Соломенное сердце

1. Начало

Мне восемнадцать, и я живу в Москве. До сих пор иногда ловлю себя на мысли, что это звучит как-то неправильно. Слишком быстро всё поменялось. Ещё недавно у меня была другая жизнь — более понятная, более спокойная. Здесь всё иначе. Здесь никто не объясняет правила, просто смотришь на других и стараешься не отставать.

Москва не встречает и не провожает. Ей всё равно, кто ты и зачем приехала. Она просто движется вперёд, и ты либо учишься двигаться вместе с ней, либо остаёшься где-то на обочине. Я не хочу оставаться.

Утро начинается рано. За окном серо, как будто день ещё не решил, стоит ли ему становиться светлее. Я лежу несколько секунд, глядя в потолок, и даю себе время проснуться. В квартире тихо. Только изредка слышно, как за стеной кто-то ходит или открывает кран. С улицы доносятся приглушённые звуки машин. Город давно не спит, просто ты ещё не успела в него включиться.

Я встаю, накидываю свитер и иду на кухню. Пол холодный, и я автоматически ускоряю шаг. Чайник закипает быстро. Я делаю чай, беру телефон и машинально пролистываю экран, хотя ничего не запоминаю. Это просто фон. Я уже привыкла к этому состоянию — лёгкая спешка, которая появляется ещё до выхода из дома. Как будто день уже начался без тебя, и нужно его догонять.

Собираюсь быстро. Волосы в хвост, минимум косметики, тёплый свитер, пуховик. Я проверяю сумку: телефон, ключи, наушники. Всё на месте. Закрываю дверь и выхожу.

На улице холодно. Не резко, без ветра, но достаточно, чтобы захотелось идти быстрее. Я застёгиваю пуховик и направляюсь к метро, стараясь не наступать в мокрый снег. Двор почти пустой. Пара человек проходит мимо, не поднимая глаз. Здесь вообще никто не смотрит друг на друга. У всех свои дела, свои мысли, и это даже удобно.

Дорога до метро занимает минут десять. У входа людей уже больше. Поток становится плотнее, движения — быстрее. Я спускаюсь вниз вместе со всеми.

В метро тепло. Слишком тепло после улицы. Через пару минут становится жарко, и я жалею, что надела такой плотный свитер. Но снять его невозможно. Я стою в вагоне, держусь за поручень и смотрю в сторону двери. Вокруг — обычные лица, обычные разговоры, обычное утро. Со временем к этому привыкаешь.

Несколько станций пролетают быстро. Я уже знаю, где лучше стоять, куда повернуть, чтобы не попасть в самый плотный поток. На своей станции я выхожу вместе с остальными. Поток людей подхватывает и несёт вперёд.

Наверху снова холодно. Я делаю глубокий вдох и иду к университету. Здание видно издалека. Высокое, строгое, с тяжёлым фасадом и тёмными окнами, которые отражают серое небо. В нём нет ничего лёгкого. Всё выглядит устойчивым и продуманным, как будто оно давно здесь и точно знает, зачем.

Люди вокруг выглядят так же. Собранные, уверенные, будто у них всё уже решено. Я каждый раз замечаю это. И каждый раз делаю вид, что меня это не касается.

У входа я на секунду задерживаюсь. Поправляю сумку, проверяю телефон и просто стою. Не потому что боюсь заходить. Скорее потому, что внутри всё ещё есть ощущение, что я здесь немного случайно. Как будто однажды кто-то скажет, что произошла ошибка. Но этого не происходит.

Я открываю дверь и захожу внутрь. Тепло, свет, шум голосов. Где-то пахнет кофе. Люди разговаривают, смеются, обсуждают свои дела.

Я делаю пару шагов вперёд, когда вдруг слышу:

— Вера!

Я оборачиваюсь не сразу. Каждый раз, когда слышу это имя, есть короткая пауза. Не из-за того, что не понимаю, что это ко мне. Просто оно мне не нравится. Слишком простое. Слишком ровное. Без характера. Как будто его можно поставить рядом с кем угодно, и ничего не изменится. Как будто оно подходит всем. И поэтому — никому.

— Вера! — повторяет голос уже ближе.

Я выдыхаю и поворачиваюсь. Это Аня. Она машет рукой и быстро подходит, чуть запыхавшись.

— Я думала, ты уже ушла на пару, — говорит она, поправляя рюкзак на плече.

— Нет, только зашла, — отвечаю я. — Ты как обычно вовремя.

— Не начинай, — фыркает она. — Я сегодня вообще молодец. Проснулась за десять минут до выхода и всё равно успела.

Я невольно улыбаюсь. С Аней всегда легко. Она говорит быстро, иногда перескакивает с темы на тему, но в этом есть что-то живое, настоящее.

Она приехала из Пермской области. Иногда сама об этом говорит, иногда будто забывает. Я до сих пор не понимаю, как она сюда поступила. Не потому что она глупая — совсем нет. Просто это выглядит так, будто всё произошло случайно. Но при этом она учится наравне со всеми. Не отстаёт, не теряется и вообще ведёт себя так, будто всегда здесь была. И это мне в ней нравится.

Бабушка говорила, что моё имя не такое простое, как мне кажется. Что в нём есть глубина, что оно про веру — не в кого-то, а в себя. Я тогда не понимала. И сейчас, если честно, не особо понимаю. Для меня это просто имя.

— Ты слушаешь вообще? — спрашивает Аня, глядя на меня.

— Слушаю, — отвечаю я. — Просто ты слишком быстро говоришь.

— Это ты слишком медленно думаешь.

— Возможно.

— Не возможно, а точно, — улыбается она.

Мы идём по коридору вместе, вливаясь в поток студентов.

— Кстати, у нас сегодня новая группа на одной паре будет, — говорит Аня. — Ты видела список?

— Нет. А что там?

— Да не знаю… но говорят, там какие-то… ну, ты поняла.

— Какие?

— Те, у кого всё слишком хорошо.

Я усмехаюсь.

— Понятно.

— Я уже заранее их не люблю.

— Ты всех заранее не любишь.

— Это не правда. Тебя я люблю.

— Это исключение?

— Конечно. Я же не могу совсем без нормальных людей.

Я качаю головой, но всё равно улыбаюсь.

2. Начало ошибки

Я просыпаюсь раньше будильника и несколько секунд просто лежу, глядя в потолок, пытаясь понять, где нахожусь. Потом всё возвращается — комната, Москва, университет, вчерашний день. Я выдыхаю и тянусь к телефону. До будильника остаётся пара минут, но смысла лежать дальше нет. Я всё равно не усну.

Пол холодный, и это быстро возвращает в реальность. Я беру вещи и иду в ванную. Включаю воду, сначала прохладную, потом добавляю горячую, пока она не становится тёплой. Пар постепенно заполняет пространство, зеркало запотевает, и на секунду становится тише, как будто я вообще одна в этой квартире. Я стою под водой чуть дольше, чем нужно, позволяя телу окончательно проснуться.

Я выключаю душ, вытираюсь, провожу ладонью по запотевшему зеркалу и смотрю на своё отражение. Волосы мокрые, лицо спокойное, немного отстранённое. Я чищу зубы, не отводя взгляда, будто пытаюсь рассмотреть в себе что-то новое, но не нахожу.

Возвращаюсь в комнату, открываю шкаф. Там всё одинаковое: серые, чёрные, иногда тёмно-синие вещи. Я беру серый свитер и джинсы. Всё простое, удобное, незаметное. Надеваю, собираю волосы, какое-то время держу резинку в руках и смотрю в зеркало, потом заплетаю косу.

Косметику я не беру.

Смотрю на себя чуть дольше. Худощавая. Даже слишком. Руки тонкие, плечи острые. Иногда кажется, что если повернуться боком, меня почти не видно. И при этом грудь — не моя, слишком заметная для всего остального. Мамина. Кожа бледная, почти белая, на ней видны вены. Я наклоняюсь чуть ближе. Глаза большие, слишком большие, как будто занимают пол лица. Не мягкие, не тёплые — скорее внимательные, немного холодные.

Я отстраняюсь. Высокая. Сто семьдесят шесть. В школе меня называли долговязой. Сначала в шутку, потом уже нет.

Странная. Непонятная. Несобранная.

Я отвожу взгляд и выхожу из комнаты.

На кухне уже пахнет едой. Бабушка стоит у плиты, в своём старом кардигане, волосы аккуратно собраны, движения спокойные и точные.

— Ты рано сегодня, — говорит она, не оборачиваясь.

— Проснулась раньше.

Она ставит передо мной тарелку, чуть поправляет её и смотрит внимательнее.

— Опять в сером.

— У меня всё такое.

— Я заметила, — отвечает она мягко. — Ты как будто стараешься раствориться.

Я пожимаю плечами.

— Так проще.

Она смотрит на меня чуть дольше, но ничего не говорит.

— Я тебе сказать хотела, — начинает она. — Я, наверное, поеду на пару недель.

— Куда?

— В Сочи. К Лидии Петровне. Мы с ней вместе работали. Очень давно не виделись.

— И что вы там будете делать?

Она усмехается.

— Гулять, спорить, вспоминать. Она до сих пор уверена, что я слишком мягкая.

— Ты?

— Представь себе.

Я чуть улыбаюсь.

— И когда ты поедешь?

— Через несколько дней.- видно, что она горит этой поездкой. Здорово не терять желание жить, даже в пожилом возрасте.

Она смотрит на меня внимательно.

— Ты справишься здесь одна?

— Да.

— Я знаю, — говорит она тише. — Ты у меня сильная девочка. Просто иногда забываешь об этом.

Я отвожу взгляд.

— Я не забываю.

— Забываешь, — мягко повторяет она.

Она тянется и аккуратно поправляет прядь у меня у лица.

— Главное — не бойся жить.

Я киваю.

— Я постараюсь.

— Не старайся. Просто живи.

Я встаю.

— Я пошла.

— Иди. Напиши, как доберёшься.

— Напишу.

— И шарф надень.

— Обязательно.

Я выхожу из подъезда, и холод сразу обжигает лицо. За ночь выпал снег — тонкий слой, но его хватает, чтобы улица стала светлее и чище. Машины едут быстрее, чем кажется безопасным, люди спешат, не смотрят друг на друга, как будто каждый уже опаздывает.

Я иду к метро, натягивая рукава глубже в ладони. Спускаюсь вниз, и меня накрывает тёплым воздухом. Он плотный, с этим знакомым запахом — металл, пыль, поезда. В метро всегда одинаково, и от этого почему-то спокойно.

Я достаю телефон.

— Ты где?- сообщение от Ани.

— Уже почти доехала.- быстро пишу ей я, еле держась на ногах в толпе.

— Давай на пересадке встретимся.

— Бегу,- ну как бегу, пытаюсь двигаться.

Я убираю телефон и захожу в вагон. Поезд трогается, и всё вокруг становится чуть размытым.

На пересадке я выхожу и почти сразу замечаю её.

Аня бежит ко мне, придерживая своё смешное пальто, которое явно ей не по размеру. Оно висит на ней странно, но она этого как будто не замечает.

— Привет, — говорит она, переводя дыхание.

— Привет.

Она выглядит уставшей, но в глазах всё равно есть движение.

— Как смена? — спрашиваю я.

Она закатывает глаза.

— Я теперь в ресторане работаю, представляешь? Не в той летней дыре.

— Это же лучше?

— Было бы, если бы не тараканы, — говорит она. — Они там как хозяева. Мы просто арендуем кухню у них.

Я улыбаюсь.

— Я тебе фото отправляла.

— Я видела.

— И ты всё равно со мной общаешься.

— Я стараюсь не думать об этом.

— Правильно делаешь, — усмехается она.

Мы выходим из метро и вместе идём к университету. Поток студентов тянется туда же.

— Сегодня опять пары, — говорит она. — Я не переживу такой темп.

— Переживёшь.