Спасти Сьерра-Грис

Глава 1. Невольничьи Ямы

Мерседес поежилась и подняла подол повыше, чтобы не запачкать одно из последних приличных платьев, что у нее остались. После смерти графа де Сьерра-Грис, ее почтенного супруга, дела шли совершенно неважно, но не показывать же это всем подряд! Пусть лучше думают, что избалованной роскошью графине совершенно не жаль нарядов, раз она и не подумала одеться попроще для визита в Невольничьи Ямы.

Изящного фасона синее платье с серебряной вышивкой чудовищно контрастировало с гнетущей атмосферой сырого и вонючего подземелья, тускло освещённого чадящими масляными лампами. Выступающие на каменных сводах капли разбивались о грубо высеченные низкие ступени, по которым Мерседес спускалась с опаской, пытаясь не поскользнуться. Работорговец шел впереди, оживлённо нахваливая свой товар Оттавио Ривере, седому и молчаливому мажордому замка Сьерра-Грис, который вызвался сопровождать графиню в поездке. Двое слуг и Хасинта, верная компаньонка Мерседес ещё до замужества, остались снаружи.

Воздух становился все более спёртым, и смрад от сырости, нечистот и немытых тел усиливался с каждым шагом вглубь пещеры. Графиня и сама уже пожалела о том, что напросилась идти сюда. Надо было и правда вручить Оттавио деньги и спокойно подождать в карете. Но то, как снисходительно при разговоре с ней кривил рот одутловатый управляющий этого проклятого места, сыграло свою роль. Мерседес во что бы то ни стало захотелось доказать: она вовсе не изнеженная безмозглая аристократка, какой ее себе представлял этот тип, а достойная преемница своего мужа и законная глава дома Сьерра-Грис. Так она себя убеждала, по крайней мере. На самом же деле, даже ей самой было очевидно, что работорговец просто уязвил ее гордость. Будь графиня поискусней в светских беседах, она бы просто изящно отшутилась, поставив этого противного мужлана на место одной лишь колкой фразой, но, к сожалению, дочь обедневшего мелкого барона, которая провела большую часть юности в глуши, не имела возможности поднатореть в таких вещах.

Пленников держали в совершенно нечеловеческих условиях. Даже со скотом иные хозяева обращались лучше. Тесные клетки были забиты узниками, которые располагались прямо на полу, застеленном вонючей прелой соломой. Когда Мерседес, Оттавио и управляющий рабами вошли в подземелье, некоторые из заключенных прильнули к решеткам, чтобы посмотреть на посетителей. Иные даже тянули руки, свистели, выкрикивали непристойности, завидев женщину. Прочие же просто обессиленно валялись на полу камеры, разве что провожая визитеров измученными взглядами, а то и вовсе не обращая на происходящее вокруг внимания.

Мерседес стало не по себе от подобного зрелища, и она поспешила нагнать далеко ушедших вперед мужчин.
— Как далеко еще идти, сеньор Андраде? — вклинилась в беседу двух мужчин графиня, стараясь, чтоб голос ее звучал ровно и с достоинством. Вышло, впрочем, не очень убедительно.
— Наша небольшая прогулка подходит к концу, Ваше Сиятельство, — обернувшись, ответил работорговец настолько вежливо, насколько у него вышло, но Мерседес все равно уловила едва заметные нотки досады и неприязни. Свет лампы охватил физиономию Андраде снизу, отчего та показалась ещё более неприятной, чем при свете дня, и даже какой-то зловещей. — Камеры, оборудованные для магзаключенных, традиционно располагаются в дальнем конце коридора.
— Ваша Милость утомились? Позволите подать вам руку? — подлил масла в огонь Оттавио, хотя в его-то словах была только учтивость и вполне искреннее желание помочь. Но галантность, как оказалось, тоже не всегда уместна. В данный момент она лишь подтверждала расхожее мнение о том, что изнеженным дамам в Невольничьих Ямах совсем не место. А это вовсе не помогало сиятельной графине де Сьерра-Грис не упасть в грязь лицом.
— Благодарю, сеньор Ривера, не стоит. Я в полном порядке, — едва заметно скривила губы Мерседес, пытаясь сохранить последние крупицы достоинства.

Для убедительности молодая женщина ускорила шаг и поравнялась с мажордомом. Такая резкая смена ритма заставила горстку монет в когда-то богато отделанном, а ныне потертом от времени, кожаном кисете всколыхнуться и как-то обречённо брякнуть.

Мерседес вспомнила, как Хасинта чуть ли не со слезами на глазах умоляла потратить эти последние двадцать пять эстеррийских дублонов из личных сбережений с большей пользой: купить наконец нарядов, подобающих графине, и обновить интерьеры главной залы замка. Все это требовалось, по мнению почтенной доньи Бальмаседы, для того, чтобы теперь, когда очередная бессмысленная война королевства Эстеррия с соседним мятежным княжеством Солимар подошла к концу, наконец выдать госпожу повторно замуж. Те немногие благородные сеньоры, что имели удачу вернуться домой невредимыми, по замыслу Хасинты, просто обязаны были устремиться к воротам замка Сьерра-Грис, чтобы снискать благосклонности Её Сиятельства. В целом, она была права. Разве что женихов куда больше привлекал титул и земли, а не сама невеста.

Верная гувернантка, в раннем детстве заменившая Мерседес мать, мечтала устроить пышное торжество ещё из первой свадьбы. Однако этим планам сначала мешали бедность и статус полунищей бесприданницы, закрепившийся за невестой на долгие годы, а потом тот факт, что новоиспечённый супруг обязан был отбыть в расположение королевского войска на следующий день же день после бракосочетания.

Так что никакого празднества, по сути не было. На наскоро устроенной церемонии, не считая нескольких слуг, присутствовали только сами молодожены, преподобный отец Лоренцо да старший брат Мерседес. Последнему, впрочем, больше хотелось наконец избавиться от ненавистной родственницы, чем искренне порадоваться за сестру.

Но это было тогда, а теперь подопечная доньи Хасинты Бальмаседы пребывала в совершенно ином статусе. Титул графини де Сьерра-Грис и обширные владения покойного супруга сделали бы из кого угодно завидную невесту. Тут уж хоть гончую из Бездны обряди в шелка и отправь на смотрины, это все равно не отпугнуло бы потенциальных женихов. А Мерседес вдобавок сохранила свежесть и природную красоту, поэтому второму мужу даже не пришлось бы исполнять супружеский долг как угрюмую повинность.