Спасти демона от депрессии: инструкция от попаданки

Глава 1  В которой Повелитель Тьмы теряет покой, а попаданка — сознани

Предисловие от автора

Эту историю передают из уст в уста уже много лет. Говорят, даже самые смелые небожители и старейшины кланов до сих пор не верят в её правдивость. Слишком уж она невероятная, слишком тёплая для мира, где демоны пьют кровь, а культиваторы ищут истину.

Но я могу вас заверить: эта история случилась на самом деле. Просто не в нашем мире. И не в наше время. А может быть, именно сейчас, где-то за гранью реальности, девушка в джинсах и уставший демон всё ещё пьют чай на крыльце и смотрят на три луны.

Не задумывайтесь слишком серьёзно о смысле и правдивости того, что прочтёте. Это короткая, но удивительная история, которая поможет вам скоротать вечер и, возможно, немного согреться.

Приятного чтения.

Мо Юй сидел на крыльце своего дома и смотрел, как зацветают хризантемы.

Это было единственное занятие, которое ещё приносило ему хоть какое-то подобие удовольствия. Не радость — нет, о радости он забыл тысячелетий пять назад. Но хотя бы умиротворение. Тишину. Возможность не думать.

В саду росли редчайшие сорта: «Слеза Забытой Души» с лепестками цвета индиго, «Плачущий Небожитель», который цвёл раз в сто лет и тихо всхлипывал по ночам, и, конечно, его гордость — «Хризантема Вечной Ночи». Фиолетовая, с серебристой каймой, она вобрала в себя частичку тьмы самого Повелителя и служила якорем его душевного равновесия уже триста лет.

Мо Юй вздохнул и сделал глоток чая.

Чай был отвратительный.

Он вообще не умел заваривать чай. В прошлой жизни (до того, как он ушёл на покой) этим занимались слуги. Бесчисленные демоны-прислужники приносили ему лучшие сорта со всех миров, заваривали по древним рецептам и подавали в чашах, инкрустированных костями поверженных врагов. Тогда ему было всё равно. Теперь же, когда он остался один, оказалось, что даже такое простое дело, как заваривание чая, требует навыка.

Вода то не закипала, то выкипала совсем. Листья то плавали сверху, то превращались в горелую массу. Иногда чай светился в темноте и шептал проклятия. Иногда от него пахло серой.

Сегодняшний чай просто имел привкус горечи и разочарования.

— Как и вся моя жизнь, — пробормотал Мо Юй, ставя чашку на перила.

Он посмотрел на небо. Три луны висели в зените — значит, время близилось к полуночи. Он не спал уже три дня. Бессмертным сон не нужен, но иногда организм напоминал о себе лёгкой слабостью в меридианах. Мо Юй предпочитал называть это «медитативным отдыхом». На самом деле он просто сидел с закрытыми глазами и пытался не думать о том, что впереди у него вечность, а занятий больше нет.

Десять тысяч лет.

Он прожил десять тысяч лет.

Родился в пламени Бездны, самым слабым из семи сыновей Повелителя Тьмы предыдущего поколения. Его учили убивать раньше, чем он научился говорить. Первого врага он зарезал в пятьсот лет — демона-отступника, который посмел усомниться в силе их рода. Тогда Мо Юй не почувствовал ничего. Просто сделал то, что должен.

Потом были войны. Бесчисленные битвы с небожителями, с другими кланами демонов, с собственными братьями, которые хотели занять трон. Он пережил всех. Убил трёх братьев, двух сестёр, отца (по необходимости, тот сошёл с ума и начал пожирать собственных детей) и бессчётное количество племянников.

Потом была женитьба. Шесть раз. Шесть демонесс из знатнейших родов, шесть попыток создать семью, которая укрепит его власть. Все они умерли. Кто от тоски, кто от старости (демонессы живут не так долго, как Повелители), кто от рук его же врагов. Последняя, Лань Ин, продержалась дольше всех — целых три тысячи лет. Она тоже устала. В день, когда она ушла в перерождение, Мо Юй впервые задумался: а зачем всё это?

Потом были дети. Сорок семь наследников, каждый из которых мечтал занять его место. Они плели интриги, нанимали убийц, пытались отравить его, подослать демонесс-соблазнительниц, даже призвать древних богов. Мо Юй устал отбиваться. Некоторых пришлось убить самому. Другие погибли в междоусобицах. Третьи просто исчезли, поняв, что трон им не светит.

Сейчас в живых оставалось около дюжины, и они всё ещё периодически пытались его прикончить. Но делали это как-то вяло, без прежнего энтузиазма. Видимо, тоже устали.

Три года назад Мо Юй собрал Совет, объявил, что уходит на покой, и поселился в этом забытом богами уголке мира. Никто не возражал. Кажется, все даже вздохнули с облегчением.

Теперь он жил один. Слуг распустил. Демонических советников прогнал. Детям запретил приближаться. Оставил только сад и несколько книг по чайной церемонии, которые надеялся когда-нибудь освоить.

— Скучно, — сказал он вслух.

В саду никто не ответил. Хризантемы только тихо покачивались на ветру.

Он перевёл взгляд на пруд. В нём плавали светящиеся шарики — это были души грешников, которых он прихватил с собой на память. Они тихо мерцали, изредка сталкиваясь и издавая мелодичный звон. Тоже развлечение.

Мо Юй вздохнул ещё раз и закрыл глаза.

«Может, ну его, это бессмертие? — подумал он. — Переродиться простым смертным, пожить лет шестьдесят и спокойно умереть? Говорят, у людей есть какие-то цели, мечты, любовь... Интересно, каково это?»

Он не заметил, как задремал. Впервые за много лет.

— ААААААА! БОЖЕЧКИ-И-И-И!!!

Мо Юй открыл глаза ровно в тот момент, когда что-то тяжёлое и громко визжащее рухнуло прямо в его любимую «Хризантему Вечной Ночи».

Треск. Хруст. Жалобный всхлип цветка (да-да, цветы в этом мире умели всхлипывать). И тишина.

Повелитель Тьмы медленно поднялся с крыльца. Его взгляд был абсолютно пустым. Не от гнева — от осознания, что только что произошло нечто непоправимое.

На том месте, где ещё минуту назад красовалась гордость его сада, теперь лежало нечто. Это нечто было одето в странные синие штаны (джинсы, как узнает позже), растянутую футболку с непонятными иероглифами и имело растрёпанные волосы, из которых торчали лепестки.

Глава 2. В которой открывается «Система спасения демона», а демонический мир впадает в панику

Утро, которое не задалось с самого начала

Мо Юй проснулся от странного звука.

За десять тысяч лет он научился различать любые шумы: шаги убийц, шорох демонических тварей, шепот заклинаний, даже тихий звон падающих лепестков его хризантем. Но этот звук был новым.

Кто-то на кухне гремел посудой и напевал.

— Ля-ля-ля, чайник, где же ты... а, вот! Ой, а это что за штука? Не трогаем, не трогаем... ой, а почему она засветилась? Мамочки!

Грохот. Звон разбитой керамики. И снова:

— Ничего страшного, ничего страшного, это просто чашка, их тут много... наверное...

Мо Юй открыл глаза и уставился в потолок.

Потолок был старым, деревянным, с резными балками, на которых сидели маленькие древесные духи и тихо хихикали. Они хихикали всегда, но сегодня особенно мерзко.

— Она жива, — сообщил самый наглый дух, свешиваясь вниз головой. — Твоя человечка. Ломает кухню.

— Я слышу, — вздохнул Мо Юй.

Он полежал ещё секунду, собираясь с силами. Потом встал, накинул ханьфу (то же самое, вчерашнее — зачем менять, если не пахнет?) и побрёл на кухню.

Картина, открывшаяся ему, стоила того, чтобы встать пораньше.

Ван Сяо Мэй стояла посреди кухни в окружении разгрома. На полу валялись осколки трёх чашек (к счастью, не древних, а тех, что он купил у местных ремесленников лет сто назад), рассыпанная мука (откуда она взяла муку?), какие-то травы, которые она явно перепутала с чайными листьями, и, кажется, одна из душ грешников, выпрыгнувшая из пруда и теперь уныло ползающая по полу, оставляя светящийся след.

Сама Сяо Мэй держала в руках дымящийся чайник и смотрела на него с выражением лица «я ничего не делала, это само».

— Доброе утро, — сказала она виновато. — Я хотела сделать сюрприз. Завтрак. И чай. Ну, как ты просил. Научиться заваривать.

Мо Юй обвел взглядом кухню.

— Ты подожгла воду?

— Она сама! Я просто поставила чайник на плиту, а он... задымился. А потом эта штука, — она ткнула пальцем в сторону печи, — чихнула огнём. Я думала, у вас тут магия, а у вас тут газовая плита! Ну, почти.

— Это не плита. Это духовный очаг. Он реагирует на ци.

— На что?

— На энергию. Если у тебя её нет, он просто греет. Если есть — может и взорваться.

— А у меня есть? — испуганно спросила Сяо Мэй.

— Судя по тому, что очаг чихнул, есть. Немного. Видимо, от контакта с моим миром в тебе что-то пробудилось.

— Ой, — сказала она. — Это плохо?

— Не знаю, — честно ответил Мо Юй. — Обычно, когда в смертных пробуждается ци, они либо становятся культиваторами, либо умирают.

Сяо Мэй замерла с чайником в руках.

— А поподробнее можно про вариант «умирают»?

— Тело не выдерживает нагрузки. Сгорает изнутри.

— Красочненько... — она поставила чайник на стол и села прямо на пол, среди осколков. — То есть я теперь либо стану бессмертной магиней, либо сгорю?

— Либо и то, и другое одновременно, если повезёт.

— Это как?

— Станешь бессмертной, но будешь гореть вечно. Есть такие демоны. Называются «Палящие». Ходят и светятся.

Сяо Мэй посмотрела на него с ужасом.

— Мо Юй, ты меня пугаешь.

— Я демон. Это моя работа.

Она подумала секунду, потом махнула рукой.

— Ладно, потом разберёмся. Давай лучше чай пить. Я тут, кстати, печенье пыталась сделать. Оно, правда, чёрное и дымится. Но пахнет нормально!

Она достала из печи противень, на котором лежали угольки, отдалённо напоминающие печенье. Они действительно пахли... съедобно? Почти.

Мо Юй взял одно. Поднёс ко рту. Остановился.

— Ты уверена, что это можно есть?

— Абсолютно! — бодро соврала Сяо Мэй. — Давай, пробуй. Это мой первый кулинарный подвиг в мире демонов.

Он откусил.

Печенье хрустело, крошилось, имело привкус гари и чего-то сладкого. Но в целом... было вполне съедобно.

— Нормально, — удивился Мо Юй. — Даже вкусно.

— Правда? — её лицо осветилось такой искренней радостью, что у него что-то ёкнуло в груди. — Я боялась, что отравишься. Тут же продукты странные. Мука какая-то светится. Молоко у местной козы — синее. Яйца вообще квадратные. Но я старалась!

— Ты старалась, — повторил он. — Для меня?

— Ну да. Ты же мой спаситель. Не выгнал, приютил, чаем поил. Надо отблагодарить.

Мо Юй смотрел на неё и не понимал.

За десять тысяч лет его благодарили много раз. Демоны благодарили за спасение от врагов. Жёны благодарили за подарки. Дети благодарили за трон, который он им отдавал (перед тем как попытаться убить). Но чтобы кто-то благодарил просто за то, что он есть... и пёк для него печенье...

— Ты странная, — сказал он.

— Знаю, — улыбнулась она. — Садись есть, демон. Завтрак стынет. Буквально. Оно почему-то очень быстро остывает. И твердеет. И каменеет. Ешь быстрее!

Они сели за стол. Сяо Мэй налила чай (на удивление, вполне приличный — видимо, методом проб и ошибок она что-то поняла), и они молча жевали угольки, глядя друг на друга.

И впервые за долгое время Мо Юй почувствовал что-то, отдалённо напоминающее... покой.

После завтрака Сяо Мэй заявила, что ей нужно осмотреть дом.

— Для полноты картины, — пояснила она. — Я должна знать, где что лежит, чтобы не взорвать случайно самое ценное.

— Ты уже взорвала кухню, — напомнил Мо Юй.

— Кухня не самая ценная. У тебя же есть сокровища? Артефакты? Древние реликвии?