Сосед. Босс. Враг.

Глава 1. Шесть ноль-ноль — это личное

Знаете, в чем главная подлость вдохновения? В том, что ему абсолютно плевать на человеческие потребности вроде сна, еды и элементарного комфорта. Это капризная, эгоистичная и совершенно неадекватная тварь, которая является, когда ей вздумается.

Вот, например, сейчас. На часах — начало третьего ночи. Я, Марина Романовская, 26-летний креативный гений (скромность, конечно, украшает, но не в моем случае), уже почти провалилась в спасительный сон. И тут — БАХ! — словно молния ударила прямо между глаз.

Фраза. Четкая. Жесткая. Идеальная.

Я села в кровати так резко, что мои непослушные кудри, которые днем еще как-то можно выдать за творческий беспорядок, а ночью они превращаются в воронье гнездо, закрыли мне обзор на мир.

— Да ладно… — сипло прошептала я в темноту, все еще надеясь, что это просто слуховые галлюцинации от недосыпа.

Но фраза не исчезла. Наоборот, она разгоралась, обрастая картинками, смыслами, идеальным визуалом. Слоган для нового жилищного комплекса. Тот самый случай, когда говоришь не «нормально» и даже не «хорошо», а — «Ешьте, не обляпайтесь, конкуренты».

Я метнулась к ноутбуку, забыв надеть тапки. Холодный пол взбодрил не хуже пощечины. Экран осветил комнату, и я, откинув с лица надоевшие кудри нетерпеливым движением, впилась пальцами в клавиатуру. Пальцы забегали, будто играли лихое соло на фортепиано, выстукивая судьбу рекламной кампании. Концепция выстраивалась сама собой, как по нотам: сильный визуал, дерзкий посыл, минимальный бюджет и сногсшибательный эффект.

— Съешьте это, любители сокращать расходы, — довольно пробормотала я, чувствуя себя снайпером, который только что снял цель с километра.

В 03:31 я, наконец, откинулась на подушки, перечитала написанное и позволила себе блаженно улыбнуться. Внутри разливалось теплое, густое удовлетворение. Ради таких моментов я и живу. Ради превращения хаоса в голове в стройную систему, за которую мне заплатят деньги и, возможно, даже скажут «спасибо».

Но, как говорится, не все йогурты одинаково полезны. А в моем случае — не все ночи одинаково коротки.

В 06:00 меня убили.

Не фигурально, а почти буквально. Грохотом.

Сначала я подумала, что мне снится кошмар про роту солдат, которая решила промаршировать прямо по моей голове. БАМ! — словно уронили шкаф, доверху набитый гантелями и злобой. Я подскочила, дико хлопая глазами. Сердце колотилось где-то в горле.

Тишина. А затем — шаги. Тяжелые, ритмичные, не терпящие возражений. Топ-топ-топ. Надо мной.

— Нет, — простонала я в подушку. — Пожалуйста, нет. Это просто сон.

БАМ! На этот раз с отчетливым металлическим лязгом, от которого у меня заныли зубы.

Я села в кровати. На моем лице, если бы у меня был цветовой индикатор настроения, горела табличка «Опасно для жизни». Кто-то наверху, видимо, решил, что шесть утра субботы — идеальное время для покорения спортивных вершин. Судя по звуку, он не просто занимался, а брал Олимпийский рекорд по прыжкам в высоту с гантелями в руках.

Сверху раздался мерный топот. Он бегал. По моему потолку. По моей голове. По моим израненным творческим амбициям.

— Ты серьезно? — хрипло спросила я у побеленной поверхности.

Ответом был очередной удар.

Я перевела взгляд на часы. 06:07. Я легла в 03:31. Разница была катастрофической. Я почти физически ощущала, как мои силы и желание жить утекают сквозь матрас вместе с топотом чужих кроссовок.

Потом зашумела вода. Душ. Интенсивный, с мощным напором. Он смывал с себя грехи, а заодно и последние остатки моего сна.

У меня от злости зачесались зубы.

Я переехала в эту квартиру неделю назад. Светлую, уютную, с идеальной кухней и тихими соседями, как мне обещали. Я выбирала ее, представляя, как буду здесь счастливой, успешной и выспавшейся. Про соседа сверху, человека-режим, человека-шесть-ноль-ноль, в объявлении, естественно, ни слова не написали. Иначе я бы попросила скидку за моральный ущерб.

Вода стихла. Шаги стихли. Хлопнула дверь. Тишина. Я выдохнула, рухнула обратно на подушку и закрыла глаза. В голове уже начало формироваться спасительное забытье, как вдруг...

Сверху что-то протащили по полу. Длинное, тяжелое и, кажется, с чувством собственного превосходства. Медленно, со скрежетом, от которого у меня свело скулы.

Я села окончательно.

— Все, — объявила я пустоте. — Это война.

Глава 2. 22 минуты

В моем мире есть два типа людей: те, кто уважает чужой сон, и враги народа. Сосед сверху только что записался во вторые.

Я накинула футболку и поплелась на кухню варить кофе. Кофе в шесть утра — это против всех моих принципов, но сегодня принципы были растоптаны, разорваны и сожжены на алтаре спортивного режима. Пока вода закипала, я буравила взглядом потолок, пытаясь сквозь бетон разглядеть врага.

Кто ты, воин тьмы? Военный в отставке, которому не спится? Фитнес-маньяк, готовящийся к «Кросфит Играм»? Или просто человек без личной жизни, которому больше нечем заняться в субботу утром?

Я поставила кружку с дымящимся кофе на стол и поняла главное: если я промолчу сегодня, завтра он принесет перфоратор. А послезавтра решит учиться играть на ударной установке. Нет. Марина Романовская не терпит. Марина Романовская действует.

Я нашла блокнот, вырвала лист и красивым, каллиграфическим почерком (спасибо бабушке-учительнице!) вывела:

«Уважаемый сосед сверху.
Фитнес в 6:00 — это не дисциплина. Это агрессия.
С уважением, человек, который работает по ночам».

Перечитала. Вышло сухо и официально. Как заявление в ЖЭК. Не хватало души.

Я дописала жирным маркером постскриптум:

«P.S. Если вы готовитесь к Олимпиаде — я готова потерпеть. Но учтите, я буду болеть за ваших конкурентов».

Довольная собой, я накинула кроссовки прямо на босу ногу, выскользнула в подъезд и поднялась на этаж выше. Дверь напротив моей была новой, чистой, без единого намека на коврик или венок на дверях. Стерильно. Как операционная. Или как казарма. Я приклеила записку скотчем и с чувством выполненного долга вернулась в свое логово.

Ждать пришлось недолго. Минут через двадцать на лестнице раздались шаги. Медленные, тяжелые, уверенные. Он возвращался.

Сердце предательски екнуло. Я замерла посреди комнаты, прислушиваясь. Шуршание бумаги. Пауза. Тишина. А потом — шаги вниз. Тук. Тук. Тук. Они становились все ближе и замерли у моей двери.

Я застыла. Ну уж нет. Мы так не договаривались! Это была письменная дискуссия, а не личная встреча!

Я на цыпочках подкралась к двери и прислонилась к ней ухом. Тишина. Такая напряженная, что, казалось, звенит. Потом снова шаги — удаляющиеся.

Я выждала для приличия минуту и приоткрыла дверь. На полу, как белый флаг, лежал сложенный вдвое лист. Мой лист.

Я подняла его, чувствуя себя партизанкой, перехватившей вражескую шифровку. Почерк был ровный, четкий, почти печатный. Без единой завитушки или помарки.

«Уважаемая соседка снизу. Моя тренировка длится 22 минуты. Ваша музыка вчера — 43.
Предлагаю взаимное уважение».

Я тупо уставилась на цифры. Двадцать две минуты? Он засекал. Он сидел с секундомером и считал, сколько я мучила его своей музыкой?! Я вспомнила вчерашний вечер. Да, я тестировала презентационный ролик для одного клиента. Там был очень драйвовый трек. Я его включила на полную, чтобы прочувствовать. Раз пять, наверное. Или шесть. Но это же искусство! Это нельзя мерить минутами!

Я закусила губу, сдерживая истерический смесь из смеха и злости.

Ах так? Ты хочешь математики, сосед? Хорошо, будет тебе математика. Я зашла обратно в квартиру, нашла ручку и размашисто дописала внизу его же послания:

«Разница в том, что я создаю будущее маркетинга, а вы — шум. 22 минуты топота против 43 минут шедевра. Чувствуете разницу?»

Я снова поднялась к его двери и, стараясь дышать бесшумно, положила лист на пол.

Через десять минут — снова шаги. Сердце опять ушло в пятки. Шуршание. Он взял бумагу. Тишина. Минута, вторая... Я уже начала думать, что он сдался, когда под дверью снова зашуршало.

Новый лист. Все тот же безупречный почерк:

«Эффективность не измеряется децибелами. И да, 6:00 — оптимальное время для продуктивности. Доброе утро».

Я расхохоталась в голос. Ну кто ты такой, загадочный мистер Продуктивность?! Киборг? Учитель физкультуры на пенсии? Человек, который никогда не знал радости творческого беспорядка?

Ответа, конечно, не последовало. Но я уже поняла главное: это не просто сосед. Это враг, достойный моего пера. Человек, который привык все контролировать: время, шаги, децибелы и, кажется, саму ткань реальности. И он, судя по тону, не собирался уступать ни миллиметра своей идеально выверенной территории.

Я прислонилась спиной к прохладной двери и глупо улыбнулась. Внутри загорелся азартный огонек.

Что ж, отлично. Просто замечательно.

Я не знаю, сколько ему лет, как он выглядит и есть ли у него душа. Но если он думает, что сможет выстроить мой режим через потолок и эти дурацкие записочки, значит, он просто не знает Марину Романовскую.

Я посмотрела на часы. 08:12. До презентации еще куча времени.

Я встала, решительным шагом направилась в душ и, с наслаждением включая воду погорячее, громко объявила, глядя в побеленный потолок:

— Посмотрим, кто кого, сосед. Доброе утро.

Потолок, конечно, промолчал. Но я готова поклясться, что он вздрогнул.

И это было только начало нашей великой войны, имя которой — «Шесть ноль-ноль — это личное».