Столпы небес

Глава 1: Дорога горного храма.

Аккуратно выстланная по сырой почве солома касалась шёлкового одеяния девушки. Всю ночь перед её казнью шёл дождь. Будто само небо злобствовалось против этих гнусных людей, привязавших невинное дитя к столбу. Он уходил так высоко вверх, что казалось, соединял небо и землю. За плечами осуждённой величественно сиял жёлтыми крышами императорский дворец, а вокруг толпились люди.

— Ваше Высочество наследная принцесса Ю Ли Хуа, — монотонно читает евнух. — Вы виновны в нарушении порядка работы государственного аппарата, взяточничестве.

Эти проклятые старикашки, набившие свои карманы… Они молили обеспечить их дочерей приданным, а теперь злорадствуют передо мной…

 — Использовании своего положения в корыстных целях…

 Жадные до власти и статуса жёны принцев с замиранием сердца улавливают каждое движение, каждый мечущийся взгляд… Они не думают, что каждая из них может вслед за мной сесть на эту солому?! Интриги, которые плетутся изощрённой паутиной во дворце поймают всех в свои сети!

— Оскорблении почтенных слуг Его Величества императора…

Эти министры раньше целовали мне руки и не смели поднять лица в моём присутствии, а теперь? Что это за раздевающие взгляды? Потные свиньи! Вырвать бы их гнилые языки!

 — И самое страшное, убийстве Его Высочества наследного принца…

— Это не правда!

 Ну всё, это уже слишком!

 — Я никогда в жизни не бросила недовольного взгляда в присутствии Лон’эра! Я уважала его не меньше, чем отца! Как! Да как бы у меня рука поднялась… — дышать тяжело, внезапно накатившие слёзы мешают рассмотреть подходящего человека.

— Вам правда кажется, что если избавиться от алчных и безответственных людей, то общество станет лучше? Вы действительно верите в абсолютное добро и его состоятельность? На самом ли деле Вы так чисты, как думают окружающие или Вам повезло оказаться в нужное время в нужном месте? Мог ли кто-то другой прямо сейчас стоять передо мной на коленях? — В жуткой улыбке чиновника есть что-то безумное, кровожадное, она словно существует отдельно от всего остального лица: пока глаза и брови вопят о смятении, зловещий оскал жаждет крови. Этот его вкрадчивый шёпот слышали все, но они молчат. Молча и равнодушно наблюдают за бессмысленной казнью! Я ничего не сделала… Эти твари грязнее пыли под ногами бродяг! Они даже не пустили отца на суд! Дедушка в походе, а у матушки своих проблем хватает с этой главной женой. Ю Ван, вот уж кто обрадуется титулу старшей дочери… Да будь ты проклята! Будьте вы все прокляты! Убийцы! Мне не у кого просить защиты, мне нечего терять! Вы все познаете небесную кару!

Худенькое тельце, прикрытое тряпьём из дорогой ткани, выровнялось. Девушка подняла на мужчину полные неистовства глаза:

— Я знаю лишь одно: можно изрубить человека, убить, замучить, облить грязью, но не правду. Ей не страшны ваши мечи… Рано или поздно справедливость восторжествует, и каждому воздастся за содеянное!

— Я полностью разделяю эту идею, Ваше Высочество. Честно, без ехидства. Когда придёт день платить по счетам, я заплачу в полной мере за свои действия, но пока… — иссохшая рука министра прикрыла губы. На указательном пальце его кожу прожигал не известный девушке иероглиф. Его чёрное сияние отразилось в глазах старика. — Мне необходимо сделать то, за что я готов отдать очень многое… Начинайте казнь через тысячу порезов!

***

Поздняя весна. Веет слабый ветерок, разнося сладость пахучих цветов и фруктовых деревьев. Кругом сочная, массивная зелень, покрытая росой после вечернего проливного дождя. Солнце слегка припекает, на небе ни облачка. Стук колёс, топот копыт, сонное ржание лошадей. Стелющаяся завеса дорожной пыли. По единственной дороге из горного храма в столицу едет экипаж главы округа Дон Сэн Лин Ю Дон Чженя. Карета сделана весьма добротно и без излишеств, по вкусу главы семьи Ю.

Через окна, когда тонкий занавес приподнимается от лёгкого весеннего ветерка, можно увидеть даму, беззаботно уснувшую на плече старой служанки. Бабушка с улыбкой смотрит на уже не столь молодую, но всё ещё свежую и очаровательную женщину. По её морщинистому лицу спускается тоскливая слеза, а руки тепло лежат на колене некогда единственной молодой госпожи поместья генерала Шан Чжуго…

Напротив них сидят двое молодых людей, похожие как две капли воды. Не будь один из них юношей, а другая девушкой, не составило бы труда их перепутать. Одинаковые длинные белоснежные волосы, почти прозрачная белая кожа, глаза, словно два восходящих солнца. Тонкие длинные пальцы родных рук сплетены вместе. После четырнадцати лет жизни в захудалом горном храме, их наконец-то возвращают домой. Годы прошли как миг…

***

Вот маленькая девочка, лет трёх, наблюдает как её мама шутит над монахами, притворяясь безумной. Вот она бежит вдоль реки по высокой мокрой траве, давит улиток и пачкает ноги в глине. Вот она слышит чудесную песню… но не понимает ни слова. Она идёт на звук. Песенка становится громче… Она выходит на просторную поляну. Рядом шумит водопад, везде маленькие яркие цветочки. Птички поют любовные трели. Но никого нет! Где же эта фея, что поёт такую красивую песенку? Девочка слушает, слушает… Вдруг песня резко становится громче и с холма, по которому стекает водопад, сходит та самая фея! Её бронзовая кожа, чёрные волосы, часть которых заплетена в необычные косички, широкие карие глаза… Всё так необычно! Девочка заворожённо наблюдает, а когда песня заканчивается, звонко хихикает.

— Волшебная фея, научи а-Хэ петь такую красивую песенку! — маленькие ручки оттопырились, а беленькие реснички крепко сомкнулись от удовольствия. Женщина тихонечко посмеялась. Она присела и наклонилась ближе к ребёнку.

— Почему ты решила, что я фея? — её ласковый взгляд ещё больше обезоружил малышку.

— Ты пела такую красивую песенку! И я не поняла ничего из неё… Наверное она на языке фей! — девочка нахмурила белёсые бровки и ткнула пальчиком в пухлую щёчку.

Глава 2: Боги Египта.

— А-Хэ, Лан'эр, мы растили и учили вас на протяжении одиннадцати лет. Вы нам как родные дети. Нам тяжело прощаться, но перед отъездом мы должны раскрыться перед вами, — с печалью в севшем голосе сказала наследница фараонов.

— Учитель на день — отец на всю жизнь. Мы никогда не забудем вас. Вы стали для нас ближе родного отца, — жалобно смотря на них, ответил юноша.

— Правда в том, что мы полюбили вас за эти годы… Но изначально мы делали это в своих корыстных целях. Вы изучили нашу мифологию и знаете, что из себя представляет Апоп, — серьёзно начал мужчина.

— Это змей? Вселенское зло? — попыталась вспомнить Ю Бай Хэ.

— Вроде того… Так вот, боги реальны. Этот Апоп, зная, что не найдёт более поддержки в Египте, отправился сюда. Он нашёл себе жрицу и планирует с её помощью погрузить мир в вечную тьму. Первым, кто ринулся за ним, был Ра. Апоп хочет, чтобы его жрица стала императрицей и продвинула его культ в массы. Чем больше у него последователей, тем сильнее бог. Ра воспользовался тем, что одна из сфер его покровительства — власть фараона, царя, императора. Так, он сделал её и своей жрицей. Он втёрся к ней в доверие и будет нам помогать по мере сил. Допустить поглощение мира тьмой нельзя. Боги пришли к богу мудрости Тоту и богине магии Исиде. Вместе они решили, что с большим успехом противостоять ему будите вы, а-Хэ, Лан'эр. Они рассмотрели все комбинации и всегда вы оказывались в лучшем положении. Кроме того, текущей жрицей Апопа является ваша старшая сестра, дочь первой жены, — осадил близнецов Анхи.

— Дочь первой жены… Она и её мать получили больше всех преимуществ после смерти нашей старшей сестры и изгнания матери. Этот долг мы вернём стократно. Но она хочет уничтожить мир?.. — непонимающе вздёрнула брови а-Хэ.

— Она хочет власти и положения. По плану Апопа, она станет императрицей и главной жрицей. Все будут её почитать. И их Апоп не тронет, но остальных… — тяжко вздохнула Неферу.

— Мы этого не допустим! — решительно крикнул Ю Бай Лан. — Что нам нужно сделать? Мы не дадим нашему миру, нашей родине, нашей семье быть уничтоженными! Даже если нам придётся отдать свои жизни, мы не допустим этого! — Бай Хэ подошла и взяла брата за руку в знак согласия.

— Если сейчас всё пройдёт хорошо, то вам не надо будет отдавать жизни и здоровье. Наоборот, вы получите достойную награду, — Неферу слабо улыбнулась и кивнула за спину близнецам. Развернувшись, они увидели людей с масками зверей. Некоторые полностью покрывали лицо, некоторые были скорее головными уборами, кто-то был без масок…

— Это… Боги Египта! — воскликнула Ю Бай Хэ.

— Чтобы победить жреца, вы сами должны стать жрецами. Ваша задача — привлечь богов на свою сторону, — сообщил Анхи. — Лан'эр, ты мужчина будь первым, — Ю Бай Лан тяжко вздохнул. Он сделал шаг вперёд со словами:

— Есть ли кто-то, кто готов принять меня без лишних уговоров и траты времени? — смотря на это сборище сомневающимся взглядом, он едва заметно качал головой и скрестил руки на груди.

— Ещё чего! Поумерь свою гордость, юноша! Ты и так чужеземец, так как нам понять, что ты достоин нас, если не через разговоры?! — возмутился Себек, бог с головным убором в форме головы крокодила и голубой тканью, спадающей с неё на плечи, — Я бог не привередливый, но чужаков на дух не переношу. С таким характером, я боюсь, что мы не сработаемся! — Тут же раздался громогласный мужской смех. Из дальнего угла донёсся издевающийся голос:

— Что толку от тебя, бога Нила и плодородия, юноше в самом расцвете сил! Меньше слов — больше дела! Вот, чего придерживается настоящий мужчина! Зачем попусту сотрясать воздух? — Боги с презрением и брезгливостью расступились, а в центр импровизированной сцены вышел стройный мужчина со светлой кожей, с волосами и глазами цвета пролитой крови, цвета пустынных песков. Его головной убор был в форме чёрного осла с красными глазами, а позади развевалась чёрная ткань. — Вас не устраивает то, что он чужеземец? Отлично! Я покровитель чужеземцев! Слышишь, парень? Этот бог войны готов принять тебя как своего жреца! — алые глаза бога опасно сверкнули. — Только учти: эти засранцы, — Он показал на богов за своей спиной, — терпеть меня не могут! Согласишься — никто другой тебя не одобрит!

— В задницу их. Лучше у меня будет один бог-покровитель, с которым я сойдусь характером, чем горстка копателей мозгов! Кроме того, я хочу пойти по пути деда, по пути военного. И как бог войны ты мне подсобишь. Я соглашаюсь стать твоим жрецом! — опустил руки и оповестил всех о своём решении Ю Бай Лан.

— Ну вот и славненько! Перейдём к обряду! Кхе-кхе, — бог театрально прочистил горло, и, направив призванный меч-хопеш на юношу, продолжил, — Имя мне Сет! Я, бог бескрайней пустыни, кровожадной и бескровной войны, покровитель мужественных воинов и беспризорных чужеземцев, избираю тебя своим служителем! Пока не иссякнет песок в пустынях, кого бы ты не встретил, чем бы ни сражался, ты не проиграешь ни одной битвы! На каждую военную хитрость ты найдёшь большую хитрость. На каждую атаку — лучшую защиту. На лучшую защиту — Ещё более лучшую атаку. Вот тебе моё благословение! — на лице юноши появилось на миг и исчезло имя Сета египетскими иероглифами. Чёрный свет, исходивший от хопеша рассеялся. — Ну, вроде всё! — Бог самодовольно ухмыльнулся. За его спиной послышался удивлённый возглас:

— А как же условия?! Ты совершил одностороннюю сделку, Сет? Да где это слыхано! — с негодованием спросила женщина в маске кошки на верхней части лица.

— Баст, этот парень отказался от вас всех вместе взятых! Просить его потомков у меня совести не хватит! — развёл руками бог пустыни.

— Как будто она есть… — разгневанно прошипела черноволосая и голубоглазая женщина без маски, сердито поджимая плечи.

Глава 3: Семья Ю.

На следующее утро они сели в карету. Свежая и прекрасная Хуан Йон Джиу с трепетом ждала возвращения к любимому мужчине, ждала его реакцию на этих детей. В своих мечтах она напевала весёлый мотив, что поднимало настроение всем окружающим. Даже возница стал постукивать каблуком в такт мелодии. Дети сидели в обнимку и с задором переглядывались. В животе Ю Бай Хэ скрутился узел волнения и восторга. Её левое веко несколько раз дёрнулось, и она находилась в предвкушении.

Вот показались широкие ворота столицы. Когда карета въехала, через окна залетел запах свежей выпечки, горячей лапши, цветочных духов и масел, дорогих тканей, косметики. Экипаж прошёл по мощёной главной торговой улице и из восточной части столицы проехал прямиком в западную. Спустя сгоревшую палочку благовоний экипаж прибыл к тяжёлым сосновым воротам с надписью: «Резиденция главы округа Дон Сенлин». От ручек ворот и по стенам струились ленты фиолетового шифона, к которым прикрепили праздничные круглые красные фонари. Сами ворота, высокие и неприступные, были плотно закрыты и никого не было видно. Несмотря на украшения, неотделанное дерево, о которое легко можно было получить занозу, и некая воинственность сооружения вселяли колкий страх и отторжение.

— И что же это такое? Старик украшает резиденцию, но не послал никого, чтобы встретить нас? Или это снова происки старой ведьмы! — разозлилась Хуан Йон Джиу, — Быстрее! Позовите кого-нибудь! — рука Ю Бай Хэ легко легла на плечо матери.

— Матушка, кто бы не отдал приказ, он не хочет нам добра. Но отец хочет! Он бы не оставил нас так! Бабушка Ван, пройдите через калитку для слуг и сообщите непосредственно отцу, что мы прибыли и что нас никто не встретил! — сделав крайне расстроенное лицо попросила Ю Бай Хэ.

— Ох, доченька, ты начинаешь пьесу? Уже? Ну, мамочка тебе подыграет! — Хуан Йон Джиу вскользь поправила собранные в высокой причёске волосы. Через несколько мгновений после того, как бабушка Ван ушла, выглянула молоденькая служанка. Она прижимала к себе небольшую чашу с разнообразными фруктами, которых было много в Лаошане, но для столицы они являлись настоящим деликатесом. Наряженная не хуже хозяйки дома мелкого чиновника, служанка стала откровенно хихикать, приговаривая с демонстративным чавканьем:

— Чего вы здесь столпились? Неужели ждёте, что кто-то вас встретит? Для сосланной наложницы и её выродков открыта калитка прислуги! Хотя… Какая жалость, для вас и её будет много! — она состроила раздосадованную мордашку и демонстративно сплюнула косточку вишни в сторону прибывших, тут же расхохотавшись.

— Терпи, мама, она получит по заслугам, но не от нас с тобой, — прошептала Ю Бай Хэ, держа руку на плече женщины, что только что нахмурилась и была готова разразиться.

— Чего стоите? Оглохли? Или ваша наложница-мать обезумела и не научила вас человеческой речи?! — подойдя к троице, девушка положила косточку персика в декольте Хуан Йон Джиу. В воздухе послышался свист и на лице служанки вмиг образовалась кровавая борозда. Ю Бай Лан выхватил у возницы кнут и стегнул девушку.

— Как ты разговариваешь с хозяевами?! Тебя совсем манерам не учили?! Сделаешь хоть шаг в сторону моей матери — запорю до смерти! На колени и моли её о прощении! — Ю Бай Лан дал выход своему гневу. Его грудь тяжело вздымалась, а рука, держащая кнут, была готова ещё раз рассечь плоть. Напуганная девушка не ожидала такого поведения и бросилась взывать к милости.

В это время ворота распахнулись. Первым вышел мужчина приятной наружности, в очках, с сильной аурой учёного достоинства. Рядом с ним шла не по годам состарившаяся основательница, Ю Шуо Мин, с маленькими цепкими глазёнками. Её расшитое золотом красное платье было перепачкано в чём-то съедобном. От неё резко пахло вином. Позади шла заплывшая жиром первая жена, У Хай. Её кожа и жёсткие торчащие волосы были до блеска пропитаны не то раствором для укладки, не то потом. Она носила красное платье с глубоким вырезом, из которого вываливалась обвисшая грудь, щедро покрытая жемчужными белилами. За ней шли ещё три наложницы, однако их внешний вид был более удовлетворительным. Ещё дальше шли три дочери наложниц. Их не было видно, но редкий шёпот давал понять их озабоченность происходящим.

Конечно же все женщины чиновника проигрывали на фоне не изменившейся с годами Хуан Йон Джиу. Её лицо было молодо, кожа упруга, волосы мягкие и блестящие, талии позавидовали бы многие молодые девушки. Все достоинства, которыми одарила её природа, Хуан Йон Джиу умело подчёркивала завлекающей одеждой из синего шёлка и голубого полупрозрачного шифона. Её причёска, макияж, рисунок алого лотоса на лбу — всё было преисполнено лёгкости, воздушности и естественности.

Увидев, что его возлюбленная за прошедшие годы не увяла ни на миг, Ю Дон Чжень ощутил, как его сердце затрепетало. На лице главы округа впервые за долгие годы появилась тёплая улыбка. Эта темпераментная женщина! Хуан Йон Джиу! Мать его первого ребёнка, троих его детей, его единственного сына!

В то время как сердце Ю Дон Чженя наполнялось любовью, сердце У Хай, первой жены, наполнялось ужасом! Её главная соперница вернулась не тронутая временем! Кроме того, она вернулась с двумя детьми, один из которых единственный молодой господин поместья Ю! Женщину бросило в холодный пот. Мелкая дрожь охватила её руки. Оставить всё так мирно она не может! У Хай осмотрелась вокруг и её взгляд зацепился за коленопреклонённую служанку с рассечённым лицом. Её глаза неприятно блеснули.

— Хуан Йон Джиу, ты так изменилась за эти годы… Раньше ты никогда не осмелилась бы тронуть моего человека. Как это понимать? Ты бросаешь мне вызов? Ты пытаешься опозорить семью Ю? — женщина указала на окровавленное лицо служанки. — Не успела скромная наложница вернуться, как засекла личную служанку главной жены! Да что это вообще такое?! — тучная туша глухо топнула пропотевшей ногой, отчего воздух наполнился липким и противным, как лягушка, запахом пота.

— Как смеет скромная служанка ни во что не ставить нашу родную мать! — возмутился Ю Бай Лан. Его голос походил на свист дракона и рёв тигра. Даже слуги, работавшие на задних дворах поместья, могли его услышать. — Оскорбление моей матери — это моё оскорбление! За это я высек её! Главная жена, вы имеете что-то против?! — Ю Бай Лан с гневом выставил хлыст в сторону главной жены, от чего ту ещё больше прошибло на холодный пот. И без того отвратительный запах её тела усугубился.