Списанные

Глава 1. Глеб

ЗА ДВА ГОДА ДО «УТИЛИЗАЦИИ»...

Февраль в этом году ебанулся окончательно. Ветер выл так, будто в лесу включили реактивный двигатель, а снег херачил плотной стеной.

Я стоял на крыльце своего дома, затягиваясь крепкой сигаретой. В трех километрах — трасса, которую наверняка уже перекрыли к чертям собачьим. Соседи — сплошь тихие дачники, которые зимой сюда носа не сунут. Идеальное место, чтобы отсидеться, пока в городе утихает вонь после моего последнего «проекта».

Вдруг внизу, у ворот, что-то лязгнуло. Рука сама нырнула под куртку, нащупывая рукоять «Глока». Быстро нашли меня? Вряд ли. Но рисковать я не привык.

Я щелкнул тумблером фонаря. Мощный луч выхватил у калитки скрюченную фигуру. Маленькая, в светлом пуховике.

— Какого хера… — прорычал я под нос.

Я спустился, хрустя свежим снегом. Девчонка дергала ручку калитки. Лицо бледное, губы синие.

— Помогите… — выдохнула она, и в тот же миг её колени подкосились.

Я едва успел подхватить ее. Ледяная. Промокшая до костей.

— Ты откуда свалилась?

— Машина… застряла. Километра два… назад. Я шла на свет…

Я молча закинул её на плечо. Занес в дом. В гостиной было жарко, камин еще дышал теплом.

— Раздевайся.

— Что?

— У тебя одежда — кусок льда. Жить хочешь? Тогда шевелись.

Я ушел на кухню, чтобы не смущать её и себя заодно. Достал из шкафа бутылку коньяка. Из сушилки в прачечной достал чистую майку, которую обычно надевал на тренировки, и пару шерстяных носков.

Когда вернулся, она сидела, завернувшись в плед. Куртка и мокрые джинсы висели на стуле.

— Давай, залпом, — я сунул ей стакан с коньяком.

Она принюхалась, поморщилась, но выпила. Сразу закашлялась, слезы на глазах выступили.

— Гадость…

— Зато не сдохнешь, — я сел в кресло напротив, не сводя с неё глаз.

— Как звать?

— Яна.

— Глеб. Теперь слушай, Яна. Дорогу расчистят в лучшем случае завтра к обеду. Поспишь на втором этаже. В мои дела не лезешь, по дому не шаришь. Поняла?

Она кивнула, глядя на меня с каким-то странным интересом. Испуг уходил, на смену ему пришло бабье любопытство.

— А вы… вы здесь один живете?

— Один. Так что постарайся не портить мне вечер.

Я встал, подошел к окну. Метель и не думала униматься. И тут я увидел то, от чего по спине пробежал холодок похлеще февральской стужи.

За забором стоял темный внедорожник. Без номеров. Из него вышли двое. И у обоих в руках было далеко не весло. Я медленно обернулся к Яне. Она сидела на диване, беззащитная в моей огромной майке. Я проверил патроны и кивнул ей на дверь под лестницей.

— В подвал. Живо.

В ворота ударили. Громко.

— Корс, открывай! — крикнули снаружи. — Мы знаем, что девка у тебя. Отдай её, и разойдемся миром!

Я посмотрел на Яну. Она замерла, побледнев еще сильнее.

— Они… они за мной? — прошептала она.

— Поздравляю, Яночка. Ты только что превратила мой скучный вечер в кровавый балаган.

Яна буквально сползла с дивана, путаясь в полах моей майки. В глазах — чистый, незамутненный ужас. Это хорошо. Ужас заставляет людей подчиняться быстрее, чем здравый смысл.

— В подвал, я сказал! — я прикрикнул, хватая её за локоть и буквально впихивая в дверной проем за лестницей. — Сидеть тихо. Слышишь? Даже если дом начнут по кирпичу разбирать.

— Глеб… — она вцепилась в мой рукав. — Кто это?

— Твои новые фанаты. Вали!

Я захлопнул дверь. Всё, одной проблемой меньше. Теперь — гости.

Снаружи снова ударили. Тяжело, явно прикладом. Гасить свет не стал — пускай знают, что я дома и я не сплю.

Я прижался спиной к стене рядом с дверью.

— Корс, не тупи! — заорали с улицы. — Нам нужна только девка. Отдай её, и мы забудем, что видели твою рожу в этом лесу. Нам нахрен не сдалось с тобой цепляться!

— Пацаны, вы адресом ошиблись! — крикнул я, не меняя позиции. — У меня из баб только соковыжималка, и ту я вчера сломал. Валите, пока я добрый.

— Не зли нас, Глеб. Мы видели её машину в кювете. Следы ведут сюда. У тебя пять секунд, или мы заходим жестко.

Пять секунд? Оптимисты, блядь.

Я не стал ждать. Вместо того чтобы обороняться, я резко сорвал чеку с ослепляющей гранаты — держал парочку в прихожей как раз на такой случай — и, приоткрыв дверь на пару сантиметров, швырнул её в метель.

Грохнуло знатно. Снежная пыль взметнулась столбом, а за дверью раздался сдавленный мат и вопли.

Я вылетел на крыльцо. Двое. Один катался по снегу, зажимая глаза, второй тащил его в джип.

Третий, которого я не заметил сразу, сидел в джипе. Мотор взревел, фары полоснули по глазам. Внедорожник рванул с места, обдавая меня фонтаном грязи и снега, и скрылся в темноте леса. Сдрейфили.

Вернулся в дом, запер дверь на все засовы. Сердце колотило в ребра, как бешеное. Пошел к подвалу. Отпер дверь. Яна сидела на верхней ступеньке.

— Ты убил их?

— Нет. Пока что. Вылезай.

Я протянул ей руку, но она не взялась. Встала сама, пошатываясь. Мы прошли в гостиную. Коньяк на столике всё еще стоял нетронутым — ну, почти. Я плеснул себе полстакана и высадил залпом.

— Теперь выкладывай, Яна, — я сел напротив неё, положив «Глок» на колено. — Кому ты так сильно задолжала, что за тобой в такую погоду присылают зондеркоманду? Она молчала. Смотрела на свои пальцы, которыми нервно терла край моей майки.

— Я не знаю… — наконец выдавила она. — Я просто… я работала в архиве. Нашла папку. Там были документы на землю… и на какие-то счета. Я испугалась, забрала её и уехала.

Я посмотрел на нее. Худая, промокшая. Сидит в моем доме, а мой покой пошел прахом.

Я встал и подошел к шкафу в прихожей. Достал свой старый походный рюкзак.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Собираюсь. Здесь нам больше оставаться нельзя.

Из подвала послышался грохот. Я держал пистолет ровно. Ни миллиметра дрожи. Звуки в подвале были странные.

Глава 2. Яна

Я чувствовала спиной холод бревенчатой стены. Глеб Корсаков. Легенда. А на деле — такой же примитивный самец, как и все. Стоило чуть-чуть прижаться, пустить слезу, а потом наброситься — и всё, предохранитель сорван.

Когда его губы впились в мои, я едва не рассмеялась. Боже, как предсказуемо. Мужчины его типа всегда пытаются заглушить страх и неопределенность через еблю.

Он сорвал с меня остатки майки, и я специально выгнулась на столе, подставляясь под его грубые пальцы. Мне нужно было, чтобы он потерял голову.

Когда он швырнул меня на шкуру, в его взгляде не было защиты. Там была животная жажда и полная капитуляция перед тем, что у меня между ног.

— Ненавижу, — прохрипел он.

«Конечно, милый», — подумала я. — «Ненавидь. Это делает тебя еще послушнее».

Я раздвинула ноги, впуская его в себя, держась руками за его татуированные плечи. Печка трещала, наполняя комнату удушливым жаром. Корс входил в меня тяжело, срываясь на рык, вытряхивая из себя всю ту ярость, которую копил годами.

Он думал, что это его триумф. Дурак. Каждый его толчок, каждый судорожный вдох приближал его к моменту, когда он станет абсолютно беспомощен.

Я смотрела в потолок, на пляшущие тени, и имитировала стоны в нужных местах. Моё тело послушно отзывалось на его ритм, но разум оставался холодным. Я просчитывала шаги. Замерзшая девушка с заглохшей тачкой, за которой гонятся бандиты — это наживка.

Глеб зарылся лицом в мои волосы, его движения стали бесконтрольными. Он сдавался. Наконец-то. По капле, с каждым выплеском своего ебаного благородства и злости. Он продался за иллюзию того, что он всё еще человек, способный обладать женщиной, которую «спас».

Когда всё закончилось, он тяжело рухнул рядом, придавив меня своим весом. Его рука, всё еще сжимающая мой локоть, постепенно расслабилась.

— Глеб… — тихо позвала я, поглаживая его по щеке.

Он что-то невнятно промычал. Засыпал. Я аккуратно высвободилась из-под его руки. Встала, чувствуя, как по бедру стекает его семя. Мерзко, но это была цена билета.

Я подошла к печке, накинула его куртку на голые плечи. В отсветах огня я посмотрела на спящего Корса. Он выглядел почти мирно. Почти как человек, а не как идеальное оружие.

Я вытащила из подошвы своего ботинка ультра-тонкий телефон-передатчик. Набрала короткий номер.

— Объект локализован. Код «Корсар» активен.

Я повернулась к спящему Глебу и усмехнулась. Он лежал на шкуре, раскинув руки, как подстреленный зверь. Мощная спина со шрамом. Гордый, сука. Несгибаемый. А на деле — просто глупая, перекачанная тестостероном преграда. Блять, между ног до сих пор ныло, напоминая о его дикости.

Я сделала шаг к столу, стараясь не издавать звуков. Пол скрипнул. Едва слышно.

Глеб не пошевелился. Но что-то в его позе изменилось. Воздух в комнате будто наэлектризовался. Знаете, как в лесу, когда хищник перестает дышать перед броском? Вот этот момент.

Я присмотрелась к его плечу. Оно не поднималось. Он не дышал.

— Блять… — прошептала я, потянувшись к «Глоку», который лежал на краю стола.

В ту же секунду мир взорвался.

В одно мгновение он был грудой мышц на полу, в другое — стальным капканом, сомкнувшимся на моем запястье. Я вскрикнула, выронив передатчик.

— Думала, я так легко вырубаюсь после траха? — В его голосе не было ни капли той страсти, которой он меня заливал десять минут назад. Только ярость.

— Глеб, пусти! — я попыталась включить дурочку, но он рывком усадил меня на стул.

— Заткнись. Свою актёрскую школу будешь в театре показывать.

Я попыталась ударить его коленом в пах, но он заблокировал удар бедром. Послышался металлический лязг. Я почувствовала, как холодная сталь наручников впилась в запястье, приковывая руку к массивной спинке.

— Откуда у тебя… — я осеклась.

— Из заначки деда, — он широко улыбнулся.

Он подошел вплотную и взял меня за подбородок, заставляя смотреть в его глаза. Там не было Глеба, который меня спасал. Там был зверь, который всё это время сидел в засаде и ждал, пока я сама подставлю шею.

— Проект «Корсар» закрыт, детка. Знаешь, в чем твоя ошибка? Ты решила, что мужик со вшитой программой убийцы может чувствовать что-то, кроме желания уничтожить цель.

— Они приедут… — я задыхалась от бессильной ярости. — Тебя сотрут в порошок, Глеб!

Он усмехнулся. И это была самая жуткая улыбка, которую я видела в жизни.

— Пусть едут.

Я была прикована, голая, в ебучей глуши, с человеком, которого я считала своей марионеткой.

— Глеб… — я попыталась снова, мой голос дрогнул, и на этот раз это не была игра.

— Просто заткнись, — он прижал палец к моим губам.

В голове билась только одна мысль: «Блять, я так круто всё просчитала. Как этот кусок мяса мог меня переиграть?»

Он действительно не спал. Ни секунды. Весь этот секс, все эти стоны… он просто покупал время, чтобы посмотреть, кому я позвоню.

Глеб не спешил. Он обходил стул, разглядывая мою наготу. Его грубые, мозолистые пальцы коснулись лопатки, прослеживая линию татуировки на спине. Медленно, с нажимом, он вел по чернилам.

— Красиво нарисовали, — прохрипел он мне в затылок. — Клеймо распутной девчонки.

Палец медленно очертил контур тату под грудью, а затем, не прерывая движения, поднялся выше. Когда он провел большим пальцем по соску, сминая его с издевательской небрежностью, по моему телу прошел разряд.

Сука. Я ненавидела себя за то, как внизу живота ноет и становится влажно. Я вжалась в спинку стула, звеня наручниками, пытаясь уйти от его касания, но Глеб только сильнее прижал меня, заставляя чувствовать каждый миллиметр своего превосходства.

— Что, Яночка? — он выдохнул мне в ухо. — Тело не врет, в отличие от тебя? Твой хозяин научил тебя раздвигать ноги, но он не научил тебя контролировать инстинкты, когда тебя берет тот, кто сильнее.

Его пальцы, всё еще сжимавшие моё бедро, медленно поползли выше, сминая кожу с пугающей небрежностью.