Срочно! Требуется няня для дочки короля мафии

Глава 1

Поворачиваю в арку, снова сверяюсь с навигатором. Только бы не споткнуться ненароком. Я впервые в этом дорогом элитном районе Петербурга, где сплошь иномарки, идеальные газоны, красивые фигурки. Но мне некогда глазеть по сторонам, я не свожу взгляда с экрана телефона.

Опаздывать нельзя, а я и так задержалась. Когда выходила из дома утром, как назло столкнулась с коллектором. Который, ожидаемо, оказался крайне неприятным грубым типом. Наговорил мне гадостей, угроз. Еле убежала от него.

Так что, я кровь из носу должна получить эту вакансию! Иначе нас с мамой выгонят из квартиры, и я понятия не имею, что мы будем делать дальше. Этого нельзя допустить ни в коем случае. Мама ужасно нервничает, у нее все время скачет давление. Она винит себя, что так глупо и бездумно попалась на уловку мошенников. Теперь на ней огромный долг и что с ним делать – мы обе не имеем ни малейшего понятия.

Помимо этой, самой главной проблемы, измена моего жениха Владика кажется сущим пустяком. Точнее, это сейчас так кажется, а когда застала его в нашей уютной съемной однушке со своей лучшей подружкой Леной – казалось, что мир рухнул! Было противно, обидно, меня даже вырвало. Жаль не на Владика и не на Лену. Я была в шоке и так растерялась, что забежала в ванную, заперлась там. А они… Меня даже не заметили. Я сидела, ждала когда утихнут последние спазмы, глотала слезы и кусала губы, чтобы не завыть в голос.

Мое пребывание в ванной обнаружила Лена – ей захотелось в туалет.

– Влад, почему тут закрыто? Дверь сломалась что ли…

На этих словах я вышла.

Постаралась с достоинством, но получилось у меня так себе.

Собрала свои вещи под довольное хихиканье Лены.

Владик свалил в магазин, оставив нас наедине. Трус.

– Ты сама виновата. Не ценила, мало любовь свою показывала. Ему не хватало внимания.

– Лен, разве я тебя о чем-то спрашиваю? – процедила, заталкивая в сумку вещи.

– Так я на будущее советы даю. Чтобы в следующий раз ты не была такой наивной.

– Да уж, постараюсь. Выбирать подруг более придирчиво.

– Ты даже скандал устроить не можешь! У тебя вообще есть эмоции, Лид? Ты понимаешь, что мужчинам нужны эмоции?! Страсть!

– Спасибо за пояснение. Я верю, что ты в этом гуру. Счастливо оставаться.

Хлопнула дверью, еле дотащила огромную сумку вниз до такси. Чувствовала себя так, словно на меня ведро помоев вылили. Зачем Влад сделал мне предложение две недели назад? Зачем? Я искренне не понимала! И сразу после этого… Лена.

А я ведь ее подругой считала. Ночевала у нее в палате, когда у Лены был аппендицит, а ее мать не могла приехать. Отдала ей свою премию, чтобы она смогла съездить на море после тяжелого расставания. Писала за нее курсовую по статистике, которую она ненавидела.

Ладно, ни к чему сейчас эти пустые воспоминания. Главное, что от противного прыщавого коллектора с руками-граблями смогла убежать. Осталось только прийти вовремя на собеседование и получить это место!

Узнать от нем помогла мамина подруга, тетя Соня. Она работает в элитном агентстве по подбору персонала. Там все жутко важные. Богатые клиенты. Все должно быть идеально. Выверенно.

Но тетя Соня очень любит маму, и вошла в ее бедственное положение.

– Надеюсь ты понимаешь, Лидия, насколько я рискую. Но с этой зарплатой ты сможешь обратиться в банк и получить реструктуризацию маминого долга на себя. Я в этом немного понимаю, но что нам остается? Только надеяться. Я очень хочу, чтобы у вас все наладилось. До сих пор не верится, что Марина так умудрилась вляпаться. Пусть будут прокляты эти мошенники!

И еще много инструкций от Софии Андреевны. О том насколько ответственной я должна быть. Что работа не из легких. Клиент очень капризный – маленькая девочка пяти лет. Избалованная папина принцесса. Растет без матери. Няньки и гувернантки меняются со скоростью звука.

Мне на тот момент казалось, что это все ерунда. Справлюсь! Я и в детском садике полгода работала – ничего, хотя конечно не сахар и зарплата маленькая.

Место, в котором мне возможно предстоит работать – в самом центре города. Из моего спального района добираться не близко, но, это неважно. Кругом высятся здания, каждому из которых по паре сотен лет, смотрят на меня высокими узкими окнами строго и немного печально.

Прохожие тут редки – богачи видимо только на своих роскошных тачках передвигаются. Еле успеваю отскочить – белый мерседес паркуется так нагло, словно водитель меня в упор не видит.

А, понятно, за рулем женщина. В белой норке до пола.

– Ты чего встала? – спрашивает меня грубо.

– Десятый дом не подскажете?

– Я тебе справочная, убогая? Шагай отсюда, мерс испачкаешь потом проблем не оберешься

Фу. Грубиянка.

Высокомерная стерва, считающая, что ей все можно, только потому что она норку напялила?

Интересно каким местом на нее заработала!

Меня потряхивает от возмущения.

А ведь я, между прочим, очень старалась одеться прилично! Да и обычно за бомжиху никто не принимает.

Вчера я одолжила у подружки соседки красивую белую куртку. Внизу под ней – строгий светло серый брючный костюм. Волосы собрала в строгий пучок. Минимум косметики – хотя на макияж ушло более часа. Вот с обувью засада. Как назло вчера развалилась единственная пара кроссовок. Как раз в тон, серые, выглядят неплохо, но подошва оказалось слабой. На правой ноге отлетела. Ну, я приклеила как могла. Главное в лужи не наступать.

Пробираюсь дальше по узкому тротуару мимо гигантской лужи в которой отражаются старинные здания и сегодняшнее хмурое небо.

Замираю, оценивая ситуацию. Обойти невозможно — с одной стороны стена, с другой — проезжая часть. Нужно аккуратно пройти по узкому сухому краю, балансируя.

Делаю осторожный шаг, сосредоточившись на хлипкой подошве. И в этот момент слышу, низкий рокот мощного двигателя.

Время замедляется, когда наблюдаю, как несется мимо в арку, не снижая скорости, черный внедорожник, огромный и полированный, как хищник. Солнце на секунду выглядывает из-за туч и ослепительно брызгает светом в его лобовое стекло, выделяя строгое лицо водителя. Наверное, чтобы я отчетливо зафиксировала — он меня видит.

Глава 2

— Слушаю вас? — с ледяным сомнением смотрит на меня девушка-администратор. Ее безупречный макияж и белоснежная блуза кажутся мне сейчас насмешкой. — То есть, мне кажется, вы ошиблись дверью, добавляет поспешно.

— У меня собеседование назначено. На пятнадцать тридцать. К Ларисе Дмитриевне, – чеканю слова.

Девушка на секунду замирает, ее взгляд скользит по моим грязным кедам, оставившим на светлом полу серо-бурые следы.
— Лариса Дмитриевна? Она ждет, — бормочет она. — Но почему вы в таком… виде?

Гордость, та самая, что не позволила мне разреветься на улице, внезапно вырывается наружу вместе с яростью.
— Потому что тут у вас живут ужасные водители! Меня окатил грязью внедорожник, который стоит сейчас прямо перед вашим зданием. Я записала номер! — выпаливаю, повышая голос. — И я обязательно подам в суд на владельца! Так ему и передайте!

Девушка отшатнулась, ее профессиональная маска треснула, обнажив растерянность и желание поскорее избавиться от проблемного гостя.
— Хорошо, я сейчас позвоню. Лариса Дмитриевна спустится, — нервно проговорила она, и потянулась к телефону.

— Я пока могу пройти в уборную? Мне хоть как-то вытереться…

— Да, конечно, — она кивнула с облегчением. Тем более, в холл зашли гости. Она сразу переключилась на них, бросив мне:

— Первая дверь справа по коридору.

Я пошла, чувствуя, как за мной тянутся грязные следы. Стыдно ужасно. Серьезно, я похожа на бродяжку! До слез обидно! Так старалась сегодня выглядеть презентабельно. И какой результат? Катастрофический!

В туалете, похожем на будуар, с хрустальными бра и живыми орхидеями, я в отчаянии пыталась застирать куртку водой с жидким мылом. Истратив полтора рулона мягкой, душистой бумаги, так почти ничего и не добилась. Только растерла грязь, превратив темные брызги в огромные мутные разводы. Куртка легла в мои руки тяжелым, холодным и безнадежно испорченным грузом. Я взглянула в зеркало. Лицо бледное, глаза красные, волосы выбились из пучка. Идеальный кандидат на роль воспитателя для капризной принцессы.

Собрав остатки воли в кулак, я вышла из уборной, вернулась обратно к стойке ресепшн. Одновременно со мной туда же направляется женщина, вышедшая из лифта. Строгая, подтянутая, в идеально сидящем бордовом брючном костюме. Ее взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по мне с головы до ног, и в нем не было ни капли удивления. Только стремительно нарастающее раздражение.

— Лариса Дмитриевна? — рискнула я предположить, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Мне вкратце уже пояснили ситуацию, но похоже, все куда печальнее, — заявила женщина, кривя губы. Голос ровный, без эмоций, но не трудно догадаться о том, что она думает глядя на меня.

– Мне просто попался водитель хам… – все же пытаюсь оправдаться.

— Я вижу, — она перебивает меня. Ее глаза — светло-карие, очень внимательные, буквально впиваются. — Лидия, верно?

— Да. Лидия Михайловна Васнецова, — выдыхаю, пытаясь выпрямить спину под этим взглядом. Вся моя гневная бравада, вся решимость «не сдаваться» испарились, оставив лишь леденящий ужас и одно-единственное понимание: все кончено. Эту работу я уже потеряла, даже не начав.

И тут у женщины звонит телефон. Она ничего не говорит позвонившему, только слушает и едва заметно кивает. А еще – бледнеет.

– Хорошо, я вас поняла, – единственные ее слова. Потом снова пронизывающий взгляд на меня. Командует:

– Идите за мной, Лидия Михайловна.

Делаю что велит, не особо надеясь на удачу. Но раз уж я здесь… Надежда, как говорится, умирает последней.

– Пусть сам разбирается. Сил моих нет больше! – эмоционально бормочет себе под нос женщина, ведя меня вглубь служебного коридора.

– Если честно, я в шоке, это просто непостижимо. Как вы могли заявиться сюда в таком виде? – выпаливает женщина, обернувшись ко мне внезапно.

— Простите, я уже объяснила что это – дорожное происшествие, — отозвалась я. — Это не моя вина.

Но я видела, что обо мне уже сложилось мнение и изменить его мне не под силу.

— Вы понимаете, что это один из самых элитных жилых комплексов? Тут живут депутаты, чиновники и бизнесмены.

— Это недоразумение, водитель был… – скриплю зубами. оправдываться – ужасно унизительно. Но я готова и к этому. — Лужи тут, если что, такие же простые и грязные, как везде. Ничуть не элитные!

– Рада, что у вас находятся силы юморить, Лидия.

– Я лишь хотела объяснить…

– Что здесь происходит? – вопрошает властный голос. Тон не повышен, но в нем чувствуется такая безусловная сила, что и я и Лариса Дмитриевна замираем на месте, а я даже инстинктивно пячусь к стене.

Глава 3

Перед нами появляется мужчина. Высокий – это первое, что фиксирует сознание. Такой рост заставляет потолки казаться ниже, а пространство – тесным. Одет в идеально сидящий темно-серый костюм, без галстука. И в этой кажущейся простоте – та самая, убийственно дорогая и уверенная в себе элегантность. От него исходит аура непререкаемой власти, тихой, но сокрушительной, как давление на большой глубине.

Коротко стриженные волосы цвета холодной стали, с проседью. Черты лица резкие и бескомпромиссные: высокие, четко очерченные скулы, твердая линия подбородка, прямой нос. Глаза – светло-серые, абсолютно прозрачные, как горный лед. В них нет ни интереса, ни даже гнева – только бездонная, аналитическая ясность. Его взгляд, скользнув по растерянной фигуре Ларисы Дмитриевны, на мгновение остановился на мне. На моем грязном, помятом костюме, испорченной прическе, о которой я забыла. Мгновенная, тотальная оценка.

— Александр Кириллович, — голос Ларисы Дмитриевны, еще минуту назад такой уверенный, дрогнул, став почти подобострастным. — Это… сегодняшняя претендентка для Виктории. У нее, к сожалению, случилось небольшое… дорожное происшествие по пути. Боюсь с собеседованием ничего не получится, девушка уже уходит.

Ледяной взгляд медленно возвращается ко мне.
– Я как раз говорила, что в таком виде неприлично приходить на собеседование. Это неприемлемо и неважно что и где произошло!

– Меня облили! – дрожу от негодования. – Хам на своей крутой тачке! – и тут понимаю, что облил меня… именно этот тип! Да, водитель мелькнул на доли секунды… Но я уверена, я его узнала!

– Я просто хочу сказать, что не виновата… – в этот момент у мужчины звонит мобильный. Он смотрит на экран. Выдает короткое ругательство и толкает дверь кабинета.

– Заходите. Быстро, – командует резко и мрачно.

Пока он говорит с кем-то по-немецки, глядя в окно, повернувшись к нам спиной, мы с Ларисой Дмитриевной стоим, вытянувшись по струнке. Как две нерадивые ученицы в кабинете директора. Я стою и гадаю, почему все еще не ушла отсюда? Он же не возьмет меня совершенно точно!

Разглядываю кабинет. Пустой и холодный, безликий, скорее, это переговорная. Большой стол из черного дерева, два кожаных кресла, монументальный книжный шкаф у стены. Ничего лишнего и ничего уютного. Даже воздух кажется стерильным.

Наконец, разговор заканчивается. Мужчина поворачивается к нам.

— Завтра утром я вылетаю в Цюрих, — констатирует холодно. — За это время мне нужно решить вопрос с Викторией, Лариса Дмитриевна. И вам это прекрасно известно. Впрочем, раз никого так и не смогли найти – будете отрабатывать сами.

– Но Александр Кириллович… Я ни в чем не виновата!

Я так и стою с грязной курткой в руках. На ладонях подсохшие капельки грязи.

Я – классическая неудачница, осознаю со всей неотвратимостью.

– Всего хорошего! – увы, безэмоционально бросить это не получилось. В голосе обида и слезы. Бросаюсь к двери и именно в этот момент… Предательская подошва окончательно отклеивается и летит вперед меня…

Глухой возглас Ларисы Дмитриевны. И смешок девочки, в этот момент вбежавшей в кабинет.

В жизни подобного унижения не испытывала! Готова сквозь землю провалиться!

3/2

– А что это такое? – с любопытством спрашивает папина принцесса, глядя на мою злосчастную подошву.

Я поспешно наклоняюсь, хватаю ее и прячу в карман брюк. Мне кажется, никогда ужаснее себя не чувствовала! Просто бесконечно стыдно!

– Пап, это кандидатка для меня? – спрашивает ребенок с важным видом.

– Принцесса, вернись в лофт. Я поднимусь скоро. Тебе нельзя быть здесь.

– Но почему? Я хочу! Если она для меня, то меня это тоже касается! – заявляет девочка упрямо. Явно ребенок развит не по годам.

Симпатичная, хорошенькая. Мы могли бы поладить. Если бы не этот ледяной король и проклятая лужа…

– Возьми мне эту! Она смешная! – продолжает настаивать, разглядывая меня,

На вид девочке от силы лет пять. Продолжает смотреть на меня с любопытством и задором.

– Вика, я не понимаю, что ты здесь делаешь! – раздраженно говорит отец.

– А на что похоже? Ее возьми! – тычет в меня пальцем.

– Это невозможно. Мне не нужна в доме еще одна ходячая катастрофа, – отрезает Северов. – Лариса Дмитриевна, я все вам сказал. Вы свободны.

– Я все сделаю, Александр Кириллович. Викочка, как дела? – голос так и сочится елеем. – Пойдем, я провожу тебя домой?

– Ни за что! – упрямо заявляет капризная принцесса, игнорируя обращающуюся к ней женщину. – Хочу, чтобы она осталась!

– Это грязное чучело? – произносит Лариса Дмитриевна с удивлением.

– Вы сама чучело! – заявляет малышка, чем окончательно завоевывает мою симпатию. – Нельзя так общаться с людьми! Ей нужна помощь!

– Дорогая, ей обязательно помогут. Честное слово.

– Она теперь моя воспитатель!

– Вика, прекрати, – взрывается Северов. – Только бомжиху на работу осталось взять. Ты мне это назло делаешь?

– Она будет моей воспитательницей!

– Нет, не будет.

– Александр Кириллович, мы опаздываем, – в кабинет заглядывает мужчина лет тридцати в костюме. – Извините пожалуйста, что прервал. Но знаете сами, как не любят ждать китайцы.

– Знаю, Олег. Едем. Ладно, Вика, забавляйся. Твоя взяла. Только сначала ее помоют и проверят на все заболевания, – Северов бросает на меня неприязненный взгляд, а я буквально задыхаюсь от негодования. Помоют?! Да кто он такой… – Получишь ее после карантина, – добавляет и идет к двери. – Лариса Дмитриевна, надеюсь, с этим вы справитесь. Узнайте прежде всего ее размер обуви и закажите новую пару. Уверен вы бы и сами додумались, но раз уж я все еще здесь… Вика, иди поцелуй меня.

– Даже не сомневайтесь! – всплескивает руками Лариса Дмитриевна.

– Папочка, ты самый лучший, – виснет на Северове дочь, он подбрасывает ее вверх. Полная идиллия.

– А меня вы не спросили? – возмущенно подаю голос. – Какой еще карантин?

Наглый тип вызывает оторопь и возмущение! Да кто он такой, чтобы вот так себя со мной вести?!

– Я ухожу! – заявляю максимально высокомерно. Матом бы послала, да тут ребенок.

– Вы сюда разве не за работой пришли? – прищуривается Северов.

– Да, но после такого приема…

Осекаюсь. Ох не стоит мне грубить потенциальному работодателю. Вспоминаю о своем бедственном положении. Эта работа была единственным шансом и забывать об этом я не имею права.

– Я не понял, как вас там… Ммм, Лидия. Вы имеете что-то против банных процедур? Вам по душе грязь из лужи? Приступать к обязанностям надо немедленно, вы готовы?

Говорит так быстро, четко и по-деловому, что я теряюсь!

– Хорошо. Я не имею ничего против ванной, – бормочу растерянно.

– Вот и славно. Я вернусь завтра вечером, Виктория.

– Пока, папуля! Я буду скучать! – малышка посылает отцу воздушный поцелуй.

Глава 4

Северов уходит решительной походкой, хлопнув дверью. Звук этот отдается во мне глухим, окончательным ударом. Я остаюсь стоять посреди кабинета, напротив его дочери, чувствуя себя нелепой, мокрой игрушкой, которую только что купили. Причем судя по этой семейке и тому что мне предстоит – с хорошим дисконтом.

Маленькая диктаторша смотрит на меня, склонив голову набок.

– Так и будешь пялиться? – спрашивает без тени смущения. – Я играть хочу. В принцесс умеешь?

Ее прямой, лишенный всякой дипломатии вопрос, выдергивает меня из ступора.

– Думаю, справлюсь, – отвечаю, и в моем голосе звучит неожиданная для самой себя твердость. Хотя бы в этом я могу быть уверена. Я – воспитатель. Даже если сейчас больше похожа на болотного монстра.

Дальше мы поднимаемся на лифте в роскошный лофт Северова.

Я замираю на пороге, забыв на мгновение и про грязь, и про унижение.

Это не жилье. Это декорация к власти. Стиль – бескомпромиссный, мужской минимализм. Ничего лишнего, ничего теплого, ничего, что говорило бы о душе.

Огромное пространство с панорамными окнами во всю стену. За ними – вечерний Питер, река, огни, как разложенная кем-то драгоценная сеть. Мы были над городом. В прямом смысле.

Холодный бетон потолка со следами опалубки, отполированный до зеркального блеска черный гранитный пол. Стены – крашеный бетон или штукатурка цвета мокрого асфальта. Металл – матовый, черный хром на перилах лестницы, ведущей на второй ярус. Минимум мебели. У окна – низкий диван угольного цвета, похожий на посадочную площадку. Перед ним – грубый цельнодеревянный стол, будто спиленный со старого корабля. Ни ковров, ни картин, ни безделушек на полках. Полки, собственно – это встроенные в стену черные ниши, где ровными рядами, как солдаты, стоят книги в одинаковых темных переплетах. Не для чтения. Для антуража.

Все здесь – про контроль, дистанцию и демонстративную силу. Даже тишина кажется подавляющей, как будто само пространство приказывает не шуметь.

Я почему-то думаю о том, насколько неуютно тут маленькой девочке.
– Ну? – оборачивается ко мне Вика, широко разведя руки, будто представляя цирковую арену. – Красиво? Как пещера супергероя, правда?

– Да, – решаю не спорить. Это же хорошо, раз малышке нравится. – Очень… впечатляюще.

Это самое точное слово. Это место мне не нравилось, но оно безусловно впечатляло. И вселяло чувство опасности. Мне вдруг подумалось, что в таком интерьере пятно, будь то грязь на полу или непослушная воспитательница, было бы заметно мгновенно. И удалено – без сожаления.

– Теперь мою комнату посмотрим.

– Викуля, ты же слышала отца. Сначала Лидии Михайловне нужно в душ.

– Ага. И новые тапки, – хихикает бандитка.

– Ну да, все по пунктам выполним, – елейно улыбается женщина.

– Я тогда пойду позвоню Ангелине, поболтаю с ней.

– Хорошо, милая. И скоро обед.

Вика уходит а Лариса Дмитриевна берется за меня с холодной, отлаженной эффективностью. Организует настоящую операцию «Карантин».

Во-первых к нам выходит горничная – средних лет строгая женщина в серой униформе.

– Мария Андреевна. Лидия Михайловна, – представляет нас Лариса Дмитриевна.

– Очень приятно, – киваю.

– Покажите Лидии гостевую ванну.

– Идемте, – говорит женщина без интонации и ведет меня по светлому коридору.

Входим в просторное помещение, целиком отделанное плиткой цвета темного морского жемчуга. В центре – огромная душевая кабина из матового стекла без единой створки. Над ней, на хромированной штанге, висит дождевая лейка размером с тарелку. На стене – целая панель с кранами, ручками и дисплеями, напоминающая пульт управления звездолетом. В нишах стройными рядами выстроились флаконы: шампуни, кондиционеры, скрабы, масла для тела, с пометками на иностранных языках. Воздух пахнет дорогим кедром и мятой.

Мария Андреевна коротко инструктирует меня как управлять звездолетом. Затем, убедившись, что я все поняла – переходит более простым деталям.

– Полотенца. Халат. Одежду сложите… на полу, – говорит сделав паузу. – Вероятно, ее проще утилизировать.

– Что? Нет! – возмущаюсь. – Свою можете утилизировать! И вообще, куртку мне надо вернуть. Буду благодарна если подскажете есть ли в этом жилом комплексе химчистка. Должна же быть…

– Хорошо. Куртку в химчистку. Костюм?

– Его я так постираю.

– Я подожду снаружи, – Мария Андреевна забирает куртку и скрывается за дверью, оставив меня наедине с этой роскошью. Стою посреди этого блестящего царства, все еще сжимая в кармане ту самую злосчастную подошву. Контраст оглушает. Минут двадцать назад я была грязным пятном на мраморе. Теперь стою в душевой комнате, где моя месячная зарплата, вероятно, стоит в виде геля для душа на полке.

Медленно раздеваюсь, складываю свою одежду на полу. Включаю воду. Из огромной лейки обрушивается не струя, а плотный, шелковистый водопад идеальной температуры. Грязь смывается мгновенно, темные потеки стекают по моим ногам, растворяясь и исчезая в сливе.

Стоя под этим потоком, в тепле и тишине, я впервые за день позволяю себе выдохнуть. И чувствую не облегчение, а новое, щемящее напряжение. Я смыла с себя грязь с улицы. Но как смыть унижение? И чувство, что я только что добровольно зашла в самую красивую клетку в мире?