Стоп! Не твой уровень

Глава 1

Папа говорит, что практика на реальном объекте – бесценный опыт.

Папа много чего говорит.

Например, что управление в строительстве – это престижно, перспективно и что это профессия будущего. Три года назад я в это верила. Сейчас я стою у проходной в каске не по размеру, смотрю на бетон, арматуру и мужиков в оранжевых жилетах и думаю только об одном: почему я не пошла в журналистику.

– Виктория Андреевна, – Семеныч, прораб с лицом человека, который все уже повидал и ничему не удивляется, протягивает мне папку. – Вот план объекта, вот регламент. Каску не снимать, на третий этаж без сопровождения не подниматься, вопросы задавать бригадиру.

– А где бригадир?

– Сейчас позову.

Семеныч уходит вглубь объекта, а я стою, держу папку и пытаюсь выглядеть естественно. Получается плохо. Единственная женщина в радиусе пятидесяти метров в белых кроссовках – это не естественно, это катастрофа.

Оглядываюсь. Объект большой, жилой комплекс на завершающей стадии строительства. Грохот, пыль, мат через слово. Снаружи почти готово, внутри еще идут работы.

Я выросла на папиных корпоративах, где всегда были люди из этой сферы, думала, что мне все знакомо. Оказывается, стоять посреди стройки и слушать о ней за праздничным столом – это немного разные вещи.

Семеныч возвращается. За ним идет бригадир. Я смотрю, и у меня в голове начинает шуметь.

Крот.

Данила Крот, с нашего факультета, из параллельной группы. Мы пересекаемся на общих лекциях раз в неделю, поток большой, в аудитории человек сто. Я знаю его так же, как и всех на потоке в лицо, по имени, по общей атмосфере.

Вру.

Я знаю его чуть лучше, чем по имени. Просто никогда себе в этом не признавалась.

Потому что если признаться, то придется объяснять себе, зачем я три года старательно не замечала его. Зачем каждый раз на общих лекциях садилась так, чтобы не смотреть в его сторону. Зачем говорила себе: «Ну, красивый, ну и что, мало ли красивых?» – и переключалась. Быстро. Намеренно.

Потому что Крота невозможно не заметить. Не в том смысле, что он бросается в глаза, как раз наоборот. Холодный, жесткий, без лишних слов. Таких не приручают, от таких уходят первыми или жалеют, что не ушли.

Он никуда не лезет, ни к кому не подходит, сидит с двумя-тремя такими же серьезными парнями, но в любой аудитории он притягивает взгляды: мужские настороженные, женские липкие.

Девчонки с нашего потока говорят о нем двумя способами: либо с придыханием, либо с показным равнодушием, которое никого не обманывает.

Я отношусь ко второй категории.

Сейчас он идет ко мне по объекту, и я понимаю, что три года врала себе. Какого-то черта понимаю это именно сейчас.

Потому что «красивый» – это не то слово. Красивый – это когда хочется смотреть. Крот – это когда смотришь и одновременно понимаешь, что лучше бы не смотрела.

Высокий, широкоплечий, в простой серой футболке, а под ней никакого пафоса: мышцы не показные, рабочие, тело парня, который занимается физическим трудом каждый день, а не три раза в неделю ходит в спортзал. Белые волосы, почти снежные, коротко стриженные, немного в беспорядке, на солнце почти светятся. Квадратная челюсть, скулы, прямой взгляд, на шее цепочка, тонкая, серебряная.

Идет не спеша. Так ходят уверенные в себе парни, которым незачем торопиться, все равно все будет, как они решать.

Работники расступаются перед ним. Не демонстративно, просто расступаются, уступая дорогу. Автоматически. Он этого не замечает или делает вид, что не замечает. А я заметила и если честно изумлена.

Он еще не подошел, а я уже чувствую тяжелую, опасную энергетику, словно я зашла в его владения, здесь его территория и мне не очень-то и рады. Интуиция начинает трепыхаться, но не в смысле «беги», а в смысле «осторожно, это не тот человек, с которым можно играть в игры и выйти сухим из воды».

Останавливается передо мной, смотрит без удивления, без улыбки, без «о, знакомое лицо». Как будто ему уже все обо мне известно и это его не впечатляет.

– Знакомы, – говорит он Семенычу, не мне.

– Данила, она под твоей ответственностью, – говорит Семеныч.

Секундное молчание и четкое:

– Нет.

Разворачивается и собирается уйти, но моя гордость уже задета.

– Подожди. Ты только что отказался меня курировать?

Данила останавливается, оборачивается, смотрит спокойно, без раздражения, вот только это выглядит хуже раздражения.

– Я отказался от ответственности. Ты взрослая.

– Мне нужно показать объект.

– Карта в папке.

– Живой человек лучше карты.

– Живой человек занят.

Он снова собирается уйти, и у меня внутри что-то щелкает от злости.

– Крот!

На этот раз он смотрит на меня по-другому, чуть дольше, и явно изумленно.