Стерва в аренду

1. Только не ты!

ЗЛАТА

Дрожащей рукой царапаю ещё одну полоску на стене.

Семнадцать.

Сегодня семнадцатый день, как я здесь. В этом холодном, сыром подвале без окон.

Здесь нет ничего, только бетонный пол и каменные стены. Душевая лейка в углу с ледяной водой, привинченная к стене, и дырка в полу под ней. Вот и все удобства.

Из мебели — большой дубовый стол.

Всё.

Нет, это реально, всё, что здесь есть. Ни кровати или хотя бы кушетки какой. Даже матраса нет. Только стол.

Хотя нет, не всё. Здесь ещё есть цепи. Много цепей. Они свисают с потолка, выходят из стен, змеятся по полу, как змеи.

К одной такой я и прикована.

Дикий приковал. Сам. Семнадцать дней назад. Сказал, что сейчас у него нет времени разбираться со мной. И что я сама виновата во всём.

Боже, вот я дура!

Я ведь просто должна была стучать! Выведывать информацию, куда ходит, с кем встречается, втереться в доверие. Мне ведь даже спать с ним было не обязательно, чего ради я решила его охомутать?

У него ведь на морде написано "уголовник", зачем мне он вообще сдался? А ведь меня девки предупреждали, не хочешь проблем, сиди тихо. А я?

Арсен, администратор клуба, сказал, что только потому, что меня можно дорого продать, я ещё жива, здорова и невинна.

Какое счастье, Дикий до сих пор верит, что я девственница. Пусть я и в подвале на цепи, но никто не смеет меня трогать. Даже этот ублюдок, что издевается надо мной, когда наступает его смена.

Ещё при первой встрече, я поняла, что он садист. Он смотрел на меня таким плотоядным взглядом, вертел нож в руке и шептал, как будет меня пытать. Через пять минут я рассказала всё, что знала.

Арсен поверил, велел меня не трогать, но и не отпустил. Правда, поняв, что я здесь надолго, принёс тёплое одеяло и пододвинул стол поближе, чтобы было где спать.

"Хозяин вспыльчивый, но отходчивый" — сказал он на третий день и после этого не появлялся.

Я бы решила, что обо мне забыли, но мне регулярно приносят еду. Причём только еду, я пыталась попросить расчёску, зеркало, хотя бы сменную одежду и полотенце с мылом. А в ответ слышала или "я передам" или откровенную издёвку с предложением отсосать.

Шаги в коридоре. Отчётливые тяжёлые мужские шаги. За это время я научилась различать шаги моих тюремщиков. Да и график работы. Сегодня очередь Рябого, того психа с садистскими наклонностями. Но это не его шаги, он ходит тихо, почти бесшумно, будто крадётся. И голос у него тихий, шипящий, выворачивающий душу наизнанку. И мерзкие липкие пальцы, которыми он меня всю облапал. А ещё от него несёт потом, дешёвыми сигаретами и перегаром. А иногда и тухлой рыбой.

Шаги затихают возле двери в мою камеру, лязгают ключи, скрипит дверь, и в проёме я вижу высокую крупную фигуру в капюшоне.

Это точно не Рябой, и не Арсен. И даже не Дикий. Хотя чем-то похож. Наверное, той давящей энергетикой, что сразу окутывает всё помещение.

Мужчина делает шаг, и дверь с тяжёлым лязгом закрывается у него за спиной. От него веет опасностью, как от охранной собаки во дворе. Ещё не нападает, даже не рычит, но ты уже знаешь, что при резком движении этот зверь разорвёт тебя на куски.

Подскакиваю от громкого звука и в наступившей тишине слышу его усмешку. Не вижу, а чувствую, ведь лицо остаётся в тени капюшона.

Он смеётся надо мной. Ему нравится, как я отшатываюсь назад, как звенит цепь на ноге, напоминая о себе, зудящий болью. Он улыбается и прожигает меня оценивающим взглядом. Его взгляд я тоже чувствую, и в груди всё леденеет. Этот человек слишком похож на наёмного убийцу.

Открываю рот, чтобы спросить, но не могу выдавить ни одного звука. Он делает плавное движение в мою сторону, я отскакиваю, больно бьюсь о стол за спиной, вскрикиваю.

— Не убивайте меня! — прошу его, еле сдерживая слёзы — пожалуйста.

Его глухой смех отражается от стен и превращается в эхо.

— Убивать? — его низкий хриплый голос пугает ещё сильнее — не бойся, жизнь я тебе сохраню. Я ведь тебя не купил. Так, взял в аренду на недельку.

Что это значит?

Его пальцы скользят по моему лицу. Дрожь пробегает по всему телу. Он так близко, что могу разглядеть черты лица, если буду вглядываться. Но я не вглядываюсь, наоборот, отвожу взгляд, стараясь избежать его внимания.

— Красивая кукла — его пальцы впиваются в скулы, поворачивают мою голову слева направо - лоск ты, конечно, потеряла, но всё равно красива.

Рука опускается ниже, мнёт грудь, скользит по животу, ложится на бедро.

2. Первая встреча

ЗЛАТА

Год назад

— Отпадный клуб, Златка — Лика с трудом перекрикивает музыку, пробираясь через толпу.

Пятница. Вечер.

Воздух пропитан ароматами парфюма, алкоголя и сигаретного дыма, создавая особый коктейль ощущений. Мигающий свет софитов пробивается через дым цветными лучами. Музыка бьёт по ушам. Дезориентирует в этом огромном пространстве, полном людей. Кажется, что здесь собрался весь город.

На танцполе не протолкнуться, особенно возле сцены. Все напирают вперёд, пытаясь быть к музыкантам ближе, кричат любимые песни, скачут. По бокам сцены стоят тумбы с танцовщицами в эротических нарядах. Они синхронно двигаются в такт музыки.

Напротив сцены — барная стойка, вокруг которой тоже полно народу. За ней суетятся бармены, ловко смешивая напитки и подавая их гостям. Ещё есть столики вдоль стен. Их немного, и официанты к ним даже не подходят. Не то что в вип—зоне, куда мы отправляемся.

— Ого, реально випка — подружка восхищённо оглядывается — ты когда сказала, я не поверила.

— Ага, и полный безлимит. Заказывай что хочешь. Сейчас ещё девчонки приедут.

Да, сегодня мой день рождения и тётя Марго сделала подарок — проход в самый крутой клуб города со столиком в випке и полным безлимитом. Признаться, было неудобно, она так много для меня делает, хотя я всего лишь дочь кухарки. Прислуга, не более.

Но Маргарита Тамировна относится ко мне, как к родной, оплачивает учёбу в элитном колледже для мажоров, покупает крутые шмотки, водит по салонам красоты.

А на моё восемнадцатилетие сделала вот такой подарок. Поход с подружками в клуб.

Мне было так страшно идти одной, что я перехватила Лику по дороге и в результате мы приехали чуть раньше остальных.

Через двадцать минут подъезжают ещё девчонки и сразу заказывают всю линейку коктейлей, разных дорогущих закусок и кальян.

Нас всего четверо, но стол забит стаканами с жидкостью разной крепости. Пару коктейлей и в голове уже шумит. Разум отключается, приходит веселье. Девчонки начинают кричать громче, танцевать откровеннее. И я тоже.

Лика забирается на барную стойку под одобрительный крик каких-то парней и начинает танцевать на ней, Ульяна сосётся с абсолютно незнакомым парнем, а Наташка ругается со Славиком. Они на выпускном умудрились закрутить роман, и теперь он буквально преследует девушку. Даже на наш девичник пробрался, чтобы устроить ей сцену ревности.

Пора валить домой!

Пробираюсь сквозь толпу к выходу, и чужие мужские руки хватают за талию. Незнакомец прижимает меня к себе, упирается пахом в спину, пыхтит над ухом. От него несёт потом и алкоголем.

— Красотка, давай танцевать — выдаёт он, лапая меня за грудь.

— Отпусти, мне домой пора! — вырываюсь из объятий, поворачиваюсь к нему лицом.

На меня смотрит пьяный толстый мужик. Его морда покрыта красными пятнами от количества возлияний, мутные поросячьи глазки с трудом фокусируют взгляд, причём на моём декольте. Он буквально причмокивает, пялясь на мою грудь и снова притягивает к себе, в этот раз уже ухватив за ягодицы.

Его мерзкие сардельки лезут под юбку, до боли сжимают задницу, оставляя синяки. Впиваюсь в его плечи в попытке оттолкнуть, отворачиваюсь, задерживаю дыхание, чтобы не чувствовать смрада из его рта. Вот только силы не равны, и этот ублюдок лижет мою шею, оставляя склизкие слюни на коже.

— Зачётные буфера и жопа ниче такая — выдаёт он вердикт, продолжая лапать, не замечая, как я отбиваюсь — поехали ко мне, красотка.

Он перехватывает меня за запястье и тянет за собой

— Отпусти, придурок! Я с тобой никуда не поеду! — перекрикивая музыку, вырываюсь.

Поняв, что я выскользнула, пьяное тело тормозит, на удивление быстро хватает меня за талию и, закинув себе на плечо, выносит на улицу.

Начинаю визжать, вот только никто не реагирует, ни охрана на входе, ни пара случайных прохожих, ни таксист, в чью машину этот урод пытается меня запихнуть.

Неожиданно какая-то бешеная сила отрывает моего похитителя от дверцы машины, которую он пытается закрыть, игнорируя мои трепыхания.

— Ты кто? — пытается въехать алкаш, лёжа на асфальте.

Мой спаситель что-то тихо отвечает и глаза мужика в ужасе расширяются. Он выставляет перед собой руки в попытке защититься и смешно ёрзает на заднице, пытаясь отползти.

Надо валить!

Эта мысль вонзается в сознание, бьют как молот в мозгу, перекрывая всё остальное.

Открываю дверь, выхожу из машины, и мне в руки прилетает мужской пиджак.

— Подержи, в нём неудобно — спокойно отвечает незнакомец.

Он делает шаг навстречу к перепуганному толстяку, сжимая руки в кулаки. Тот, в свою очередь, неуклюже встаёт на колени, руками опирается на капот, поднимается на ноги.

— Всё, всё, понял. Девка твоя. Забирай

Визуализация

Ну что, познакомимся с нашими героями?

ЗЛАТА (19 лет)

Танцует в ночном клубе "Искушение". Ищет богатого и успешного мужчину, который сможет её содержать. Знает себе цену.

МАРАТ (32 года)

Майор ВДВ в запасе. В разводе. Считает всех женщин продажными.

3. Клуб

МАРАТ

Год назад

Из зеркала на меня смотрело чужое лицо.

— Нравится? — с опаской спросила девушка, и пока я пытался сформулировать ответ, чтобы её не обидеть, в разговор влез мой приятель.

— Нравится. Спасибо, Светочка. Можешь идти — с улыбкой ответил он, проводив парикмахера. Вот только улыбка быстро сползла, стоило пересечься со мной взглядом.

— Андрюха, ты офонарел? Я выгляжу как полупокер! Возвращай всё обратно! — рычал я, вот только безрезультатно.

— Ты выглядишь, как успешный человек, а не бомж после трёхмесячного запоя — возразил он — и пахнешь теперь прилично. Относительно.

В чём-то он прав, последние месяцы дались мне тяжело. Не каждый день тебя заживо хоронит любимая жена. В переносном смысле, конечно же. Пока я лежал в госпитале после осколочного, она сфабриковала свидетельство о моей смерти, оформила всё имущество на себя и продала, оставив меня без копейки.

И вот я на гражданке, без средств к существованию, жилья и документов. Меня даже на работу не берут, потому что официально я мёртв.

Хорошо, что есть друзья. Хотя некоторые перегибают палку. Например, Андрюха в попытке привести меня в человеческий вид.

— Маникюр был лишним — бурчал себе под нос, слыша его усмешку — где ты видел нормального мужика с маникюром?

— Знаю я одного местного Казанову — ехидная улыбка расплылась на его лице — он к этой девке раз в месяц ходит. И заметь, не чпокаться, а красоту наводить, чтобы других таких же клеить.

— Ещё скажи, что как раз на маникюр они и клюют? — поржал я в ответ. Мне даже гадать не нужно о ком он говорит.

— Да кто ж этих баб разберёт — пожал плечами — но тебе лишним не будет. Не забывай, судья тоже баба, и ты должен ей понравится.

Это было утром. Потом суд, и вот я из покойника превратился в человека. Бывшая, увидев меня, умело разыграла обморок, а затем активно доказывала, что я вру. Военный юрист смог не только доказать мою личность, но и выдвинуть встречный иск о мошенничестве. Так что эту сучку теперь ждут долгие судебные разбирательства. А, возможно, и срок до десяти лет лишения свободы.

Если честно, я не горю желанием посадить её в тюрьму, но адвокат считает, что чем сильнее припугнуть, тем быстрее она даст мне развод.

Смотрю на часы, единственное дорогое, что у меня осталось, и то потому что не снимаю, даже когда на задание иду. Парни подарили, когда майора получил, там и гравировка есть. Правда нейтральная, только дата, но всё же.

Час ночи.

Два часа назад Андрей притащил меня в это клуб оторваться и отметить. Напоил, накормил и пошёл искать, с кем бы развлечься. А я вышел покурить. Потрещал с охранником, подышал свежим воздухом и только решил вернуться, как толстый боров вынес на плече из клуба визжащую девчонку, чуть не сбив меня с ног.

Мини-юбка задралась, открывая вид на кружевные стринги и голую задницу, чулок сполз, а сумочка упала мне под ноги.

Охранник поржал: "смотри, ещё одну шлюшку муж выловил". Но я ему не поверил, уж очень активно она отбивалась. Била кулаками по спине, кусалась и пиналась, пока он запихивал её в машину.

И я решил вмешаться. Нет, можно было бы и не вмешиваться, но...

В этих бездонных глазах стоял ужас. Самый настоящий, который мне сниться ночами после командировок в горячие точки. Не знаю, скольких таких девочек я спас от террористов за последние годы, но оправились не многие.

— Марат — представился я и страх стал отступать. Она ещё пыталась разглядеть своего несостоявшегося похитителя за моей спиной, но в глазах уже зарождалась надежда, что её не обидят.

— Злата — ответила она ангельским голоском.

— Тебя проводить надо — это был не вопрос, а предложение. Но блондинка только посмотрела на вход и что-то прошептала про подружек.

Красивая. Очень красивая и слишком юная, для этого места. Такая хрупкая и нежная.

Я завёл Злату обратно, и она задрожала. Оказывается, этот моральный урод просто схватил девочку посреди танцпола, закинул на плечо, и никто ничего не сказал. Охрана, посетители, официанты, все проигнорировали трепыхания пленницы.

— Ничего не бойся — прошептал ей и почувствовал, как она расслабляется. Пару коктейлей, шуток и в глазах появляется безграничное доверие ко мне. Её прикосновения становится смелее

Она что-то рассказывает, про какого-то дядю, что заставляет её выйти на работу, про тётю, которая купи платье и туфельки, про подружек, кинувших её, и оставив без ночлега.

Злата целует меня. Сама. Потому что я гораздо красивее Славика, и теперь Наташка будет ей завидовать, а не наоборот. И лезет под свитер, потрогать кубики, потому что никогда не видела такого накаченного пресса, а её подружка Лика считает, что мужчина должен быть не только богат, но и красив. И проводит по волосам, чтобы узнать, почему они такие мягкие и вьются. Ведь это так классно, когда у тебя вьются волосы. А у неё не вьются. Так что мне повезло и какой-то Ульяне тоже.

4. Утро с незнакомной

Марат

— Ты кто? — испуганный голос вырывает из сна.

Возле окна стоит ангел, замотанный в моё одеяло. Смотрит на меня потерянным взглядом и дрожит.

Да, не слабо вчера девочка накидалась

— Марат — коротко отвечаю, садясь и закуривая прямо в постели.

— Мы... Ты... Мы... — она не может сформулировать мысль, но я и так знаю, о чём думает девушка, проснувшись голой в постели с незнакомцем.

— Да — легко отвечаю, вгоняя её в краску — неужели не помнишь?

— Н-нет — она начинает мотать головой, отворачивается к окну, шепчет себе под нос — нет, так не должно быть. Так нельзя.

Любуюсь её безупречной спиной, нежной кожей, цвета слоновой кости, блестящими золотистыми волосами. Её узкие изящные плечи содрогаются от волнения. Девочка заламывает руки, обнимает себя за плечи, в попытке успокоиться.

Чего это с ней?

Встаю с кровати, сморщившись от противного скрипа пружин, подхожу в ней, обнимаю, касаюсь потрясающих волос, целую обнажённое плечико

— Тебе, кстати, понравилось. Так что можем повторить.

— Что? — она испуганно оборачивается, отшатывается, врезаясь в подоконник.

— Если хочешь — добавляю, но вместо радости на красивом лице появляется гнев.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — шипит и резко повышает голос — я девственница, придурок!

Она смотрит на кровать, и на глазах выступают слёзы. Прослеживаю её взгляд.

Кровь.

На простыне отчётливо видны пятна крови.

Как так то!

— Ты это... Ну, хочешь, мы поженимся — невпопад предлагаю, ловя её удивление — я правда женат.

Она возмущённо открывает рот, рвано вздыхает.

— Но я разведусь! Скоро. Наверное.

— Ты... Ты... — её начинает потряхивать, вот только непонятно от гнева или от возмущения. Отскакивает от окна, собирает свои вещи

— Ванная где? Мне нужно в душ — старается говорить холодным голосом, но в нём проскальзывают истеричные нотки.

— Не иди в таком виде, соседи увидят — предупреждаю, когда она берётся за ручку двери.

— Кто?

— Соседи

Она осторожно открывает дверь, выглядывает и закрывает обратно.

— Ты куда меня привёз, придурок? — с тихой злобой шепчет, подходит к окну, выглядывает, пытаясь понять, где она находится — это что за странная квартира, без ванны?

— Комната — поправляю её, но в глазах столько недоумения, что приходится разжёвывать — в общежитии. Одна кухня, одна ванная, один туалет и пять комнат. В каждой свой хозяин.

Она хлопает глазами и тихо спрашивает:

— Ты живёшь в общаге?

И тут же восклицает:

— Молодец, Златка! Женатый нищеброд из общаги!

Это её "нищеброд" царапает сознание, бьёт по и так страдающей последние полгода самооценке.

— Это не моя комната, я здесь временно живу — зачем-то пытаюсь оправдаться, вот только к раздражению добавляется презрение

— Это ещё и не твоя хата? — к презрению добавляется брезгливость, словно красотка только что наступила к коровью лепёху — Получается, ты не просто нищеброд, но ещё и бомж? Женатый бомжара в дорогих шмотках. Охренеть я попала!

Каждое её слово наносит точный методичный удар в сердце. И ведь не поспоришь.

— Какого чёрта ты вообще делал в том элитном клубе? Или это программа такая: "приодень алкаша, начни новую жизнь"? — язвит она, начиная одеваться.

Натягивает трусики, морщится, то ли от боли, то ли от отвращения.

— Я не алкаш — хмуро бросаю, разглядывая её.

А девочка без стеснения продолжает одеваться

— Да ладно? А это от прошлых хозяев осталось? — она кивает на гору мусора и пустых бутылок в углу, одеяло сползает с плеч.

Зависаю на её обнажённую кожу, как изящно ведёт плечиком, как приподнимает ногу и натягивает чулок. Медленно, соблазнительно ведёт по нему руками, всё выше и выше. Щёлкает кружевной резинкой по бедру. Одеяло спускается ещё ниже, открывая обзор на аппетитные полушария груди.

— Кончай пялиться, извращенец! — высокомерный голос вырывает из раздумий — такси мне вызови!

И бурчит себе под нос:

— Кошмар, что я вообще в нём нашла?

Злата встаёт с кровати, поправляет платье, собирает волосы в хвост, бросает взгляд на себя в старое зеркало, недовольно поджимает губы.

— Эй! Ты такси мне вызвал, тормоз? Очень надеюсь, что мы предохранялись. Если я что-то подцепила, у тебя будут серьёзные проблемы. Неудачник.

Эта стерва безжалостно топчет остатки моей гордости. И появляется злость. Резко сокращаю расстояние, хватаю её за подбородок.

5. Подвал

МАРАТ

Стерва. Красивая, лживая стерва. Она смотрит на меня с таким ужасом, что чувство удовлетворения разливается в груди. Ведь я знаю её секрет.

Её глаза расширяются, грудь призывно приподнимается, дыхание становится тяжёлым, когда приходит озарение. Девка узнала меня. Не сразу, но узнала.

Теперь в глазах паника. Она облизывает сухие губы, дрожит, обняв себя за плечи, рвано дышит и мотает головой, в знак протеста. Неосознанный жест, больше для себя, чем для меня.

Её страх греет душу. Я не садист и не извращенец, женские слёзы меня не вставляют. Предпочитаю по обоюдному согласию, так сказать.

Но она. Её хочется ломать, продавливать, подчинить себе.

Прошёл год. но я всё ещё вспоминаю то утро. Эта стерва снилась мне. Снился её пренебрежительный взгляд, полные губы, сжатые в тонкую линию. Снилось, с какой брезгливостью она называла меня тогда неудачником и нищебродом.

Какая-то высокомерная шалава смотрела на меня как на таракана. И это задело. Задело настолько, что я до сих пор не могу её забыть.

Признаться, я не искал её. Не до этого было, слишком много проблем пришлось решать. Вообще о бабах думать было некогда, даже чтобы пар спустить.

Несколько месяцев назад случайно увидел плакат на трассе — реклама нового клуба "искушение". Я сразу её узнал. Демонически красивую, в своём образе ангела. Тонкое атласное белое платье струилось по телу, облегало все её изгибы, как вторая кожа, такое невесомое, лёгкое как пёрышко. Шелковистые блестящие, почти белые волосы водопадом ложились на плечи, развиваясь за спиной, при каждом её плавном движении. Пронзительный невинный взгляд из-под опущенных ресниц, призывно приоткрытые розовые губки.

Каюсь, я даже забыл, куда ехал. Развернувшись через двойную сплошную, я вернулся к рекламному стенду, съехал на обочину и смотрел. Смотрел и не мог оторвать взгляд.

Это был не танец — чистый секс. Настоящее искушение. И при этом, за те тридцать секунд, что шла реклама, она не сняла с себя ни одной шмотки. Такой непорочный ангелочек в царстве похоти и соблазна.

Маркетологи постарались на славу, в клубе было не протолкнуться. Меня даже не пустили, сказали, за месяц на её выступление столики бронируют.

Но я не хотел ждать месяца, просто не мог. Мне было жизненно необходимо увидеть её, убедиться, что это она. Казалось, что я задыхаюсь в своих сомнениях. Я переступил через себя и позвонил Дикому.

С Диким у нас всегда были сложные отношения. Он не понимал меня, а я его. Резкий, импульсный, бескомпромиссный, никогда не считающийся с чужим мнением. Почти как я. С Андрюхой проще, тот и выслушает, и поддержит. Но действовать через посредников, когда дело касается женщины, как-то...

Олег ответил сразу, более того, к моей просьбе он отнёсся, как к чему-то само собой разумеющеюся, и уже через десять минут я сидел за барной стойкой в компании администратора Арсена и смотрел на неё. А Арсен смотрел на меня и усмехался.

— Даже не мечтай, Злата приватно не работает.

— Имидж — дополнил он, прочитав мои пошлые мысли — какой же она ангел, если каждый второй её ебать будет.

— А сейчас её сам Дикий ебёт, да? — злость раздирала душу. Эта девчонка должна быть только моей. Арсен не ответил, лишь загадочно улыбнулся, подтверждая мою догадку и подогревая злобу в сердце.

Думал шлюха, заламывающая себе цену, а оказалась хитрая стерва.

Хотя это уже не важно. Дикий отдал её мне. Жаль, что только на пару недель. Но взять плату за все её унижения я успею.

Будет у меня расплачиваться на коленях. Долго со вкусом. Тем более не так уж она и невинна, как все думают. Хочется нагнуть её прямо здесь и сейчас, и этот испуганный взгляд только подогревает желание.

Она открывает рот, как рыбка, выброшенная на сушу, а в глазах паника. Я даже знаю, какие картинки она нарисовала в своей прелестной глупой головке.

— Боишься меня, Злата? — шёпотом спрашиваю, проведя пальцами по её ключице. Она вздрагивает, съёживается, отводит взгляд.

— Помнишь меня, правда? — мои пальцы скользят ниже, к груди. Её дрожь становятся осязаемой.

— Что ты хочешь? — тихий голос тоже дрожит.

— А хочу трахаться, рыбка моя — провожу пальцами по линии декольте, и девочка судорожно вздыхает. И я вздыхаю.

Чёрт! Даже в этом грязном подвале от неё идёт тонкий невесомый сладковатый запах чистоты и невинности. Хочется провести языком по её шее и почувствовать солоноватый вкус кожи.

Но не стоит этой стерве знать, как она желанна и соблазнительна даже сейчас.

— Хотя знаешь, я передумал — морщу нос, будто от неё несёт помоями — от бомжички и то приятнее пахнет.

Она ахает, краснеет, оглядывает себя.

— Что, кукла. Неприятно правду слышать, да? — усмехаюсь, брезгливо отходя подальше.

— А это не моя вина! Я здесь не по своей воле сижу — истеричным тоном выкрикивает.

— Верно. Дикий с тобой ещё мягко обошёлся. Если бы ты попала к Кариму... — обрываю поток мыслей содрогаясь. Все знают, как Карим наказывает своих шлюх за непослушание.

А вот девочка не знает. Она удивлённо распахивает и без того большие глаза и ждёт продолжение.

— Значит так, Дикий уехал в свадебное путешествие на две недели и разрешил делать с тобой всё, что захочу. Но ровно через две недели, он должен найти тебя там, где оставил.

— Как? — глухо выдыхает она, ошарашенно разглядывая меня. Машет головой — когда?

Ревность режет. Остро, больно колет в самое сердце. Оказывается, я для неё недостаточно хорош, потому что на моего дружбана запала.

— А ты думала, что у него единственная? — хочется сделать больно, и я холодно пренебрежительно смеюсь — он на зеленоглазой блонде женился. Реально на ней подвис. Но это не удивительно, она покрасивее тебя будет.

Злата обнимает себя за плечи, смотрит исподлобья, губы кусает, отворачивается, пытаясь скрыть чувство обиды.

На мгновение становится её жалко.

— Ладно, это уже не важно. В общем, у тебя два варианта: остаться здесь или перейти в моё полное подчинение.

— Что? — в её глазах полное отсутствие понимания происходящего.

— Эй, кукла! Не пытайся казаться глупее, чем ты есть на самом деле — машу рукой перед её лицом — выбирай, кто трахать тебя будет, я или люди Дикого?

— Что? — в ужасе переспрашивает она и даже пытается отойти, но цепь не позволяет — нет! Меня нельзя трогать! Дикий мне обещал! Он обещал, что меня никто не тронет, пока я сама не захочу. Он обещал!

Злата в ужасе мотает головой. По щекам текут слёзы.

А ведь что-то такое Олег мне тоже говорил. "Я обещал сохранить ей невинность, пока она не будет готова с ней расстаться. Так что давай как-нибудь без физического насилия".

Физического. Про моральное разговора не было.

— Ты, действительно, думаешь, что Дикий до сих пор верит в твою невинность? — давлю на самое больное, отбираю последнюю надежду. В её глазах появляется отчаяние. Верит моим словам, чувствует, что у неё нет выбора. Но медлит.

— Ну ладно, я пошёл тогда — медленно отхожу к двери, но она всё молчит.

Нет, так не пойдёт.

— Прощай, Злата. Так и быть, передам Арсену, чтобы приструнил парней, всех сразу к тебе не пускал. Уж лучше по очереди, да? Сколько их? Пять? Семь? — оглядываю её равнодушным взглядом — хотя мне как-то...

Моя рука ложится на ручку двери, поворачивает её. Лязг цепей, звук падения, короткий, испуганный крик:

— Марат!

Да ладно? Она помнит, как меня зовут.

6. Душ

Адреналин бежит по венам. В голове пустота, а по спине стекает холодный пот. Его слова доносится откуда-то издалека, хотя он стоит буквально в паре шагах от меня. Его пальцы только что касались моей кожи, вызывая мурашки, а сейчас держатся на ручку двери.

— Ты, действительно, думаешь, что Дикий до сих пор верит в твою невинность? — эти слова звучат как приговор. Одно его слово, и я попаду в ад. Только тот факт, что я невинна останавливает их от физического насилия. Не потому, что Дикий запретил, а потому что он может узнать.

Перед глазами встаёт лицо Рябого. Его мерзкий оскал, с каким он обещал "распечатать все дыры", как только Дикий даст разрешение. В памяти всплывают его липкие руки и вонь изо рта.

Дёргаюсь к Марату, цепь натягивается и не пускает. Падаю на колени, содрав с них кожу, кричу.

Проходит вечность, прежде чем он поворачивается ко мне, нарочно медленно, будто наказывая за отказ. Разглядывает, чешет подбородок, прикасается к губам раздумывая.

— Пожалуйста — мой голос срывается, тянусь к нему, но цепь удерживает на месте, больно врезается в щиколотку, вызывая кровотечение.

Звук его шагов эхом отражаются от стен. Садится на корточки передо мной, приподнимает бровь, ожидая просьбу.

— Не оставляй меня — с трудом выдавливаю слова. Его глаза жгут злобой и триумфом.

— Неужели неприступной королеве понадобилась помощь... Как ты меня тогда назвала? Неудачником? Помощь неудачника — ядовито усмехается он.

Я помню, как тогда обидела его. Мне было страшно, стыдно и больно от того факта, что отдалась первому встречному, не подумав о последствиях. А теперь он мстит мне за это.

— Что ты хочешь? — всхлипываю, вглядываясь в эти чёрные глаза. Марат наклоняется ближе, тяжёлый запах табака и пороха забивается в нос.

— Станешь моей рабыней — тихий голос отравляет сознание — послушной и безотказной.

Закрываю глаза, и слёзы катятся по щекам от безысходности. Прикусываю губу и киваю.

Я не хочу, но цепь на ноге не даёт забыть, какова цена отказа.

— Не слышу ответа, кукла — холодный голос заставляет вздрогнуть и выдавить из себя пару слов глухим голосом.

— Я согласна

Лязг металла и я свободна. С трудом встаю на ноги, делаю пару шагов. Шатает. Ноги не слушаются, каждое движение приносит боль. Наступаю на какой-то камушек, шиплю, прикусив губу.

— Обувь где? — брезгливо спрашивает морщась.

— Не знаю — мой тихий ответ тонет в его отборном мате.

Ложь. Её Рябой отобрал, чтобы сговорчивее была. Как и тонкий матрас с одеялом, что принёс Арсен, пожалев меня.

Марат делает два коротких шага, подхватывает на руки, прижимает к груди. Зажмуриваюсь, чувствую тепло его тела сквозь тельняшку. Терпкий до боли знакомый аромат.

Он выглядит совсем иначе, но пахнет так же, как при первой встрече. Порохом и силой.

Выносит меня из подвала, поднимается на второй этаж. Воздух здесь однозначно теплее и пахнет приятно. Я никогда не поднималась наверх, но судя по отсутствию шагов, здесь постелены ковры. Становится так тихо, что слышу его размеренное дыхание, скрип двери, щелчок выключателя.

— Мило — усмехается Марат и ставит меня на пол. Тепло и мягко. Слегка прохладный свежий воздух ласкает кожу, стоит ему отойти подальше.

Открыв глаза, оглядываюсь по сторонам. Небольшая продолговатая комната в красных тонах. Приглушённый свет, задёрнутые шторы, аромасвечи на прикроватной тумбочке и кровать. Большая, массивная, с дубовой спинкой и кожаным стёганым изголовьем. Очень странная кровать. Подхожу ближе, всматриваюсь и замечаю тонкие железные цепочки, образующие геометрический узор. А дубовая спинка вообще похожа на колодки.

Кровать для каких-то извращенцев.

— Зачем мы здесь? — спрашиваю, сглатывая комок в горле.

— Расслабься, Злата. Если бы я хотел трахать тебя в цепях, сделал бы это в подвале, — передёргиваю плечами от грубого словечка — прими душ, переоденься. Я подожду.

— А где здесь душ? — удивлённо спрашиваю, оглядываясь по сторонам и замечая дверь в стеклянной стене.

— Ты не знаешь, где в твоей комнате душ? — ехидно спрашивает, разглядывая что-то за окном.

— Это не моя комната

Короткий удивлённый взгляд на ключи, затем на меня:

— А где твоя?

— У меня нет комнаты — отвечаю, ловя хмурый взгляд — я никогда не поднималась сюда. Я только танцую.

Молчание в ответ

— Честно. Для выступления переодеваюсь в гримёрке возле сцены, после — там же. И практически сразу уезжаю.

— Ты здесь минимум четыре месяца, думаешь, я поверю, что ни разу не была в такой комнате? — холодный презрительный голос заставляет вздрогнуть. Его намёки, что я шлюха, отзываются болью в груди.

— Мне плевать, что ты про меня думаешь, понял?

Разворачиваюсь, дёргаю ручку, открываю дверь. Действительно, огромная душевая кабина, раковина и в маленьком закутке унитаз.

Стучу по стене в поисках выключателя, но его нигде нет.

— Здесь сенсорное освещение, Кукла — ядовитый голос над головой, его дыхание, тепло тела вызывают мурашки. Марат протягивает руку в помещение, машет, и лампочки включаются сами.

Закрываю дверь перед его носом, слышу ехидную ухмылку и понимаю почему. Замка нет. Эту дверь невозможно запереть, а значит, он сможет зайти, если захочет.

Пофиг! Я семнадцать дней не мылась.

Скидываю платье, забираюсь под душ. В нём тоже сенсорное управление. Можно менять температуру, напор. Сделать разное освещение, даже музыку включить.

Прикольно. Первый раз такое вижу.

Быстро смыв первую грязь, начинаю играться с настройками. Красный свет, сексуальная мелодия, пританцовываю в такт.

Боже, как же хорошо быть чистой. Просто помыть голову, пройтись мочалкой по коже, намылиться ароматным гелем для душа.

Выключаю воду, вытираюсь, обматываю волосы на манер тюрбана. Поворачиваюсь и не могу сдержать вскрик.

Чёрные глаза пожирают меня. Голодный взгляд обжигает кожу. Он разглядывает моё обнажённое тело с хищной улыбкой на лице. Не знаю, сколько уже он здесь стоит, но ему нравится смотреть на меня, иначе почему брюки так топорщатся спереди.

Марат делает медленный шаг, словно охотник, что пытается поймать пугливого зайца, отслеживает мой взгляд на полотенце, висящее на стене, и делает ещё один шаг.

Подаюсь вперёд, хватаю полотенце, прижимаю к себе, под его ехидную усмешку. Маленький кусок ткани не позволяет скрыть наготу полностью.

Бёдра, ноги, талия, плечи, он видит практически всё. Слегка наклоняет голову набок, опять шагает, сокращая расстояние до минимума.

Мужчина может прикоснуться ко мне. Что и делает. Проводит пальцем по плечу, и я сбрасываю его руку отступая.

Страх сковывает. Не могу вздохнуть, руки сводит, настолько сильно я сжимаю полотенце на груди. Кожа покрылась мурашками.

Он наступает, прикасаться к обнажённой талии, заставляя дрожать ещё сильнее. Вжимаюсь в стену, понимая, что мне не скрыться. Машу головой в знак отказала. Это всё, что я могу сейчас сделать. Если он захочет взять силой, не смогу ни закричать, ни отбиться.

— Ты обещала быть послушной — его голос хрипит от возбуждения, когда он касается рук, в попытке забрать полотенце.

Ноги подкашиваются от страха. Хорошо, что за спиной стена, иначе я бы упала. Крепко зажмуриваюсь, чтобы не видеть его горящего похотливого взгляда. Сердце стучит как бешеное, пальцы обжигают кожу. Его запах обволакивает, звуки тонут в тумане, слышу только его частое дыхание и биение пульса в ушах.

Марат нежно гладит руки, запястья, пальцы и замирает. Пару секунд ничего не происходит, затем ласковые прикосновения становятся грубыми, требовательными.

— Синяки на руках откуда? — вздрагиваю от его голоса — отвечай!

Он вырывает полотенце из рук, щупает моё тело, разворачивает спиной к себе, крепко матерится, увидев там ещё синяки и ссадины.

— Они тебя били? — рычит прямо в лицо, развернув к себе и больно схватив за подбородок — на меня смотри!

Тону в его гневе, в чёрных глазах, полных ярости и обещания расплаты. Дикий голодный зверь ищет жертву, и если её не дать, он растерзает меня.

— Ответь на вопрос, Злата — приказывает Марат, сильнее сжимая скулы. Но я молчу, отвожу глаза, глотая слёзы.

Он резко отпускает, рычит "сука" и с силой бьёт кулаком по стене, рядом с моей головой.

7. Звонок

МАРАТ

Этот звонок застал врасплох. Утро субботы всегда даётся особенно тяжело, но звонящий был очень настойчив.

Пришлось разлепить глаза и взять трубку. Вместо "привет", я услышал короткую фразу "нужна твоя помощь" и понял — дело серьёзное.

Через час я сидел напротив Дикого и собирал парней. Нет, можно было бы его послать, но я не видел Злату уже больше двух недель, и Арсен упрямо отказывался отвечать, куда она исчезла. К тому же Олег не из тех, кто будет тревожить по пустякам.

Хотя это дело оказалось на удивление простым. Найти в лесу старый бункер времён СССР, зная координаты, проблем не составило. Спасти его подружку оказалось ещё проще. И вот я уже приглашён на свадьбу в качестве шафера.

Признаться, до последнего не верил, что Дикий жениться. Думал развод для тёлочки, но он так психовал, что с ЗАГСом не клеится, даже захотелось помочь. Тем более сейчас я его прекрасно понимал. Сам на бабе подвис.

На стервозной, ангельски красивой и чертовски недоступной.

— Я хочу девушку из твоего клуба. Блондинка танцует в образе ангела. Арсен сказал, она приватно не работает.

— Злата? Ты хочешь Злату? — удивился он, и я кивнул.

— Хм, почему её? У меня куча баб. Даже китаянки-близняшки есть. Может...

— Нет — перебил его — только Злата. Или она у тебя больше не работает?

И в груди всё заледенело. Неужели я её больше никогда не увижу

Он вздохнул и согласился:

— Эта лживая сука стучала на меня Монарху. Можешь делать с ней что хочешь, но через две недели мне нужно будет вернуть её старикану обратно — сообщил он и, добавив, что девка к тому же ещё и невинна, отправился в свадебное путешествие.

Уже через пару часов я стоял на пороге подвала с тремя ключами в руках и был готов ко всему.

Но это я так думал.

Разумеется, брать её силой, я не собирался. Да и в комнату привёл, потому что был уверен, это её комната.

Увидев кровать в стиле БДСМ, присвистнул. Кто бы мог подумать, что у этого ангелочка такие пристрастия.

Оказалось всё гораздо проще, хитрый Арсен знал, что девушка непременно пойдёт в душ, и решил порадовать меня бесплатным шоу.

Стоило Злате зайти в душевую кабину, как мутное стекло стало прозрачным и открыло мне взор на все её прелести. Сексуальная мелодия лилась из динамика, а девушка так двигалась, что даже у евнуха встал бы.

Мне стало плевать на все обещания и принципы. Уже через минуту и я зашёл к ней в душевую. Она полностью отдалась музыке. Не заметив меня, танцевала, закрыв глаза, подпевала, наслаждалась моментом. А я наслаждался зрелищем.

Её испуг был таким живым, протест таким настоящим, но накатившее возбуждение смывало остатки моральных принципов. Животное желание перекрывало глас разума. Знал, что уже не отпущу её, трахну прямо в этой душевой, даже если будет отбиваться.

А потом я увидел синяки и словно током ударило. Стал разглядывать её тело, не как влюблённый мальчишка, а как хозяин, чью вещь посмели испортить.

Тот факт, что кто-то прикасался к моей женщине, вызывал в душе такую яростную бурю, что перед глазами потемнело.

— Отвечай! — рычу, но блондинка только глаза отводит, прикрыться пытается.

Бью кулаком об стену и развернувшись выхожу. До боли сжимаю кулаки, вылетаю из комнаты, пытаюсь вернуть себе контроль, но перед глазами встаёт её перепуганное лицо.

Ярость накрывает с головой. Кровь бурлит, желание отомстить бьёт по нервам. Хочется кому-нибудь втащить. И раз Злата молчит, я сам вычислю виновного.

Хватаю мимопроходящую рыжую девку, с силой прижимаю к стене:

— Арсен где? — рявкаю, и она, заикаясь, отправляет меня в гримёрку.

Клуб ещё закрыт, посетителей нет, но персонал почти весь на месте. Поэтому моё появление в женской гримёрке вызвал ажиотаж.

Стоило мне залететь, как женский визг оглушил. Полуголые девицы стали бросать в меня разные предметы одежды. Ни у одной не возникло мысли даже прикрыться, только стрельнуть глазками и сексуально улыбнуться.

— Арсен, сука, выходи! — крикнул, спрятавшемуся среди женщин, мужчине и сам покинул помещение.

Спустя пару минут, дверь боязливо открылась и появилась его лысая макушка. Я схватил его за гламурный блестящий пиджак, вытащил наружу и пару раз встряхнул для профилактики.

— Кто посмел её бить? — грозно спросил и только после этого поставил на ноги.

— Кого? Злату? — испуганно пропищал администратор и замахал головой — никто!

8. Такси

В его глазах похоть. Явное, неприкрытое желание. Оно заполняет всё пространство вокруг. Воздух электризуется. Становится таким плотным и вязким, что тяжело вздохнуть.

Он делает резкое движение в мою сторону, и я отшатываюсь. Теряю равновесие, вскрикиваю, зажмуриваюсь.

Мужские руки хватают меня, тянут на себя. Грубый мужской голос рычит на ухо:
- Совсем безмозглая?! Второй этаж! Сдохнуть хочешь?!

- Что? — не сразу понимаю, что происходит, но явно чувствую его шершавые ладони на спине. Они обжигают и замораживают одновременно, вызывая мурашки и трепет в груди.

В его глазах злость с каплей презрения и океаном похоти.

- Руки убрал! — вырываюсь из объятий, прижимая полотенце сильнее. Платье моё безвозвратно испорчено, а другой одежды я не нашла.

Он обжигает презрительным взглядом, и грубые слова сами вылетают из моих уст:
- Кончай лапать меня, придурок!

В его глазах загорается опасный огонь, на лице появляется хищный оскал.

- А я и забыл, какая ты неблагодарная сука — выплёвывает Марат, прижимая к стене.

В горле встал ком, не вздохнуть, не выдохнуть, холод пробежал по спине, а ладони вспотели. Полотенце, едва прикрывающее тело, показалось совсем бесполезной защитой.

- А ты козёл — ответила севшим голосом и задохнулась от его поцелуя. Дикого, страстного. Не поцелуй, атака! Его губы захватывали в плен, заставляли подчиняться.

Мир вокруг закружился, звуки приглушались, словно меня накрыло коконом. Дыхание сбилось окончательно, превратившись в короткие прерывистые вздохи между его жадными неукротимыми касаниями. Я попыталась слегка отстраниться, инстинктивно сопротивляясь его бешеному напору, и мои руки оказались жёстко зафиксированы над головой. Он легко сдерживал одной рукой моё сопротивление.
Сердце колотилось так сильно, что его удары отзывались в висках, а губы горели от неистовых поцелуев. Что-то тёмное, обжигающее, запретное просыпалось в груди.

Его губы переместились на шею, я неосознанно поддалась навстречу. Тихий стон слетел с губ, в голове не осталось ни одной мысли. Время потеряло смысл, остались только его руки, укладывающие меня на кровать. Только обжигающие губы на моей коже и обволакивающий запах пороха и табака. Он дурманил, заставлял забыться и потерять контроль.

Лишь когда Марат отстранился, чтобы стянуть тельняшку, стало приходить осознание действительности. Звон пряжки отрезвил.

- Не здесь — прошептала ему, пытаясь прикрыться — пожалуйста.

Он застыл на мгновение, желание в его глазах утягивало в омут страсти. Лишь одна мысль не давала забыться.

- Не хочу быть как они — в моём голосе появилась мольба, и огонь в его глазах потух.

Марат встал с кровати, быстрым отточенным движением натянул одежду и, бросив приказ одеваться, вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

В груди смешались противоречивые чувства: облегчение оттого, что он отпустил меня, и разочарование по той же причине. Острое, болезненное разочарование резнуло по рёбрам, вызвав волну страха и сомнений.

Неужели мне понравились его прикосновения?

Руки слегка дрожали, пока я рассматривала ту одежду, что он принёс. Часть моего сценического костюма — стринги и лифчик из белой перламутровой ткани, плащ и танцевальные туфли на огромном каблуке.
Быстро натянув бельё и поплотнее завязав плащ, я бросила взгляд в зеркало. Бледное лицо, растрёпанные волосы, лихорадочный блеск в глазах и припухшие губы.

Холодная ручка под ладонью напоминала, что за дверью неизвестность. Куда он увезёт меня? В гостиницу? Или решит прямо в машине закончить начатое?

Глубоко вздохнув, вышла в коридор и увидела его массивную спину. Марат стоял у окна, облокотившись на подоконник, и курил. В пальцах дымилась сигарета, сизый дым тонкой струйкой утекал в форточку. Его плечи напряглись, пальцы ещё сильнее сжали сигарету, когда пол скрипнул под моими ногами.

- Пошли — не оборачиваясь, бросил хрипловатым голосом, потушив окурок.

На первом этаже кипела жизнь, грохотала музыка, переливались неоновые огни, бегали официанты, развлекались посетители. Я слышала их смех, аплодисменты, улюлюканье. Вот только всё это было уже не для меня. На сцене танцевала красивая рыжеволосая девушка в образе вампира. Абсолютно незнакомая.

- Кто это? — не смогла сдержать удивление. Марат бросил взгляд и презрительно фыркнул.

- Шлюха какая-то — он окинул меня взглядом и ядовито добавил — заметь, ей отдали твоё время. Вечер субботы.

Моё время... Я была королевой этого клуба, а сейчас меня какой-то неудачник выводит через чёрный ход, чтобы никто не видел.

Мы подошли к чёрной неприметной двери возле входа на кухню. Мимо проходящая официантка в фартуке на голое тело, бросила на меня удивлённый взгляд, но промолчала. Марат открыл дверь, и ночной воздух ударил в лицо. Прохладный, сырой, но такой свежий.

Я застыла на пороге и глубоко вздохнула. Этого мне не хватало больше всего. Ощущения свободы. Мужчина опять усмехнулся и подтолкнул вперёд.

- Пошли, машина ждёт. Будем долго капаться, отменит заказ.

Мы зашли за угол, где стояла обычная белая машина с жёлтой эмблемой такси.

- Ты настолько нищий, что у тебя даже своей тачки нет? — растерянно спросила, разглядывая такси через дорогу.
- Моя в ремонте — спокойно ответил он и открыл заднюю дверь.

Кожаное сиденье противно скрипнуло, запах салона мгновенно окутал. Смесь пластика, бензина, дешёвых сигарет и хвойного освежителя воздуха. Тошнота подкатила внезапно, к горлу поступил неприятный ком.

- По-любому такое же ведро с колёсами, как и эта — буркнула, севшему рядом мужчине, пытаясь открыть окно.

Марат резко отодвинул меня, и сам открыл окно. Воздух ударил в лицо, но облегчения не приносил. Наоборот, казалось, что запах бензина только усилился. Сжала пояс от плаща в руках, пытаясь отвлечься, но дурнота не проходила. Мой спутник с тревогой смотрел на меня.

- Расслабься, глубоко дыши и смотри вперёд — тихо произнёс он и огорошил своим вопросом — ты, часом, не залетела?

- От кого? — прохрипела, а этот гад только пожал плечами.

- Кто же тебя знает — равнодушно ответил и отвернулся к своему окну.

Слова возмущения застряли в горле, кровь прилила к лицу.

Вот нахал! За кого он меня принимает!

9. Мой дом

Тошнота на мгновение отступила, вытесненная волной негодования. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Физическая боль совсем не заглушала ту бурю, что поднималась в груди.

Злость и обида смешивались в опасный коктейль, захотелось стукнуть его посильнее, но я только тихо рыкнула, чтобы водитель не услышал:
- Я ни с кем не спала, идиот! Слышишь меня?

- Да мне как-то... - Марат безразлично развёл руками, показывая, что это его совсем не интересует.

Слёзы подступают, но я загоняю их поглубже.

Этот козёл не дождётся моих слёз!

Водитель останавливает у ворот, не заезжая на территорию элитного комплекса. Того самого, где я живу вот уже почти год. Марат спокойно выходит, идёт к домофону, не догадавшись, что мне нужно бы помочь выбраться из машины.

- Вообще-то, девушкам принято подавать руку. Думаешь, легко на таких каблуках из тачки выбраться самой? — холодно сообщаю ему и встречаю полное непонимание в глазах — хотя вряд ли такое быдло, как ты, об этом осведомлён. Откуда мой адрес знаешь?

- Твой? — переспрашивает, тупо наблюдая, как я достаю ключи и открываю калитку.

- А чей?

Боже, он ещё и тормоз! За что мне это.

- Ну и где твоя хата? - Марат догнал меня и приобнял за талию, вызвав волну мурашек. Одним чётким движением пресёк мою попытку вырваться, прижал сильнее — неужели шлюхи столько зарабатывают, что могут купить квартиру в таком месте?

- Я не шлюха! — голос срывается на тонкий громкий крик, что эхом отзывается на весь подъезд. Нажимаю кнопку вызова лифта и уже спокойнее добавляю — я ни с кем не спала и спать не собираюсь!

- Придётся — выдохнул мне куда-то в затылок и первый зашёл в лифт.

Передёрнув плечами, шагнула следом и нажала нужный этаж. Большой, просторный лифт с полированными дверями и зеркалами в полный рост, позволял отойти подальше. Его усмешка отразилась от стен, а хищный взгляд замораживал. Сердце забилось с удвоенной силой, ведь на лице отражались все его пошленькие мысли.

- Хватит на меня пялиться — в этот раз, мои слова были больше похожи на просьбу, чем на приказ — не смотри на меня так.

Слово "пожалуйста" я гордо проглотила, но дёрнулась к двери, когда он сделал шаг.

- Как "так", кукла? — одна его рука упёрлась возле моей головы, вторая скользнула по талии, ударив разрядом тока. Нервы зазвенели, как тетива после выстрела.

- Как будто хочешь меня сожрать — с трудом прошептала, сглотнув ком в горле и вызвав низкий хрипловатый смех. Его зрачки расширились, сделав глаза ещё чернее и почти полностью перекрыв радужку. Большой палец прикоснулся к нижней губе, заставляя трепетать.

Мысль, что он сейчас меня поцелует, была настолько яркая, что волна смятения разлилась в груди. Но лифт остановился, пиликнул и открыл свои двери.

- Ну пошли, покажешь свои апартаменты.

Затхлый воздух ударил в нос. Захотелось чихнуть и проветрить. С кухни неприятно тянуло чем-то сладковатым, и я поморщилась.

За панорамными окнами раскинулся океан из городских огней. Свет причудливо ложился на пол, подчёркивая пылинки в воздухе. Пустое пространство, лишённое жизни и уюта.

Никогда не могла назвать эту квартиру домом, но сейчас чувство, что мне здесь не место ощущалось особо ярко.

Марат включил свет и присвистнул:
- Оказывается, красивой молодой девушке не так уж и сложно заработать на квартиру. Подскажешь секрет?

Тёмные окна превратились в огромные зеркала, отражая нас и окружающую обстановку. Здесь ничего не изменилось. Забытая кружка с остатками кофе, так и осталась на стеклянном столике, журнал, открытый на статье про правильное питание, лежал на диване, а халат висел на стуле.

Мозг уловил его вопрос не сразу, но я ответила:
- Это не моя квартира, я здесь временно живу.

- Ну ты и нищебродка. Даже своей хаты в Москве нет — горячее дыхание обожгло кожу, слишком близко он прошёл мимо меня. Без стеснения открыл холодильник, зло усмехнулся - я смотрю, жрачки у тебя тоже нет. И пыль кругом, как в бомжатнике.

- Что? — на автомате переспрашиваю и только сейчас понимаю, что он повторяет мои слова, сказанные в том общежитии.

Он хочет уколоть, обидеть, отомстить за те слова. Надо просто послать его подальше, но из меня будто воздух выпустили.

Это ведь не просто слой пыли и испорченная еда, это семнадцать дней заточения. Длинных, тягучих дни, когда каждая минута казалась вечностью, а в голове была только одна мысль, что будет со мной сегодня.
Холод охватил каждую клеточку, в голове зазвенел металл цепи, в носу стоял запах плесени и сырости, будто я вернулась обратно в подвал. Перед глазами стояли эти стены с цепями, щиколотка горела. Кандалы сдирали кожу до мяса, каждый раз, когда натяжение цепи было слишком сильным.

- Эй, кукла, что случилось? — сквозь слой ваты донёсся его голос. Чёрные глаза смотрели с беспокойством снизу вверх, ведь Марат присел на корточки передо мной. Он был слишком близко. Я чувствовала его запах, тепло тела и сочувствие. Захотелось обнять его крепко-крепко, чтобы защитил, спрятал от всего мира. В груди проснулась странная щемящая нежность к этому мужчине. То чувство, которое нельзя испытывать к первому встречному.

- Чего тебе? — грубо спросила, и тёплый, ласковый взгляд тёмных глаз стал колючим.

- Жрать охота. Приготовь что-нибудь — он встал, окинул взглядом квартиру и отдал ещё один приказ — и приберись.

- Я тебе не прислуга — холодно ответила — хочешь есть, закажи доставку.

- У нас уговор, кукла. Две недели ты делаешь всё, что я хочу. Или я верну тебя в подвал.

Вот урод!

- Я не умею готовить — ложь, я превосходно готовлю, у меня мама-повар — так что если не хочешь, чтобы я тебя отравила, реши сам эту проблему.

Невозмутимо прохожу мимо, подхватываю халат со стула.

- Ах да, раз ты привёз меня ко мне домой, то и порядки устанавливать буду я — смерив его презрительным взглядом, разворачиваюсь к нему спиной — хочешь покомандовать, вали в свою дыру.

Не успеваю дойти до ванной, как он прижимает меня к стене, резко разворачивается и, схватив за шею, дико рычит:

- Не буди во мне зверя, сука. Ты даже не представляешь, на что я способен.

10. Коварный план

МАРАТ

Эта стерва специально меня выбешивает!

Смотрит презрительным взглядом, ехидно улыбается, брезгливо морщится.

Хватаю её за горло, прижимаю к стене, рычу. За годы службы я научился контролировать эмоции, видеть провокации и не реагировать на них. Но с ней все клеммы срывает от одного неосторожного слова.

В глазах паника, пухлые губки приоткрыты, грудь ходит ходуном. Дыхание тяжёлое, испуганное, через раз, пульс бешеный. Чувствую, как стучат вены на шеи под моими пальцами.

Страшно сучке.

Она облизывает пересохшие губы, медленно проводит язычком по нижней губе, моргает. В уголках глаз блестят слёзы, и я отпускаю её. Моя рука всё ещё возле её шеи, но уже не касается кожи. Её дыхание восстанавливается, глубокие равномерные вздохи, плащ на груди расходится, открывая сексуальное полупрозрачное бельё. Член каменеет как по команде, дёргается.

Чёрт, почему меня так тянет к этой девке?

Девочка замечает мой взгляд, шумно сглатывает, дёргается в сторону. Легко торможу, схватив за талию. Злата вздрагивает, подаётся в другую сторону. Вторая моя рука ложится возле её головы. Теперь ей никуда не деться.

— Отпусти меня, псих — толкает руками в грудь, но я только усмехаюсь, не сдвинувшись ни на миллиметр.

Потерянный взгляд с примесью лёгкого страха. Не того, настоящего, что был минуту назад, когда моя рука сдавливала её шею. Сейчас это лёгкая тревога, нерешительность, волнение в ожидании моего следующего шага. Испуганные карие глаза бегают из стороны в сторону в попытке найти выход, руки подрагивают, не зная толкнуть меня ещё раз или это бессмысленно. Она вся, как взвинченная пружина, тело напряжённо, губы сжаты.

— Отпусти меня — шепчет снова. В этот раз в голосе мольба, а взгляд устремлён куда-то в пол.

— Если это просьба, нужно добавить "пожалуйста" — не сдерживаясь, провожу пальцами по скуле, и коснувшись подбородка, приподнимаю её голову — это просьба?

"Да это просьба" читай в её глазах, но с губ слетает другой ответ:

— Что ты хочешь?

Тебя! Я хочу тебя, во всех позах, какие знаю. Двадцать четыре на семь, без остановки. Дикий бешеный секс и ничего лишнего.

Но сейчас в этих глазах нет ни капли вожделения.

Сжимаю руки до боли и отхожу на три шага назад. Прячу кулаки в карманы, чтобы не напугать сильнее.

— Я хочу, чтобы твой милый язычок был соединён с мозгом, кукла — не видя нужной реакции, добавляю — базар фильтруй. И думай, перед тем, как что-то сказать.

Она пятится назад, берётся за ручку двери, и перед тем как позорно сбежать ванну, всё равно огрызается:

— Мой дом — мои правила!

Дверь хлопает, ключ поворачивается в замке, и доносится её голос:

— Если тебе негде жить, можешь остаться, но я буду командовать. Не устраивает, не держу, на тумбочке в прихожей лежат деньги, на гостиницу на пару дней хватит. Считай благодарность за спасение.

Её голос тонет в шуме воды, последние слова улавливаю с трудом, но смысл и так понятен.

Девка обнаглела!

С трудом глушу желание выбить эту дверь, схватить мерзавку за волосы и поставив на колени... Дальше фантазия подбрасывает совсем не те картинки, о каких я должен сейчас думать.

Дьявол!

Выхожу из квартиры, с грохотом закрыв дверь, сбегаю по лестнице пару этажей. Останавливаюсь, выдыхаю и иду к себе.

По иронии судьбы я уже полгода живу в этом же подъезде. Только у меня квартира на втором этаже, а у Златы на двенадцатом. Надо же, полгода в одном доме, а я ни разу её не встречал.

Пару минут короткого выступления, и неделя ожидания, сводившая меня с ума. Подарки, отказы, надежда, что разглядит меня в толпе поклонников. А можно было просто подкараулить её у подъезда.

В отличие от её студии, моя квартира гораздо больше. Две полноценные комнаты, кухня-гостиная, раздельный санузел. Вот только мебели почти нет, да и уют наводить я никогда не умел. После покупки даже обои не сменил, всё осталось от прежних хозяев.

Разогрев остатки пиццы и прихватив баночку пива, я развалился на диване, включил футбол и стал думать.

Желание проучить девчонку зудело под кожей. Внутри всё кипело. Если бы не я, она до сих пор сидела в том подвале. Вот только оказавшись на свободе, девка об этом мгновенно забыла.

11. Будешь жить со мной

Стук входной двери приносит облегчение.

Ушёл.

Наконец-то я могу вдохнуть полной грудью.

Когда он схватил за горло, страха смерти не было. В груди появилось горячее тягучее желание. Древнее и запретное. Стыдно признаться, но у меня даже трусики намокли. Захотелось отдаться его власти, позволить делать со своим телом всё, что он захочет.

И вот это пугало больше всего. Его власть, его магнетизм. Меня тянуло к нему, как мотылька на огонь. К абсолютно незнакомому мужчине, словно последнюю гулящую девку.

Я никогда не позволяла себе терять голову от мальчишек. В школе мой портфель носил самый популярный мальчик класса. В колледже — сын президента ассоциации бизнесменов. Но ни тот ни другой не получили ничего, кроме пары поцелуев и обещаний. Ухажёров в моей жизни было предостаточно, вот только ни одному я не позволила слишком многого. Моя невинность — единственное, что может привлечь успешного мужчину, и я берегла её.

До того прокля́того вечера.

Весь мой сексуальный опыт — та ночь с Маратом, что я не помню. А вот тело, похоже, помнит. Другого объяснения, почему меня так к нему тянет, нет.

Спустя пару минут я вышла из ванны и первым делом закрыла входную дверь на ключ. Подумала и ещё тумбочку придвинула.

Зря я ему сказала про деньги. Судя по тому яростному стуку в дверь, он разозлился. Но при этом почему-то ушёл и денег не взял.

Марат прав, действительно очень хочется есть. Вот только холодильник открывать страшно, кажется, что за семнадцать дней отсутствия там поселился монстр.

Неприятный запах в зоне кухни ещё сильнее. Его источник я нахожу быстро — фрукты и овощи сгнили. В холодильнике тухлые яйца, прокисшее молоко и контейнеры с плесенью внутри.

Чёрт! Мама меня убьёт, это её любимый контейнеры, герметичные, из хорошей пластмассы. Ну вскрывать и мыть их сейчас равносильно самоубийству. Не глядя всё выбрасываю в мусорку.

Признаться, я особо не готовлю, одной мне надо немного, бутерброд с утра на завтрак, и овощной салатик на ужин. Но пачка риса всё же имеется, да и заморозка овощей в наличии. Так что с голоду не умру.

Быстро закидываю рис в кастрюлю, овощи — в микроволновку на разморозку и начинаю уборку. Открываю везде окна нараспашку, вытираю пыль, мою полы.

К двум часам ночи сытая, довольная, но дико уставшая заваливаюсь спать. Первый раз за последние семнадцать дней мне не снятся кошмары.

Проснулась резко, будто от толчка. Ярко светило солнце, оно заливало всю квартиру, согревая её своими лучами. На часах было уже за полдень, я сонно потёрла глаза и потянулась.

- Ну ты и соня — прозвучал за спиной насмешливый голос.

Сердце подскочило к горлу. Села на диване, притягивая к себе одеяло. Этот наглец сидел задницей на кухонном островке и болтал ногами в грязных высоких ботинках. На нём всё так же были камуфляжные штаны и тельняшка.

- Ты что здесь делаешь? Ты как вошёл? — воскликнула, вставая, и кутаюсь в одеяло сильнее. Не хватало ещё, чтобы он увидел мою полупрозрачную комбинацию.

- Дверь была не заперта — усмехнулся он, нарочно вытаскивая мои ключи из кармана и кладя рядом с собой.

По спине пробежал неприятный холодок, голос сел от волнения:

- Ты что, украл мои ключи?

- Ну почему же украл? Позаимствовал — в его голосе не было ни капли раскаяния — расслабься, Златка. Я вообще как лучше хотел, вот завтрак тебе принёс.

Он потряс пачкой чипсов и бутылкой пива

- Чипсы сложно назвать завтраком — ответила ему, подходя ближе — ключи верни!

- Еда — значит завтрак — ехидно ответил, демонстративно пряча ключи обратно в карман — пусть пока у меня побудут.

Злость неприятно царапала грудь, он вёл себя так, будто имеет на это право. Я даже засопела от негодования и получила довольное фырканье в ответ.

- К твоему сведению, завтрак — это не просто еда, а полезная, с витаминами — холодно ответила ему, щёлкнув чайник. Тихое гудение и мужское хмыканье раздалось в ответ.

Он шумно отхлебнул из бутылки и протянул её мне:
- Тогда пивасик выпей. В нём как раз эти твои... витамины. О, и дрожжи есть, они полезные.

Вот придурок!

Закатив глаза, я удалилась в ванную, чтобы провести себя в порядок. Через 15 минут, одевшись в джинсы и свободную футболку, пила ароматный кофе из кружки, наблюдая за ним.

А он без стеснения разглядывал меня. Его взгляд говорил без слов, медленно скользящий, словно он видел моё тело сквозь одежду. Улыбка на губах не оставляла сомнений, он думает о чём-то очень неприличном.

Напряжение летало в воздухе. С каждой секундой молчания, оно обволакивало всё сильнее. Воздух сгущался, электризовался, как перед грозой. Казалось, что ещё пару мгновений и грянет молния.

Я сделала глоток кофе, постараюсь скрыть волнение, но чашка дрогнула в моей руке. Его взгляд не отпускал, тяжёлый, обжигающий, будто осязаемый.

- Так и будешь пялиться? — вырвалась у меня, прежде чем я осознала.

12. Спорим?

МАРАТ

- Это шутка такая? — сквозь холодный голос проскальзывали истеричные нотки, почти срываясь на крик.

Усмехнулся и, достав сигарету, вышел на балкон. Летный свежий воздух обдувал, запах скошенной травы, и утренней росы, доносился через открытую форточку.

- Эй, придурок, я не поеду с тобой ни в какую казарму — рванулась она ко мне, притормозя в дверях, тяжело дыша.

- Пятнадцать минут на сборы, кукла — медленно сверху вниз ощупал её взглядом, с трудом подавив желание сорвать этот розовый шифоновый халатик, открывающий больше, чем её сценический костюм. Задержал взгляд на смешных тапочках с заячьими ушками. Прямо девочка-зайка из “плейбоя“ — не успеешь, поедешь прямо в халате. Уверен, парням понравится.

- Ты не имеешь права! — её голос сорвался на истеричный визг.

- Время пошло — сделал ещё затяжку, разглядывая куклу. Она нервно кусала губы, теребила поясок, испепеляя меня взглядом в ответ, полным яростью и беспомощностью.

- А меня не пустят в твою казарму. Туда кого попало не пускают — вздёрнув свой любопытный носик, сообщает мне.

Смешная.

- Я договорюсь. Оформим тебя уборщицей, будешь плац мести и дорожки подметать — уже откровенно смеюсь над ней.

- Что мести? — хлопает большими испуганными глазами, не догоняя, о чём я.

- Плац. Это такое большое поле, где построения идут — воспоминания колют под рёбрами. Я в армейке с восемнадцати, сразу после кадетского, а до этого детдом. Не думал, что так всё это закончится — О, ещё на кухне помогать придётся, тарелки мыть после двухсот человек. Зато плюс, тётя Маша бесплатно кормить будет.

Так-то да, она не только кормила бы, но и научила готовить. Жаль, что теперь мне самому туда путь заказан.

- Д-двести человек? — девочка даже заикаться начала — издеваешься, да?

Подхожу практически вплотную и кидаю окурок в её кружку с кофе.

Хозяйка дома недовольно сопит и поджимает губы.

- Ага — нагло выдаю на её вопрос, сминаю пачку из-под чипсов и бросаю в сторону мусорки. Нет, я мог бы и попасть, но намеренно не целился.

Не глядя иду на выход, под её возглас:
- Эй, а кто убирать будет!

- Десять минут, Злата — бросаю на ходу и выхожу. Передёргиваю плечами. Самому от себя противно.

Интересно, я уже достаточно быдло? Что там ещё нужно делать? Харкать направо и налево? Рыгать?

По правде сказать несмотря на свою тяжёлое детство, я получил вполне достойное образование. Мне повезло. В четырнадцать мой старший брат перевёл меня из государственного детского дома в кадетское училище. Так что я, как никто, знаю, что такое дисциплина и порядок.

А вот девчонке этого знать не обязательно. Пока.

Как всегда, по привычке спускаюсь по лестнице и выхожу на улицу. Неподалёку на тротуаре припаркована моя новая машина. Ну как новая — эту "шестёрку" выпустили в восьмидесятом году, а купил я её вчера, у какого-то алкаша за тридцать штук. Она уже лет десять, как пылилась у него в гараже, съедаемая ржавчиной. Одна фара была заклеена скотчем, стёкла не опускались, ремни безопасности попросту отсутствовали. Завершали образ облезшая краска и ржавое днище.

Настоящее "ведро с колёсами", точно по запросу капризной красотки.

Через двадцать семь минут открывается и выплывает Злата.

Не понял?!

Сексуальная облегающее платье, буфера навыкат, мини-юбка. Настолько короткая, что видно резинки чулок. Высоченные каблучища. Нежный макияж, розовая помада с блеском, притягивающим внимание к её пухлым губам, золотые волосы мягкими локонами ложатся на плечи. А в глазах ехидное веселье, будто этот раунд уже за ней.

- Зая, возьми чемодан — капризным тоном произнесла она, дотрагиваясь своими нежными, изящными пальцами до моего лица, проходит по подбородку — и рот закрой, муха залетит.

Повернулась так, что её волосы задели мою щёку. Соблазнительный цветочный аромат забился в нос, дразнят рецепторы и туманя разум.

На автомате беру ярко-жёлтый чемодан, запихиваю в багажник, и в мозгу щёлкает.

Я ведь должен вести себя как быдло, а я опять поплыл.

Досада выплёскивается в кровь как яд. Во рту появляется горечь, в груди зарождается злоба на самого себя — глухая и тяжёлая.

- Хули ты так вырядилась? — рявкнул, сплёвывая под ноги — шалава.

- Да так — она лениво теребит цепочку на шее — планирую найти себе кого-то более... В общем, не такого, как ты

Презрительный взгляд, пренебрежительный жест и медовый голос:

- Котик, а у тебя есть знакомые генералы? Генерал всяко посолиднее неотёсанного солдафона. Познакомишь?

Вот сучка! Специально провоцирует! Опять!

И я ведусь как мальчишка. Прижимаю её к двери машины, до скрежета царапаю металл крыши и рычу:

- Ты моя! Ты моя, сука! Слышишь? Даже не смей думать о других мужиках, поняла?

В глазах нет страха, только вызов. На губах девочке появляется высокомерная улыбка

13. Пора перекусить

Я крепко сжимаю руль. Пальцы подрагивают. Но не от страха, а от азарта.

Чёрт возьми, у меня получилось!

Бросаю на него короткий взгляд, и внутри всё ликует. Брови сдвинуты, рот приоткрыт, в глазах полное недоверие.

- Да ладно?! — хрипло выдаёт он, а я не сдерживаю своего ликования.

Улыбаюсь в ответ широко и победоносно.

— Я выиграла, зая — повернувшись к нему, подмигиваю — так что ты теперь сутки ведёшь себя прилично.

- Кончай звать меня Зая! — рявкает в ответ. Его глаза буквально налились кровью от злости — на дорогу смотри.

- Ну ты же зовёшь меня Кукла — пожимаю плечами, возвращая взгляд, выравниваю машину, добавляю газу, переключаю передачу. Всё как дед учил.

Правда, у него был старый Москвич. Мы на нём в лес ездили за грибами и ягодами. И разъезжала я по пыльным просёлочным дорогам, а не по ровному асфальту автомагистрали.

Бешеный поток машин, перекрёстки, светофоры. Придурки, что норовят подрезать постоянно. Я спокойно ловлю ритм — торможение, сцепление, переключение.

Марат молчит, только изредка шумно вздыхает, проглатывая очередное ругательство.

- Куда ты разогналась? Скорость сбрасывай! Не видишь, светофор мигает? - орёт, маша руками перед носом.

- Да ладно тебе, я проскочила бы — уверенно откликаюсь, но замедляют скорость.

- Куда проскочила бы? Под колёса фуры? — продолжает орать, активно жестикулируя.

- Какой фуры?

- Которая помеха справа. Глаза разуй!

Действительно, на перекрёсток, с правой стороны выезжает большая фура.

- Ой всё — тихо выдыхаю, чувствую, как азарт сменяется лёгким испугом.

- Ты права, пора заканчивать с этим фарсом — его голос звучит жёстко, но в нём проскальзывают нотки беспокойства — возле обочины припаркуйся, я за руль сяду. Пока ты нас не укокошила.

- Боишься, что я разобью твоё корыто? — пытаюсь вернуть уверенность в голосе.

- Боюсь, что ты разобьёшь свою чугунную башку о ближайший столб — отрезал он — Злата, я серьёзно. Ты даже маршрута не знаешь.

- Но спор я выиграла, да? — на всякий случай уточняю, Марат хмуро кивает.

- Выиграла, не парься. Сегодня подкатывать к тебе не буду.

Тепло разливается в душе, этот раунд остался за мной.

Сворачиваю к обочине и аккуратно останавливаю машину. Руки всё ещё подрагивают. Но уже не азарта, а от мысли, что он прав, я только что чуть не попала в аварию.

Неподалёку замечаю красивую яркую вывеску фастфуда. Желудок предательски урчит, ведь с утра в нём была только кружка чёрного кофе.

- Пойдём пожрём? — неожиданно спрашивает Марат в своей грубой манере, указывая на вывеску.

- Я не ем фастфуд — мой голос получился слишком грустным. Но я реально не ем фастфуд, слишком много калорий. А мне нужно держать фигуру в форме.

Он широко улыбается и подмигивает:
- Да ладно тебе. Ты и так секси. Если что, это не подкат, а констатация факта.

Робко улыбаюсь в ответ, нерешительно пожимаю плечами, и Марат сам принимает решение. Выходит из машины, обходит её и открывает передо мной дверь и подаёт руку. Глаза ползут на лоб от удивления, ничего себе джентльменский поступок.

Он доводит меня до двери, открывает её и пропускает вперёд.

Лет пять не была в подобном месте. Внутри оказалась шумной и оживлённо, в детской зоне скакали какие-то дети, рядом сидели мамочки с колясками, а чуть дальше — подростки. Они расположились небольшой группой и очень громко смеялись.

Воздух густел от аппетитных ароматов: жареное мясо, картошка фри, расплавленный сыр и свежая зелень. Где-то на заднем плане шипел гриль, и перекрикивались официанты, собирая заказы.

- Что будешь?

В ответ я лишь пожимаю плечами.

- Понял — с ехидной улыбкой ответил Марат и ушёл. А вернулся с полным подносом еды.

Несколько огроменных бургеров, парочка картошек фри, корзинка с золотистыми наггетсами, три вида соусов и напитки.

- Я не спросил, ты пьёшь кофе с молоком или без молока? Поэтому заказал Колу, но, если хочешь, могу сбегать за кофе — молча разглядываю всё это великолепие, и он добавляет, разворачивая стаканчик ко мне — не бойся, она без сахара. Вот.

На этикетке действительно написан "кола без сахара", я не могу сдержать улыбку.

- Это мило, спасибо, только... — не успеваю договорить, как он меня прерывает и опять куда-то уходит. Буквально пару минут, и передо мной появляется красивая яркая коробочка.

- Это мне? — удивлённо разворачиваю, достаю овощной салат и сладкие палочки из морковки.

- Морковка для зайки — весело сообщает — ну прости, других овощей у них нет, только в детском наборе.

- Спасибо — искренне благодарю.

Может не такое уж он и быдло — мелькнула в голове, и этот придурок громко рыгнул.

14. Он видит меня насквозь.

У него жена, дети, а я...

Чёрт, вот я дура! Он же сразу сказал, что я ему нужна только поиграться. Мимолётное развлечение, не более.

Горечь разливается во рту, едкая, почти осязаемая, еда сразу становится безвкусной, как вата. В носу щиплет, к горлу подступает комок, наворачиваются злые слёзы.

- Что нужно сказать дяде? — спрашивает женщина у ребёнка, и девочка, опустив глазки, тихо отвечает “Спасибо”

- Не за что — с теплотой в голосе произносит мой спутник, провожает ребёнка ласковым взглядом.

Ещё две минуты я молча ковыряюсь в тарелке, не решаясь спросить и Марат сам эту тему:

- Ты же не против?

- Что? — переспрашиваю, поднимая глаза.

- Я твою игрушку отдал девочке. Из набора. Ты же не против? — лёгкое беспокойство во взгляде, будто реально волнуется, что я могла обидеться — я просто подумал ты уже взрослая для игрушек, а она была такой грустной.

- Кто это девочка? — стараюсь говорить ровным безразличным тоном.

- Не знаю — пожимает плечами — они за мной в очереди стояли, и мама запретила ей мороженое. Ребёнок разревелся, вот я ей игрушку и подарил.

- Понятно — равнодушно тяну, разглядывая его руки. То, что девочка чужая, не гарантирует, что у него нет детей. Обручального кольца тоже нет, но и это ничего не значит. Особенно если учесть его признание после той ночи.

- Злата... — ласково зовёт, прикасаясь к запястью. Лёгкое нежное прикосновение, вызывающее пугающие мурашки на коже.

Резко выдёргиваю руку, с вызовом смотрю в эти тёмно-карие, почти что чёрные глаза.

- Хватит этих игр — слегка поворачиваюсь полубоком, закинув ногу на ногу. Юбка упрямо ползёт вверх, открывая вид на стройные ножки — что мне сделать, чтобы ты наконец от меня отстал?

Зрачки расширяются от удивления, а затем резко сужаются. Взгляд становится, острым, колючим, с оттенком насмешки. Он наклоняет голову, изучающе смотрит. Уголки рта дёргаются в ироничной ухмылке.

Марат делает подзывающий жест, чтобы я наклонилась поближе и тихо произносит, оглядываясь по сторонам:

- Две недели секса, кукла, и я отстану.

Его пальцы касаются коленки, скользят выше, по внутренней стороне бедра. Он наклоняется ещё ближе, его губы зависают в паре сантиметров от моих. Чувствую горячее дыхание и запах колы изо рта, когда он выдыхает:

- Жаркий безудержный секс, полный карт-бланш. Любая поза, любая дырка, по первому моему требованию.

Отстраняюсь и сбрасываю его руку, будто обожглась.

- Жену свою трахай, понял! — получилось слишком много истеричных нот, в, казалось бы, металлическом ледяном голосе.

- Жену? — не скрывая насмешки, переспрашивает, возвращаясь на своё место.

- Жену! — холодно повторяю, стараясь сохранить деловой тон — а я готова выслушать другие варианты решения нашего договора.

- Надо же — усмехается, продолжая пялиться на мои ноги — и что же ты можешь мне предложить?

- Деньги — выдаю, и в его глазах зажигается гнев.

Чёрт, он ведь уже отказался от денег

- Ну, информацию. Я знаю секреты Дикого! — веселье в глазах. Похоже, секреты его не интересуют.

- Услуги. Я многое умею — робко произношу

- О, это интересно — в голосе появляется открытая издёвка — найму тебя путаной. А то я уже восемь месяцев как в разводе. Организм требует, сама понимаешь.

Я замираю на мгновение, слова застревают в горле. Внутри всё закипает от смеси унижения и злости. Щёки пылают, а пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, так сильно, что ногти впиваются в ладони.

- Да как ты... — голос дрожит от гнева и обиды, срываясь на полуслове.

- А что не так? — он приподнимает бровь — ты первая начала торговаться. Спрос рождает предложение. Это, кстати, основа маркетинга. Мои потребности — твои услуги.

Отшатываюсь, словно он меня ударил. Кажется, что физически чувствую его пощёчину.

Вот мерзавец, прямым текстом назвал шлюхой!

Прикусываю губу, молчу. Одно слово и не смогу сдержать слёз, что наворачиваются на глазах. Сжимаю зубы, глотая обиду. Моих слёз он не дождётся.

- Если ты поела, поехали, пока пробок нет. Нам ещё часа два. И продуктов купить надо, а то у меня в холодильнике только пиво и кетчуп — спокойный, практически равнодушный голос, словно только что не было этого унизительного разговора.

- Подожди — только в машине до меня доходит — разве в казарму можно проносить пиво?

Марат бросает удивлённый взгляд, через зеркало заднего вида, не отрываясь от дороги

- В смысле, там же режим должен быть. Порядок какой-то. Почему алкоголь не под запретом?

Он не поворачивается, всё также безмятежно ведёт машину. Только раздражающая улыбка расплывается на лице, весёлая и насмешливая. Открываю рот и закрываю, так и не продолжив разговор. В горле першит от обиды.

- А твоя казарма далеко от Питера? — ну не могу я долго молчать! - Мне бы к родителям заехать, а то мама волнуется. Я с ней уже три недели не разговаривала.

15. Это страшный сон

Придурок!

Бросил меня в этой духовке и свалил. Четыре часа дня, воздух накалился до предела. Даже ветерка нет, хоть я и умудрилась открыть все окна.

Густой, как сироп, воздух с трудом проникал в лёгкие. Пот стекал по лицу, размазывая макияж, бежал по спине, оставляя тёмные некрасивые пятна на платье, каплями собирался на груди.

Я ёрзала на сиденье, пытаясь найти хоть немного прохлады, но ткань юбки противно липла к ногам. Лучи солнца, проникающие через окно, обжигали. Открытая парковка, голый асфальт и никакого укрытия.

Кажется, что на раскалённом металле капота смело можно пожарить яичницу.

Спустя пять минут я с трудом перелезла на заднее сидение, там хотя бы было не так солнечно. Стянула туфли и чулки, одетые только для того, чтобы подразнить мужчину. Затем стёрла влажными салфетками макияж.

С каждой минутой становилось всё хуже. Дико хотелось пить, голова раскалывалась, в глазах мутнело, а мысли путались.

Слёзы бессилия скатились по щекам.

Оставил меня как какую-то вещь! Хоть кондиционер бы включил, сволочь.

Яркие пятна плясали, стоило прикрыть глаза, стены давили со всех сторон, заставляя задыхаться, сердце сжималось до боли, словно не могло разогнать густую от обезвоживания кровь. Паника нарастала. Рядом стояли ещё машины, но ни одного человека из них не выходило.

В какой-то момент я начала дёргать ручки и стучать по дверям, а потом просто рухнула на сидение без сил и закрыла глаза.

- Держи — сквозь пелену прорвался бархатный голос, и в моих руках оказалась прохладная пластиковая бутылка.

Вода!

Пальцы едва слушались, крышка никак не поддавалась. Я всхлипнула, и Марат вздохнул. Ловко открутил её, протянул мне бутылку.

Одним глотком я жадно опустошила половину и, наконец, выдохнула.

- Лучше? — в голосе не было иронии, только лёгкое беспокойство.

Ну да, чуть не сломал свою игрушку.

- Лучше будет, когда кондиционер включишь — огрызнулась в ответ

- У меня нет кондиционера — беспокойства больше нет — сейчас на трассу выйдем, разгонимся и охладимся.

- Почему нет?

- Это старая модель — пожимает плечами.

За окном мелькали многоэтажки, витрины магазинов, бесконечный поток машин. Я бросила на Марата взгляд и неожиданно залюбовалась.

Он вёл уверенно и легко, держал руль одной рукой, второй непринуждённо переключал скорости. Сосредоточенный взгляд отмечал каждую мелочь, скользя по зеркалам.

Мы гнали на немыслимой скорости, а он был абсолютно расслаблен.

Тяжело вздохнув, посмотрела на остатки воды, и Марат не глядя протянул новую бутылку.

Чёрт, если он заметил это, то и мой взгляд тоже.

- Открыть? — прозвучал риторический вопрос и в моих руках уже открытая бутылка.

- Спасибо — тихо пробурчала под нос, глядя в окно.

Пейзаж резко сменился. Асфальт сменился ровной трассой, светофоры исчезли, указателей стало гораздо меньше. По обочинам потянулись зелёные поля с редкими кустами и берёзками. Вдалеке виднелись высокие хвойные деревья. Воздух стал чище, прозрачнее с примесью трав и земли. Солнце клонилось к закату, окрашивая мир в тёплые медные оттенки. Жара спала.

Чем ближе мы были к пункту назначения, тем страшнее мне становилось.

Машину слегка затрясло, и Марат сбросил скорость. Мелкие камушки застучали по дну, вызывая тревогу. Я даже подскочила и залезла с ногами на сидение.

- Это гравий — по-доброму усмехнулся мужчина — зато сразу понятно, где начинается область.

- Мы почти приехали. Смотри — он указал на старые двухэтажки впереди. Меня затряслось с новой силой, сердце застучало в груди, резко бросило в холод.

Въехав в этот небольшой городок, Марат парковался возле неприметного двухэтажного здания. Старая жёлтая штукатурка местами осыпалась, демонстрируя вековую историю этого кирпичного дома. Облезлые деревянные окна, тяжёлая деревянная дверь. Такая же облезлая. Я плохо разбираюсь в архитектуре, но то, что это прошлый век видно невооружённым глазом.

- Значит так — он повернулся ко мне, глядя в глаза — в этом доме живёт куча народу. Баба Клава, Петрович, и Рустам с семьёй. Так что для всех них ты моя невеста.

- Кто? — не смогла скрыть удивление.

- Невеста — спокойно повторил он — баба Клава старой закалки, если я скажу, что снял путану на две недели, она меня убьёт.

Я непонимающе хлопала глазами. Это место не очень ввязалось с тем, что я представила себе в голове.

- А как ты объяснишь мой отъезд? — растерянно спрашиваю — Я ведь уеду отсюда, правда?

- О, за это не волнуйся. Я просто скажу, что ты не смогла жить в таких трущобах и бросила меня.

16. Считаю до трех

Я пыталась прикрыться, сжаться, стать меньше. Страх сковывал, беззвучные слёзы текли из глаз. Солёная вода стекала по лицу и шее, оставляя чёрные следы от расплывшейся туши.

Меня трясло крупной дрожью, а в горле стоял ком. Понимала, что даже закричать не смогу. Губы беззвучно шевелились, умоляя остановиться.

Его горячая рука скользила по талии, поднималась к груди, вызывая мурашки. Губы обжигали шею, язык слизывал солёные дорожки.

Я зажмурилась и не шевелились. Кожа горела от его прикосновений, но при этом трясло от холода и страха.

— Ты даже не представляешь, сколько месяцев я мечтал к тебе прикоснуться — шептал он между поцелуями — поцеловать, увидеть, что другим не позволено.

Его руки сдвинули бюстгальтер, губы припали к обнажённой груди. Он ласкал упругие горошины языком, вызывая жар внизу живота. Марат брал, что хотел без спроса, а во мне просыпалось дикое, первобытное желание подчиниться ему.

— Так нельзя — прошептала скорее сама себе, чем ему. Прекрасно осознавая, что он не примет отказа.

Мужчина не только остановился, но и переспросил:
— Почему?

Он с трудом пытался сфокусировать на мне взгляд. И в голове возникла безумная идея.

— Без защиты нельзя — ответила ему, прикрываясь краешком покрывала — у тебя презервативы есть?

На его лице расплылась глупая улыбка, и Марат кивнул, вытаскивая серебристую упаковку из кармана.

— Такие не подойдут — жёстко произнесла, выставляя перед собой руку — иди в аптеку и купи чёрные.

— Чё? — на его лице столько недоумения, что я с трудом сдержала улыбку.

— Иди и купи другие презервативы. Чёрные, с запахом Колы, ультратонкие и с этими... с усиками, вот.

— Нахуя? — в глазах проскользнул интеллект, и я поняла, что нужно срочно его выпроводить.

— Я же говорю, надо! — подтолкнула его в сторону двери — Давай, иди быстрее, пока все аптеки не закрылись!

Он встал с кровати, пошатываясь, натянул футболку, застегнул замок на джинсах. Опираясь на косяк, чтобы не упасть, повернулся ко мне.

— А может... — глухо прозвучал его хриплый голос.

— Нет, нет, нет, никаких "может". Мне срочно нужны чёрные презервативы. Иди! — категорично замахала руками и головой, выпроваживая его.

Дверь за Маратом закрылась с глухим стуком, и я выдохнула. Подскочила, чтобы закрыть замок, и обнаружила его отсутствие.

Чёрт! Как он живёт без замка?! Тем более коммунальная квартира!

Псих.

Прекрасно понимая, что у меня мало времени, стала баррикадировать дверь. Стол оказался слишком тяжёлым, шкаф тем более, поэтому я накидала разных вещей. Поставила стул, сверху мой чемодан и настольную лампу. Тяжеленный рюкзак из шкафа, лыжи и гиря на шестнадцать килограммов тоже оказались возле двери.

Вряд ли всё это способно остановить такого человека, как Марат, но шум создаст. Может, даже соседи прибегут.

Просидев на кровати и прислушиваясь ещё пару часов, усталость взяла своё. Не выдержав, я решилась лечь спать. Но там, где он не сразу меня найдёт — под столом.

Обняв подушку, завернувшись в одеяло и скрючившись, я просидела так до пяти утра, пока сквозь шторы не проникли первые лучи солнца. Сна не было. Песок в глазах, головная боль и затёкшая шея — ничто, по сравнению с тревогой, поселившейся в груди.

Даже не знаю, что беспокоит больше, что он придёт или, что до сих пор не объявился.

Из лихорадочного сна меня вырвал грубый мат. Подскочив от неожиданности, больно ударилась головой о столешницу и вжалась в стену. Прямо напротив меня стояли мужские ноги в знакомых армейских ботинках и камуфляжных штанах.

Марат присел на корточки и ехидно произнёс:
— А ты умеешь удивлять

В его глазах плескалось любопытство и лёгкое раздражение. Голос был трезвый, хотя запах перегара чувствовал отчётливо.

— И чем же тебя не устроила кровать?

— Ты был пьян — тихо ответила севшим голосом.

— Да ладно? — притворное удивление мелькнуло на лице — и поэтому ты решила ебать мне мозг, вместо того, чтобы выполнять обещания?

Я ещё сильнее вжалась в стенку.

— Ты был сильно пьян — совсем тихо прошелестела одними губами.

Он холодно усмехнулся, окинув меня взглядом. Представляю, что он видит. Перепуганная девчонка, замотанная в одеяло, как в кокон, с растрёпанными спутанными волосами, и размазавшимся макияжем.

— Вылазь давай.

С трудом выползла из-под стола и натолкнулась на его потемневший недовольный взгляд. Вчера я не стала копаться в темноте в своём чемодане, а просто схватила первую попавшуюся футболку и натянула на себя вместо испорченного платья. Тогда мне казалось это хорошей идеей, но взгляд Марата говорит об обратном.

Он буквально заскрипел зубами от злости, увидев мой наряд.

— Какого чёрта я таскаю твой чемодан, если ты всё равно ходишь в моей одежде — зарычал мужчина, подавшись вперёд.