Сорумейто: Том 1 — Нулевой импульс.

Дисклеймер от автора!

Это художественное произведение затрагивает сложные темы:

Насилие, грубые выражения, психические расстройства, война, употребление психоактивных веществ, вопросы религии, расового и социального неравенства, а также откровенные обсуждения сексуальности.

— Все события, персонажи, места действий, организации и товарные марки вымышлены, а любые совпадения случайны.

— Не все взгляды героев отражают позицию автора.

— Автор не поддерживает дискриминацию и ни к чему не призывает, насилие или вредные привычки, а исследует их в рамках художественного произведения.

Если эти темы могут быть травмирующими, читайте осознанно.

Глава 0 — Пролог

Космос....

Бесконечный и безмолвный океан звезд, колыбель бесчисленных миров и звёздных колыбелей. Хронящий свои тайны в ледяной пустоте, недоступные для понимания хрупкого человеческого разума. Вселенная бесстрастно наблюдает за рождением и угасанием галактик, за взлётами и падениями цивилизаций, чьи имена стираются временем, так и оставшись в не досягаемости.

Но иногда это молчание нарушается. Вселенная посылает сигналы, природа которых остаётся за гранью человеческого мироустройства и понимания с точки зрения науки или чего-либо еще.

Один из таких сигналов мчался сквозь бездну. Осколок неведомого, метеорит, чьё ядро источала неестественный свет — багровым, изумрудным, лазурным или вовсе всеми цветами радуги. Он нёсся к крошечной голубой планете, затерянной песчинке в великом космическом океане — и имя ей, планета Земле.

А на Земле человечество усердствовало в своём же собственном самоуничтожении.

———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ————

1950-е годы. Поле боя:

Воздух выл от разрывов и свиста пуль. Небо застилал едкий дым пожарищ, сквозь который пробивались лишь багровые отсветы горящих танков. Земля, изрытая окопами, стонала под гусеницами машин и сапогами солдат. Крики «Перезарядка!», «Они слева!» тонули в грохоте канонады. Здесь царили голод, ненависть и отчаяние. Человечество, утратившее моральные ориентиры, яростно разрушало свой дом.

И тогда небо раскололось.

Ослепительная вспышка, ярче тысячи солнц, пронзила пелену дыма. Солдаты вжимались в землю, ожидая ядерного апокалипсиса. Но вместо грибовидного облака в небе пронеслось нечто иное. Огненный шар, оставляющий за собой шлейф, переливавшийся, как нефть на воде или полярное сияние.

— Это ещё что такое? — хрипло выкрикнул один из солдат, но его слова поглотил рёв.

Метеорит врезался в землю в полукиломтре от позиций с колоссальной силой. Ударная волна должна была смешать всё с землёй. Но произошло нечто странное — звук словно схлопнулся, а пыль и обломки, поднятые взрывом, обошли окопы стороной, отклонившись невидимым барьером. Наступила гробовая тишина, на мгновение заглушившая даже войну.

— Мы… живы? Это немыслимо …

Ошеломлённые солдаты, один за другим, поднимались на ноги, уставившись в ту сторону, где клубилась странная, мерцающая дымка. Осторожно, держа оружие наготове, они двинулись вперёд, пробираясь через гарь и руины.

И там, в центре оплавленной воронки, они обнаружили Его.

Это был не просто обломок породы. Поверхность метеорита была испещрена трещинами, сквозь которые пробивался пульсирующий, живой свет. Он дышал, переливаясь оттенками, которых нет в природе.

— Господи… Что это? — кто-то прошептал, срывающимся от напряжения голосом.

В ответ на вопрос одна из трещин расширилась с тихим скрежетом. Свет медленно начал слабеть и меркнуть. А в небе, в том самом направлении, где данный объект сгорал в атмосфере, но не до конца, осталось переливающееся разными оттенками облако, которое начнет рассеиваться.

Никто из присутствующих не мог предсказать, что с этого мгновения война перестанет быть их главной заботой. Колёса Катар уже начали своё неумолимое движение. Необратимый процесс, называемый "Эволюция".

И мир вскоре узнает о новом, новом воплощении планеты Земля, пришедшем из бесконечного океана звёзд.

———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ————

Осень 21XX год - город "Ничейная земля" (No Man’s Land):

/// Ио ///

«Название "Ничейная земля" звучит как шутка, но это город будущего — вернее, город-государство, где нет границ, законов старых стран и предрассудков прошлого. Здесь правят технологии, корпорации и те, у кого хватает смелости пробивать себе путь. А ещё здесь находится академия "SaiShei" — место, являющееся одним из немалоизвестных престижных учебных заведений. И я… я один из этих счастливчиков. Хотя сейчас, стоя перед её вратами, чувствую себя скорее жертвой, чем победителем.»

В воздухе витает лёгкая прохлада начала осени. Солнце светит ярко, но в тени уже чувствуется обещание скорых холодов, несмотря на климат. Вокруг — шум, гам, сотни студентов, стенды клубов, различные рекламные баннеры, предлагающие записаться в секции, от творческих и научных, заканчивая спортивными секциями.

«Первый учебный день. Первое серьёзное испытание. Мне шестнадцать — по меркам No Man’s Land это уже почти взрослый. Но почему-то кажется, что я до сих пор тот же самый испуганный ребёнок, каким был год или два назад…»

Я сжимаю пальцы на ремне рюкзака и делаю шаг вперёд.

«Вау! Всё в точности, как я себе и представлял. Даже лучше. И от этого… ещё страшнее. Вдруг я не впишусь? Вдруг все уже знают друг друга, а я окажусь лишним?»

Прохожу мимо шумных групп, мимо девушек с разноцветными волосами, обсуждающих какие-то новомодные штуки, мимо парней с различными атрибутами клубов и оборудованием. Всё это — утопическое будущее 22-го века. Здесь нет «слишком странных». Здесь странность — норма.

Но отчего-то моё сердце стучит так, будто пытается выпрыгнуть из груди.

Подхожу к стенду с распределением по классам. Глаза быстро бегают по спискам.

«Сколько же здесь людей… Хотя чего я ожидал? SaiShei — это же не просто школа, это трамплин в будущее. И если я упаду здесь, то вряд ли смогу подняться где-то ещё.»

И вдруг — моё имя. Класс 2-2B.

«Второй этаж… Ладно. Поехали.»

Лестница, шум голосов, чужие взгляды. Кто-то кричит что-то через коридор, кто-то смеётся. Я иду, стараясь не спотыкаться, но внутри всё сжалось в комок.

«Так. Где же этот чёртов кабинет 2-2B?»

Поворот. Дверь. Табличка.

Я замираю на секунду перед входом.

«Ну вот и всё. Вот и точка невозврата.»

———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ————

/// Кагура ///

Глава 1 — Экскурс по академии SaiShei. «Часть 1».

///Ио///

Утренний воздух был прохладен и свеж. Ритмичная гимнастика, ледяная вода умывальника, спокойный завтрак под негромкий разговор семьи — всё это настроило на размеренный лад. Пожалуй, мой любимый способ начинать день: никакой суеты, только привычный порядок действий.

Помахав рукой маме на пороге, я направился к автобусной остановке.

———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ————

Автобусная остановка:

Но стоило мне выйти за калитку, как спокойствие сменилось навязчивой каруселью мыслей. Вчерашний день перевернул всё с ног на голову.

Почему? Почему именно сейчас, после стольких лет затишья, эта сила решила напомнить о себе?

Мой внутренний , неугомонный и дотошный аналитик, тут же принялся выстраивать версии, основываясь на объяснениях пр. Уоллер.

1. Катализатор: гены ADRB2 у напарника. Научная, обоснованная гипотеза. Вполне вероятно, что близость носителя уникального генотипа могла послужить биологическим спусковым крючком.

2. Психологический триггер. Самовнушение — мощная штука. Но стрессового стимула не было, всё было настолько же обыденно, как и сегодня. Не сходится.

3. Эффект зеркальных нейронов. Зеркальные нейроны... интересная теория. Возможно, мой мозг каким-то образом «считал» и воспроизвёл паттерн активности Кагуры? Звучит своеобразно, но иного объяснения у меня нет.

Но несмотря на все умозаключения, точного ответа я так и не находил. А вместе с неуверенностью подкрадывался страх. «Я уже даже не знаю, что и думать и чего ожидать. Как на меня будут смотреть после вчерашнего? Повторится ли тот спор и сколько раз?

«ТАК! СТОП! ХВАТИТ!» — мысленно крикнул я себе, чувствуя, как паника будто сжимает горло. Я уже начинаю себя накручивать, и это было хуже всего.

Воспоминания о вчерашнем дне всплыли с новой силой, но не о споре или силе, а о странном, мимолётном образе.

В тот миг, когда всё началось, перед глазами промелькнула словно вспышка: старые, больничные коридоры какого-то незнакомого здания. Что это было? Обман памяти? Или что-то большее?

Я так углубился в себя, что совершенно отключился от реальности. Не услышал и не почувствовал чьего-то приближения.

Резкое прикосновение к плечу заставило меня вздрогнуть всем телом и отпрыгнуть в сторону с испуганным вздохом.

Передо мной стоял Кагура. Его рюкзак небрежно болтался на одном плече, а на лице играла такая же лёгкая, открытая улыбка.

— Привет, Ио! — он приподнял руку в дружелюбном приветствии, но в его глазах мелькнула тень беспокойства, будто он поймал на себе мой испуг.

И тут до меня дошло. Я стоял посреди тротуара, вероятно, с широко раскрытыми от ужаса глазами, красный как помидор. Со стороны это, наверное, выглядело странно и нелепо. «Боже, что же я делаю!» — ужаснулся я сам себе, чувствуя, как жар начал заливает щёки. Кажется, я только что подарил ему очередной повод для беспокойства.

Мозг, еще секунду назад занятый сложными нейробиологическими теориями, напрочь отказался обрабатывать простейшее социальное взаимодействие. Из моей глотки вырвался только глупый, потерянный звук:

—Х-ха?

Кагура тихо рассмеялся, но не злорадно, а как-то по-доброму, словно моя растерянность была забавной, а не раздражающей.

—Я говорю, доброе утро, Ио!

Осознание наконец-то добралось до моего сознания, принеся с собой новую волну жара на щеки.

—Оу... Да... Доброе, — выдавил я, чувствуя, как звучит эта фраза натянуто и неестественно. Я отчаянно пытался собрать рассыпавшиеся мысли в нечто, похожее на адекватную беседу.

К счастью, Кагура, казалось, обладал каким-то врожденным талантом разряжать обстановку. Он легко перевел взгляд на улицу, по которой я пришел.

—Так ты тоже живешь в пригороде?

— спросил он, и в его голосе не было ничего, кроме искреннего любопытства.

Облегченный простым вопросом, я кивнул, становясь чуть более уверенным.

—Д-да. Мой дом находится в 3-ем восточном квартале, — я автоматически указал пальцем в сторону своего района, тут же поймав себя на мысли, что это, наверное, выглядит немного глупо.

Но Кагура не заметил или сделал вид, что не заметил. Вместо этого его лицо озарилось улыбкой.

—Хе-хе, а мой — в западном 2-ом квартале.

В голове мгновенно сложилась карта района. Получалось, что между нашими домами было всего пару улиц и небольшой парк. Идея показалась настолько неожиданной, что я не удержался от следующего вопроса, произнеся его с некоторой робостью:

—То есть мы... что-то вроде соседей?

Я тут же похвалил себя за эту неуместную попытку установить связь. Но Кагура, как всегда, превзошел мои ожидания. Его улыбка стала только шире, он словно бы искренне обрадовался этому факту.

—Получается, что так!

В этот момент его взгляд скользнул за мою спину, и он оживился.

—О, а вот и автобус!

Я обернулся и увидел бесшумно подкативший к остановке транспорт. Он был почти пуст — раннее время; а основная толпа рабочих и студентов хлынет позже.

Двери раздвинулись с мягким шипением. Вместо кондуктора в тамбуре стоял строгий стальной терминал с матовым экраном.

Система была простой и неумолимой: для прохода в салон нужно было приложить свой проездной чип к считывателю. Терминал, сверкнув зеленой полосой, фиксировал оплату, и только тогда турникет мягко отщелкивался. А попытка пройти «зайцем» заканчивалась блокировкой прохода и немедленным сигналом службе безопасности. Технология, избавившая от необходимости мелких денег и лишних разговоров.

Мы с Кагурой по очереди приложили свои карты, услышав двойной щелчок разрешения, и прошли внутрь. Прохладный воздух кондиционера приятно обдул разгоряченное лицо.

Я двинулся к правой стороне салона и опустился на сиденье у окна. Кагура же, пристроился рядом, у прохода, стараясь не занимать слишком много места и оставив между нами вежливую дистанцию.

———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ————

Глава 2 — Экскурс по академии SaiShei. «Часть 2».

///Ио///

Мы с Кагурой вышли во внутренний двор академии. Солнечный свет мягко рассеивался сквозь листву небольших деревьев, посаженных возле скамеек. В центре тихо журчал фонтан, а над входами и выходами возвышались навесы, опирающиеся на массивные колонны, между которыми были широкие подоконники. Кстати, на этих бетонных подоконниках можно было сидеть — их ширина вполне позволяла.

Кагура, как настоящий гид, продолжил экскурсию с улыбкой, жестом указывая на следующий корпус.

— Ну а это место, в котором собирается большая часть учеников в свободное и послеурочное время.

Порой настолько увлеченно, что теряют счет времени! — объявил он с важным видом.

Я огляделся.

— Это что-то типа клубного корпуса?

— уточнил я, имея в виду, что здесь, наверное, собраны тематические кружки.

Кагура одобрительно кивнул.

— Абсолютно верно! Правда, его никто так не называет, да и вообще официального названия нет.

Эта часть здания действительно была необычной — шестиугольной формы, с высоким стеклянным куполом, сквозь который лился мягкий свет. В самом центре, прямо под куполом, росло большое дерево похожее на яблоневое, окруженное скамейками.

На верхние этажи вели лестницы — слева, справа и прямо по центру. Проходы там ограждали бетонные перила с колоннами, и с любого этажа можно было наблюдать за этим деревом сверху.

Я задумался.

— Это похоже на паутину… — пробормотал я себе под нос, но Кагура тут же переспросил.

Вот чёрт! Я сказал это вслух!?

Пришлось развивать мысль.

— Ну… этот корпус в форме многоугольника… как паутина, которая будто ловушка паука, приманивает к себе людей. То есть… это место словно магнит для тех, кто занят любимыми делами.

Я неловко улыбнулся, ожидая, что Кагура решит, будто я несу какую-то чушь. Но вместо этого его глаза загорелись интересом.

— Знаешь, а это интересная мысля! У тебя, похоже, нестандартное мышление, раз ты обратил на это внимание.

Мне сразу стало легче. Более того — внутри даже вспыхнула какая-то приятная гордость. Меня… похвалили? За мои странные ассоциации?

Кагура тем временем хлопнул в ладоши, возвращаясь к делу.

— Что ж, тогда начнём по порядку!

И я, с новым воодушевлением, последовал за ним.

———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ————

1)Лавка улыбок:

Кагура ткнул пальцем в первую же дверь по пути.

— Начнём, пожалуй, с вот этого магазинчика.

Я кивнул. Магазины и ларьки в академии — не новшество. Ещё до поступления я слышал про их Учебно-предпринимательский проект: студенты могут открыть своё маленькое дело под присмотром преподавателя экономики.

Продавать можно что угодно (кроме запрещёнки, разумеется), но только в определённые часы — на переменах или после уроков. Часть выручки идёт в фонд академии, остальное — ученику. В общем, неплохая практика.

Мы зашли внутрь, и меня сразу окутал уютный хаос. Витрины, заставленные сладостями, игрушками и канцтоварами.

Торговые автоматы по стенам. Гирлянды, создающие атмосферу какого-то праздника.

— Привет! Добро пожаловать в нашу лавку! Чем могу помочь?

Из-за кассы выглянула смуглая девушка с тёмными волосами, собранными в два пучка. На ней был бомбер поверх майки, короткие шорты и такая уличная раскованность в движениях, будто она здесь не продаёт, а правит.

Кагура улыбнулся.

— Привет, Одри! Нам ничего не нужно, спасибо. Я просто провожу для Ио экскурсию.

Затем повернулся ко мне:

— Кстати, Ио, это Одри — заведующая лавкой и старшая дочь учителей Харт.

Я чуть не поперхнулся. Мистер Элмер и мисс Гин… женаты? И у них дети?!

В голове моментально всплыл образ сурового африканца Элмера и светлой спокойной азиатки Гин. Ни за что бы не подумал, что они… семейная пара. Но тут же отбросил мысли — не мне судить чью-то личную жизнь.

— Здравствуй, я… — начал я, но Одри вдруг резко вскинула руку.

— СТОП!

Я вздрогнул. Кагура тоже.

Одри прищурилась и просканировала меня взглядом, будто подозревая в контрабанде. Потом так же внезапно рассмеялась.

— Ты тот самый студент, о котором говорят со вчера!

Я вздохнул.

— Ну да, Кагура только что сказал…

— и тут до меня дошло. — Минутку… меня обсуждают?!

Это было… неожиданно. И немного пугающе.

Одри, не моргнув глазом, сунула мне под нос телефон.

— Само собой! В соцыальных сетях академии только о тебе сейчас и твердят. Хотя я тогда тебя не особо разглядела.

Из-за угла, словно тень, появилась ещё одна девушка. Пастельно-фиолетовые волосы, чёрная маска, топ, клетчатая юбка и перчатки с браслетами — всё в тёмных тонах. От нее так и веяло готикой, но при этом чем-то напоминало женскую криминальную субкультуру «Сукебан» из 60-70-х годов.

— Ты не переживай. Даже самые яркие звёзды рано или поздно гаснут, — сказала она монотонно.

Одри тут же оживилась:

— Это Рошель Кали, моя напарница! Если нужен товар, которого нет в списке, обращайтесь.

И подмигнула так, с тонким намеком кто здесь — главный контрабандист академии.

Кагура, видимо решив сменить тему, спросил:

— Кстати, как там с заработками?

Одри загорелась.

— Не сильно большие, как хотелось бы. Но я уверена, что накоплю достаточно, чтобы купить яхту и отправиться с семьёй на острова!

Она топнула ногой, словно полководец, ведущий войско в бой:

— И Я ЭТОГО ДОБЬЮСЬ!

Рошель усмехнулась:

— Ну конечно. Ведь кому-то родители не разрешают торговать барахлом на улице, завышая цену товара из магазина.

Одри воткнула в неё взгляд, словно пытаясь прожечь дыру в стене. Я и Кагура еле сдержали смех.

Но, честно говоря, это… похвально. У неё есть цель, и она к ней идёт.

Вдруг Одри хлопнула себя по лбу.

— АХ, ДА! Чуть не забыла!

Она протянула мне брелок.

Глава 3 — Хроники, написанные кровью

///Ио///

Кабинет 2-2B:

Я устроился на предпоследней парте у окна, в левом ряду. Рядом с лева пристроился Кагура. Воздух в классе был наполнен приглушенным гудением голосов, пока все ждали учителя.

Я скользнул взглядом по пиналу с тетрадью и дневником на парте и повернулся к Кагуре.

—Первый же урок — история? — уточнил я. Мой тон, как и полагается домоседу, был больше тихим и размышляющим, чем требовательным.

Кагура ответил с той же мягкой, ободряющей улыбкой.

—Верно! Её ведет наш куратор, Артур Беннет.

В памяти тут же всплыл вчерашний образ: мужчина с серебряными волосами, в строгих очках и безупречном черно-белом костюме. Вид солидный, даже внушающий трепет.

—Интересно, а как у него проходят занятия? — поинтересовался я, стараясь заранее выстроить для себя логику учебного процесса.

Знание правил игры всегда помогало чувствовать себя увереннее.

Энтузиазм Кагуры, казалось, лишь возрос.

—Он работает по методике совместного обучения, — объяснил он, и в его глазах вспыхнул искренний огонек. — Старается найти подход к каждому, чтобы найти общий язык. Честно, на уроках совсем не скучно.

Я мысленно оценил данный подход. Эффективно, — промелькнуло у меня в голове. Взаимный интерес повышает вовлеченность и усвоение материала на порядок по сравнению с сухой зубрежкой.

—Здорово! — произнес я вслух, контрастируя с моими внутренними выводами. — Про начальную школу такого не скажешь.

Кагура кивнул, и, судя по выражению его лица, он был очень солидарен.

—Согласен. Кажется, чтобы прям любить учебу, нужно быть либо заучкой, либо трудоголиком.

Я хотел было возразить, что есть своя прелесть в систематизации знаний, но мои мысли прервал четкий, нарастающий звук шагов из коридора. Класс моментально затих, а затем, будто по невиданной команде, все разом поднялись для приветствия.

— А вот и учитель, — шепнул Кагура, спохватившись, и я поспешил встать вместе со всеми.

Дверь открылась, и на пороге появился Артур Беннет. Он вошел со сдержанной, но легкой, доброй улыбкой в уголках губ. В одной руке он держал аккуратную стопку документов, в другой — кожаный портфель.

Его движения были выверенными, без единого лишнего жеста. Проследовав к столу, он положил портфель и разложил бумаги, после чего вышел к доске.

— Здравствуйте, класс! — его голос был твердым, но теплым.

— Здравствуйте, учитель! — прозвучало в ответ хором.

— Садитесь, — разрешил он, и аудитория, с шорохом, опустилась на места.

Учитель на секунду задержал взгляд на наших лицах, словно сканируя настроение каждого.

—Прежде чем начать сегодняшний урок, — начал он, и в его строгих глазах видна неподдельная искренность, — я хотел бы пожелать вам удачи в ваших целях и начинаниях в этом году. Вчера, к сожалению, из-за неотложных дел мне не удалось вас поздравить должным образом. Так что пусть это прозвучит сейчас: я верю в вас, и у вас обязательно всё получится.

По классу прокатился волной теплый гул одобрения и аплодисментов. Стало светло и приятно на душе. Такое простое, но вовремя сказанное слово учителя, который не забыл, того стоило.

— Итак, — учитель Беннет взял мел, его тон снова стал деловым и собранным. — Начнем наш урок истории. И начнем мы с повторения истории нашей родины и того дня, когда закрутились "Колеса Катар".

Я мысленно кивнул. Речь шла о ключевом моменте, известном, без преувеличения, каждому на планете. Кажется, что нет ни одного человека, который не знал об этих днях. Истории, которую рассказывали из поколения в поколение, начиная с тех самых лет. Мне стало интересно, что нового я смогу для себя открыть в, казалось бы, хрестоматийном сюжете.

Преподаватель сел за рабочее место, взял изящную ручку и открыл журнал. Его движения были точными и лишенными суеты.

— Но перед этим, как обычно, проведем перекличку!

Он начал называть фамилии с именами, и класс ожил, откликаясь калейдоскопом интонаций.

— Хосино Акира!

—В наличии! — звонко отозвался Акира, широко улыбаясь и бодро помахав рукой, словно собравшуюся команду.

— Риццо Венди!

—Здесь, — ответила Венди безупречно ровным, педантичным тоном, сидя приподнимая руку с идеально прямой спиной.

— Джунг Акеми!

—Как всегда с вами, — прозвучал кокетливый голосок. Акеми игриво подмигнула.

— Рао Тадао!

—Я-а здесь! — откликнулся Тадао, нарочито растягивая слова, с хитрой искоркой в глазах, будто что-то затевая.

— Беккер Мария!

—Я тут, — прозвучало по-доброму, почти по-матерински. Она обвела взглядом класс, сама будто невольно проверяя, все ли на месте.

— Эйр Феликс!

—Здесь! — Феликс ответил беззаботно, в этот самый момент стараясь незаметно сунуть в рот последний кусочек печенья.

— Лин Фумайо!

—Присутствует, — произнес Фумайо красноречивым, почти мелодичным тоном, глядя в окно.

— Сакурай Аяка!

—Здесь, — тихо и уважительно ответила Аяка, слегка склонив голову.

— Северов Михаил!

—Здесь, — буркнул Михаил угрюмо, нахмурив брови, словно его только что отвлекли от чего-то очень важного.

— Чжан-Росс Исаму!

—Я-а-а тут... — голос Исаму прервался громким зевком, и он лениво потер заспанные глаза.

— Сандерс Коул!

—Здесь, — Коул ответил с каменным, невозмутимым лицом, его тихий голос был спокоен как озеро в безветренную погоду.

— Райт Амади!

—Я... здесь, — почти неслышный голосок. И опять ее в один момент не было видно, а посмотрев в ее сторону, она опять стала видимой.

— Райдер Феррис!

—Есть!.. То есть, здесь! — Феррис выпалил громко, затем смущенно покраснел и чуть не уронил учебник, пытаясь сесть ровнее. Его внушительная фигура на мгновение съежилась от неловкости.

— Гастман Алексис!

—Как всегда присутствует! — почти выкрикнула Алексис, энергично подняв руку.

Глава 4 — На что МЫ способны

///Ио///
Спортивный зал:

Я замер в строю, пытаясь казаться невидимым. Спортивный корпус пах свежестью и страхом перед неизвестностью. Мы выстроились, как на параде: самые высокие впереди, самые низкие сзади, а я застрял где-то посередине — идеальная метафора моей жизни: ни лидер, ни аутсайдер.

Дверь в учительскую распахнулась, и вышли они:
мистер Харт. Темнокожий мужчина с пепельными волосами. Очень высокий, а его мускулы, проступавшие даже через простой спортивный костюм черного цвета, казалось, были высечены из обсидиана. Взгляд, подкрепленный густыми бровями, заставлял инстинктивно отвести глаза. Рядом с ним его жена, мисс Харт, женщина азиатской внешности казалась изящной тенью. Ее платиновые волосы и светлая кожа контрастировали с темной кожей и волосами мужа, а белый мешковатый костюм скрывал фигуру, но не скрывал пронзительного, сканирующего взгляда. До сих пор не верилось, что эти Инь и Ян — муж и жена.

— Доброго дня, ребята! — прогремел бас мистера Харт, и по строю пробежала нервная волна.

— Всем здравствуйте, — парировала мисс Харт ровным, слегка низким голосом, уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки.

Класс, как по команде, синхронно поклонился. Я, опоздав на секунду, резко клюнул головой вперед, чувствуя, как горит шея. Гладко, Ио, очень гладко.

— Перед тем как начать сегодняшний урок... — мисс Харт обвела взглядом шеренгу, и ее взгляд, холодный и точный, как сканер, остановился на мне. — Романофф! Шаг вперед!

Сердце провалилось в пятки. Ноги сами понесли меня вперед, пока разум лихорадочно соображал, в чем провинился. Я замер, не в силах оторвать взгляд от подходившего мистера Харт. Его два метра пять сантиметров нависли над моими скромными ста шестьюдесятью пятью, отбрасывая тень, в которой хотелось спрятаться.

Он наклонился, и его следующий слова прозвучали так тихо, что их услышал только я:

— Не стоит так нервничать. Расслабься.

А затем, выпрямившись, он обратился ко всем, и его голос снова заполнил все пространство:

— Для новичка — первый урок. Значит, по правилам. Я — Элмер Харт, тренер по владению оружием. А это — Гин Харт, тренер по физнагрузкам.

Я уже начал было приходить в себя, как его голос вновь обрушился на меня:

— Итак, к сути. Большая сила не означает привилегий. Здесь все на равных. Большая сила — большая ответственность.

От этих слов стало горько и неловко. У меня и в мыслях не было просить поблажек! Но он был прав. Реальная жизнь — это не сказка, где все легко даётся просто так.

— Я понимаю, — выдавил я, уставившись в его переносицу. Смотреть прямо в глаза человеку казалось не приличным.

Сзади раздался ровный голос мисс Харт, не отрывавшейся от планшета:

— Надеюсь, вы нас не разочаруете.

И тут лицо мистера Харт озарилось ослепительной, почти пугающей улыбкой, от которой проступили глубокие морщины.

— А чего ему разочаровывать? Если учитывать вчерашнее... — Он тяжелой рукой похлопал меня по плечу, и от этого жеста у меня подкосились ноги. Но... стало легче. Пугающий утес оказался с юморком.

Я стоял в легком ступоре, но до меня дошло. Весь класс уже был с ними знаком. Это для меня всё новое. Чисто формальность. Но что-то подсказывало, что на этом уроке формальности быстро закончатся.

— Думаю, пора начинать, — ровным голосом объявила мисс Харт.

Мистер Харт будто встряхнулся.

— Оу!.. Да-да, точно!

Мне позволили вернуться в строй. Он откашлялся, привлекая внимание, и его бас снова заполнил зал.

— Итак, класс 2-2B! Это ваш второй год в академии «SaiShei». Ваши силы растут, а значит, не ждите, что всё будет как в прошлом году. Теперь всё куда серьёзнее.

Меня снова сковала нервная дрожь. Да, я знаком с основами: акробатика, владение оружием, рукопашный бой, йога — всему этому учили дома, в кругу семьи. Но там была безопасная обстановка, а здесь — новое место, новые правила и незнакомые люди. Здесь знания нужно не просто иметь, но и применять. Мне, белой вороне, ещё предстоит доказать, что я здесь не просто так.

— Начнём со стандартных упражнений, — строго объявила мисс Харт, имея в виду обычную разминку.

Стандартная разминка оказалась до боли знакомой: махи руками и ногами, приседания, отжимания, пресс, прыжки и бег по кругу. Сначала было легко, но к концу дыхалка начала сдавать. Я украдкой наблюдал за другими.

Акира, Венди, Феликс, Фумайо и Аяка справлялись неплохо, но и у них к концу появилась усталость. Кагура, Михаил, Феррис, Алексис, Мария и Коул выглядели лучше всех — они даже не запыхались, что и неудивительно: видно, что спортом занимаются постоянно.

А вот Исаму и Амади быстро сдулись. Если Амади, стиснув зубы, с явным трудом дошла до конца, то Исаму просто плюхнулся на пол с видом «я хочу лежать, не трогайте меня», и его пришлось буквально тащить.

У Акеми и Тадао, похоже, был какой-то свой собственный спектакль. Они так вызывающе изгибались, что большинство одноклассников покраснело, отвернувшись. Остальные, видимо, давно привыкли к подобному и просто не подавали виду.

Мои собственные ощущения были неприятными: пот, жара, одежда липла к телу, дышать было тяжело. Я удивился — выходит, перерыв в тренировках затянулся куда больше, чем я думал.

Ко мне незаметно подошёл Кагура.

— Всё хорошо? — спросил он, стараясь не привлекать внимания.

— Да... — выдохнул я. — Просто... с непривычки.

Мой ответ, кажется, его устроил.

— Тогда не страшно. Со временем пройдёт.

— Очень неплохо! — огласила вердикт мисс Харт. — А теперь переходим к полосе препятствий. Пройдёмте на улицу!

Мы потянулись за учителями. Пока шли, я вспомнил:
Сорумы, превосходят обычных людей прошлого. Сорумы обладают завидной скоростью, выносливостью, умением совершать высокие и длинные прыжки, плюс повышенная регенерация. Почему же тогда простые упражнения дались так тяжело?

Глава 5 — Незваный гость

///Ио///

Солнце щекотало лицо, а легкий ветерок развевал пряди волос. Мы с Кагурой снова шли в Академию, но сегодня всё было иначе. В груди приятно теплилось – На удивление, после вчерашнего я чувствовал себя... спокойно.

— Я смотрю, ты сегодня куда позитивнее, чем вчера, — Кагура мягко ткнул меня локтем в бок, и его улыбка была такой искренней, что у меня даже не возникло желания съежиться.

На удивление, смущение отступило. — Да, есть такое дело, — легко согласился я. — Хотя... перед сегодняшним уроком всё равно немного нервничаю.

Как я и ожидал, Кагура тут же решил приободрить меня. Его лицо озарилось решимостью. — Не переживай! Я уверен, ты справишься с сегодняшними испытаниями!

— Надеюсь, — я отвел взгляд, глядя на дорогу вперед, и попытался подавить легкую тревогу, похожую на щекотку в кончиках пальцев.

Внезапно Кагура перевел разговор на тему оружия. — Кстати! Как там твоя катана? С собой?

Вопрос заставил меня оживиться. — Оу!.. Да! — опомнился я. — Буквально вчера проверяли апгрейды.

— Покажешь? — его глаза загорелись любопытством.

Я на секунду замешкался, но затем кивнул. — Ну... хорошо.

Легкое нажатие на кнопку кейс-браслета — и воздух наполнился голубым свечением. Частицы света, будто рой светлячков, стремительно сгущались, собираясь в форму, которая образовывалась из светящихся геометрических форм и фигур, словно конструктор. Через мгновение я уже держал в руке гладкую рукоять катаны. Твердый и надежный вес навивал успокаивал.

— Вау! — глаза Кагуры расширились от впечатления. — Отличная модель! Насколько я знаю, клинок может удлиняться?

Вот это да, попал в точку, — про себя отметил я. Ведь помимо стандартной зарядки силой, эта модель действительно могла выпускать скрытый сегмент клинка, резко увеличивая дальность атаки. Правда, в удлиненном состоянии управлять ею было сложнее – это больше как идеальный козырь для неожиданного удара, но не для затяжного боя.

— На самом деле, да, — подтвердил я, с легкой улыбкой передавая катану Кагуре. Он бережно принял ее, взвешивая на ладони. — Но она вряд ли понадобится на сегодняшнем уроке, — добавил я, намекая, что тренировка, как вчера было обещано, пройдет без оружия.

Кагура вернул мне меч, и его лицо расплылось в беззаботной ухмылке. — Это ничего! Лишним точно не будет.

Кагура вернул мне катану, но его взгляд зацепился за мое запястье.

— Кстати! Я еще заметил… твой браслет. «Я таких еще не видел», —сказал он, и у меня внутри что-то ёкнуло. Он был прав — такого кейс-браслета, украшенного изящными золотыми крыльями бабочки с инкрустированными голубыми и розовыми камнями, можно сказать что такого, действительно не было ни у кого.

— Да... это подарок от крёстной и её мужа, — немного смущенно ответил я.

Глаза Кагуры снова загорелись тем самым творческим огоньком.

— Позволишь? — он протянул руку, и я кивнул.

Он бережно взял мою руку, его пальцы мягко придерживали ее, пока другой рукой он почти что с благоговением проводил по сложному узору крыльев, едва касаясь поверхности.

— Вот это да... — прошептал он, завороженный. — Великолепная работа. Такая тонкая... Сразу видна рука мастера.

— Да... дядя Валентин постарался, — я смущенно улыбнулся, и картинка из прошлого всплыла перед глазами, яркая и теплая.

———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ————

Восьмой день рождения:

Я уже начал переживать, что крёстная Анабель с мужем не придут. Мама, пытаясь утешить, сказала: «Не расстраивайся, сынок, так сложились обстоятельства». Я не обижался, но грустил от мысли, что они могут пропустить мой праздник.

И тут — звонок в дверь. В прихожей стояли они! Анабель Сильвер, вся сияющая, с темно-карими волосами, собранными в хвост, в своем привычном наряде в котором ходит на работу в детский сад — пиджак, свитер и юбка. И Валентин Сильвер, или, как мы его называем, дядя Тин — высокий, невозмутимый, в безупречном черном пиджаке с блестящими узорами, похожий на героя из фильма о светской жизни. Они всегда были идеальным контрастом: она — олицетворение живой энергии, он — воплощение сдержанной элегантности.

«Всем здрасьте!» — огласила квартиру Анабель.

«Добрый день», — более сдержанно добавил Валентин.

Пока все обнимались, я ждал своего момента, притаившись за столом.

«А где же наш именинник?» — воскликнула Анабель, озираясь.

Я выскочил из укрытия.

«Я здесь!» — и бросился обнимать их обоих. Тин погладил меня по голове, а Анабель присела на корточки, ее лицо озарила лучезарная улыбка.

«Поздравляем, тебя с днём рождения! Желаем тебе счастья, успехов и здоровья!»

«Спасибо!»

И тогда она перешла к главному, заговорив довольно загадочно.

«И пришли мы не с пустыми руками. У нас для тебя есть по-настоящему ценный подарок».

«Правда?» — глаза у меня стали круглыми.

Дядя Тин наклонился ко мне, сняв свои солнцезащитные очки, и я увидел в его лазурных глазах искорку доброй ухмылки.

«Правда-правда! Уверен, такого у тебя еще не было».

Он протянул изящную коробочку с лентой. Развязав ее, я снял крышку и остолбенел. Внутри на бархате лежал кейс-браслет. Но не обычный... а украшенный диковинной бабочкой.

«Ого... это же... кейс-браслет».

«Мы запомнили, что ты давно хотел его, — начала Анабель. — Но мужу этого показалось мало, и он вызвался его украсить».

Дядя Тин кивнул, его голос прозвучал спокойно и весомо:

«Я сам выращивал эти камни и сам их инкрустировал. Это была сложная работа. Так что считай это эксклюзивом, которого больше ни у кого нет».

Я тут же растерялся. Ценность подарка давила на меня.

«Но... это же так дорого... я не могу...»

«Отказы не принимаются, — мигом прервал меня Тин. — Подарок — значит, даром. Ты ничего не должен. К тому же мы старались для тебя. Так что носи с гордостью».

Его тон был мягким, но в последних словах звучало нерушимое наставление. Желание отказаться испарилось.

— Арка 1 - Блеск и тени (Отрицание):

«Молния — это вспышка ослепляющей ясности в кромешной тьме.
Она отрицает ночь, но лишь на миг.
Так и разум, столкнувшись с невыносимым, создаёт свою мгновенную, яркую ложь — лишь бы не видеть надвигающегося рассвета правды.
Но что остаётся, когда свет гаснет?»

Глава 6 — Газонокосилка

///Ио///
Коридоры академии внезапно стали для меня чужими. Мы с Кагурой шли к кабинету директора, а ощущение было, будто идем по струне над пропастью. На нас смотрели. Не просто смотрели – изучали, шептались, оценивали. Возможно, все уже знали про эту... игру? Турнир? Бред сумасшедшего? У меня в голове не находилось точного слова. Может, они просто удивлены, как два студента несутся сломя голову, словно за ними гонятся.

Перед самым поворотом к административному крылу мы замерли, услышав голоса. Это был мистер Харт, и его баритон дрожал от ярости:

– Оставить? Как можно это оставить? Они напали на студентов! Это вопиющее нарушение!

Голос его супруги, мисс Харт, был тише, сдержаннее, словно стальной трос:

– Спорить с директрисой бесполезно. Сам знаешь что мисс Уоллер словно танк. И её решение – окончательное.

Значит, Ким и Лианг... им всё сошло с рук. Мы с Кагурой переглянулись – у него в глазах промелькнуло то же непонимание. Звуки шагов стали удаляться. Мы переждали, затаив дыхание, и только тогда вышли из укрытия.

Массивные двери кабинета директора, украшенные витиеватыми узорами из темного дерева, казались вратами в иной мир. Кагура кивнул мне, и мы впустили друг друга в этот мир, толкнув тяжелое полотно перед собой.

Кабинет был просторным и холодно-совершенным. Стиль конструктивизм – четкие линии, геометрические формы книжных шкафов, лаконичные картины в тонких рамках. Воздух пах дорогим кофе и бумагой. В глубине, перед огромным окном, за монолитным столом из черного дерева сидела она – директриса Присцилла Уоллер.

Её серебряные волосы были уложены с безупречной строгостью. Лицо – маска из фарфора, без единой морщинки, с острыми скулами и тонкими губами. До сих пор не верится, что это женщина преклонного возраста, настолько она ухожена. Блеск очков скрывал её глаза, но я чувствовал на себе вес её взгляда – изучающего, безэмоционального, как сканер.

– Чем могу помочь? – её голос был ровным, как поверхность озера в безветрие.

Мы сели в кресла перед её рабочим местом, и слова полились из нас потоком. Я, стараясь быть логичным, излагал факты: нападение, угрозы, абсурдные условия «испытания». Кагура добавлял детали, говоря о безопасности и морали. Она слушала, не шелохнувшись. Даже бровью не повела, и ни единый мускул на лице не дрогнул.

И её ответ перечеркнул всё.

– Действия мистера Роджерса и мистера Деминга не нарушали правил академии, – произнесла она, складывая пальцы домиком. – Данное «испытание» является внеучебной, личной деятельностью студентов. Официальных жалоб на сайте академии нет. Мои полномочия здесь исчерпаны.

В моей голове что-то щелкнуло. Отрицание. Это же всё ошибка. Какой-то сбой в системе.

– Но... как? – вырвалось у меня. – Они напали на нас!

Кагура вскочил, опершись ладонями о край стола.

– А безопасность? Призом выступает человек! Вы это понимаете?

Уоллер медленно перевела на него свой ледяной взгляд.

– Повторяю: правила академии регулируют учебный процесс и дисциплину в стенах заведения. Ваши личные... договорённости – вне моей компетенции.

Она сделала паузу, давая словам впитаться, словно яд.

– Более того, вам не кажется, что это неплохой шанс для вас обоих? Особенно для вас, мистер Романофф.

От этих слов у меня воздух словно перестал поступать в лёгкие.

– Ч... что? – только и смог выдавить я.

– Вы шутите? – голос Кагуры сорвался на фальцет.

Директриса едва заметно покачала головой.

– Вовсе нет. Это возможность заявить о себе, проявить качество своего дара. Или... доказать его отсутствие. В любом случае – ценный опыт.

– Но ведь... – начал Кагура.

– На этом всё. – Она уже смотрела в монитор, её пальцы замерли над клавиатурой. Беседа была закончена. – Всего доброго.

Кагура схватил меня за запястье. Я чувствовал, как его пальцы дрожали от подавленного гнева. Он молча потащил меня к выходу. Дверь закрылась с глухим, окончательным стуком.

В тихом, пустом коридоре меня накрыло. Дыхание перехватило. Я уперся ладонью в холодную стену, пытаясь удержать равновесие мира, который рушился.

– Ничего, – сказал Кагура, но его голос звучал глухо. – Мы этого так не оставим...

Я закашлялся, пытаясь проглотить ком в горле. Слеза, предательская и горячая, скатилась по щеке и упала на пол.
– Хэй, Ио! Ты чего? – Кагура явно растерялся и даже испугался моих слёз.

– Этого... не может быть, – прошептал я. Голос был словно чужим, разбитым. Мозг буквально отказывался в это всё верить. – Почему я?.. Я же… просто хотел… учиться и жить... как все.

Кагура положил руку мне на плечо. Его взгляд был полон боли.

– Мне так жаль, Ио. Честно.

И тогда в его глазах что-то переменилось. Мягкость сменилась стальной решимостью.

– Я буду защищать тебя!

Я поднял на него заплаканные глаза. Не веря в то, что я только что услышал из его уст. А мой голос всё еще дрожал.

– Ч…Что?

– Это несправедливо, когда страдают из-за чужого равнодушия! – его слова гремели тихим, но жёстким эхом. – Я не позволю этому случиться. Ты мой друг. А друзей не бросают.

До меня медленно доходил смысл того, что он только что сказал..

– Ты... ты будешь участвовать? В этом безумии?

– Если это единственный способ, то да. Я одолею всех пятерых соперников. И ты будешь свободен. И если захочешь… Сможешь уйти и найти другого партнёра... – он замолчал, сглотнув. – Я не стану тебя держать.

Последние слова ударили сильнее любой угрозы. Он был готов отпустить меня, лишь бы я был в безопасности.

– Но для этого мне понадобиться твоя помощь, Ио. И твоя сила.

– Моя... сила? – я протёр глаза.

– Да. Я обещаю тебе. Я выиграю. Ты не станешь чьей-то «собственностью». Никогда.

Я смотрел на него, на его открытое, решительное лицо, и впервые за сегодняшний день в груди что-то дрогнуло, кроме страха. Что-то похожее на облегчение или… радость?

Глава 7 — Вот это поворот!

///Ио///
Тропический пляж:

Картина что расстелилась перед нами, слишком идиллическая для битвы: бесконечный песчаный берег, бирюзовая вода, сливающаяся с небом. Позади остался тропический лес, по бокам упирающийся в скалы. Вдали, у кромки прибоя, были видны две фигуры.

Мы приблизились. Жёлтые волосы Кима резали глаза, как вспышка на фоне песка. Он сидел, уставившись в океанскую даль, а Лианг в своих землистых тонах, словно часть пейзажа, невозмутимо осматривал окрестности. Его взгляд скользнул по нам, задержался и, судя по выражению лица, был удивлён, видя наш потрёпанный внешний вид. Он тронул Кима за плечо. Тот обернулся, вскочил, и они пошли навстречу.

— Вы уже здесь! — голос Кима прозвучал неестественно бодро, с фальшивой ноткой разочарования. — А я-то думал, вы струсите и не придете!

Кагура шагнул вперед, его улыбка была напряженной.

— Привет. Мы пришли, чтобы разобраться.

— Оу! Благородно, — Ким смягчился, развел руки, и, видимо, его не смутило, что мы выглядим так, будто мы избежали пожара, учитывая чёрные пятна сажи на нашей одежде и свежие ссадины, или он догадывался, что с нами могло быть, но, похоже, просто не придал этому значения. Но его добродушие казалось вырезанным из картона. — Ты всё такой же добродушный, Кагура.

От его слов меня передернуло. Фальшь буквально сочилась из каждого его звука.

— А ты всё такой же беззаботный, — парировал Кагура, стараясь сохранить легкий тон.

— Ой, спасибо! — Ким аж расцвел от его слов, и на мгновение это напомнило глупую сцену из какой-то старой комедии. Я даже невольно хмыкнул.

— Господа, — мягко, но четко вмешался Лианг. Его голос был как холодная вода, вылитый на раскаленный песок. — Прошу прощения, но, кажется, мы слегка отвлеклись от цели нашей встречи.

Веселье испарилось в одно мгновение. И я почувствовал, как земля начинает уходить из-под ног.

— То есть… это правда не шутка? — вырвалось у меня. Голос прозвучал слабее, чем я хотел.

Ким смотрел на меня с искренним, почти детским недоумением, будто я спросил какую-то глупость или про очевидный факт, и это его повеселило, судя по его резкому и громкому смеху.

— Ха-ха-ха! Ну конечно нет! Какие шутки? Сегодня же не первое апреля.

Страх, приглушенный абсурдностью ситуации, снова начал сдавливать горло. Но Кагура, как ожидалось, попытался вернуть все в рациональное русло:

— Те записки… Ты же понимаешь, что это устаревший трюк?

На лице Кима застыла комичная маска ступора: круглые глаза, приоткрытый рот. А затем он смущенно почесал затылок, будто подбирал слова, дабы звучать более-менее убедительно.

— Эм… Ну, а попробовать стоило! Я просто не придумал, как еще вас заманить.

Лианг тихо вздохнул. В его взгляде читалась тысячелетняя усталость, будто Ким не в первый раз устраивал подобное.

— Ну, может быть. Будь они не помечены твоим желтым маркером, кто знает… Может, и сработало бы.

— Ну затупил! — взвился Ким, разводя руками. — Ну с кем не бывает?!

Мы с Кагурой переглянулись. Сдержать смешок было невозможно — этот дурацкий план с пометками для «тупых» был настолько нелеп, что даже напряжение отступило на какое-то время.

Но настрой Ким моментально перестроился. Его лицо стало серьезным, взгляд — острым, а от игривости не осталось и следа.

— Короче! Я позвал вас сюда на битву. И вы меня не победите. Это ясно?

Воздух на пляже сгустился. Мы с Кагурой инстинктивно встали в стойку готовности, что-то внутри меня треснуло, уступая место холодной, неприятной реальности.

———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ————

///Кагура///

— Начинаем! — крикнул Ким с таким энтузиазмом, словно объявлял развлекательное шоу.

Они с Лиангом взялись за руки. Лианга окутало золотистое сияние, пронизанное искрами — точь-в-точь как миниатюрная звездная вспышка. В руках Кима материализовалось длинное копье из темного металла, по которому струились желтые светящиеся элементы. Он лихо крутанул им в воздухе, оставляя след молнии, встал в эффектную стойку. Ну, как говорится, понты дороже денег, — промелькнуло у меня в голове.

Я предпринял последнюю попытку. Голос предательски дрогнул. Даже не знаю, на что я надеялся.

— Ким! Одумайся! Этоже бессмысленно!

А следующий и вовсе сорвался в шепот, полный непрошибаемой, какой-то детской надежды:

— Я.… не хочу с тобой драться.

Но в ответ он швырнул молнию. Она ударила в песок у наших ног, и взрывная волна едва не сбила с ног меня и Ио. Мы отпрянули.

— Ну раз так, — голос Кима потерял всю игривость, а лицо изображало какую-то зловещую улыбку и взгляд исподлобья, на который падала тень из-за чёлки, — тогда бить буду только я.

Выбора не оставалось. Я почувствовал, как пальцы Ио вцепились в мою ладонь. Знакомое голубое свечение, вспышка, усыпанная холодными искрами, — и в моей руке замерла та же тяжелая и уверенная форма Ганблейда.

— Удачи, Кагура, — донесся до меня искаженный, будто сквозь воду, голос Ио.

Я попытался улыбнуться.

— Спасибо.

Мы с Кимом сошлись взглядами. Мое отражение в его глазах было серьезным и скованным. В его читалась решимость и какая-то надменная усмешка, будто он герой на дуэли в старом вестерне, о которых он так любил рассказывать.

Сначала мы медленно пошли по кругу, вымеривая дистанцию. Потом бросились навстречу другдругу. И первые удары наших оружий оглушительно звонким эхом разнеслись по пляжу.

Это был своеобразный боевой танец, грубый и опасный. Копьё Кима, заряженное электричеством, гудело в воздухе, описывая смертоносные дуги. Я уворачивался, чувствуя, как волосы встают дыбом от статики. Но один скользящий удар всё же достиг цели — обжёг плечо, заставив меня вскрикнуть от жгучей боли. Один неверный шаг — и всё.

В ответ я нанес несколько размашистых ударов с огнём. Он парировал с легкостью, почти небрежно. Я отскочил, выпустил очередь огненных снарядов. Ким ответил шквалом молний из свободной руки. Пришлось кувыркаться, петлять, падать на песок — лишь бы сбить ему прицел.

Глава 8 — Истинная красота

///Ио///

Мы выбрались из джунглей и, вскочив в ближайший трамвай, доехали до общественного района. Здесь кипела жизнь. Магазины, кафе, парк — все, что нужно для вдохновения, как говорила Венди.

Этот город «Ничейная земля», он же «No Man’s Land», он же просто «NML» — странное ощущение. Будто тебя одновременно швырнули в прошлое и в будущее. Вот обычная мостовая из плитки, пахнущая дождем, а в трех шагах — пешеходный переход из чистого света. При красном сигнале из тротуара у пешеходного перехода бесшумно возникал голографический барьер, при зеленом — дорожка начинала мягко пульсировать светом, приглашая идти. Архитектура тоже жила в двух временах: грубый кирпич конструктивистских фасадов соседствовал со стеклянными панелями в стиле лофт, а поверх всего этого танцевали неоновые вывески. Они еще не горели вовсю, но в предвечернем свете уже обещали ночное сияние. Воздух был чист — спасибо «Экологическим службам» и специальной системе наблюдения, именуемой всевидящим синдикатом «Око». Даже зелень казалась рукотворной: аккуратные газоны, деревья с листвой нежно-салатового оттенка. Где-то высоко, по невидимым трассам, мелькнула, сверкнув хромом, летающая машина. Над ней висели призрачные контуры голографических магистралей — неоновые кольца, готовые зажечься в темноте.

Мы шли через центральную улицу, где расположен фонтан, когда Кагура, наконец, не выдержал. Он мягко коснулся локтя Венди.

— Венди, эм… Может, все-таки раскроешь карты? Куда мы держим путь? — в его голосе не было нетерпения, только искреннее любопытство.

Венди остановилась в следующем квартале, повернувшись к кирпичному зданию. Оно было испещрено окнами, а на стене — не реклама, а огромная абстрактная фреска: геометрические фигуры, вписанные в брызги застывшей краски. Ответ стал очевиден.

— Сюда, — просто сказала Венди.

Мы с Акирой переглянулись. Я почти одновременно с догадкой Кагуры произнес вслух:

— Картинная галерея «Манускрипт».

Венди кивнула, и в уголке ее губ дрогнула та самая, едва уловимая улыбка ценителя, который ведет друзей к главным сокровищам.

— Именно.

И мы вошли.

———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ———— ————

Галерея «The manuscript»:

Просторное фойе с лепниной на потолке и абсолютно белыми стенами вело в лабиринт залов. Мы шли мимо картин и скульптур, и мой мозг автоматически начал работу: классифицировать, анализировать.

Барокко: драматический свет, напряжённость в позах.

Классицизм: строгая симметрия, отсылки к мифам.

Импрессионизм: ловля мгновения, дрожащий воздух.

Но чем дальше, тем сильнее сжимался узел в груди. Все эти стили, все техники – они были лишь инструментами. А как изобразить «внутренний мир»? Я изучил не мало доступных материалов по абстракционизму, пытаясь найти алгоритм, формулу. Вместо ответов – только нарастающая пустота. Она была точной копией того белого холста, что ждал меня в общежитии. Огромного, безжалостно белого. Даже мягкие, ободряющие слова Кагуры: «Просто попробуй выразить то, что чувствуешь» – отскакивали, как горох от стены. Что я чувствовал? Давление. Страх перед этой необъятной, неподконтрольной силой внутри.

Мы шли через залы со знаменитыми работами, проверенными веками, и более современными, но уже успевшими стать классикой. Было ясно – Венди ведёт нас к чему-то конкретному. И наконец-то мы вошли в один конкретный просторный зал.

И замерли.

Здесь не было места строгой симметрии или ловле мгновений. Мир взрывался. Полотна кричали яростью цвета, формы сталкивались в немыслимых комбинациях, скульптуры изгибались, бросая вызов физике. Это был чистый полёт фантазии, не скованный никакими правилами. И от этого захватывало дух.

— Ну? — раздался спокойный голос Венди. — Что вы скажете, глядя на всё это?

Реакции были предсказуемы, как и наши характеры.

Акира присвистнул, окидывая взглядом буйство красок.

— Я скажу, что у автора фантазия работает на полную катушку. Моему занудному мозгу, который только и думает о гаммах да аккордах, до такого уровня, как до Луны. Даже как-то завидно, если быть честным.

Кагура стоял, слегка склонив голову, его взгляд был тёплым и поглощённым.

— Чувствуется… абсолютная свобода, — произнёс он задумчиво. — Как будто художник дал своей душе говорить напрямую, без слов.

Все ждали моего ответа. Что я мог сказать? Я, для которого эта свобода была неподъёмным грузом?

— Это… необыкновенно, — выдавил я наконец. — И… очень мощно. Красиво — не то слово. Это намного сильнее.

Венди лишь слегка кивнула, её лицо оставалось невозмутимым, будто она уже знала каждый наш будущий слог.

— Не удивительно. Все, кто впервые видит работы моей мамы, говорят примерно то же самое.

В голове что-то щёлкнуло. Слова Кагуры, обронённые ранее: «Мать Венди — необычная художница…» А потом я наконец-то обратил на название этого зала — «Кадира».

— То есть… твоя мама… сама Кадира? — спросил я, и сам услышал в своём голосе неловкость.

Именно под этим именем была известна загадочная художница, чьи работы, по слухам, не просто украшали стены, а рассказывали целые истории, скрывая послания в своих невероятных формах.

— Да, всё верно, — подтвердила Венди, и её взгляд стал чуть острее. — И судя по твоей реакции, ты не особо осведомлён о тонкостях её ремесла?

Она попала в точку. Я слышал это имя мельком в разговорах тёти Миланы и сестры Нагисы, но никогда не углублялся. В мире искусства я был всё тем же стратегом, но точно не исследователем.

— Нет, — честно признался я. — Я знаю, что она есть, и что её подход уникален. Но деталей о ней самой… нет.

— И не удивительно, — Венди слегка пожала плечами. — В отличие от отца, мама не публичный человек. Она считает, что говорить должны её работы, а не она сама.

Кагура, глаза которого горели искренним интересом, мягко вступил:

— Тогда, может, ты просветишь нас насчёт её творчества? Хотя бы немного.