Столкновение неизбежно

Пролог

Попробуй представить себе место, где раньше были леса. Густые, зеленые, полные жизни. Теперь здесь только пыль и камень. Это место называют Лунным сквером. Дурацкое название для самого безжизненного места на Земле. Но отсюда их хорошо видно.

Две луны.

Они висят так низко, что, кажется, до них можно дотянуться рукой. Одна — Черная. Гигантский провал в небе, колодец, который пожирает даже тот скудный свет, что еще остался у мира. Вокруг нее всегда мрак. Вторая — Красная. Она не светит, а сочится тусклым, тяжелым сиянием, окрашивая пустыню в цвет запекшейся крови. Два заклятых врага, застывших в вечном танце над самой головой. Говорят, когда они только появились, их гравитационная борьба чуть не сломала ось планеты. С тех пор климат сошел с ума, а вода стала дороже золота.

Люди привыкли. Теперь не нужен свежий воздух — есть назальные фильтры. Не нужна еда — наночастицы в крови поддерживают тело. Растения и животные остались только на пожелтевших снимках в архивах. Мир выжил, заплатив за это своей душой.

Но не все смирились.

На окраине пустоши, в тени Красной луны, стоит старый храм. Там до сих пор живут священники и мудрецы. Они не верят в нанотехнологии. Они верят, что луны — это послание. Каждую ночь они спорят до хрипоты, высчитывая траектории и пытаясь расшифровать волю небесных близнецов. Они ищут ритуал, который сможет их умилостивить.

А еще дальше, глубоко под землей, там, где когда-то гремели «Центры Трансформации и Сохранения Видов», до сих пор горит свет. Центры закрыли давно, но некоторые лаборатории не подчинились приказу. И теперь по пустыне ползут слухи: то ли чудом выживший росток, то ли сбежавший протокол генной инженерии бродит среди песков, рождая аномалии там, где ступает его тень.

Мир замер между наукой и верой, между Черной и Красной луной.

Столкновение было неизбежно.

Под взглядом Красной луны

Яркие цвета разрывали небо на куски. Пули свистели в воздухе, где-то неподалеку слышались взрывы. В пустыне происходили кровавые бойни, разбирательства. Пустыня превратилась в мясорубку. Люди убивали людей, и уже никто не помнил за что.

Она бежала. Пыль попадала в глаза, из-за этого все плыло. Металлический привкус крови во рту давал понять: останавливаться ни в коем случае нельзя. Синдзю не сдавалась, но ноги уже не слушались. Воздух, даже очищенный нанофильтром, обжигал легкие. Позади — автоматные очереди и крики.

Первая пуля лишь оцарапала плечо. Вторая вошла в спину, чуть ниже лопатки.

Мир кувыркнулся. Она упала лицом в сухую, мертвую землю, и пыль сразу набилась в рот. Боль была чудовищной, горячей, она растекалась по телу вместе с кровью. Синдзю попыталась ползти, загребая руками песок, но силы уходили слишком быстро.

Надо встать. Надо...

Надо.

Она перевернулась на спину и замерла.
Над ней, заняв полнеба, висели они. Две луны. Черная — жуткая дыра в реальности, и Красная, залившая ее тело, ее кровь, ее боль багровым, неживым светом. Синдзю смотрела на них и почему-то думала не о смерти, а о том, что в храме говорили, будто это глаза Бога. Один мертвый, второй гневный.

Она слышит шаги. Тяжелые, чужие. Солдат. Враг.

Она даже не попыталась закрыть глаза или защититься. Сил не было. Только смотрела, как темный силуэт заслоняет собой Красную луну, как он склоняется над ней, как его лицо... на мгновение становится почти человеческим.

Ее глаза расширились. Она хотела закричать, осознавая, что находится на волоске от смерти... Но горло жгло. Она не смогла и издать даже звук, только хриплый стон боли.

Синдзю ожидала пытки, мучения перед смертью. Она была готова ко всему, но не к этому.

Солдат что-то резко сказал, отбросил автомат и рванул аптечку.

А потом была только темнота и странное чувство: чужие руки, перетягивающие рану, и шепот лун над головой. Девушка потерялась в беспамятстве.