Спойлер: мы будем вместе

Глава 1. Тимур

Артём Владимирович сверлит меня испытывающим взглядом, видимо, наивно веря, что это подействует. Хотя вроде умный мужик, должен понимать, что я не из робких.

Тем более учитывая то, за что я вообще здесь. В кабинете ректора.

Он продолжает давить на меня взглядом, чуть откидываясь в кресле. Приподнимаю брови, когда вдруг понимаю, что Артём Владимирович, кажется, даже и не моргнул ни разу с тех пор, как я тут. Взгляд этот… Немного жутковатый. В какой-то степени даже впечатляет.

Но не в той, которая ректору нужна. Слегка прищуриваюсь, пытаясь отследить — моргает или нет.

Всё-таки моргает.

— Я близок к тому, чтобы тебя отчислить, — наконец нагнетает он и словами, видимо, сознав, что я пока не так уж и раскаиваюсь.

Ухмыляюсь. Артём Владимирович может до бесконечности из себя сурового строить, но это подействует только на первашей. А я уже на третьем курсе, ориентируюсь, когда он по факту, а когда для формальности жёсткость пускает.

И не выглядит сейчас злым, несмотря на свои приёмчики. К тому же, я перспективный студент. Не зубрю, но шарю во многом, пробивной.

— Притом, что я иду на красный диплом? — напоминаю об этом.

— Отметки это ещё не всё. У нас уважаемый университет, — кажется, ректор начинает злиться и по-настоящему, вон как чеканит. — И чтобы студент поднимал руку на преподавателя… Это недопустимо.

Хмыкнув, отвожу взгляд. Мудаку ещё мало досталось. Вздумал шантажировать мою учащуюся на первом курсе сестрёнку за пропуски. Домогался, но не открыто, гад, а намёками. При этом явными, напирая. Она начала бояться в универ ходить. Она и так с самого начала боялась, потому что смотрел сально. Потому и пропускала часто.

И обо всём этом я ещё и узнал чисто случайно, когда до критичной точки дошло. Блять, вспоминать спокойно не могу, кулаки опять чешутся.

— Он нарвался, — бросаю небрежно. — В деталях разберитесь.

— Не огрызайся, — отрезает Артём Владимирович. Но, вздохнув, чуть мягче добавляет: — Если бы я не разобрался, даже не разговаривал бы с тобой сейчас. Ты бы мог иначе решить проблему…

— Настучать?

— Проинформировать, — раздосадовано поправляет ректор.

Ага-да. Я прям чувствую, насколько бы больше стало проблем у Лизы, если бы мы так сделали. Артём Владимирович хоть и умный, но мягкотелый, нерешительный. Даже странно, как ректором стал.

А доказательств у нас не было…

Непонятно как дело бы пошло. Зато имя Лизы прогремело бы на весь универ. А так хоть моё. Никто толком не понял, что произошло. Но все только и болтают о том, как я препода избил и что тот теперь тут не работает. То есть, нормально в целом обернулось.

— И пока вы бы там вяло и неумело разбирались, пытаясь свернуть тему, этот хрен продолжал бы лезть к моей сестре и шантажировать её, — констатирую без особых эмоций.

Артём Владимирович снова тренирует об меня суровый взгляд. Снова безуспешно, хотя я снисходительно отвожу глаза.

— Следи за языком, ты не в своей быдло-компании, — холодно осаживает он.

И на самом деле ведь прав — надо бы мне посдержаннее слова подбирать. Вслед за тем преподом по справедливости можно было и меня вышвырнуть. Всё-таки психанул и набил ему рожу прямо в кабинете, надо было подстеречь вне универа. Впрочем, на тот момент мне было не до трезвых решений.

— Давайте ближе к делу, — примирительно предлагаю. — Что там с отчислением?

Артём Владимирович некоторое время молчит, глядя на меня очень внимательно.

— Займись университетом, вот что, — выносит вердикт на этот раз тоном, не терпящим возражений. — Не только отметками, с которыми, признаю, полный порядок. В ближайший месяц я хочу видеть тебя активистом во всей нашей внеучебной деятельности. Драмкружок, спортивные секции, приёмная комиссия и амбассадорство нашего университета, студсовет, волонтёрство.

Аж подвисаю слегка. Офигеть у нас внеучебной деятельности, оказывается.

Ректор не выглядит так, будто шутит. Смотрит мне прямо в глаза, обозначает твёрдость своих требований. И блять… Диплом этот мне нужен. Уверен, Артём Владимирович об этом знает.

— Прям во всех? — всё-таки уточняю скептически. — Я разорвусь. У меня ещё работа помимо учёбы.

Пустяковая довольно-таки — набиваю татухи. Но времени требует, да и по факту нужна перебиться, пока диплом получаю.

— Это уже мало кого волнует, — ректор непреклонен. Не стоило всё-таки критиковать его «неумелые и вялые» попытки навести порядок. — Меня не поймут, если я оставлю тебя учиться без того, чтобы реабилитировать в глазах общественности, — всё-таки поясняет со вздохом.

Ну понятно. Опять эта мягкотелость проявляется — тяжело людям в глаза смотреть, когда не всем угодил. Это в кабинете тет-а-тет можно сверлить взглядом провинившихся, как бы отыгрывая характер.

— Общественности пофиг, — помню, что ректор просил следить за языком. Я и слежу: тут напрашивалось совсем другое слово.

— Мне виднее, — цедит Артём Владимирович. Но, помедлив, всё-таки задумывается об адекватности своего требования и уступает неохотно: — Хорошо, в течение недели пробуешь всё, а потом приходишь ко мне и говоришь, что выбрал.

— Можно сразу выбрать? — ухмыляюсь: слишком легко.

Я ведь всё равно хожу в спортзал, так что такими темпами ничего не изменится. Просто вместо него буду посещать некие «спортивные секции». Только я надеюсь, они реально спортивные, а не шахматы какие-нибудь имеются в виду.

— Если что угодно кроме спортивных секций, то да, — вредничает ректор, будто прочитал мои мысли.

— Зачем тогда предложили?

— Они могут подойти, но только в комплекте с чем-то ещё, — Артём Владимирович ясно даёт понять, что назвал их только потому, что сразу всё решил на меня взвалить.

И это напоминание всё-таки действует.

— Понял, — решаю не наглеть.

Да и как не крути, исход гораздо лучше ожидаемого. Не отчислят ведь.

*****

Глава 2. Маша

Разве одна я вижу, что этот Тимур в наш драмкружок ни разу не вписывается? Да о нём по универу довольно жуткие слухи ходят. Избил преподавателя, а потом тот исчез…

А теперь Тимур ещё и роли меня вот так запросто лишил. Это, конечно, не сравнится с тем поступком с преподом; но тоже выбивающий факт. Зачем? Смотрел ещё так пристально…

А мне главная роль нужна. На постановку обещал прийти папа. После развода с мамой он вообще почти не уделял мне внимания, а я всё цепляюсь за моменты детства, хочу восстановить общение. Он присылает деньги и подарки, но мне не хватает именно того тепла и поддержки, что были до развода. В памяти ярко отпечатан момент, как папа хвалил меня после школьной постановки и говорил, что из меня прекрасная актриса растёт. Так сияли его глаза…

Узнав, что в универе, куда я поступила на бюджетный; есть драмкружок, сразу записалась. Заранее прочитала расписание спектаклей, которые будут ставить, готовилась к роли Джульетты. И зубрила, и перед зеркалом репетировала долго.

И всё ради чего? Чтобы этот невыносимый тип вот так просто заявлял, что я не справлюсь и должна выбрать роль, где меньше мелькать надо?..

Сижу в оцепенении, толком не вникая, как там все ребята с энтузиазмом обсуждают идею Тимура и уже пишут по всем соцсетям про наш драмкружок и про то, что готовы поставить любой спектакль, который захочет большинство.

А я даже представить себе не могу, что оно может захотеть… И с кем мне придётся это воплощать.

— Я слышала, ректор заставил тебя ходить на разные внеучебные мероприятия, — не выдержав, поворачиваюсь к Тимуру и слегка тянусь, чтобы меня лучше слышно было. — А их, наверное, много. Лучше бы тебе взять второстепенную роль, чтобы не мелькать особо.

Тимур тоже ко мне ближе склоняется, хотя и без того наверняка всё слышит. Кожу обдаёт жаром от этого жеста, но усилием воли никак не реагирую, даже не отстраняюсь. Ответа жду. Стараюсь не реагировать на ускорившееся сердцебиение и наглый взгляд Тимура, зачем-то задержавшийся на моих губах.

Его лицо довольно близко… Против воли подмечаю, что парень красив. Глаза вообще завораживают, такие тёмно синие…

— На все я хожу только неделю, — заявляет Тимур шёпотом, так тихо, что непроизвольно тянусь к нему сильнее, на что слышу ухмылку. Поджимаю губы, но не отстраняюсь, хотя хочется всё сильнее. Пусть думает, что мне пофиг. — А потом выбор за мной. И я уже сделал выбор. Второстепенные роли не для меня.

Последние заявления такие вкрадчивые, что вряд ли только о спектакле. Многообещающими кажутся…

Первый день в драмкружке подходит к концу. Предполагалось, что мы за это время утвердим роли и отрепетируем самые значимые сценки — но нет, вместо этого получилась какая-то бессмысленная встреча, что-то типа планёрки. Больше зависали по соцсетям, оформляли посты и смотрели отклик. Он и вправду начал появляться, пусть и не сразу. Но были даже люди, которые впервые узнали про драмкружок и теперь хотели попробовать свои силы в качестве актёров.

Прекрасно. То есть теперь даже с ролью могут быть проблемы. Конкуренция усилится…

Долбанный Тимур! Вот какого чёрта он всё это затеял? Причём доволен гад. Вижу же.

Ладно, ещё посмотрим. Он думает, что один умеет играть грязно? Тем интереснее, если утрётся. Либо Ромео будет из себя изображать, либо свалит наконец из кружка и выберет что-нибудь другое.

Выхожу одной из первых и сразу поворачиваю в маленький коридор, откуда будет удобнее делать звонки. Первый — Даше. Подруга учится на факультете журналистики, а я на менеджменте. Так уж получилось, что кто куда из нас поступил. Обе не из самых богатых семей, а потому не претендовали на выбор — как результаты ЕГЭ позволили.

На актёрский конкурс жёсткий. А так я думала и над этим вариантом.

— Даш, привет, — начинаю чуть нервно, когда подруга принимает вызов. — Ты сейчас занята?

— Нет, ну… — она слегка мнётся. Судя по всему, всё-таки не дома, а может, даже не одна. — Не особо. В кафе сижу, жду, когда мой напарник по совместной работе руки помоет, — всё-таки неохотно признаётся Даша.

В её словах лёгкое напряжение — оно и неудивительно, в напарники по совместному проекту ей поставили совершенно отбитого парня, носящего с собой нож и в целом имеющего пугающие замашки. По этому поводу я уже успела посочувствовать подруге, но сейчас надо бы о другом:

— Я быстро. В общем, там во всех соцсетях универа запустили пост с просьбой выбрать любую постановку, которую мы будем ставить в драмкружке. Можешь написать в комментариях, что ты за «Ромео и Джульетту»? И напарника попроси. И всю группу тоже, если несложно, — выпаливаю умоляюще.

С напарником, может, и перегнула — не факт, что его Даша сможет подключить, ей и обращаться к нему за этим наверняка будет напряжно. Хотя они вроде бы и начинают лучше ладить. А мне чем больше людей из нашего универа за «Ромео и Джульетту» — тем в любом случае круче. И даже если его она не попросит, других наверняка да.

— Конечно, — без лишних вопросов соглашается Даша. — Потом расскажешь, зачем тебе это.

— Хорошо, — со вздохом облегчения соглашаюсь. — Давай тогда, до связи.

Сбросив Дашу, захожу в чат уже своей группы. Может, сразу всех ребят попросить? Обрисовать им, что эта роль для меня важна?

— Аяй-яй, как нехорошо, — неожиданно слышу у себя за спиной. Тимур ухмыляется: не надо даже оборачиваться, чтобы понимать это. Как и то, что там именно он. — Думаешь, у меня меньше знакомых в этом универе?

Застываю. Сердце пропускает удар. Кажется, у нас уже открытое противостояние?

А ведь у Тимура третий курс и вправду наверняка больше знакомых…

Облизываю пересохшие губы и заставляю себя всё-таки повернуться и принять вызов. Да, может, если я сдамся, этот придурок потеряет ко мне свой странный интерес — но сдаваться нельзя. Мне это не подходит.

— Ты же не знаешь, что хочешь ставить. Попросишь всех писать: «Что угодно, но не Ромео и Джульетта»? — насмешливо парирую.

Глава 3. Тимур

Волонтёрство я, конечно, не исключаю. Честно говоря, аж сердце стрёмно тянет, когда вижу нуждающихся. Животных раненных, никому не нужных, детей брошенных, стариков немощных… В общем, хорошее это дело — помогать. На душе хотя бы немного спокойнее становится, когда видишь, что своими руками кому-то сильно участь облегчаешь.

Но если раньше я собирался выбрать волонтёрство и спортивные секции — и то, и другое лёгкий для меня вариант, не занимающий много времени, — то сейчас, сидя перед ректором, я нисколько не сомневаюсь совсем в другом решении.

— Что ж, твой вердикт? — спрашивает Артём Владимирович, зная, что всё мной уже опробовано.

В субботу мы с волонтёрской группой были в приюте бездомных животных. Многие ободраны, с перебитыми лапами, глазами и отощалые. Кормили, перевязывали, кололи что-то, по соцсетям хозяев новых искали. Кто-то организовал сборы. От себя, конечно, тоже отвалили денег.

Добрые там ребята собрались, хотя ни с кем из них в универе толком не пересекался. Их мало, но они какие-то другие, открытые слишком, мыслят иначе, не озабочены мирскими атрибутами успеха. Глубже видят. Приятные люди, с такими и общаться круто. Кстати, они и не особо в курсе слухов обо мне были, а узнав, не строили домыслов никаких. И страха не испытывали, осуждения тоже не проявляли. Справедливо решили, что у меня были причины.

— Волонтёрство и драмкружок, — выдаю ректору после впечатляющей паузы.

Ухмыляюсь тому, как ошеломлённо он уставляется. На этот раз, кстати, походу реально не моргает.

Ну да, драмкружок — та ещё хрень. Но там Маша… Занятная девчонка. Слишком уж.

Ещё и девственница, как оказалось…

Об этом лучше не думать, пока ректор прожигает меня взглядом. А то ещё и лыбиться неуместно начну. Ощутимо ведь предвкушением затапливает. Не был ещё первым.

— Хм, неожиданно, — наконец приходит в себя ректор. — А как же спортивные секции? Открыл в себе актёрские способности?

— Я их и не закрывал, — уверенно парирую: правда ведь Артёму Владимировичу ни к чему. — Люблю новые вызовы.

Ладно, последнее всё-таки правда. Но не о драмкружке. Как отступить, когда Маша так горячо ведётся? Ещё и в противостояние со мной открытое идёт, людей там агитирует…

Кстати, даже не знаю, буду ли я кого подключать. Больше влом. Непринципиальна роль — меня прёт, как девчонка ведётся. Надо будет, и Ромео из себя построю. Тем более там поцелуи всё равно есть…

Почитаю, кстати. Надо освежить в памяти.

Толком не слушаю по всей видимости хвалящего меня ректора. В мыслях опять девчонка-первокурсница. Вспоминаю её робкое пожатие моей руки, и в висках стучит кровь. Такая нежная дрожащая ладошка… Интересно, а целоваться Маша тоже ещё не пробовала? Было бы круто, если да. Хочу, чтобы весь этот огонь только для меня горел.

Не сдерживаю смешок, когда вдруг ловлю себя на мысли — жду, чтобы поскорее среда настала. В этот день драмкружок. Ну и в пятницу ещё.

*****

Вообще-то у нас разгар второй сессии. Я заканчиваю третий курс, Маша — первый. Интересно, насколько успешно? Наверное, она будет в шоке, если узнает, что я отличник и ещё помочь могу.

Ладно, пофиг. Куда важнее, что один из немногочисленных способов пересечься с ней в такое время — консультация перед экзаменами в одно и то же время. И в одном и том же корпусе.

Да, этажи разные, но это непринципиально. Не воспользоваться такой возможностью я не могу. К тому же, я ещё и старший брат хороший. Навестить сестрёнку никогда не лишне.

И пусть консультации я обычно игнорю, без того многие преподы мне автоматом ставят, но сегодня поприсутствую на радость ректору. Типа настолько я занялся универом, настолько внял всем его словам.

Подхожу к её группе и не сдерживаю улыбки. Во как удачно. Лиза как раз с Машей сейчас вдвоём лекции листают, сверяют там что-то друг у друга.

Моя вредина сегодня в платье. Как специально для меня. В цветастом, бело розовом. Оно талию выделяет. И округлости небольшие, но заманчивые, тоже. Удачно я подошёл…

Но не стоит настолько пялиться на Машу — по крайней мере, не сейчас, когда я тут типа из-за Лизы.

Останавливаюсь напротив именно неё. Хотя нужная мне девчонка совсем рядом получается. Я даже чувствую, как напрягается. Явно улавливает моё присутствие, хотя взгляда не поднимает, ещё сильнее в свой конспект утыкается, типа дофига сосредоточенная.

— Привет, сестрёнка, — расслабленно здороваюсь с Лизой. Которая как раз пока меня даже не замечает, судя по всему. — Как настрой?

— О, привет, — сестрёнка явно удивленно, но тепло улыбается мне. — А ты чего пришёл? Тебе же автоматом наверняка поставят.

Похоже, я превращаюсь в совсем уж поплывшего придурка, потому что при этих словах не сдерживаюсь, чтобы на Машу не посмотреть. Услышала, что я хорошо учусь?

Боже, что за детский сад. С каких это пор я бахвалюсь отметками перед девчонками? Пусть даже перед явными заучками — как не зайду к Лизе, так Машу вечно утыкающейся в учебник или конспект вижу.

— Наверняка, — небрежно соглашаюсь. — Но решил, почему бы и нет. На работе сегодня выходной, скучно.

Да, про работу тоже спецом вплетаю. Пусть Маша усвоит, что я не долбоёб, сидящий на шее у родителей. А то наверняка уже всякую херню обо мне себе придумала.

Упорно игнорирует, всё конспект свой смотрит. А сама так страницу и не перевернула, с тех пор, как я даже издали подходил.

Ловлю на себе недоверчивый взгляд Лизы и понимаю, что объяснение для неё так себе. Уж при скуке я быстро нахожу, чем себя занять помимо ненужных консультаций. Сестрёнка всё-таки меня знает.

— Плюс кто его знает, может, этот препод теперь предвзят. Вроде как общался с тем мудаком, — неохотно добавляю.

Пока не сталкивался с осуждением со стороны преподов, но мало ли. Среди студентов реакция на меня разная. А то, что про инцидент знают вот прям все — сомнений никаких.

— Уверена, ректор уже рассказал всему коллективу о причинах твоего поступка, — мягко возражает Лиза. И, вздохнув, добавляет: — Может, и ребятам донести? А то слухи разные ходят.

Глава 4. Тимур

Маша. Девочка-наваждение. Вот такое внезапное, но определённо нужное. Прибавляющее нехилое количество красок в мою жизнь.

В основном огненных красок. Как её глаза.

С трудом преодолел порыв подойти к сестрёнке и после консультации. Не хочу частить. Пусть лучше сплетничают о моём поступке с преподом, чем об интересе к одной хорошенькой первокурснице. А ведь интерес этот тяжело скрыть.

Я в итоге только взглядом зацепил уходящую Машу, и этого хватило, чтобы потом следующие сутки она появлялась в моём воображении в этом своём милом цветастом платье.

Только занималась она у меня в голове совсем не милыми вещами. Вернее, не сама занималась — я её распалял. Заставлял то смущаться, то сгорать от желания.

Представлял, как сажаю её на подоконник прямо в универе, раздвигаю стройные ножки, на что она будет смотреть на меня возмущённо смущённо, но при этом не предпримет ни единой попытки отстраниться или оттолкнуть. А потом я буду её трогать, касаться везде, водить то губами, то языком, то руками по нежной коже, целовать, лапать, засасывать до стонов робких и несдержанных. Может, даже сжимать, шлёпать или прикусывать слегка буду. Впитаю в себя эти стоны, дрожь её, неопытность и огонь. Оставлю на ней свои отметины. Обозначу, что моя: и ей дам прочувствовать, и другие чтобы даже не совались. Платье это разорву, потому что нехрен быть такой горячей и невинной одновременно.

Блять, неугомонная фантазия превращала меня почти в тормознутого придурка, в самые ненужные моменты лезла в башку. Во время работы в том числе. Хорошо хоть продолжал функционировать.

Так и дотянул до среды.

И вот уже подхожу к залу репетиций. Все в сборе, хоть я и не опоздал. Пунктуальные дофига. Маша тоже уже на месте, улыбается чему-то, глядя в свой телефон.

Надеюсь, чему-то, а не кому-то.

Я уверен в себе и готов поспорить, что не только я о ней думал эти дни, но и она обо мне тоже. И наверняка больше ни на кого не ведётся. Но при всём этом всё равно долбит по башке желанием узнать, что её такой довольной делает.

Как ни странно, узнаю. Причём сразу и не от неё.

— Тимур, большинство за «Ромео и Джульетту», — сообщает мне организатор. — Маша говорит, что ребята даже сейчас продолжают об этом писать, да и все эти дни активно выступали за этот вариант.

Кажется, я безнадёжный идиот, потому что меня от этой новости аж облегчением затапливает. Вот что, значит, делает её такой счастливой. Не хрен какой-то левый, а типа победа в нашем противостоянии.

Мило. Готов даже признать — окей, победила. Хоть я и не участвовал толком.

Занятно, что девчонка успела так быстро и стольких сагитировать. Полна сюрпризов, значит. И сейчас не скрывает злорадного взгляда на меня. Отрывается от экрана и разве что не ухмыляется мне в лицо.

Забавная. Горячая. Ещё и в шортиках сегодня. Не настолько откровенных, как хотелось бы, но облегающих и ноги открывающих.

Скольжу по ним взглядом — и только потом в лицо:

— Жалеешь, что не поспорила? — вкрадчиво интересуюсь, напоминая ей наш разговор о девственности.

Хочу снова увидеть, как смущается. Или возмущается. У неё и то, и другое получается отпадно.

Но Маша только ухмыляется — видимо, настолько воодушевлена победой, что смелости поднабралась.

— Да, может, и надо было, — заявляет мне с вызовом.

— Тогда я старался бы лучше, — поигрываю бровями, намекаю ей и ловлю себя на мысли, что с ней даже препираться, флиртуя, кайфово по-настоящему. — А так — готов быть твоим Ромео.

Маша разве что не шипит, но не отвечает — снова утыкается в телефон. Хотя уже не улыбается… А жаль, на самом деле.

— Ты всё равно участвуешь? — вмешивается организатор, который, конечно, слышал наш разговор.

— Да. Ректору уже обещал, что в главной роли тут буду, — сам не знаю, зачем об этом вру.

И так ведь понятно, что я тут главный кандидат на роль Ромео. Вряд ли придётся сильно стараться ради этого — возьмут и так. Но почему-то захотелось подстраховаться, чтобы наверняка.

*****

Роли распределяются быстро. Второстепенные в основном по желанию, ребята просто говорят, кто кем хочет быть. Джульетт сравнивают, заставляют проговорить разные сценки. Там четыре девчонки не против блеснуть в этих ролях. Моя среди них выделяется — даже если не учитывать, что уже зажёгся Машей, действительно талантливо выдаёт весь тот пафос, которым мы сочиться будем со сцены. Аж правдоподобно и гармонично у неё получается.

Слегка зависаю, слушая. Благо, мне не придётся самому прослушивание проходить — мне поверили, я тут Ромео по умолчанию. А Машка вот-вот Джульеттой станет. Я же вижу, что её соперницы сдуваются потихоньку, признать поражение готовы.

Непривычным чуть ли не волнением охватывает, когда Маша изображает влюблённый взгляд. Смотрит скорее в пустоту, но настолько правдоподобно её глаза сияют, что почти не дышу. И ещё больше хочется, чтобы так смотрела на меня. Только на меня. И что у неё в уме сейчас, интересно? Как получается так играть?

Прошибает нехило. Даже моргать забываю. Ещё и воображение дорисовывает картинку, что это Маша так передо мной стоит и говорит о любви своей. Ещё и в груди непонятно сжимается.

Что-то фантазия в последнее время неуёмная какая-то. Вроде как не отношусь к мечтателям. Скорее цели ставлю и воплощаю. Хотя даже думать о девчонке приятно. Представлять подобное — тоже.

Но пора бы и реальностью хоть что-то сделать.

А то пока она незавидная — уже спустившись со сцены, Маша ловит мой взгляд почти враждебным своим. И это притом, что ей только что вроде как приятную новость сообщили — о том, что Джульетта теперь.

Хочу уже кинуть какую-нибудь остроту по этому поводу, заодно напомнив, что я — Ромео, но не успеваю. Взгляд цепляется за организатора, который вкатывает на сцену вешалку на колёсах. А на этой вешалке на плечиках самые разные тряпки — средневековые шмотки на вид. Платья в пол вместо тех же шортиков, что на Машке. А мне вообще херню какую-то, судя по всему, надеть надо будет. Спасибо, что хоть не бриджи облегающие с высокими сапогами на каблуках.