Сто оттенков ненависти до рассвета

Пролог

Этот выпускной с нетерпением ждали все одиннадцатиклассники. Наконец-то их учёба в частной школе «Версаль» закончилась. Казалось, ещё вчера они, такие маленькие и нарядные, впервые переступили этот порог, а сегодня уже заканчивают целую вселенную со своими законами, традициями и особым микроклиматом. Этот вечер был финальным аккордом сложной, прекрасной симфонии из уроков, споров, дружбы и открытий. Экзамены сданы, получены рекомендательные письма. Одним словом, этот этап жизни подходил к концу.После получения дипломов у одиннадцатиклассников останется последнее беспечное лето. Осенью они официально студентами и разъедутся в разные уголки мира.

Виктория лениво помешивала свой кофе, вполуха слушая предотъездную оперу подружек. Светка Илатовская, как всегда, говорила громче всех: их семья окончательно перебирается в Италию, и она с сентября начинает покорять какой-то невероятно пафосный университет в Риме. Рядом Ленка Фримина, сияя, как новогодняя гирлянда, взахлёб рассказывала, как они с сестрой сорвали билеты на BTS и вот-вот рванут в Сеул — мечта всей её жизни. Марина Чернова, сделав многозначительную паузу, наконец призналась, что вот уже полтора месяца тайно общается с очаровательным англичанином и теперь он приглашает её к себе, в «скучный старый Лондончик». Виктория улыбнулась, поднося чашку к губам. «У всех такой захватывающий синопсис на следующую серию жизни, — подумала она. — А у меня пока что чёрный экран и надпись «следующая серия в разработке».

— А где проведешь это лето ты, Вики? — почти хором спросили подружки.

Вика взглянула на подруг, разом допивая остывший кофе. На самом деле никаких грандиозных планов на лето у неё и правда не было. Она уже знала со слов отца, что зачислена на факультет международных отношений в Оксфорд. Девушка отлично понимала: её имя, связи и щедрые пожертвования отца сыграли здесь куда большую роль, чем её собственные, пусть и неплохие, оценки. «В Оксфорд принимают далеко не каждого, — мысленно повторила она отцовскую фразу, — каким бы амбициозным он ни был». Эта мысль оставляла во рту горьковатый привкус, похожий на вкус только что выпитого эспрессо.

— Съезжу в Ангию, отдам документы, а остаток лета проведу, дописывая книгу, — пожав плечами, наконец ответила Вика.

Написать и издать свою книгу. Вот о чем она мечтала вот уже два года. И в Англию она хотела поступить на факультет писательского мастерства, но отец, считая написание книжек пустой и малоприбыльной тратой времени, сам определил, что будет лучше для его единственной дочери.

— Ну ты и скучная, — воскликнула Лена. — Нет, конечно поступление важно и книга, которую ты пишешь просто супер. Я знаю, что ее обязательно издадут, но нельзя же на эти два занятия убить все лето. Всмысле я считаю, что это очень важно, но мы, возможно больше не увидимся. Хочешь поехать со мной в Корею? Моя сестра достанет еще один билет. Ты же мечтала увидеть Чонгука еще с четырнадцати лет.

— Лен... — начала Вика, и голос её звучал тише, чем она хотела. — Это самое безумное и щедрое предложение за всю мою жизнь. Честно. Я... я даже не знаю, что сказать.

Готовое «Да!» уже рвалось с её языка, сладкий и безрассудный, как поцелуй в темноте. Она уже почти видела себя там: в разноязыком гомоне стадиона, с лицом, расплавленным от восторга и неоновых огней. Её губы даже приоткрылись, чтобы выдохнуть это короткое, освобождающее слово...

Но в последний момент что-то внутри резко и болезненно сжалось — будто невидимая узда. Перед глазами всплыл не образ отца, а скорее, его незримое присутствие — тяжёлое, как давление на дне океана. «Развлечения — для тех, кому нечего терять. Серьёзность нужно воспитывать с пеленок, иначе из человека не выйдет ничего достойного». Его излюбленная формула успеха, отчеканенная в её сознании, как монограмма на фамильном серебре. Поездка в Корею на концерт поп-группы в его системе координат была бы не просто бессмысленной — она была бы признаком слабости, легкомыслия, провала в воспитании. Это поставило бы под удар не только её «образ серьёзной девушки», но и, она чувствовала это кожей, хрупкий нейтралитет, который они с отцом поддерживали насчёт её писательства. Одна такая «выходка» могла дать ему законный повод и на книгу наложить вето.

Она замолчала, поймав в кафе зеркальный блик на стене. В нём отражались они все — яркие, стремительные, уже почти улетающие. И её собственное лицо — задумчивое, задержавшееся на пороге. На лице Лены читалось такое искреннее, нетерпеливое ожидание, что стало больно.

— Я была бы рада, но отец придёт в ужас, узнав, что я столько времени потратила в пустую, — грустно ответила Вика. — Знаете порой мне кажется, что отец злиться на меня за то, что моя мама его обманула, сказав, что ждёт мальчика.

— Такими темпами твой отец против воли выдаст тебя замуж, — поморщившись сказала Света.

Вика пожала плечами.

— Главное, чтобы не за Стаса, — объявила она, тут же испуганно оглядевшись по сторонам. Чернявский мог затереться где-то в толпе и подслушивать их разговор.

Девочки переглянулись, но никто так и не проронил ни слова. Они знали, что будучи детьми Вика и Стас были лучшими друзьями, но после того, как им пришлось идти учиться в разные школы дружба сошла на нет, а в десятом классе, когда судьба снова свела их вместе, поместив в один и тот же класс, дружба и вовсе перешла во взаимную вражду.

— А я бы не отказалась стать женой Чернявского, — мечтательно произнесла Марина. — Красивый, богатый и с хорошей генетикой.