Созвездия сводных душ

Глава 1.

— Мам, а можно мне остаться на нашей квартире? — робко спрашиваю у мамы.

Она крутится вокруг зеркала в новом элегантном платье бежевого цвета. Классические черные лодочки, маленькая сумочка клатч дополняет её образ. Неделю назад мама вышла замуж за Леонова, бизнесмена из другого города и теперь нам нужно переехать жить в его дом. Мне же этого не хочется делать, чувствую себя неуютно от одной мысли, жить в одном доме с Леоновым старшим и его сыночком, который избалован деньгами.

— Даша, я же тебе говорила, что забрала твои документы из школы и перевела тебя учиться в элитную школу, — прощебетала мама и развернулась ко мне. — Будешь вместе с Филиппом ходить в одну школу.

— Там учатся одни мажоры, — проныла я. — Я не смогу влиться в их коллектив, это не для меня. Здесь у меня есть друзья, учителя хорошие и оценки прекрасные. Ну мам.

Попыталась надавить на жалость, но мама была непреклонна. Свадьба состоялась, нам и так Леонов дал время на сборы, но мне этого не хватило. Я ходила мрачнее тучи и в глубине души мечтала, что меня оставят жить в квартире. Не хотела идти в новую школу, там учатся мажоры, а я никогда не была такой. Нет, деньги мама зарабатывала хорошие, нам хватало на жизнь, приличные вещи, но никогда не шиковали.

Не понятно, как она встретил этого Леонова и влюбился в нее. Мама списывала все на судьбу, но порой мне казалось, что она специально нашла этого мужчину и влюбила в себя. Виктор Николаевич души не чаял в маме, задаривал подарками, даже мне дарил вещи просто так.

И вот эта их любовь переросла во что-то большее и в конце августа они зарегистрировали свой брак официально. На этом празднике радости кислыми были мы с Филиппом. Он оказался красивым и вредным парнем, с которым даже рядом не хотелось стоять. Все норовил меня то подколоть, то сказать обидное слово, а то вообще стоял и смотрел усмехаясь на меня. Как я выдержала его - уму непостижимо, и вот мама обрадовала, что я буду учится с Филиппом в одной школе. Такое себе удовольствие.

— Даш, мы не можем тебя оставить одну в этой квартире, — мама рукой обвела потрескавшийся от влаги потолок, обои кое-где отклеились и в целом требовался ремонт квартиры.

— Ну почему?? Я умная и взрослая! Могу сама себе готовить еду, стирать, убираться. У меня из друзей только Тимур и Яна, а ты их знаешь, они очень хорошие.

— Даш, я все сказала, — стала строгой мама. — Квартиру выставлю на продажу, будет кое-какая копейка тебе на учебу. Тебе придётся смириться, что у нас с тобой появилась семья. У тебя брат и отец появились, это же так круто звучит.

— Они мне не родные, — прошипела и громко топая, скрывалась в своей комнате.

Здесь было пусто. Нет, мебель осталась прежней, мои вещи были упакованы в чемоданы и увезены в особняк Леоновых. Будто частичка меня осталась в этой квартире, в которой мы жили счастливо. А сейчас придётся привыкать к новой жизни, будто маленький ребенок, учится первым шагам. Чувствую, будет трудно привыкнуть к другой жизни.

Я не знаю, что меня ждет в доме Леоновых. Может он с мамой другой, а там существуют свои порядки и нужно ходить на цыпочках, и лишний раз не шуметь и не появляться на глаза. Наверное много прислуги, которая убирается в доме, готовит еду, следит за порядком. Буду сидеть в своей комнате и выходить только в школу и по нужде, ну и на приёмы пищи. Слышала, что у богатых обязательно всем вместе собраться за столом на завтраки и ужины. Обеды я буду пропускать из-за учебы, а взрослые из-за работы.

Убивает, что придётся жить под одной крышей с Филиппом. Этим индюком, возомнившим, что он пуп этого мира. Не хочу попадаться ему на глаза, он обещал, что устроит лучшую жизнь мне. Звучала, как угроза и я восприняла ее всерьез. От мажоров можно всего ожидать.

— Даша, машина подъехала, — заглянула в комнату мама.

— Иду, — обиженно сказал я и подхватив ранец с брелок в виде зайчика.

— Я вытащила нас в лучшую жизнь, давай порадуемся этому вместе? — попросила мама и потрепала меня по плечу. — Разве я не заслужила любви?

— Конечно заслужила, — натянула улыбку и поспешила на выход.

Я была обижена на маму и плохо скрываю свои эмоции. Нет, она заслуживает лучшей жизни, но и меня можно было спросить - хочу ли я в эту лучшую жизнь? Для меня и нынешняя выглядит шикарно, без излишеств. А сейчас что? Разве можно это назваться лучше жизнью?

Во дворе стояла чёрная иномарка, в которую мы сели на заднее сиденье и машина тронулась с места. За нами приехал личный водитель Леонова, который теперь будет возить маму. Виктор Николаевич устроил маму бухгалтером в свою фирму, поближе к себе. Наверное боится, что такую красоту уведут, хотя я бы поспорила насчет этого. Тут и Леонова могут увести более молодые коллеги. Но пока что он держится стойко и показывает любовь к маме.

На меня накатила такая апатия, что ничего не хотелось. Будто с переездом, в старом доме осталась я, а в новый едет мой двойник. Ни радости, ни грусти, ничего не было. Все осталось в старой жизни, к которой мы больше никогда не вернемся. Там же остались мои воспоминания из детства, юношества. Друзья, которым я сообщила о своем переезде. Мы долго плакали с Яной, а Тимур нас успокаивал. Нам не хотелось разлучаться, столько всего вместе пережили. Это была настоящая дружба, а теперь нам осталось только созваниваться и переписываться в интернете. Пообещала, что как-нибудь выберусь к ним и мы целый день проведем вместе. Пока что не было такой возможности, хоть наши города были в сорока минутах езды на машине.

— В школу пойдешь завтра, — сказала мама, когда машина заехала во двор элитного дома. — Школьная форма в твоей комнате, сейчас покажу. Постарайся влиться в повседневную жизнь, ты у меня умница, отличница, знаю, что справишься.

— А если у меня не получится? — в страхе смотрю на большой дом.

Знаю, что у меня ничего не получится. Этот страх охватил меня и не отпускал. А ещё я увидела Филиппа. Он презрительно смотрел на меня, хотя окна тонированные. Этот взгляд ничего не предвещал.

— Постарайся, ты же хочешь поступить в престижный вуз? Эта школа готовит отлично к экзаменам и даёт рекомендации для университетов, даже есть варианты от них поступить в университет по обмену в другую страну. Поэтому постарайся, родная. Верю, что ты сможешь.

А я перестала верить и доверять. Как же стало хуже с новой жизнью.

Глава 2.

— Филипп, поздоровайся с Татьяной и Дашей, — сказал Виктор Николаевич сыну, когда мы с мамой подошли к ним.

Отец и сын стояли на крыльце, как две капли воды похожие друг на друга. Правда Виктор Николаевич в силу возраста начинал обзаводиться прядками седины и имел усы, а вот сын был красавцем. Русые, растрепанные волосы лезли в карие глаза обрамлённые черными ресницами. Такой густоте даже я позавидовала. Широкие брови нависали над глазами, на правой щеке можно было увидеть родинку, а пухлые губы скривились в ухмылке. Мы не понравились друг другу еще тогда, на свадьбе, когда впервые встретились. И я не могу доказать, что с того момента началась черная полоса в моей жизни. Главное, что у мамы она была белой и счастливой.

— Не хо чу, — по слогам выплюнул Филипп и убрал руки в карманы широких джинс. — Это твоя жена, вот ты и здоровайся. Мне они незнакомы.

— Ты как с моей женщиной разговариваешь? — повысил голос Виктор Николаевич.

Я даже вздрогнула от неожиданности. А если он будет зол на меня, то также будет кричать? Не хочу этого, верните меня обратно. И этого Филиппа уберите подальше, чего он смотрит на меня?

Хмуро смотрю в ответ и замечаю как уголки губ приподнимаются в оскале. Виднеются верхние клыки и идеально ровные зубы. Всегда завидовала людям с ровными зубами, у меня они были кривыми, особенно передние, как их называют заячьими. Но друзья уверяли, что у меня все хорошо с внешностью, просто не каждый может оценить меня.

В свои семнадцать, я никогда не влюблялась и порой завидовала парочкам в школе. Даже у Яны, были отношения, которые заканчивались очень быстро. А Вот Тимур отшучивался и говорил, что никто кроме меня ему не нужен. Я сводила все в шутку, хотя было плохо шутить над этим. Никогда не хотела, чтобы один из нас влюбился друг в друга. Поэтому завидовала Яне, у той скоро начнутся третьи отношения и у нее столько опыта в этом.

— Вот и трахай свою женщину, а мне не делай мозги, — смотря мне в глаза с усмешкой выплюнул слова Филипп.

— Ты как со мной разговариваешь, щенок?! — взорвался Виктор Николаевич.

Слышится шлепок, голова Филиппа дергается в сторону, рядом охает мама и боковым зрением вижу, как она прикладывает ладони ко рту. А я оцепенела от увиденного. Мороз побежал по коже, хотелось сбежать из этой семейки. Куда мы приехали? Мам, я хочу обратно, в старую жизнь. Не нужен мне этот престижный вуз и учеба за границей. Это твоя мечта, которую ты никогда не осуществишь, потому что родила меня - ошибку молодости.

Своего отца я никогда не знала, мама о нем не говорила, лишь однажды обмолвилась, что он оказался подонком и бросил ее одну беременную. Родители отвернулись от мамы и она сама все сделала для себя. Поэтому да, ее тоже можно понять, она хочет пожить для себя и увидеть лучшую жизнь.

— Думаешь пощёчина мне поможет? — Филипп стирает с уголка губ кровь и проводит языком по верхней. — Ты не меняешься.

Сглатываю, потому что Филипп провел языком настолько соблазнительно, что я залипла на них. Мама подошла к Виктору Николаевичу и ласково взяла его за руку.

— Вить, не надо, — попросила мама.

— Да-да, слушай свою “женщину”, — Филипп показал в воздухе кавычки двумя пальцами. — Она говорит такие умные вещи, что я тащусь от этого. Вместе со своей дочкой заселятся в наш дом и начнут вить из тебя нитки, а ты этому и рад. Быстро же ты забыл маму.

— Иди в свою комнату, пока я тебя не ударил сильнее, — процедил сквозь зубы Виктор Николаевич.

Желваки ходили по его покрасневшему лицу. Мама нежно гладила его руке и пыталась успокоить, что получалось с трудом. Будто до этого отец и сын не разговаривали, а сейчас решили нам устроить целое представление.

— Ты только и можешь бить меня, — сплюнул слюну на крыльцо Филипп и быстрым шагом покинул наше общество.

Стало страшно за себя. А вдруг я тоже не понравлюсь Виктору Николаевичу и он однажды ударит меня? Даже мама никогда не убьет, только может голос повысить, но и то редко. Она мягкий человек, но с железными нервами. Вон, даже на мои уговоры не повелась, а перед мужем превратилась в лужицу. Фу.

— Пойдем, покажу комнату Даши, — Виктор Николаевич постарался взять себя в руки.

Посмотрел на мою маму и нежно улыбнулся. В его глазах влюбленность сместила злость. Он стал обычным человеком, как со свадьбы, каким я его запомнила. Но это представление отпечаталось в моем подсознании и теперь я буду осторожна, чтобы не нарваться на неприятности.

Виктор Николаевич посмотрел на меня и добавил:

— Выбирал самую лучшую. Таня сказала, что ты любишь балкон, поэтому эта комната тебе понравится.

Он мне тепло улыбнулся и переплел пальцы с мамиными. Они первые направились в дом, а я следом за ними. Теперь на меня напало волнение, поэтому руки заняла лямками. Губы пересохли и я их смочила языком.

Внутри оказалась дорого, богато и роскошно. Светлые стены, такие же предметы мебели. Из темного здесь были горничные, кухарка и домоуправительница, отвечающая за порядок в доме. Она же, как я поняла, нанимала на работу прислуг. Все выглядели доброжелательно, хотя я не уверена в этом. Будто весь дом пропитан ложью, печалью и наигранностью.

Мы поднялись на третий этаж, где расположилась моя комната в конце небольшого коридора на три двери. Зачем Леоновым такой большой дом, если живут вдвоём?

— Здесь общая ванная, а там комната Филиппа, — пояснил Виктор Николаевич, когда я удивленно рассматривала три совершенно разные по цвету двери.

У Филиппа она была серой, в ванную белой, а в мою комнату обычной коричневой. Она выделялась из общего светлого интерьера, поэтому я и удивилась.

— Заходи, — сказал Виктор Николаевич и открыл дверь, пропуская меня вперёд первую.

Я медленно вошла и замерла на пороге. Оттенки были светлыми, но чуть темнее, будто специально под меня делали. Большой шкаф был встроен в стену и создавал больше пространства в комнате. Понравилась широкая кровать, на которой можно втроем вместиться. Большое окно с дверью на закрытый балкон. Виктор Николаевич угадал, мне действительно нравится сидеть на балконе и дышать вечерним воздухом.

Туалетный столик с зеркалом, был заполнен какой-то косметикой. Ее было много, раньше я только тушью пользовалась, поэтому пустая трата средств.

В целом мне понравилась комната, но ощущение, что это не мое и я здесь чужая не покидали меня, как бы не путалась привыкнуть. Еще столько всего придётся пережить.

Глава 3.

— Ну как? Нравится?

Оборачиваюсь и вижу, как Виктор Николаевич с надеждой смотрит на меня, будто ждет, что я скажу. Мама подбадривает его поглаживанием по ладони. Комната мне действительно понравилась, хотя моя была уютнее и здесь я чувствовала себя не в своей тарелке. Мне казалось, что притронься я к чему-нибудь, то незамедлительно получу за это. Какой-то страх засел в моей душе и не давал покоя.

— Даша, — окликнула меня мама и вывела из мыслей.

Моргнула и натянув дружелюбную улыбку, ответила:

— Очень красивая комната.

— Чувствуй себя как дома и не обращай внимания на Филиппа, он избалованный и еще к вам не привык.

Виктор Николаевич улыбался виновато, будто ему было стыдно за сына. Мама что-то шепнула на ухо. Наверное сказала, что ничего страшного и мы привыкнем. Да, человек привыкает ко всему, но мне дастся это с трудом.

— Твоя одежда в шкафу, — повернулась ко мне мама и кивнула на стену. — Школьная форма там же висит.

– Если тебе нужно что-то купить, то не стесняйся и говори, – добавил Виктор Николаевич и полез в карман брюк. – Это тебе на личные нужды.

Мне протянули банковскую карту, на которую уставилась в удивлении. Обычно мама выделяла деньги на школьные обеды, с которых я откладывала и копила. Сумма получилась небольшой, потому что приходилось тратить на что-то, что быстро кончалось и требовалось для школы.

И вот сейчас мне дают карту, на которой лежат деньги и говорят, что могу ей пользоваться.

– Не надо, – замялась я.

– Бери и даже не думай отказываться, – Виктор Николаевич вложил в мои ладони карту. – Мы теперь одна семья и надеюсь, подружимся.

– Осваивайся, а мы пойдем, – с улыбкой сказала мама и потянула мужа на выход.

– Ужин будет через два часа, спускайся, – на прощание сказал Виктор Николаевич.

Они вышли из комнаты и я осталась один на один со своими мыслями. Чувствую себя не в своей тарелк, не мое это. Может со временем и привыкну, но это будет трудно, ведь я привыкла жить в другом социальном сословии. Нет, я конечно рада за маму, что она выбралась из того, что ей было противно, но я привыкла к старой жизни. Как заставить себя настроиться на другую жизнь?

Карту убрала в один из карманов ранца и положила его на компьютерный стул. Решила посмотреть на школьную форму. В моей старой школе можно было ходить даже в джинсах, единой школьной формы не было. А в этой элитной школе свои правила, с которыми надо будет ознакомиться. Да и вообще держаться отдельно от всех и не нарываться на проблемы. А я чувствую, что мне их обеспечит Филипп. У него был предвещающий взгляд, оторвется по полной.

Форма оказалась темно-синего цвета. Юбка полусолнце в белую клеточку, черный галстук, пиджак. Рубашка как понимаю может быть любого цвета. Хотя вместо юбки я бы надела черные брюки, но уверена, девочки все поголовно в юбках ходят. Интересно, а обычную черную нельзя носить? Персонально эту в клеточку?

В шкафу нашлись мои старые вещи и много новых, которые выделялись своей дороговизной, на фоне других. Стало стыдно за вещи, которые я носила. Эти жалко одевать, но придется из-за окружающего меня общества.

Два часа до ужина для меня пролетели быстро. Я нашла новые тетради, которые села подписывать. Учебники ровной стопкой лежали на компьютерном столе, где нашелся новенький ноутбук. Неловко, что посторонний для меня человек делает такие подарки, хотя мы стали одной семьей и нужно привыкать к этому.

Переодеваться не стала, решила, что сделаю это после ужина. Я не привыкла к семейным посиделкам, мы с мамой всегда завтракали и ужинали в разное время, я раньше, она чуть позже. Плюс, придется соблюдать этикет. Спасибо учительнице по технологии, которая в пятом классе научила нас, девочек, этикету и раз в год стабильно проверяла, помним ли его.

За столом уже сидели Виктор Николаевич и мама. Они занимали центр квадратного стола, который был заставлен тарелками с гарнирами. Я села сбоку, чтобы не быть лицом к лицу с ними.

– Позовите Филиппа, – строго сказал Виктор Николаевич немолодой женщине, стоящей в проходе между столовой и кухней.

Но ей не пришлось подниматься на третий этаж, потому что Филипп сам соизволил к нам спуститься. Парень был в длинном леопардовом халате и домашних тапочках. Я в шоке смотрела на него, а Филипп как ни в чем не бывало сел напротив меня и развалился на стуле.

– Всем приятно отравиться, – с улыбкой пожелал Филипп и взял в руки вилку.

– Ты специально это делаешь? – Виктор Николаевич очень быстро вышел из себя.

Даже мама, которая хотела попытаться успокоить мужа, села смирно и следила за происходящим. Я посмотрела на парня: он покрутил вилку и со всей силы воткнул в помидор, отчего сок брызнул во все стороны.

– Я у себя дома, как хочу, так и одеваюсь, – расплылся в злой улыбке Филипп и посмотрел на меня. – Мы же теперь одна семья. Привыкайте, я не собираюсь что-то менять в себе. Я так всегда завтракаю и ужинаю.

Я приподняла уголок губ в усмешке. Понятно, что он играет на публику и привлекает к себе внимание, но это так по-детски. Всегда знала, что у мальчиков все с опозданием происходит, а у богатых и подавно. Избалованный самовлюбленный индюк, который думает, что все будет по его. Но я уверена, Виктор Николаевич знает рычаги сына, которыми можно управлять.

– Ты ведь со мной никогда не ужинал, а маме было плевать, во что одет ее сын, – как ни в чем не бывало произнес Филипп и отпустил вилку.

Та с громким звуком ударилась о тарелку. И смотрел парень все так же на меня, отчего стало не по себе. Опустила взгляд в тарелку: овощи, мясо, листья салата. Беру столовые приборы и начинаю резать мясо.

– Пусть хоть голый сидит, – спокойно заявила я и подняла взгляд на парня. – Лично мне аппетит не испортит, а свое эго потешит.

– Что сказала? – рыкнул Филипп и подался вперед.

– Если ты не собираешься ужинать, покинь столовую, – строго сказал Виктор Николаевич. – Еще одна такая выходка и останешься без карточки.

– Да пожалуйста, – фыркнул Филипп и громко отодвинув стул, покинул столовую.

– Витя, ты строг к мальчику, – протянула мама и погладила мужа по плечу. – У него стресс, еще не привык к нам с Дашей. Дай ему время.

– Думаешь? – Виктор Николаевич с нежностью посмотрел на маму.

А я засунула самый большой кусок мяса в рот и принялась его жевать. Я бы тоже хотела закатить истерику, как мне здесь не нравится, но… Мама заслужила лучшую жизнь и я постараюсь ее не подвести.

Глава 4.

Остаток ужина прошел нормально. Мы поели и за чаем с десертом в виде пирожных, Виктор Николаевич завел речь о школе.

– Ты будешь учиться в одном классе с Филиппом, – начал он рассказывать. – Школа элитная, там учатся все дети людей нашего сословия. Ты теперь одна из нас и должна соответствовать этому. Таня сказала, что ты отличница?

– Ну да, – ответила я и прикрылась чашкой. – Это плохо?

– Это хорошо, – улыбнулся Виктор Николаевич. – Здесь таких любят, если так и продолжишь учиться, то директор похлопочет и тебя отправят учиться в университет в Европе. Существует какая-то программа, по которой лучшие ученики поступают в другую страну.

– Это значит, у тебя появятся репетиторы и тебе нужно подтянуть английский, – вмешалась в разговор мама. – Ты должна оправдать мои надежды и поступить туда учиться.

– А если я не хочу? Мне и в нашей стране хорошо.

Как обычно, все решили за меня. Даже не спросила, хочу я этого или нет, прямо как со свадьбой и переездом в другой город. В этом вся мама, за счет меня пытается осуществить свои мечты и желания.

– Захочешь, – поджала губы мама. – Это престижно и перспективно, ты потом сможешь остаться в Европе жить, работать.

– Мне и здесь хорошо, – повторила я и поставила чашку на стол.

От резкого столкновения с поверхностью, чай выплеснулся и образовал лужу на белом столе. Одна из горничных подскочила ко мне и тут же вытерла.

– Спасибо, – пробормотала я и съежилась.

Неуютно, что за мной кто-то убирает. Привыкла, что все делаю сама за себя. Вот она разница между простыми смертными и богачами, которым возможно и попу подтирают прислуги. Я не хочу так жить в будущем, уж лучше быть простой смертной.

– Захочешь, – с нажимом повторила мама. – Я приложу к этому свою руку и ты поступишь в Европу на лучшую профессию и оправдаешь мои желания. Я тебя для этого растила.

– Ты не смогла осуществить свои мечты, так зачем заставляешь меня? Я не просила меня рожать, – в сердцах прошептала я и решила уйти из столовой.

На глаза навернулись слезы и я вот-вот расплачусь. Не хочу, чтобы кто-то видел мою слабость. Низко опустила голову и поспешила подняться по лестнице на третий этаж, но где-то между ними я врезалась во что-то мягкое. Дернулась назад, но меня придержали за талию и не дали упасть с лестницы. Округляю глаза и вижу Филиппа в черной толстовке. На голове солнцезащитные очки, взгляд презрительно смотрит на меня.

– Решила убиться? – с сарказмом спросил Филипп.

– Отпусти, – просипела я, чувствуя, как в страхе забилось сердце.

Еще и несколько слезинок скатились по щеке, когда я поднималась по лестнице. Теперь подумает, что я плачу и будет дразнить.

– Я тебя и не держу, – с улыбкой отпускает меня.

Взмахиваю руками и наклоняюсь назад. Зажмурилась от неизбежного. Теперь точно упаду, но прошла секунда, третья, но я все также стою. Распахиваю глаза и вижу, что меня за руку держат на весу.

– Самоубийца, – фыркнул Филипп и потянул резко на себя.

В страхе смотрю на его лицо вблизи. Замечаю крохотный шрам на подбородке возле нижней губы, которые выглядят манящими. Медленно поднимаю взгляд и вижу потемневшие глаза парня. Он сглатывает и дергается кадык.

– Так неинтересно, – расплывается в усмешке он и развернувшись на лестнице, отпускает меня.

Теперь я уверенно стою и даже не собираюсь падать, а Филипп развернулся и пошел дальше вниз. И что это сейчас было?

– Спасибо, – громко сказала ему вслед.

Мне показали средний палец.

– Засунь куда подальше, свое спасибо. Я себя спасал.

Филипп успел скрыться, пока я соображала, что такого сказать в ответ. Не придумала, слишком правильная. Даже не матерюсь, хотя порой хочется такое сказать, ух.

Вот Тимур умеет материться и может через слово говорить плохие слова. Мы с Яной его постоянно ругаем за это, но друг отмахивается и иногда смеется, когда мы пытаемся за это прибить. Какое же это было лучшее время в моей жизни. Такого больше не будет. В этой школе я не обзаведусь друзьями.

Захожу в комнату и падаю на кровать. Подтягиваю подушку и начинаю жалеть себя. Уже почти пустила слезу, но вспомнила усмешку Филиппа и как рукой все сняло. Перехотелось жалеть себя, зато появилось дикое желание ударить парня.

– Палец себе засунь, придурок, – фыркнула я и откинула подушку в сторону.

Я ему спасибо, что спас, а он мне средний палец в ответ. Вот ведь невежа. В следующий раз обязательно ему отвечу, когда начнет огрызаться. Вот увидит, я тоже умею говорить красиво и оскорблять словесно.

Поворачиваюсь на другой бок и вспоминаю, что от него пахло вкусным парфюмом с нотками грейпфрута и бергамота. Неужели на свидание собрался. Хотя чему удивляюсь, у него однозначно должна быть девушка и очень красивая, чтобы соответствовать требованиям. Мне стать с ними на одну ступень, всегда буду ниже и с этим ничего не поделать.

Слышу стук в дверь и громкий голос Виктора Николаевича:

– Даша, могу я войти?

– Да-да, – вскакиваю с кровати и убираю руки за спину.

Что-то я снова разнервничалась. Ведь это дом Виктора Николаевича и он может быть где хочет, но я уже начала подсознательно считать эту комнату своей. Даже удивилась этому.

Виктор Николаевич зашел в комнату и остановился возле приоткрытой двери. В руках держал небольшой лист, который протянул мне.

– Это расписание уроков на завтрашний день у твоего класса.

– Спасибо, – неуверенно пробормотала я и забрала лист.

– Водитель увезет вас с Филиппом в школу и заберет после всех уроков.

– А можно я сама буду добираться до школы и обратно? – неуверенно смотрю на мужчину. – Отсюда ведь ездят автобусы? Не хочу, чтобы кто-то видел нас вместе с Филиппом. Еще не так поймут, да и я привыкла добираться на автобусе.

– Мы ведь одна семья и вы теперь как брат и сестра, – попытался возразить Виктор Николаевич.

– Семья да, но мы с Филиппом даже не кровные родственники. Просто чужие люди, у которых родители решили пожениться.

– Хорошо, на автобус деньги трать с карточки, – согласился Виктор Николаевич. – Первое время пусть будет так, но потом тебе придется начать ездить на машине с личным водителем.

– Хорошо, – с неохотой согласилась я.

Виктор Николаевич молча покинул комнату, больше ничего не сказав. А я выдохнула. Завтра начнется самое страшное – неизвестность.