Старшие сестры 2. Первая крепость

Глава 1. Первые признаки

Дома она провела на пару дней, меньше, чем планировала. Внезапно появившуюся словоплоть в виде слова "Ложь", она, ясное дело, никому не показала. После заполнения Семейной книги и бала после него у нее было в запасе ещё пару дней прежде чем двинуться обратно, но выдерживать взгляд матери прожигающий ее на сквозь было выше ее сил. Когда отец, как глава семьи вписывал голубыми чернилами деяния женщин семьи, традиция, введённая императрицей на цветное разделение (мужчины - черный, женщины-голубой, владельцы Словоплоти-красный), Аксинья с самым невинным видом попросила написать заранее, что она планирует уехать служить в далёкую губернию и помогать самым бедным и страждущем. Хоть ей отец и отказал, она почувствовала, как матушка мысленно даёт ей пощечину.

В честь зимнего приема она даже не нарядилась в прежние наряды и перед всеми старыми знакомыми гостями разыгрывала воплощение альтруизма. Сестра ей донесла, что мама нарочно позвала нескольких кавалеров, заинтересованных в браке с белой сестрой. Им она устроила пересказ ее будней в больнице немного приукрашивая. Каждый раз, когда она доходила до момента когда она выносила ампутированные конечности, джентльмены извинившись ретировались. На обедах она ела скромно, говоря, что держит пост в честь тех несчастных, у которых нет возможности так вкусно поесть.

Эх, если бы она знала, что будет дальше. Если бы она знала, что в праздничный вечер те шоколадные конфеты, от которых она отказалась с лицом мученицы, возможно были ее последними в жизни, она бы все-таки насладилась их вкусом.

Обратно, она настояла, что поедет без матери, только с двумя сопровождающими: кучером и охранником. Прощание с родными вышло каким-то скомканным и неловким. Не сравнима с первым. Аксинья слишком упивалась обидой на мать, что переносила ее и на отца с сестрой.

Середина зимы была снежной, но теплой. Она, закутавшись в тулуп и несколько платков наблюдала за прекрасным, снежным пейзажем за окном. Снег не валил уже несколько дней, поэтому дорога была проходимой. То здесь то там встречались люди певшие веселые песни, детишки играли в снежки, она даже заметила рыжую белку, забирающуюся на дерево с чем-то в зубах. Эта дорога очень отличалась от первой, когда она ехала впервые в институт. Аксинья даже высунулась из окна и махала рукой прохожим, а они махали ей в ответ. Общая веселость от праздника, летающая в воздухе как будто бы подтверждала ее правоту. Но примерно через час, радость потихоньку начала угасать и на ее место пришёл страх: " И что я планирую делать? Неужели, я действительно решила по окончанию уехать работать?"- работа. Позор для благородный дамы вроде нее. Это она слышала с рождения и считала нормой. В голову начали лесть трусливые мысли о том, что маму она проучила так что, замужество будущем не такая уж плохая идея.

Тут перед ее мысленным взлом возник образ Александра. Она сжала зубы от злости и обиды. Из-за него ее теперь могут не взять замуж. Придётся выйти тогда за какого ни будь престарелого офицера, они менее требовательные к невинности. Хотя?

Она сжала запястье на котором появилась чернильная надпись " Ложь", она ещё не знала, какая у нее особенность, но может она ценная. И жениху будет все равно. Словоплоть ценнее какой-то невинности. От мыслей об этом ее за тошнило, и она выступала голову в окно. Они уже въезжали в столицу и здесь случилось столпотворение экипажей. Кучера переругивались, лошади ржали, мальчишки газетчики, пользуясь ситуацией заглядывали в окна экипажей по богаче и выкрикивали заголовок газет. Она любовалась заснеженными домами, как стекла мерцают от не по-зимнему ярких солнечных лучей и красными снегирями, словно мячики прыгавшими по земле выискивая корм.

" Скоро война с Лютецией! Императрица подписала приказ!" - выкрикнул румяный мальчишка, вставший на приступок ее экипажа и прижавший газету к стеклу. Охранник хотел было его прогнать, но Аксинья взяла газету и попросила его дать мальчишке монетку. Развернула.

Буквы заголовка словно орали на нее: " Лютеция переходит границы. Похищение Живых чернил!!!"

Статья гласила о том, что были пойманы несколько шпионов, много лет выдававшим себя за священников, неспеша продвигающихся по карьерной лестнице и почти получивших право прикасаться к святыне. Разоблачены они были по чистой случайности. Когда один из лазутчиков серьезно заболел, то в лихорадочном бреду начал говорит на родном языке. Позже его допросили и нашли подельников. Один из них на допросе утверждал, что исполняет личный приказ короля Артура 5.

" Неужели из-за этого будет война? Многие страны хотят получить секрет изготовления и шпионов ловили не один раз."

Она пролистала ещё газету. Остальные новости были о том же: студенты из подпольных сообществ выходили на демонстрации, призывая к тому, что Словоплоть должна стать общей и доступной для всех слоев населения, какая то свецкая львица якобы призвала духа предыдущего императора на спиритическом сеансе и утверждает, что он сказал, что империи осталось не долго. Несколько новостей о громких свадьбах и самое неожиданное, о разводе.

Поймали убийцу, пробирающегося в дома крадущего семейные книги. Этого точно ждёт казнь.

Новости вполне обычные, но почему-то по спине начал гулять холодок и был он отнюдь не от мороза.

Стены Белой казармы встретили ее ледяным молчанием. Покрытые блестящим инеем, они казались ещё выше и толще. Вещей с собой она брала не много, поэтому отпустила слуг и закинув поклажу на плече пошла к вороту.

В первые преодолевая лестницу, она устала и запылала, а сейчас, взбежала не замечая усталости. Всё-таки она окрепла от тренировок Варвары. При мысли о ней, голову прорезала боль. Тягучая, противная. Но, стоило ей переключить внимание на двери, боль пропала. Они поддались с трудом, но она все же смогла их приоткрыть и прошмыгнула в внутрь.

Дверь захлопнулась и эхо загуляла по холлу. Надпись " ДОБРОТА-ТВОЕ ГЛАВНОЕ ОРУЖИЕ" приветственно переливалось. Аксинья даже растерялась, в этом огромном помещении она впервые оказалась одна, не считая портретов великих сестер, взирающих на нее с укоризной. У нее засосало под ложечкой, по спине пробежали мурашки. Она собралась с духом и пошла к дальней правой двери, которая должна была вывести ее в учебный коридор, но ей на встречу внезапно вышла директор.