Стамбул: Плата за счастье

Стамбул: Плата за счастье часть первая

Глава 1

Бурак

Я был несказанно рад, когда Дениз сказала о том, что не желает возвращаться в особняк. Моя семья встретили ее очень даже тепло, но ведь я знал, что это все маски, которые слетят через неделю, а то и через месяц (кого на сколько хватит).
Наша Гёзде Ага была доброжелательна с Дениз, чего не скажет об их первой встрече. Мне казалось, что бабушка знает что-то, чего не знаем мы. Но иногда, мне казалось, что какая-то из бомб рванет, и разразится скандал. В первые несколько недель, после нашего прибытия, все сходило Дениз с рук. Бабушка, как главная женщина в доме, входила в положение Дениз, но мне казалось, что с каждым днем этому приходил конец.
У мамы не было времени решать эти скандалы. Она разрывалась между домом, дядей и Эдже, которая находилась на лечении в психиатрической клинике. Если мама и была дома, то только к ужину. Дядя вошел в мое положение, и не трогал меня практически три недели, за это время я помогал Дениз. Она хоть и говорила, что сама справится со всем, но я чувствовал, что она испытывает дискомфорт, находясь в моем доме.
Я понимал, что это временные меры. Дениз нужно прийти в себя, встать на ноги, а уже потом мы снова попытаемся переехать в квартиру или дом, где будем вдвоем. Чтобы не казаться наглецом, я вернул Девин в особняк, не потому что мне так хотелось, а потому что она попросила. Их семью интересовало больше где Дениз, а не то, что я привез Девин.
Эмир пытался меня уговорить, чтобы я привез домой и Дениз. Я ясно давал ему понять, что именно Дениз этого не хочет, и что это не мой каприз. На что Эмир дал мне разрешение жить в особняке вместе с Дениз, без намеков на повторный брак. Мне их намеки не нужны были, мы с Дениз прекрасно понимали, что хорошо ладим друг с другом, и не важно, находимся мы в браке или в разводе. Я понял лишь одно, что перед тем, как мы поженимся, мы поживем в отдельном доме, чтобы понять, как быт влияет на нас.
Когда я уходил, Эмир ясно дал мне понять, что он ждем ответ на его предложение. Ответа не поступит, так как, я как минимум знаю, что Дениз не собирается возвращаться, и что однажды мы сбежали, это было для нее движком вперед.
Мама каждый день с Дениз обсуждали различные клиники, где Дениз могут оказать психологическую и психиатрическую помощь. Также, в этом косвенно задействовали и меня. Мама советовалась со мной, узнавая, не надоедает ли она Дениз со своим желанием ей помочь.
Сегодня дождливый и серый день, и я в очередной раз еду в ресторан, чтобы поговорить с мамой о новой клинике, о которой ей рассказали в клинике, где лечилась Эдже. К моей машине подошел охранник, раскрывая перед моей дверью зонтик.
Входя в теплое помещение ресторана, я вдыхал аромат кофе и специй, снимая пальто, я отдал его помощнице. Она же указала, что за столиком меня ждет Зейнеп ханым, я вежливой ей кивнул.
– Добрый день, мама, – Я отодвинул стул и сел напротив нее.
– Добрый, сын. – Мама подняла глаза, отвлекаясь от телефона, и посмотрев на меня.
– И чем же ты сегодня порадуешь меня? – Я закинул ногу на ногу, облокачиваясь на спинку стула.
Я оглядел ресторан, пока мама собиралась с мыслями. Мне стало грустно только лишь от того факта, что все поменялось, и что ничего уже не будет как раньше. Даже Дениз поменялась, я понимал, что это в ней говорит последствия похищения. Она была более отстраненной ко мне, что наносило мне еще большую боль, чем само похищение.
– Ты меня слушаешь, Бурак? – Произнесла мама.
– Да, задумался просто. – Я посмотрел на нее.
– Клиника, где Эдже проходит лечение, специализируется и на посттравматическом синдроме, там прекрасный психиатр. Но вот дело в том, что эта женщина переводится в их клинику в Нью-Йорке. – Мама сделала глоток кофе.
Я думал над словами мамы, раз врач переводится, то и клиентов тоже переводят туда. Явно, такую долгую терапию нельзя проходить дистанционно, значит, клиника предоставляет временное жилье, на период лечения.
– После перевода, лечение как будет проходить? – Я подпер подбородок рукой.
– Если я правильно поняла, они помогают с оформление документов, сроком пребывания в период лечения, также предоставляют жилье. – Мама не сводила с меня взгляд. Я понимал, что она переживает за Дениз больше, чем за родную дочь.
Дениз нужно посетить этого психиатра, пока она еще в Стамбуле. Если Дениз все-таки решит полететь на лечение в Нью-Йорк, я буду следовать за ней. Мама протянула мне листочек, где был номер телефона, имя и свободные даты для посещения. Теперь для меня стояла другая задача, поговорить об этом с Дениз. Примет ли она помощь, а если нет, то какой реакции ожидать? Уехать она не сможет, машины у нее нет, а такси для нее еще больная тема. Мой план практически сбылся, вот только не такой жизни для нас я хотел.
Я забрал Дениз, да, но ценой чего? Ценой ее здоровья, ценой наших детей. В тот день развода, мне не стоило подписывать бумаги, а порвать их, выбросить, да все, что угодно, но только не подписывать. Мне не стоило вестись на то, что Дениз собирается приготовить ужин для всех в особняке.
Мама занималась своими делами в телефоне. Мне захотелось узнать у нее, был ли дядя замешан в нашем разводе. Я был сто процентов уверен, что был, ведь он не просто так был все те дни рядом со мной.
– А Омер был замешан в нашем разводе с Дениз? – Я спросил это непринужденно, ведь я знал, что, когда мама занята чем-то, и у нее что-то спрашиваешь – она всегда ответит тебе правду.
– Да, вместе с семьей Дениз, Девы, и этого Юсуфа, – Мама даже глазом не моргнула, как выложила все, что должна была явно скрывать.
Я хмыкнул, и мама зависла, видимо понимая, что только что она сказала мне. Никакого удивления ее слова у меня не вызвали. Это было ожидаемо, дядя был замешан везде. Прошу прощения, отец. Таковым его назвать у меня язык не поворачивался, но время шло, и я молчать не мог. Мама даже догадываться не могла, что я в курсе того, что мой дядя является моим отцом. Подтвердить это не составило труда, но каково было мое удивление, что под заботливым словом «сын», скрывается семейная тайна.
Я даже мышцей не дрогнул на лице, дабы не показать, что меня это задело, и что в ближайшее время дяде придется совсем не сладко. Мне хотелось, как можно скорее вернуться домой, поэтому я забрал пальто с вешалки и направился в машину. Мама лишь виновато проводила меня взглядом. Пусть думает, что я шокирован, или вовсе разочарован в дяде.
Но где-то в глубине души, я понимал, что, покоя это мне не дает. Неужели, все что в детстве пережил я от отца, бабушки – от того, что они знали, что я не кровный сын своему отцу? Если бы мой брат был жив, и он женился бы на Дениз – я бы тоже его убил. Я готов каждого разорвать в клочья, даже того, кто дышит рядом с ней. Большая часть тех, с кем я был знаком, знали, что Дениз принадлежит мне, даже если мы в разводе с ней. Это не долго, все придет в норму, и мы вновь поженимся.
По возвращению домой, служанка мне сказала, что кроме Дениз, в доме нет никого. Я не стал ей что-либо говорить, а поэтому поднялся к себе в комнату. Как только я открыл дверь, меня встретил сквозняк, входя, я заметил, что балкон открыт настежь. Я бросил телефон на кровать, направляясь к балкону. Ко мне спиной стояла Дениз, на ней была кофта и штаны. Она приобнимала себя за плечи, в попытках согреться. Я сделал пару шагов, направляясь к ней. Я обнял ее со спины, касаясь виском к ее голове. Дениз даже не вздрогнула от неожиданности, теперь ее сложно будет напугать.
– Замерзла? – Прошептал я.
Мы смотрели на один и тот же вид, в лесу напротив нашего дома, практически не опали листья. Хоть и был второй месяц зимы, погода по сравнению с осенью не поменялась. К различным оттенкам зеленого, желтого и иногда красного, добавилась еще большая серость.
– Нет, – Дениз слегка коснулась своей рукой моей руки. По сравнению со мной, она была ледышкой.
– Ты ведь понимаешь, что этот вид не имеет для меня значения, если им не любуешься ты. – Я обнимал Дениз сильнее, сильнее прижимая ее к себе.
Дениз повернулась ко мне, я смотрел в ее лицо. Тон ее кожи выровнялся, и практически не имел синяков и опухлостей, она выглядела также, как и выглядела в день нашей встречи.
– Когда нет тебя, для меня тоже ничего не имеет значения. Ты ведь знаешь это, да? – Дениз прикоснулась руками к моему лицу. Я с любовью смотрел на нее, мне хотелось, чтобы у нас все было также, как и тогда на отдыхе.
– Говори мне каждый день эти слова, и я отдам тебе свою душу, жизнь моя. – Я погладил ее по щекам.
В день, когда мы с Дениз только вошли в эту комнату, я планировал расположиться какое-то время в гостевой комнате. В первую же ночь Дениз попросила меня остаться. Я даже предполагать не мог, что мы начнем сближаться так рано. Естественно первые ночи проходили довольно шумно. Дениз снились кошмары, она просыпалась от собственных криков, пыталась убежать, еще полностью не отойдя ото сна.
Когда мы ездили к врачу, и Дениз описывала свои ночные кошмары, ссылаясь на то, что она не может спать. Ей вновь вернули снотворное, но уже не в той дозировке, которую Дениз пила ранее. Не спорю, со снотворными ее сон постепенно нормализовался, и мы шли к тому, что Дениз снижала дозировку. Она спала прекрасно, засыпая у меня на груди, пока я глади ее по руке или волосам. Ее волосы были моей слабостью, Юсуф отнял у меня не только Дениз, но и ее волосы, которые мне нравились. У Дениз он отнял улыбку, и теперь она не смеется, как смеялась раньше и не улыбается зубами. Дениз приходится подбадривать, говоря, что забыл, что у нее было с зубами.
Я никогда не мог подумать, что у Дениз вьются волосы. Так как они были длинные, они были прямыми, а короткие завивались на концах. В комнату постучали, после чего вошла Лейла. Она выглядела немного удивленной, ее взгляд был направлен исключительно на меня.
– Бабушка вызывает тебя к себе. – Произнесла она.
– Сейчас приду, – Я задумался.
Ведь время вызова меня к себе на ковер – закончилось. Я больше не тот беззаботный мальчик, который не хочет делать уроки или противится отцу, говоря, что буду играть на гитаре. Лейла села на диван к Дениз, у них завязалась беседа, а я сбросивший пальто на кровать направился в комнату нашей Аги.
После смерти отца, все осталось на своих местах. А именно, мама осталась в их комнате, а бабушка расположилась в кабинете, делая его своим. После того, как я занял главное место в компании, этот кабинет должен был достаться мне, но бабушка не уступала. Но я смирился, и поэтому сместил дядю с его кабинета в офисе, в малый кабинет отца.
Не стучась, я вошел в кабинет, что вызвало недовольство у бабушки. Сколько себя помню, она всегда покрывала голову, но она не была особо верующей.
– Тебя этому научили в доме Дениз? – Недовольно фыркнула она.
– Как раз-таки наоборот, там меня научили стучаться. – Я сел на стул, даже не дожидаясь разрешения.
– Дениз уже месяц пребывает в нашем доме, не пора ли ей начать следовать правилам этого дома? – Бабушка сложила руки перед собой, опираясь на стол. – Например, завтракать со всеми.
– Дениз гостья в моем доме, и она будет делать так, как ей удобно. Ты не посмеешь ей указывать. – Я посмотрел на бабушку.
– Это не твой дом, и никогда им не был! – Нахмурившись произнесла бабушка.
– Дом этот не мой, уехать из него вы мне не даете, может все-таки выберешь для себя нужную сторону? Тебе не кажется, что я главный мужчина в этом доме? Твой сын приходит сюда только на завтрак и ужин, не превозноси его выше меня. – Я встал со стула и покинул кабинет.
Я не хотел продолжать этот разговор. Неужели, она прямым текстом намекала, что раз Дениз не следует нашим правилам, то ей следует вернуться в свой дом? Вот и отличие моей семьи, от семьи Дениз. Меня там приняли, как родного сына, не намекая даже на то, что я чужой человек для них.
Дениз и Лейла вероятно спросят, о чем же был разговор. Я совру, я не хочу, чтобы Дениз чувствовала себя обузой в этом доме. Я был прав, единственным мужчиной в этом доме остался я. Наша Ага не должна себя так вести, что мне сделать, чтобы ее проучить, сесть на ее место? Хотя в детстве она ясно дала мне понять, что сяду я туда лишь после ее смерти.
Когда отец был жив, он также не сидел на месте во главе стола, все подчинялись Гёзде ханым. Но придет день, когда правлению и подчинению придет конец.
Я не понимал, для чего и зачем меня к себе позвала бабушка. Я был озлоблен, и я не мог в таком виде показаться Дениз. Она сразу поймет, что причина моего гнева кроется в том, что меня вызвали в кабинет. Но когда я вернулся, Дениз была одна в комнате. Она сидела на диване, который находился напротив кровати, и смотрела в стену. Дениз частенько могла в таком состоянии зависнуть. Я не стал ее тревожить, и решил переодеться. Еще покой мне не давала та бумажка, которая лежала у меня в кармане брюк. Мне ведь нужно завести разговор с Дениз. Не буду говорить, что это мама нашла клинику, пусть злится на меня, не на маму.