Стенания - в центре небытия

Часть 1. Прелюдия. 1.1 Стенания

Пустота. Кромешная тьма. Реальность перестала существовать. Лишь гудящая тишина давала понять, что это ещё не конец. Тяжёлый, и не понятно с чего, липкий воздух не позволял дышать полной грудью. Каждый вздох приходилось делать с большим трудом, приносящий неимоверные страдания, словно здесь не хватало кислорода или наоборот его было в излишке. В лёгких нестерпимо жгло и в тоже время приятно холодило. В голове ощущалось нарастающее избыточное давление. То самое скверное чувство, когда мозг сильно опух и продолжал неумолимо разбухать вширь. Из-за чего костный каркас головы должен был вскоре характерно затрещать и неизбежно лопнуть, разметав вокруг всё содержимое черепной коробки.

Раскинув мозгами, Пётр пришёл к неутешительному выводу: «Неужели я умер?! Но почему тогда я всё осознаю. Я думаю! Значит, я существую?! Или это только восприятие моего сознания, а меня уже нет на самом деле? Да, что же тут происходит, ребятыыы!?!»

Молодой человек лежал на животе на чём-то жёстком и бугристом, по ощущениям: напоминало булыжную мостовую или что-то подобное. Он захотел прочувствовать своё тело, всё ли с ним в порядке и ощупать себя, но к своему удивлению сделать этого не смог. Складывалось впечатление, будто его тела не существует, и двигать, собственно, было уже и не чем. Тогда он включил «внутреннего контролёра» и мысленно просканировал полностью всё туловище с головы до ног. Результат данного исследования оказался вполне положительным: все составляющие его организма находились, вроде как, на месте. «Но в чём же дело? Почему ни одна конечность не поддаётся моей воле, словно я парализованный. Или может я в порядке, но меня связали, да так сильно, что не могу пошевелить даже пальцем…» - поразмыслил снова Пётр.

Ему захотелось сделать лёгкое движение головой, но даже этого у него не получилось. От безысходности и непонимания сложившейся ситуации, в которой он оказался – Пётр сильно напрягся и, что есть мочи, закричал, в надежде, что кто-то его услышит и придёт к нему на помощь. Он приложил максимум усилия, чтобы разжать челюсть и разомкнуть губы. Только данное действие не имело успеха. Его крика не было слышно, от слова, совсем. Это обстоятельство ещё больше взбудоражило и огорчило парня, но в тоже время он отметил для себя один факт, что ему удалось хотя бы открыть рот и выпустить из себя воздух. «Не пойму, мне, что удалили связки или залили уши воском?»

Молодой человек сосредоточился на своих слуховых органах и вслушался в пустоту. Тишина так сильно сковала окружающее пространство, что даже натужено звенела, сбивая все мысли с толку. Но, тем не менее, сквозь непрекращающийся назойливый гул в ушах, прослеживались чуть уловимые редкие непонятные шорохи. Они были довольно тихие, но всё равно явно различимые сквозь непрекращающийся раздражающий звон. Что это были за странные звуки, Пётр пока не мог понять и уяснить, но что-то они ему определённо напоминали. «Что ж, я слышу, значит, мои органы слуха ещё в порядке. Это уже хорошо!» Попытался успокоить он сам себя. «Но что же тогда случилось с моими связками? Почему я не могу извлечь ни малейшего звука? По крайней мере, я могу открывать рот, хоть и с неимоверным усилием. Это уже немного обнадёживает».

Определив, что он делал для этого – Пётр сконцентрировался уже на своём речевом аппарате и, направив воздух из лёгких на связки, постарался что-нибудь проговорить, но вместо отчётливых слов у него получалось произносить только невнятные стенания. «Ну вот, какой-никакой, а звук удалось издать. Надо поднапрячься посильнее – тогда глядишь, и говорить смогу и возможно получиться, наконец, позвать кого-нибудь на помощь». Но чем больше и сильнее он напрягался – тем труднее и хуже у него получалось что-либо исполнить: то происходил какой-то совсем тихий и жалкий стон, то просто хрипло выходил наружу воздух.

Вскоре, совсем обессилив, Пётр просто расслабился, чтобы чуток передохнуть и затем уже продолжить вновь свои тщетные попытки подать голос. Тогда мысли мощным потоком нахлынули на него и неумолимо завертелись в его беззащитном сознании. Парень стал усиленно вспоминать, что же с ним происходило до этого момента, и каким собственно образом, он очутился в этом непонятном месте, где не в силах даже управлять своим собственным телом. Но в голову лезли какие-то спутанные кадры и обрывки воспоминаний, которые он никак не мог связать в единую цепочку и разобраться в происходящем. Словно во сне пришло к нему видение последнего фрагмента из его памяти: когда он шёл по знакомой ему улице, как вдруг его взор озарился ослепительной вспышкой и Пётр упал лицом на землю. Это воспоминание было настолько реальным и ярким, что он даже невольно дёрнулся и сделал движение руками, будто хотел их подставить перед собой, чтобы амортизировать падение. И тут он поймал себя на мысли, что ему каким-то чудесным образом удалось пошевелить своими конечностями, причём без малейшего ментального усилия над ними, словно это машинально получилось само собой. Молодой человек замер и прислушался к своим ощущениям, но ничего больше не происходило. Тогда он напрягся изо всех сил и, направив всю энергию и концентрацию на правую руку: с большим усилием, заставил её чуть-чуть приподняться и придвинуться ближе к себе, так чтобы кисть оказалась напротив его лица. Рука с трудом поддавалась его приказам, как будто это был только что изготовленный протез, которым ещё только предстояло научиться пользоваться с достаточной проворностью, чтобы никто не догадался, что эта часть тела всего лишь искусственная имитация. Было ещё такое обманчивое чувство, что его руки нет на самом деле, а только ощущается по инерции, аккурат, как фантомная конечность; она чешется, по ней бегают мурашки и даже сводит мышцы, тогда как её уже давно нет, есть только шрам от ампутации. По крайней мере, Пётр себе это так представлял. Он попытался осмотреть руку, но в непроглядной тьме, ему этого не удалось. Как бы сильно он не вглядывался и не таращил глаза. Затем молодой человек, собравшись с силами, постарался упереться о правую руку, чтобы приподняться. Ему даже удалось немного поднять голову, но тут же несоизмеримо тяжёлая голова рухнула обратно, сильно ударившись о каменный пол.

1.2 На Земле

Бытие. Поздний вечер. Торжество праздной жизни. Очередной тёплый, майский день подходил к завершению. Солнце уже закатилось за горизонт, спрятавшись от людей, чтобы вновь неожиданно выскочить с другой стороны земли через несколько часов. Словно шутя над человеческой нерасторопностью, пока они ещё будут сладко спать в своих удобных постелях, не подозревая о том, что восход начнётся на несколько минут раньше и «Ярило» уже станет подглядывать за ними, ловко проникая лучом света в окна их беззащитных домов.

Пётр шёл к своему дому по краю посёлка, вдоль границы лесного массива и даже не догадывался, что завтрашний рассвет увидеть ему будет уже не суждено. Казалось бы, ничего не предвещало грядущей беды. В воздухе пахло весной, природа активно пробуждалась от зимней спячки. Уже распустились яблони, и вот-вот должна была зацвести сирень. Могучий ветер, устав от дневных скитаний, решил передохнуть, расположившись на ковре из крон деревьев, взбивая листья на ветвях, как подушку для большего удобства, от чего те лишь изредка тряслись и колыхались.

Обычный, невзрачный посёлок городского типа, ни чем непримечательный и особо не отличавшийся от других провинциальных поселений, каких сотни тысяч находится на земле, территориально именуемой как – Россия.

Молодой человек был в превосходном расположении духа и в приподнятом настроении, напевая по пути свой любимый романс:

«Я встретил Вас - и всё былое

В отжившем сердце ожило;

Я вспомнил время, время золотое -

И сердцу стало так тепло...»

Уж очень нравилась ему эта песня, особенно в исполнении Дмитрия Хворостовского, как впрочем, и всё его творчество. Но сейчас эта композиция была как ни как кстати. Радости Петра не было предела, ведь сейчас он был по-настоящему счастлив – его заветная мечта осуществилась. Всё о чём он не переставал думать и неустанно грезить – была Мила.

Парень прокручивал её имя в голове, смакуя каждую букву, и превозносил девушку к лику самых известных ему цариц и богинь: Нефертити, Афродита, Венера Милосская и так далее.

Конечно же, Мила Валерьевна Прелестова не являлась представительницей королевских сословий и тем более не была мифическим божеством. В её роду даже не встречалось ни одного предка дворянского происхождения. По традиционному общественному мнению она считалась, всего на всего, среднестатистической студенткой ВУЗа, в который она ездила из посёлка в город на пригородном электропоезде каждый будний день.

Но Мила была поистине хороша собой: стройная фигура и очаровательное миловидное личико, пышные тёмные волосы и глубокие карие глаза с выразительным и чувственным взглядом. Перед её красотой ни один представитель сильного пола не мог оставаться равнодушным. Но плюсом была не только её сногсшибательная красота, а также добрый и покладистый характер – поэтому люди тянулись к ней, любили и уважали.

Пётр уже проходил вдоль забора соседнего участка, за углом которого находился его дом. Ему до сих пор не верилось в чудо, которое случилось с ним. В Милу Прелестову были тайно влюблены практически все парни посёлка и ВУЗа, в котором она училась. Но Петру повезло, что она предпочла именно его. Прошло лишь несколько недель с того знаменательного дня, когда они начали встречаться и казалось теперь, что это счастье будет длиться вечно.

Завернув за угол, выходящий на родную улицу, молодой человек прошёл мимо раскидистой черёмухи, как вдруг услышал быстро приближающиеся шаги позади себя, но, не успев обернуться, его настиг сильный удар в затылок тяжёлым тупым предметом. Парень даже не успел ничего почувствовать в этот момент. Только сознание его на мгновение ярко вспыхнуло и тут же растворилось, провалившись куда-то в небытие.

1.3 Стенания

Мрак. Гнетущее бессилие. Доминирование замкнутого пространства. Воспоминания прокручивались в больной голове, как на проекторе чёрно-белого немого кинофильма или мелькали, словно фотографические слайды, запечатлевшие определённое событие в жизни, только в хаотичном порядке. Складывалось предательское ощущение, что все эти обрывки из прошлого были не свои, чьи-то чужие мысли - чужая память. Чувство подмены становилось всё сильнее и сильнее и тогда Пётр, чтобы не свихнуться окончательно от этого, начал мысленно рассуждать логически: «Неужели надо мной ставили какие-то эксперименты по внедрению ложной памяти?! Потом выбросили сюда как неудавшийся подопытный экземпляр. А может это только часть коварного испытания и самые худшие опыты ещё впереди, и это место, где я нахожусь – вольер для испытуемого…» Все эти тягостные размышления навеяли на бедолагу всеподавляющую тоску и моральное угнетение.

Затёкшее тело, лежащее в одном положении, давало чувство дискомфорта и молодой человек, пребывая в своих удручённых мыслях, легко повернулся на правый бок и для удобства подложил руку под голову.

«СТОП!!!»

На мгновение Пётр оказался весьма ошарашен этим телодвижением, точнее тем, с какой лёгкостью ему удалось это сделать. Ведь до этого тяжело было даже глотать, а простое движение рукой – предел его физических возможностей. Парень вновь прислушался к своему телу, проанализировал внутреннее состояние организма и прочувствовал все конечности, вплоть до каждого пальца. Он попытался пошевелиться снова, но туловище по-прежнему было, как будто парализовано. Казалось, вот-вот и паралич схватит его органы дыхания или сердца, и тогда уже точно «пиши пропало». Но лёгкие исправно выполняли свою функцию в автономном режиме, не прерываясь, а сердце, неумолимо билось в груди, выстукивая свой заданный ритм, не сбиваясь даже на долю секунды.

«Но как же мне удалось так легко перевернуться на бок? Так, что я для этого сделал? Надо бы разобраться. Ох, и не нравиться мне всё это, ребятыыы…» И тут Пётр вновь услышал этот пронзительный шорох, совсем рядом, где-то наверху, над ним. Он стал представлять и сравнивать, что же этот звук мог ему напоминать, очень уж характерным и до боли знакомым, был этот шорох. Походило, как на скрежет камней при трении друг о друга, при обрушении со скалы, только уж очень резким и непродолжительным по времени было это звучание. Только камни, как бы, не сыпались, а наоборот, словно выстраивались очень быстро в некое нагромождение или, возможно, в стену.

Приподняв голову, молодой человек прислушался; вдруг ему удастся ещё что-либо расслышать и выявить больше информации для определения своего места нахождения. И тут он опять с удивлением осознал, что у него получилось без особых усилий поднять голову, только в этот момент она тут же неконтролируемо свалилась на подложенную под неё руку. Словно она не принадлежала этому телу и безвольно болталась сама по себе, как на шарнире. «Ну, прям беспредел какой-то, ребятыыы» - только и смог проговорить про себя Пётр. Мысли снова каруселью закружились в его измученном сознании. Навалились «кучей всего» на его мозг-песчинку, угрожая завалить своим всеобъемлющим естеством его разум изнутри, но тут же улетучились, канули в неизвестность, откуда, собственно, и появились. Состояние при этом наступает такое же, как если подумать обо всём сразу – после чего происходит полное исступление. Больше нет никаких мыслей и думать уже не о чем…

Новый шорох заставил парня даже вздрогнуть, потому, как он был совсем близко, словно за соседней стеной и при этом было ещё что-то, что напоминало человеческий сдавленный крик. Этот вопль Петру уже приходилось слышать и не раз прежде, причём вне этого самого места. И когда этот ор повторился вновь, ему без сомнения показалось, что этот протяжный, полный страха, обиды и отчаяния крик, принадлежал до боли знакомому человеку. Вот только кому именно, Пётр припомнить так и не смог. От чего тяжкие думы вновь навалились на него всей своей увесистой массой, не оставив ему ни единой надежды на какое бы то ни было прозрение…

1.4 На Земле

Бездумье. Вольность мыслей. Беспечная трата времени. Константин Николаевич Позадовский был, конечно, человеком сугубо недалёким и скудоумным. Весь его ущемлённый кругозор ограничивался: спортивной одеждой, крутыми «тачками» из компьютерных игр, красивыми девушками модельной внешности с разворотов гламурных журналов и электронно-долбящая музыка с незатейливыми песнями - не несущими в себе никакой полезной смысловой нагрузки. Но было у него одно качество, которым он очень сильно гордился – это вера в Бога. Ну, по крайней мере, он так считал, что верует. Некогда осилив пару глав из Нового завета, ему казалось, что он познал истину и суть религии. Потому Позадовский даже пытался нести слово Божье среди своих «дружков» на районе. Но «братва» туго, что-либо в этом соображала и всегда норовила «отмочить» какую-нибудь богохульную шутку на этот счёт в адрес Кости, весьма остроумную на их взгляд. Бывало дело доходило и до драки, когда трудно передаваемая по замыслу мысль из святого писания в купе со специфическим жаргоном из подворотен – Костя силился процитировать доходчиво и понятно, но «пацаны» зачастую падали плашмя держась за животы от неудержимого приступа смеха. «Во, Позадовский, во жжёт…» От чего Костя приходил просто в неистовство и пробовал доказать свою правоту, уже с помощью кулаков. Но будучи поправленный кулаками своих же товарищей – наш горе-проповедник обижено отправлялся курить, забившись в дальний угол. Тем самым, его дружки-агностики, давали недвусмысленно понять, что у них есть своё устоявшееся мнение о том, как устроен этот материальный мир и потому не стоит их «лечить» тупыми бреднями о выдуманном творце.

Во время подобных «крестовых» столкновений была ещё одна характерная «фишка», а именно боевой клич Константина, с которым он шёл в атаку, дико вереща и отчаянно вопя. Очень высокий по тембру голос, при протяжном крике, просто «давал петуха» срываясь на потешный фальцет. Сей факт еще больше забавлял и раззадоривал нормальных «пацанов», которые, собственно, и дали Позадовскому стёбное прозвище – «свирепый бройлер». Это, естественно, приводило Костю в неистовую ярость, когда он слышал в свой адрес эту уничижительную кличку. Но чтобы не давать дружкам лишнего повода для массовой драки, Константин, не делал из этого обстоятельства трагедию и оставался в стороне – сильную обиду затая в сердцах. И не дай Бог, кому-то из малолетних подростков при нём, хоть отдалённо, упомянуть это прозвище – тогда наказание сулило быть суровым и безжалостным. Как правило, Позадовский не устраивал публично-показательных «казней», а вылавливал своего обидчика, подкараулив в сумерках, когда тот оставался один, и тогда нападал сзади и уже давал ему понять, что с ним шутки плохи.

В целом, Константин Николаевич Позадовский не отличался положительным характером, как и спокойным темпераментом. Его похождения и хулиганские поступки часто обсуждало и порицало местное общество. Поэтому никто из жителей посёлка недоумевал, как же ему удалось обворожить Милу Прелестову, которую все боготворили, считая её - ангелом воплоти. Какими правдами и неправдами он уговорил бедняжку встречаться с ним. Хотя девушка была ещё по-детски доверчива и наивна, и крайне неопытная во взаимоотношениях с молодыми людьми. Но вскоре поняв, какую ошибку она совершила – дала делу обратный поворот. Решила прекратить с Константином какие-либо отношения, после того как он ударил её, находясь в нетрезвом состоянии, безосновательно приревновав Милу к её двоюродному брату Семёну, с которым она любила иногда посидеть в своей комнате наедине и поболтать по душам. Но Косте не дано было этого понять и таким образом намекнул ей, что не стоит его дурачить и водить за нос. А когда Позадовский узнал, что Мила приняла решение порвать с ним отношения: поклялся обязательно отомстить и навалять от души тому, кто захочет в будущем с ней встречаться.

1.5 Стенания

Мука. Ощущение безысходности. Навязчивое чувство одиночества. Всё кажется безнадежным, всё видится нереальным. Пётр находился в крайне подавленном состоянии. От непонимания ситуации, в которой оказался – он чувствовал себя совершенно разбитым. Он не мог ничего поделать и как-то исправить это обстоятельство. Все его старания, направленные на то, чтобы понять суть происходящего, не давали плодов и хоть какого-то мало-мальски вразумительного эффекта. Только одна деталь стала его сильно волновать – как же ему удаётся иногда так легко изменять положение своего тела, которое практически ему не подвластно. Молодой человек начал анализировать те моменты, когда у него получалось шевелить некоторыми частями тела. «Если я целенаправленно пытаюсь двигаться – то все мои действия приходится совершать с большим трудом и усилием, что приносит совсем мало результата. Но только стоит мне отвлечься, как тут же, не осознавая и независимо от себя, с легкостью, будто нахожусь в невесомости, чуть ли не кувыркаюсь вокруг своей оси, как будто на токарном станке». Такой расклад вещей – сбивал его с толку. Выходило так, что всё реальное, естественное и рациональное – не имеет смысла, потому как нереальное, запредельное и иррациональное – поддавалось действительности. Т.е. всё, что раньше было логично и действовало по закону физики – теперь являлось чем-то абсурдным, абстрактной выдумкой – какой-нибудь плоской псевдонаучной теории. Мир стоило теперь воспринимать фантастической проекцией. Картина с сюрреалистическим, переплетённым в гротескно-причудливой форме сюжетом, где главенствуют: волюнтаризм эмоций и плюрализм бытия.

Пётр Сергеевич Неверин никогда не верил в сверхъестественное и во всё, что выходило за рамки разумного, а ко всем религиозным учениям, например: относился как к «опиуму для народа» или как к СМИ – средство манипуляции идиотами. Для него только точные науки были реальностью. Только то, что можно было математически доказать и логически объяснить – и сотворение мира и происхождение видов и т.д. А все остальное, он считал нелепым издевательством над общественным разумом, воздвижением толпы в заблуждение, самообманом недалёкого ума – людей, которые пытаются таким образом уйти от житейских проблем и от жестокой действительности мира. Выдумки, не имеющие никакого научного подтверждения и по-настоящему аргументированного доказательства. Библия? Сказки для взрослых! Хитроумный инструмент узкого круга посвящённых лиц для управления людскими массами. Самая грандиозная теория заговора вселенского масштаба.

По сему, всё происходящее сейчас, никак не вписывалось в его идиллическую картину мира, от чего парень всё больше входил в стопор и тем самым затруднял своё, и без того тяжёлое, положение. Вдруг, его как обухом ударило – пришло спасительное озарение. Он вспомнил выражение – «ноги сами несут». «Ведь когда мы ходим, не задумываемся о том, что надо постоянно передвигать ноги. Мышечная память уникальная вещь, ей можно абсолютно довериться. Она никогда не подведёт». С пониманием этого факта, молодой человек сконцентрировался на одной только мысли: «надо думать о направлении поставленной цели, а не о средстве к её достижению». И тут же он осознал важную для себя суть, - как же ему сейчас не хватало самого любимого и дорогого человека, ради которого ещё стоило побороться и найти выход, даже из такой, казалось бы, безвыходной ситуации. Пётр снова впал в уныние и тоску от навалившихся щемящих сердце чувств, и вспыхнувших ретроспективных кадров из своей прошлой реальности.