Солнце на прокат

Человек с пустым холодильником

Павел Степанович, сорока семи лет от роду, трижды разведенный и дважды уволенный, стоял посреди своей кухни и смотрел в холодильник. Холодильник гудел ровно и безнадежно, как последний верный друг, который тоже скоро сломается.

Внутри, на стеклянной полке, сиротливо лежал плавленый сырок «Дружба» и початая банка маринованных огурцов, рассол в которой давно помутнел и навевал мысли о чем-то доисторическом.

— Ну, здравствуй, ужин, — сказал Павел Степанович сырку.

Сырок не ответил. Он был продуктом неразговорчивым.

За окном, в мокрой московской мгле, слышен был гул машин и куда-то спешили люди с мокрыми зонтами. У них были дома, жены, дети и, скорее всего, полные холодильники. А у Павла Степановича был только этот сырок, старая общага в Измайлово и чувство, что жизнь кончилась, просто забыла ему об этом сообщить.

Он вздохнул, заварил чай без сахара, сахар тоже кончился и сел к окну. Дождь барабанил по стеклу, стекал грязными ручьями. Павел Степанович любил дождь. Дождь хотя бы не притворялся, что всё хорошо.

В дверь постучали.

Стук был странный, не уверенный. Стук был легкий, тихий будто сухой веткой по стеклу.

Павел Степанович не ждал гостей примерно пять лет. Он открывать не пошел. Но стук повторился. Более настойчиво.

— Кого там черти принесли? — буркнул он, шаркая тапками пробираясь в прихожую.

Он открыл дверь.

На пороге стоял маленький лысый мужичок в смешном полосатом костюме-тройке. Костюм был явно с чужого плеча, великоват, и мужичок в нем утопал. В руках он держал большой желтый зонт, хотя дождь уже закончился. Мужичок улыбался так широко и радостно, будто только что выиграл в лотерею миллион и сейчас собирался его подарить первому встречному.

— Здравствуйте! — бодро сказал мужичок. — Вы Павел Степанович?

— Допустим, — настороженно ответил Павел Степанович, прикидывая, не сбежать ли ему в глубь квартиры.

— Прекрасно! Я к вам. Меня зовут Лёня. Я принес вам солнце.

Павел Степанович моргнул. За спиной мужичка, на лестничной клетке, было сыро и темно, горела тусклая лампочка, которую соседи никак не могли поменять.

— Чего?.. — переспросил Павел Степанович.

— Солнце, — повторил Лёня и тряхнул зонтом. С зонта не упало ни капли. — На прокат. Ну, пустите? А то на пороге разговаривать, неловко как-то.

Солнце в зонте

Павел Степанович, сам не понимая зачем, посторонился. Странный мужичок Лёня прошёл на кухню, с интересом оглядел плавленый сырок, помутневшие огурцы и уселся на табурет, поставив зонт в угол.

— Небогато живете, — констатировал Лёня без осуждения, просто как факт.

— Живу как живу, — огрызнулся Павел Степанович. — Вы кто вообще? Из ЖЭКа? У меня всё оплачено.

— Да какой ЖЭК, — отмахнулся Лёня. — Я, понимаете ли, агент. Агент по выдаче солнца. Служба такая есть. Малоизвестная. Сидят люди в темноте, грустят, а мы к ним приходим и выдаем солнце на время. Чтобы полегчало.

Павел Степанович хотел было сказать, что Лёня, видимо, сбежал из Кащенко, но вместо этого почему-то сел напротив. В глаза Лёне он старался не смотреть. У Лёни были странные глаза: очень светлые, голубые, почти прозрачные, и в них будто бы плескалось что-то теплое.

— И как это работает? — спросил он, скорее чтобы поддержать разговор с сумасшедшим, чем из интереса.

— Элементарно. Вот зонт. — Лёня кивнул в угол. — Обыкновенный, казалось бы, зонт. Но внутри у него спрятано маленькое солнце. Вы берете его с собой, когда идете на улицу. Раскрываете и над вами всегда будет солнечная погода. Даже если ливень, даже если ураган, даже если град. В радиусе метра от вас солнце, тепло и сухо. Люди будут мокнуть, злиться, а вы будете идти себе и улыбаться.

— Сказки, — усмехнулся Павел Степанович, даже в горле у него пересохло. — Фокус какой-то. И сколько стоит такое чудо?

— Бесплатно, — развел руками Лёня. — Мы же социальная служба. Но есть одно условие.

— Ага, — оживился Павел Степанович. — Вот оно. Душу, наверное, продать надо?

— Душа у вас и так не в лучшем состоянии, Павел Степанович, — мягко сказал Лёня. — Кому она такая нужна? Нет. Условие простое: через две недели, ровно в полдень, вы должны передать этот зонт другому человеку. Тому, кто, по-вашему, нуждается в солнце больше, чем вы. Сами, без подсказок. Иначе солнце погаснет. Навсегда.

Павел Степанович хотел спросить: «А если не найду такого?», но Лёня уже встал, поправил свой нелепый пиджак и направился к выходу.

— Пользоваться можно не больше трех часов в день, — бросил он уже из прихожей. — А то перегрев. Техника безопасности. Ну, бывайте!

Дверь хлопнула.

Павел Степанович кинулся к глазку. На лестничной клетке было пусто. Только тускло мигала та самая лампочка.

Он вернулся на кухню. В углу стоял желтый зонт. Совершенно обычный, дешевый, складной зонт, какие продают в переходах за пятьсот рублей. Павел Степанович подошел, потрогал ручку. Ручка

была теплая. Очень теплая, будто ее кто-то долго держал в руках.

Испытание

Утром Павел Степанович проснулся от того, что бил солнечный свет. Яркий, наглый, летний. Он подскочил. В Москве шел октябрь, вторую неделю лил дождь, а тут с утра солнце ему светит в глаза.

Солнце заливало его убогую кухню, золотило облупившуюся краску на подоконнике и заставляло пылинки танцевать в воздухе.

Павел Степанович посмотрел на зонт, который так и стоял в углу. Тот светился изнутри. Он подошел, осторожно взял его.

«Бред, — подумал он. — Галлюцинации. Надо меньше есть эти огурцы».

Но он взял зонт, оделся и вышел на улицу.

На улице был ледяной колючий дождь. Люди бежали, прячась под козырьки, натягивая капюшоны, чертыхаясь. Павел Степанович, трясущимися руками, раскрыл желтый зонт над головой.