Союзник в темноте

1 глава

Дождь в городе был особенным. Не чистый, осенний, а густой, маслянистый, смешивающийся с выхлопами миллионов машин и светом неоновых вывесок. Он не очищал, а лишь подчеркивал грязь, стекая по витринам бутиков и мрачным фасадам старых доходных домов.

Алексей Волков стоял у окна своего кабинета на четырнадцатом этаже и смотрел, как капли размазывают отражение ночного мегаполиса. В руке он сжимал распечатку. Отчет о переводе в пятьдесят тысяч евро. Со счета офшорной компании «Артемида Холдинг» на личный счет ИП «Лазарева В.С.». Дата совпадала с кражей акварели Дейнеки из особняка олигарха Глушкова. Совпадение? Он уже разучился верить в совпадения.

— Лёша, ты снова здесь? Уже второй час ночи.
В дверях стояла Марина, техник-криминалист, с двумя пластиковыми стаканчиками кофе. Её взгляд был усталым и сочувствующим.

— Дело не ждет, — голос Алексея прозвучал хрипло. Он отвернулся от окна. — Что по отпечаткам на месте кражи у Глушкова?

— Призраки, — вздохнула Марина, ставя стаканчик ему на стол. — Профессионалы. Далимедов скончался в реанимации час назад. Не приходя в сознание.

Имя напарника, Сергея Далимедова, повисло в воздухе тяжелым, невысказанным упреком. Именно Алексей настоял на том, чтобы идти на обыск на склад без усиленной поддержки. Он был так уверен в своей версии, в «железной» логике цепочки. А там их ждала пустота и идеально подготовленная ловушка. Сергей получил пулю, прикрывая его, Волкова, отход.

— Она следующая, Марина,» — тихо сказал Алексей, глядя на фамилию в отчете. Лазарева. — «Я вытащу её на свет. Из какой бы бархатной норы она не вылезла.

---

Галерея «L’Éclipse» находилась в тихом, дорогом переулке, вымощенном брусчаткой. Утром после дождя всё блестело. Большая витрина из черненого стекла отражала небо и верхушки деревьев. Скромная латунная табличка. Никакой вычурности, только недоступность.

Вероника Лазарева поправляла уровень полотна на стене — большую абстракцию в тонах охры и свинца. Её движения были точными, экономичными. Внешнее спокойствие было её второй кожей, доспехом, отполированным годами в высшем свете. Но за этим фасадом мозг работал на высоких оборотах.

Ночью сорвалась встреча с информатором из портовой таможни. Человек просто не вышел на связь. Это могло быть совпадением. Но в её мире совпадения, как правило, оказывались кончиком лезвия.

— Мадам Лазарева, к вам полиция, — голос администратора Софии из динамика межкома был ровным, но Вероника уловила легкую дрожь.

Сердце на мгновение сжалось, холодной сталью. Не страх — адреналин. Расчет.

— Пропустите, Софи. Верхний зал.

Она не стала менять позу, продолжая будто бы изучать развеску. Шаги за спиной были твердыми, мужскими, лишенными суеты. Не местный участковый. Из главка.

— Вероника Сергеевна Лазарева?

Голос был низким, без эмоций. Как скребок по льду. Она медленно обернулась.

Перед ней стоял молодой человек в отлично сидящем темно-сером костюме. Лицо — жесткие скулы, прямой нос, слишком внимательные, пронзительно-серые глаза, которые с первого взгляда пытались не смотреть, а сканировать. За ним — два сотрудника в менее дорогой униформе.

— Я Алексей Волков, следователь по особо важным делам, — он показал удостоверение, движение отточенное, привычное. — У нас есть вопросы. Касательно вашей профессиональной деятельности.

Вероника позволила себе легкую, вежливую улыбку, какую дарят назойливому, но потенциально важному клиенту.
— Следователь Волков. Какой неожиданный визит. Чем могу быть полезна? Искусство, наконец, признали особо опасным деянием? — Её тон был лёгким, почти игривым, но глаза оставались непроницаемыми, как то самое черное стекло её витрины.

Взгляд Волкова скользнул по картинам, по безупречному интерьеру, по ней самой, задерживаясь на деталях: дорогие, но не кричащие часы на её запястье, идеальный маникюр, поза. Он искал трещину. Напряжение. Вместо этого видел лишь безупречный лак.

— Ваша галерея фигурирует в ряде... деликатных расследований. Похищения произведений искусства. Вы консультировали господина Глушкова по вопросам безопасности его коллекции. За неделю до кражи. — Это был не вопрос, а утверждение. Проверка реакции.

— Консультировала, — кивнула Вероника, делая шаг к столу, будто предлагая сесть. — Я дала рекомендации по модернизации системы. Увы, он последовал лишь части из них. Экономия, знаете ли. — Она пожала плечами, изображая легкое сожаление коллеги.

— Частично... — Алексей повторил за ней, не двигаясь с места. Его взгляд упал на каталог на столе, открытый на странице с русским авангардом. — Вы специалист по русскому авангарду, Вероника Сергеевна? Странно. По нашим данным, ваше образование — история западноевропейского искусства.

Ловушка была поставлена мгновенно и почти неприкрыто. Он проверял её легенду.

Вероника не моргнула. — Следователь, хороший галерист разбирается во всём понемногу. А страсть... она приходит из самых неожиданных источников. Иногда достаточно одной картины, чтобы изменить всё. — Она посмотрела прямо на него. В её глазах вспыхнул настоящий, живой огонь — на секунду. Искра правды в море лжи. — А вы любите искусство, Алексей? Или только рассматриваете его как вещественное доказательство?

Он не ответил. Его лицо осталось каменным, но в уголке глаза дрогнул микроскопический мускул. Раздражение. Её вопрос пробил броню профессионального безразличия.

— В ближайшее время вам лучше не покидать город, — сказал он наконец, отводя взгляд. Сигнал подчиненным был почти незаметен. Один из них начал медленно обходить зал, делая заметки в планшете, фотографируя пространство. Обыск без обыска. Давление.

— Это предупреждение или предписание? — её голос снова стал гладким и холодным.

— Это — констатация факта, — Алексей повернулся к выходу. На пороге он обернулся, и в его взгляде, наконец, проступило что-то человеческое. Не симпатия. Готовность к охоте. — Мы ещё увидимся, Вероника Сергеевна. Гораздо чаще, чем вам бы того хотелось.