Соври мне, Нарцисс

Глава 1. Нарцисс

«ФРАНЦ РИТЦ. ЧТО ИЗВЕСТНО О ЗНАМЕНИТОМ ХОЛОСТЯКЕ?»

«Франц Ритц опроверг слухи о скорой свадьбе!»

«Топ-5 советов: какой нужно быть, чтобы понравиться известному актёру?»

— Ты бьёшь все рекорды, — молодая девушка пролистывала сводку новостей. На экране ноутбука то и дело мелькал один и тот же рыжий мужчина, исподтишка сфотографированный папарацци. — Но, увы, не в кино. Люди жаждут сплетен, новыми фильмами их уже не удивить!

Девушка устало откинулась на спинку дивана, передав ноутбук сидящему рядом мужчине. Тот же, чьи фото были во всех новостных порталах, — Франц Ритц. Недовольно закатив глаза, девушка достала телефон из кармана, чтобы проверить электронную почту. Новое сообщение от некой Харуко Такахаси вызывало улыбку.

— Журналистам же нужно писать что-то в свои желтушные газетёнки, — Франц открывал каждую статью, внимательно разглядывая приложенные фотографии в поисках изъянов. Осанка, телосложение, цвет лица... Нет. Образ был идеальным, и это вызывало самодовольную улыбку. — Вот они и паразитируют на моём одиночестве, хотя могли бы написать о том, что я, в конце концов, недавно вышел на сцену театра! И очень даже успешно…

— Знаешь, «желтушники» ведь правы, — девушка горделиво закинула ногу на ногу. — Фильмы, театр — это всё ожидаемо. Безусловно круто, конечно, но тебе нужно вытворить что-нибудь эдакое, чтобы о тебе говорили!

Мужчина отставил ноутбук на журнальный столик и наконец посмотрел на собеседницу слегка раздражённым взглядом. Она всегда выбивалась из роскошного убранства квартиры. Ярко-выкрашенные зелёные волосы не сочетались с бежевыми оттенками мебели, а мешковатые одежды нарушали чёткую геометрию пространства своими изгибами.

— Сядь нормально, — Франц проронил холодное замечание. — Что ты предлагаешь? С кризисом среднего возраста я ещё не столкнулся.

— Ну, у меня есть две идеи. Начать с хорошей или с плохой?

— Зная тебя, они обе отвратительны. Давай с плохой, оставим хорошее на десерт.

— Ты же говорил, что хочешь семью, детей, так почему бы тебе реально не найти кого-нибудь?! Образ холостяка, конечно, привлекает юных фанаток, которые мечтают, что сам Франц Ритц их заметит, — девушка язвительно усмехнулась, не понимая извечного фанатского ажиотажа. — Но если у тебя будет девушка, пусть даже фейковая…

Франц нахмурил брови, грозным взором заставляя девушку остановиться. Его молчаливое недовольство пугало, заставляя съёживаться. И пусть он привык поступать так, как советует агенство, вопросы личной жизни всегда были чем-то интимным и неприкасаемым. У Франца на этот счёт было своё, особое видение.

— Ты всего лишь ассистентка, Скарлетт, а пытаешься прыгнуть выше головы. Я тысячу раз повторял, что мне неинтересны отношения. Любые. И я не смогу делать вид, что влюблён в кого-то, кроме себя. Ты это прекрасно понимаешь. И, исходя из этого, ты также понимаешь, что процесс зачатия детей мне неинтересен.

Франц вскинул руку вверх, дважды щёлкнув пальцами. Отточенный жест, после которого домработница была обязана сварить крепкий кофе. Женщина средних лет, протиравшая пыль с коллекционных статуэток и ваз, прервалась, отправляясь на кухню.

— Но в то же время ты хочешь передать свои «прекрасные гены» кому-то, не так ли? — Скарлетт состроила дразнящую интонацию. Попытки переспорить Франца забавляли её. Тем более, он очень не любил менять персонал, так что за увольнение можно было не переживать. — Так что если… Мы, чисто теоретически, найдём какую-нибудь девушку, которая согласится на ЭКО?

Франц сделал глубокий вдох и уже приготовился оспаривать очередной бред, но вдруг остановился, призадумавшись. Он перевёл взгляд на своё отражение в большом плазменном телевизоре, будто искал поддержку извне, и единственный, кто мог его поддержать — это он сам. Эти идеальные, точёные черты лица... Острые скулы, графский нос, длиная шея и врождённая харизма. Лицо в отражении твердило о том, что такие гены необходимо передавать дальше!

Про ЭКО актёр думал не впервые. Он давно мечтал о наследниках, которые продолжат развивать династию актёров. Франц представлял, как дети переймут лучшие его черты. Вырастут спокойными, творческими, покладистыми… Вечерами они будут устраивать семейные чтения классики, а по выходным ходить в музеи. Увы, других вариантов Франц не учитывао. Даже не хотел верить, что дети, носящие его гены, могут быть неспокойными или глупыми. Может, они вообще не захотят обучаться актёрскому мастерству, и что тогда?

Вся эта ответственность так… Пугала? Ритц никогда не видел себя в роли семьянина. Для этого он был слишком самовлюблённым. СПА, фитнес-зал, регулярные визиты к врачам, парикмахерские, стилисты, дополнительные актёрские курсы… Да Франц просто обожал проводить время наедине с собой! Одна только мысль о том, что в квартире будет женщина, нуждающаяся во внимании и любви, вызывала у него отвращение. Разумом он, однако, понимал все выгоды от предложения Скарлетт.

— Допустим… — неуверенно пробормотал мужчина, не отводя взгляда от отражения. — Но как это устроить? Даже не предлагай запустить телешоу "Невеста для Ритца", я даже слушать об этой идее не хочу! И не хочу, чтобы роль моей фиктивной жены досталась какой-нибудь сумасшедшей фанатке.

Глава 2. Правила приличия

Система «умного дома» медленно наполняла спальню золотистым светом. Никаких будильников, Франц всегда открывал глаза ровно за секунду до того, как последний, самый яркий луч падал ему на лицо. Он неспешно потягивался, наслаждаясь шёлковым постельным бельём. За окном было тихо и пусто. Не было лишней спешки, только наслаждение размеренной жизнью.

Просторная, белоснежная ванна прилегала к роскошной спальне. Прежде чем чистить зубы, Ритц долго всматривался в зеркало. Искал малейший намёк на отёки, новые морщинки или изменение тона лица. И, как обычно, отражение было прекрасным.

Затем душ, — ровно 15 минут при определённой температуре. Франц с особой нежностью наносил гели, сыворотки и крема. Размазывая их по телу, он восхищался упругостью кожи и вдыхал утончённый, свежий аромат уходовых средств.

Ноги опустились на чистый, пушистый коврик. Ещё один взгляд на отражение, — Ритц, играя мышцами, вспоминал даты предстоящих фотосессий для журналов. Но даже несмотря на необходимость красоваться перед зеркалом, мужчина всегда выходил из ванной в одно и то же время, надевая нежнейший шёлковый халат и заплетая густые рыжие волосы в тугой хвост.

На кухонном столе уже стояла тарелка с ягодами годжи и горстью миндаля, а рядом — смузи из шпината и сельдерея. Мужчина ел в полной тишине, наслаждаясь пением птиц и шелестом листьев. Никакого информационного шума. Домработница, зная нравы начальника, никогда не беспокоила его по утрам. Да и вообще, она не имела права заводить разговоры, если они не касаются рабочих вопросов.

Завершая ежедневную рутину, Франц открывал двери просторной гардеробной. Одевался он скромно и не любил излишнего пафоса. Считал, что актёр должен выделяться не за счёт костюма, а за счёт харизмы. Неизменным элементом одежды были классические черные брюки, подходящие к любому верху. К ним Ритц решил подобрать любимую, счастливую рубашку бордового цвета. Удача на встрече с агентством была просто необходима. Уж слишком много вопросов предстояло обсудить.

Широким, уверенным шагом Франц направился к лифту, спускаясь в подземный гараж, заполненный дорогостоящими машинами. Конечно, жильё в современной высотке в центре Лондона могли позволить себе далеко не все. «Добрый день», — поздоровался охранник, снимая козырёк. Ритц лишь сдержанно кивнул, подходя к серой «Bentley». Он не заводил мотор сразу. Размеренно садился, поправлял зеркальце заднего вида, подмигивая отражению, делал глубокий вдох, и лишь затем отправлялся в путь.

Агентство «Вонг&Линч» располагалось недалеко, в бизнес-районе, въезд в который осуществлялся только по пропускам. Вокруг вечно толпились фанаты, поджидающие любимых звёзд, но охрана сурово отгоняла их, не позволяя загораживать проезд. Внутри райончика всё походило на улей — ассистенты, как пчёлки, сновали из одного здания в другое. Селебрити редко приезжали так рано, Ритц заметил лишь парочку знакомых актёров, что курили и обменивались сплетнями. Обменявшись с ними крепкими рукопожатиями, мужчина вошёл в одно из зданий, поднимаясь на верхний этаж. На нём, помимо «Вонг&Линч» располагалось ещё несколько кабинетов, но агентство Франца отхватило себе лучшее помещение с панорамными окнами с видом на Темзу.

Ритц по-хозяйски распахнул дверь, и пространство будто подстроилось под него: голоса стихли, и взгляды команды следили за актёром так, точно он вышагивал по красной ковровой дорожке.

В конференц-зале за широким белым столом уже собрались старший агент, юрист и PR-менеджер. Скарлетт сидела чуть поодаль, уткнувшись в телефон. Её присутствие, кажется, было просто формальностью. Пусть она ничего не решала, но Франц таскал ассистентку с собой почти везде, потому что она была единственным человеком в окружении, с которой Ритц готов был мириться.

Поудобнее устраиваясь в мягком кресле, Франц наконец поздоровался с командой:

— Доброе утро. Ну, во-первых, хочу поблагодарить всех причастных к нашей, не побоюсь этого слова, победе. Во-вторых, я видел сообщение Харуко Такахаси, долго думал, и в итоге просто не могу не возмутиться.

Старший агент, ухоженный мужчина средних лет в солидном тёмно-коричневом костюме, возмущённо вздохнул, но Ритц не дал вставить ему ни слова, продолжая говорить:

— Всё никак не пойму, для чего мне целых две недели болтаться по Токио?! Что это за погружение в культурный контекст?! Я актёр! Неужели они думают, что чтобы сыграть преподавателя в ромкоме, нужно чуть ли не экзамен по истории их страны сдать?! — мужчина театрально размахивал руками, будто речь шла о глобальной и неразрешимой проблеме.

— Это не просьба, а условие, Франц. — старший агент говорил решительно, но даже его строгость не смогла бы переубедить избалованного актёра. — Асука Мори известна своей дотошностью, а тебе бы стоило поблагодарить нас, раз мы выбили тебе такую возможность. С ней не каждому дано поработать, нужно это понимать.

— Я понимаю, но это просто смешно! — гневался Ритц. Условие звучало так, будто он не звезда, а неумелый ученик. Это задевало гордость и казалось оскорбительным тычком в адрес его актёрских талантов! — Неужели ты думаешь, что я бесталанный придурок?!

— Я? Ни в коем случае, — мужчина поправил пиджак, поднимаясь из-за стола и отходя к окну, лишь бы не видеть вечно недовольное лицо Ритца. — Но японцы будут работать с тобой впервые!

В разговор, прокашливаясь, вмешался PR-менеджер. Его бодрый голос быстро рассеял напряжённую обстановку. Он всегда широко улыбался и порой звучал уж слишком по-простецки, но в своём деле Серхио Ромеро был мастером. Он легко считывал тренды и потребности аудитории, а неуёмная креативная жилка то и дело генерировала новые идеи.

— Раз у нашего дорого друга нет выбора, предлагаю обсудить кое-что другое, — Серхио одёрнул воротник цветастой рубашки. — Скарлетт уже рассказывала тебе идею про фейковые отношения?

— Я так и думал, что она начала это всё с вашей подачи. Вы знаете мою позицию. Я одинок, это нравится фанаткам, зачем рушить образ? Понимаю, что идея интересная, и явно привлечёт много внимания, но стоит ли оно того? Не хочу лишних рисков.

Глава 3. Холодный расчёт

Юрист ещё раз пробежался глазами по договору, оглашая Францу основные пункты:

— Сторона Б обязуется вступить с тобой в официальный брак через месяц после подписания документа, следовать всем предписаниям, относительно имиджа, стиля и публичных высказываний, также она обязуется пройти все необходимые медицинские процедуры и выполнять указания врачей в связи с ЭКО, беременностью и родами. Чтобы сгладить краски, я написал, что эта процедура необходима для «минимизации неудобств и в целях сохранения профессиональных графиков», — отшутился юрист, скромно улыбнувшись уголками губ. — Что ещё… Уборка, организация питания, поддержание порядка, неразглашение деталей твоей личной жизни. Есть ещё что-то, что нужно вписать?

Вернувшаяся Скарлетт молчаливо злилась, жалея о том, что участвует в этом цирке. Ей стало по-женски жаль будущую фиктивную жену, которая, по сути, окажется лишь талисманчиком для Ритца. Внутри всё сжималось от неприязни, от этого скользкого цинизма, который стал неотъемлемой частью жизни многих звёзд. Реальность была жестокой, и это пугало.

Ещё больше ассистентку напрягало то, что она, осознавая весь кошмар, по уши погрязла в индустрии. Ей нравились большие деньги, связи и море мероприятий. Да, сначала было тяжело, но она привыкла. Значит, и будущая жена Франца привыкнет, ведь так?

— Нет, достаточно, — довольно кивнул Франц. — Что по поводу моих обязанностей?

— Финансовое обеспечение, предоставление жилья и выплата после рождения первого ребёнка. Больше ничего. Физические контакты, выходящие за рамки публичной демонстрации, строго запрещены, если не согласованы. Могу обязать вас документировать любые контакты, но это будет странно, если вдруг ты решишь…

Юрист вовремя осёкся. Вся команда Франца не понимала его бзиков по поводу прикосновений и полного отречения от интимной жизни. Между собой они даже спорили, когда Ритц сорвётся. Его фанатичная одержимость самим собой выглядела до безумия странно, даже нездорово, но что взять с актёра? Странный, загадочный образ в сочетании с красотой и харизмой создавали потрясающую комбинацию, обеспечившую Францу популярность.

Ритц, поднимаясь, крепко пожал руку юристу. Не спрашивая разрешения, он направился к выходу, напоследок пробросив: «Серхио, готовь черновики пресс-релизов. Скарлетт, на тебе логистика. Билеты в экономе и гостиницы у вокзала мне не интересны. Передай всё это Джереми, когда он вернётся. До встречи!». Дверь захлопнулась, а кабинет наполнился тяжёлым молчанием и вздохами. Франц был той ещё проблемой для команды, но в то же время он обладал невероятным магнетизмом. Его можно было ненавидеть, но при этом с наслаждением слушать. Удивительный человек…

Франц вышел из здания, но вчерашнее чувство триумфа было отравлено. И дело далеко не в спорах, а в вечных условиях. Подчиниться японцам, согласиться играть в эти грязные игры с пиаром, впустить в свою слаженную жизнь чужого, абсолютного незнакомого человека! Франц не был против популярности и рождения наследников, но он ощущал себя так, будто является всего лишь пешкой в чужих играх. Потому он так сильно хотел сам найти избранницу. Чтобы самому себе доказать, что он чего-то стоит.

Сев за руль, Ритц упёрся лбом в прохладную кожу руля. В голове роилось множество мыслей, перекрикивающих друг друга. Совсем скоро жизнь кардинально изменится, а что дальше? Притворяться всю жизнь?! Перестать быть автором своего пути?! Мужчина резко выпрямился, качая головой, будто вытряхивает из неё лишний шум. Взгляд снова зацепился за отражение в зеркале заднего вида. Лицо побледнело от ярости и выглядело истощённым.

— Ну уж нет, — прошипел он, гордо задирая подбородок, лишь бы убедить себя в собственной непоколебимости. — Ты актёр, Франц. И ты сыграешь эту роль так, что все будут в восторге, даже ты сам. О тебе узнает ещё больше людей. И, в конце концов, ты получишь то, что так давно хотел. Свою маленькую копию, идеального наследника, которым будешь гордиться. Пре-вос-ход-но, — отчеканил Франц и завёл мотор.

Рёв двигателя ненадолго заглушил тревогу. Машина выехала к набережной, позволяя бризу ворваться в открытое окно. Лондон проплывал мимо. И правда, он уже давно стал слишком тесным для талантливого актёра, нужно были расширять свои границы, но всё, что выбивалось из привычной рутины, казалось Францу пугающим. Он хотел знать жизнь наперёд и строить планы, которые гарантированно сбудутся. Но когда жизнь преподносила такие сумасшедшие перемены…

По коже пробегали мурашки.

Ветер трепал рыжие пряди, выбивающиеся из хвоста. Ритц не переставал возвращаться к мыслям о Токио. Разве возможно за два месяца найти ту, с которой придётся жить бок о бок? Терпеть её прикосновения, делить быт с абсолютно чужим человеком! Незнакомка ураганом ворвётся в жизнь, сметая привычный уклад! Всё пространство пропитается её духами, она будет переставлять вещи, нарушать идеальную геометрию пространства! Как за такое короткое время понять, что нашёл ту самую? Даст ли судьба подсказку?! Да и вообще, как в таком плотном потоке людей найти одну-единственную? А ведь она живёт и даже не подозревает, что её жизнь вот-вот будет переписана.

Может, Скарлетт в чём-то права? Нет. Франц свёл брови к переносице, резко встряхнув голову. Не должен он, человек из высшего общества, пресмыкаться и думать о ком-то, кроме себя. Он сам, единолично выстраивал эту совершенную жизнь, и в ней не должно быть места для жалости! Семья должна стать просто картиной, что будет украшать богатую биографию.

К вечеру раздражение стихло, стоило только принять контрастный душ и заняться йогой. Дома всегда было хорошо. Так тихо, уютно и спокойно. Франц обошёл комнаты большой, двухэтажной квартиры, чтобы понять, как придётся изменить планировку. Жене и детям определённо нужна была отдельная комната, но чем пожертвовать? Бар? Ну уж нет, дорогостоящая коллекция вин копилась годами. Там и подарочные упаковки, и уникальные экземпляры. Может, отдать кабинет под детскую? Возможно. Франц всё равно редко заходил туда, быстро перенапрягаясь от работы за компьютером. Комната, конечно, небольшая, но неужели детям нужно много места?

Глава 4. Несбыточные мечты

Воздух на заднем дворе маленькой японской забегаловки был густым и мерзким, пропитанным запахами жаре3ной курицы, соуса терияки и старого масла. Из переполненного мусорного контейнера у задней стены, поднимался кислый смрад забродивших пищевых отходов. И всё это разбавляла плотная табачная пелена от дешёвых, но крепких сигарет.

На площадке, усыпанной окурками и высохшими подтёками от помоев, проходила настоящая жизнь заведения. Сотрудники отсчитывали секунды до перерыва, лишь бы скорее улизнуть на перекур, посплетничать и перемыть противным клиентам косточки. Две девушки стояли рядом, щурясь от солнца и облокачиваясь на стену с безобразным граффити. Юко Ито затянулась сигаретой, блаженно прикрывая глаза. Приятное чувство позволяло забыть и о козле-начальнике, и о грубых клиентах, и даже о неудобной униформе. Приталенная блузка, пожелтевшая от времени, и короткая юбка выглядели нарочито пошло, лишь бы приходящие в забегаловку мужчины оставляли побольше чаевых.

Пепел сигареты упал прямо на фартук, усыпанный пятнами соевого соуса. Девушка небрежно отряхнулась, продолжая наслаждаться моментом.

Рядом, с видом роскошной дивы, курила Мидори Рин. Каждое её движение было наполнено пафосом и наигранной, слащавой изящностью. Даже дым она выдыхала красиво, будто позировала для скрытых камер. Верхние пуговицы её блузки были расстёгнуты, приоткрывая край кружевного чёрного бра. Юко толкнула подругу плечом, косясь в сторону декольте.

— Ты настолько отчаялась, что теперь даже здесь пытаешься найти папика? — девушка загоготала, улыбаясь во все зубы. Её с лёгкостью смешила каждая мелочь, что очень забавляло более серьёзную и расчётливую Мидори.

— Может и так, — Мидори лукаво состроила глазки и кинула окурок на землю, растаптывая его каблуком. — Вообще, это начальник настоял, чтобы больше платили. Но, клянусь, ещё один столик пьяных сарариманов, и следующую сигарету я брошу ему в суп.

— Ну-ка, а мне дашь совет, как больше зарабатывать? — иронизировала Юко. Она не отличалась длинными ногами, пышными формами или симпатичным лицом. Притворяться невинной милашкой, как другие японки, она тоже не умела. Точнее, в её исполнении это выглядело просто глупо и неестественно.

Мидори повернулась к подруге, осматривая её с ног до головы холодным, оценивающим взглядом. Одним ловким движением она распустила небрежный хвост Юко и заправила её чёлку за ухо. Чуть взлохматила волосы, пытаясь придать им объём, и подвернула края юбки, делая её чуть короче.

— М-м-м… — задумалась Мидори, кружа вокруг собеседницы. — Возможно, тебе нужно просто сделать ставку не обаяние, а не на внешность?

— Вот уж удружила, спасибо, блин!

— Я шучу! Ты правда симпатичная, просто современные стандарты завышены, и соответствовать им почти невозможно. И то, придуманы они для того, чтобы мужики тешили своё эго. Думаешь, я в восторге от того, что клиенты лапают меня за зад? Прямо у раковины, ты прикинь! Я так и не решила, что омерзительнее — потные пальцы этого урода, или стойкая вонь перегара. Мерзость!

Девушки замолчали. Каждая задумалась о своём, но обе они жалели о том, как устроились в жизни. Бедность, извечные задержки зарплаты, абсолютное неуважение со стороны и нескончаемые попытки доказать свою значимость. Звон посуды и крики поваров из открытой форточки кухни вернули подруг в реальность. «Хватит прохлаждаться! За работу!», — сердито крикнул старший повар. От его тона, пропитанного ненавистью ко всем и вся, тело невольно вздрагивало. Испуганно подскочив, девушки бросились на кухню. Юко с силой метнула окурок в сторону мусорки, но он не долетел. Кому, впрочем, было дело до этого мусора?

Да на кухне было не лучше. Шустрые тараканы мельтешили по углам, доедая упавшие крошки, что повара лениво стряхивали на пол. Громкое радио из раза в раз крутило одни и те же песни, заглушая споры официанток и недовольный бубнёж поваров. Изредка на кухню заходил начальник, отчитывая персонал за безобразное поведение. Делал он это скорее для галочки, чтобы показать, кто здесь главный. На деле на чистоту и слаженность коллектива ему было плевать, лишь бы денежки текли рекой.

— Где ты пропадаешь, лодырница?! — шеф смерил Юко надменным взглядом и агрессивно тыкнул её грязным указательным пальцем, на котором блестел золотой перстень. — Пятый столик жалуется, что суп остыл! Тащи новый и красиво извинись перед ними! Быстрее, быстрее!

Девушка послушно кивнула. Работа вынуждала её терпеть и надевать профессиональную, смиренную маску. Клиенты всегда правы, начальник — тоже, повара могут относиться к официантам как к мусору, и даже между собой у официантов сложилась негласная иерархия. Юко и Мидори, к своему несчастью, стали козлами отпущения.

Подхватив поднос с двумя тарелками мисо-супа, девушка скривилась. Чаши были горячими и обжигали пальцы даже через поднос. За пятым столиком вальяжно расселись двое мужчин в помятых офисных рубашках. Один разливал саке, второй сердито и громко разговаривал по телефону. Они окинули официантку пренебрежительным взглядом, всем видом показывая, кто тут главный.

— Приношу глубочайшие извинения за предоставленные неудобства. Вот ваш заказ, пожалуйста, наслаждайтесь, — Юко низко поклонилась и поспешила уйти, краем уха ловя издевательские комментарии.

«Безобразная девка, как эту деревенщину только взяли на работу?», — и это было даже не самое обидное оскорбление за смену. У Мидори Рин дела шли не лучше. Её столик — очередные пьянющие сарариманы, курящие дурнопахнущие сигареты и стряхивая пепел на пол. Девушка подошла к ним с наглой, флиртующей улыбкой, специально наклоняясь чуть ниже необходимого, чтобы поставить пиво.

— Наша прелесть вернулась! — зааплодировал один из них, протягивая руку к заду официантки.

— Осторожнее, господа, — увернувшись, она подмигнула ему. — А то прольёте такое дорогое пиво. Может, принести вам ещё закусок? Креветки, кальмары?

И так из раза в раз. Мидори заигрывала с клиентами, пихая чаевые в бра. Но никакая крупная сумма не сотрёт мерзкое, липкое ощущение от этого унизительного цирка. Юко же действовала автоматически: подошла — поклонилась — приняла заказ — отнесла — выслушала ругань — убрала грязную посуду. К концу смены девушки были выжаты и обессилены. Минуты до конца смены тянулись мучительно медленно.