он усмехнулся, вспомнив, как в первый раз, когда он открыл переход у нулевок, сбежалось почти всё население ближайших улиц. Такой концерт он тогда устроил! У деймосов каждое намеренное движение — это связь с нитями, вызывающая вибрацию и звуковой фон, что влияет на изменение в потоках энергии.

Настроив частоту передачи, Кэри начал отдавать голосовые команды, не выбиваясь из ритма нитей пространства. Для окружающих это выглядело как настоящий рок-концерт с танцем и песней. А когда к этому подключился Лаки, его брат и вечный конкурент-соратник по шалостям, фурор был обеспечен. Люлей тогда получили оба. Дарон, заместитель трибуна и основной специалист по связи, по мнению Кэри и Лаки, был занудой, но его серьезность часто спасала Легион от проблем. Сейчас же действия Кэри не отличались от обычных — всё было отработано годами тренировок.