Страх и голод 4

1

Иван Михайлович

— Гаврилыч, а какие у тебя планы на будущее? — спросил я у летуна, выпив с ним по очереди по рюмочке холодной водки.

— Планы? — поморщился он, занюхивая алкоголь засохшей коркой бородинского хлеба. — Какие у меня могут быть планы? Картошку вот прополоть надо бы, будь она неладна! Да и дров заготовить, а то зима, чую, тяжелой будет. Ну и машину бы на ход поставить не помешало. — немного призадумавшись, ответил он.

— А ты чего, так и собираешься тут свой век доживать? Опасно ведь, это тебе с нами повезло, а то были бы какие отморозки, они бы уж точно не сидели тут с тобой и задушевные беседы не вели. — подхватил мою мысль Гена, прикуривая папироску Беломорканала.

— Да кому я сдался-то? Старый дед, но не думайте, что я слаб, в морду так могу дать, что и ты, здоровяк, на ногах не устоишь, я так-то КМС по боксу! — сжав кулак, грозно произнес он.

— Ага, нет лучше карате, чем в кармане два ТТ. — рассмеялся я, вспомнив старую поговорку.

— Вы к чему эту беседу то завели? Предложить что хотите? — насторожился Гаврилыч.

— Хотим, но тут тебе решать. Ты как, летать еще не разучился? Может, это, прокатишь нас малясь, нам недалеко, за Байкал. — прямо предложил ему я.

— О как! — крякнул он. — А что там, за Байкалом? — прищурившись, уточнил Иван.

— Как что? Природа, рыбалка, охота и безопасное местечко, где можно весьма комфортно зиму скоротать, и заметь, никакой картошки. Что скажешь? Заинтересовал?

— Так-то да, звучит заманчиво. — покачал он головой и налил нам еще по рюмочке, правда, когда очередь дошла до Алины, она закрыла стопку рукой и отрицательно покачала головой, мол, хватит, пододвинув к себе чашку с чаем.

Выпив еще по одной рюмке, мы закусили и сверлили взглядами летуна, что, прищурившись, уставился в окно.

— Ты чего задумался-то? — вывел я из мыслей нашего нового знакомого.

— Да черт с вами, полетели! — махнул он рукой.

— Ты так сказал сейчас, словно вертушка у тебя в огороде стоит. Ее же еще найти нужно будет. — ухмыльнувшись, сказал Гена.

— А че ее искать-то? В огороде-то ее, конечно, нет, а вот за двести верст отсюда есть одна красавица, МИ-26-я. Здоровенная зверюга, у МЧСников стоит для тушения пожаров, я раньше, пока спину не сорвал, у них техником подрабатывал. — пояснил нам старик.

— И чего, вот так просто сел и полетел? — удивившись такому везению, уточнил я.

— Не так просто, но в целом да, сел и полетел. — ответил он. — Завтра на рассвете тогда и поедем.

— А ты сдюжишь? С перепоя то? Руки трястись не будут? — уточнил я у него.

— Эх, салага, ты ведь никогда в таких аппаратах не летал? — с хитрецой спросил он.

— Не-а. — честно признался я.

— Оно и видно, посмотрю я, как у тебя будут руки трястись, когда ты из нее выйдешь. И нет, не от страха, а от того, что там вибрация такая, что мама не горюй! Ну сами все увидите. — пояснил нам Гаврилыч и встал из-за стола. — Вещи пойду собирать. — добавил он и пошел в свою комнату.

— Как-то все слишком просто. — взяв бутылку в руки, произнес Гена.

— Не спугни удачу. — пригрозил я ему пальцем. — А то как бы не улетела птичка. — негодуя, добавил я.

— Да не улетит она никуда, летун местный в больничку с циррозом слег два месяца назад, под списание попал. А новый еще не пришел, так что некому лететь! — крикнул нам Гаврилыч из своей комнаты.

— Старый, а ты пацана нашего поднатаскаешь в этом летном деле? — решил я воспользоваться моментом.

— На кой-черт?

— Ну как на кой, дети наше будущее, это нам с тобой недолго осталось, а им еще жить, всему учу, что знаю, глядишь, чего и пригодится. — пояснил ему я.

— Но тут такое дело, что за раз и не научишь. — послышалось из комнаты сквозь грохот чемоданов.

— И чего? Ты несколько раз расскажи и объясни, занятие проведи, особенно как до места доберемся. — предложил я.

— Ну как доберемся, так и посмотрим. Еще долететь нужно! Путь-то не близкий.

— А чего нам? Лети и лети.

— Это тебе не самолет, во-первых, вертушка куда более медленная, да и запас хода в разы меньше. Нам еще горючкой где-то разжиться будет нужно, тут-то мы заправимся, а дальше? Нам минимум дважды дозаправиться придется! — пояснил летун.

— Возьмем про запас? Чего тут сложного? — удивился я, на что Гаврилыч громко рассмеялся.

— Эх вы, салаги! Двадцать четыре тысячи литров на борт возьмем? — закончив смеяться, спросил он.

— Ух ты ж е! — поморщился Гена. — Где же столько взять?

— Найдем, не переживайте! Аэродромов немало, вертушка хоть и медленная, но зато с посадкой проблем не будет. Главное, актуальную навигационную карту найти, а там разберемся.

* * *

Утро началось у каждого по-своему — у кого с кофе, у кого с пива, видели, как у нашего пенсионера трубы горят, а у кого с готовки, все же Алина всеми силами старается заменить и мать, и бабушку, и даже сестру нашему сыну полка Сереже. Гена с Максом занимались осмотром техники перед дорогой, а я с пацаненком рассматривал картинки в большом альбоме Гаврилыча. Все же мальчишке с детства привили любовь к армии, а в альбоме только она и есть, во всей красе.

— Гаврилыч, вот на кой-нам с собой парадную форму то тащить? — возмутился Гена, глядя на багаж старика.

— А ну отставить, товарищ сержант! — грозно рявкнул он. — Хоронить ты меня в чем собрался? В комбезе мазутном? Все должно быть чин по чину, красивый, ладный гроб, китель парадный с орденами и медалями, про фуражку не забудь и три выстрела в небо!

— Да ты еще меня переживешь! Помирать он уже собрался! — возмутился Великан.

— Ну вот если помрешь раньше, я бы и тебя нарядил, вот только нет у тебя парадной формы! Не продумал! — ехидным тоном ответил он.

— А ты, старый, за словом в карман не полезешь. — произнес Гена, негодуя покачивая головой.

— А то! Мы с Жучкой и не таких обламывали! Так что давай, грузи багаж! — махнул он ему рукой и припал к бутылке с пивом, осушив ее залпом. — Эх, хорошо пошло! Но крепости не чувствую, безалкогольное, что ли? — задумчиво произнес он и начал смотреть на этикетку.

2

Леший

С первого взгляда база парней выглядела более чем приличной и походила на крепость. Столько охраны, какая-никакая дисциплина. Местные бугры держали всех в ежовых рукавицах, понимая, как важно поддерживать порядок, ведь если наступит анархия, все их усилия канут в Лету.

Но все было как-то уж слишком хорошо, много людей, рабов, оружия, припасов. Я все думал, где же та самая ложка дегтя в бочке меда, но никак не мог ее найти. А уже когда мы хорошенько подвыпили в бане за встречу со старыми корешами, их языки под действием алкоголя развязались, и я узнал много всего интересного.

Оказалось, дела у них не такие уж и радужные. Не так далеко отсюда есть армейская база, что активно ведет на парней охоту, но пока без особых успехов, так как ребята очень быстро поворачивают свои делишки. А еще они делают ложные базы, ссылая туда различный сброд, и дают им команды, их военные вполне успешно находят и накрывают. Вояки, конечно, не менты, но все равно возбухают из-за того, что парни грабят проезжающие машины. Собственно, в этом и кроется основная причина конфликта. Опять же, военные далеко не альтруисты, и у них имеется свой интерес, иначе бы они не стали рисковать собой ради других, а такие понятия, как честь и долг перед людьми, я даже в расчет не беру. Еще один важный момент — это то, что бандитов стараются не убивать и брать живьем. Их не вешают на столбах, как это делали в других регионах, их просто берут в плен, и больше о них ничего не слышно. Парни даже под видом беженцев ходили на базу военных, но ничего подозрительного там не увидели. Там было тихо, спокойно, горстка солдат сторожила периметр, и это создало ложное мнение, что базу можно взять нахрапом. Парни попробовали, но обломали зубы. Уж больно хорошо у военных налажена оборона, да и нападали они, считай, с чистого поля. Так они и играют тут в кошки-мышки, но я сразу смекнул, что рано или поздно военные нагрянут и сюда. Остальные уверены, что если это и произойдет, то они с легкостью отразят нападение военных. Но я как человек, который уже потерял одну подобную базу, знаю, каково это, когда лупит крупнокалиберный пулемет, и ты не в силах поднять головы. Парни сейчас на кураже от легких побед, ведь все их сражения в основном были против зомби и слабых групп выживших. А военные — это совсем другое дело. Как ни крути, убивать людей — их работа. Не все, конечно, крутые спецы, как в кино, но достаточно и парочки, чтобы поднатаскать остальных. Ведь у них есть строгая дисциплина и иерархия, и это делает данных ребят очень и очень опасными. Но мои коллеги по цеху словно не видят этого и считают их тупыми солдафонами, что носятся за ними, словно легавые. А я точно знаю, что противника никогда нельзя недооценивать. Лучше перестраховаться, чем лишний раз позволить себе расслабиться. Об этом мне сейчас напоминают синяки на горле, что оставил на память Ил.

Мне почти сразу предложили присоединиться к банде, пообещали дать людей, дабы я и сам, подобно Бурому, катался по местности и ловил несчастных бедолаг. Репутация говорила сама за себя. На моем счету немало эпизодов с различными разбоями, и это придавало мне веса в глазах общества. Отказывать сразу я не стал, взял время на подумать, а завтра поутру откажусь и, сославшись на свои задумки, покину это заведение от греха подальше.

Открыв глаза, я прогнал сонливость и, поставив ноги на пол, уселся на краю кровати. Спал я на старой армейской койке в просторной казарме, где сейчас вовсю суетились люди, которых подгонял Бурый.

— Братан, погнали с нами! — подошел ко мне Бурый и протянул бутылку с прохладной минеральной водой.

— Куда? — кое-как прошипел я, так как в горле пересохло.

— Да там караван в наш район заехал, большой! У них там припасов до задницы, а с оружием и патронами напряженка, плюс большая часть их бойцов сейчас уйдет, момент упускать нельзя! — радостно пояснил он, а его глаза аж светились от предвкушения очередного легкого дельца.

— Нее, я, пожалуй, пас, нужно в себя прийти. — отмахнулся я и, открыв емкость с водой, жадно припал к горлышку.

— Как знаешь. — пожал он плечами и пошел по своим делам.

Я сейчас, конечно, не был уверен, но когда он рассказал про караван, у меня что-то екнуло в душе. Я помню это чувство, это не что иное, как предупреждение об опасности, и пренебрегать этим никак нельзя. Осушив бутылку, я растер ладонями лицо, прогоняя сонливость, а после поднялся на ноги и начал накидывать на себя одежду.

Мысль была сейчас одна, а именно убираться отсюда как можно скорее. Я здесь гость, так что могу спокойно отправиться восвояси. Пройдя по казарме до туалета, увидел в оружейной комнате старого знакомого по кличке Художник. Он занимался тем, что рисовал всем красивые эскизы для наколок, плюс мог исполнить любой портрет, как вживую нарисовать, так и по памяти.

Не то чтобы я был рад его видеть, но мне вспомнился один момент. Этот самый художник был моим должником. Очень давно он проигрался мне в карты, причем крупно, а потом наши дорожки разошлись, но должок ведь остался. Для нашего брата карточный долг — это святое, так что Художнику было не отвертеться. Он тут был местным старшиной, отвечал за склад с оружием и кое-какими вещами, которыми он и рассчитался. Как только Бурый покинул территорию части, Художник подкинул мне парочку комплектов новенькой формы и отсыпал хорошего оружия, пару автоматов, несколько пистолетов, пять гранат и патронов. На этом мы сочлись. Не могу сказать, что мне все это было сильно нужно, но раз есть возможность, то почему бы ей не воспользоваться, тем более я уверен, что это наша последняя встреча.

Следующим пунктом в списке моих дел стал поиск Пети. Не сильно нужен мне этот парнишка, но толк от него, несомненно, будет. И нет, не как от помощника или человека, который прикроет спину, вовсе нет. Этот парень невероятно труслив, очень агрессивен по отношению к более слабым людям, но главное его качество — это то, что он туп, словно пробка. Из него выйдет очень хорошая разменная монета, которая в нужный момент обязательно спасет мне жизнь и даже не догадается о том, что я его подставил, а если и догадается, то уже явно будет поздно. Долго паренька искать не пришлось. По пути в столовую я встретил Кота, что как раз направлялся туда же, и он рассказал, что Петя сейчас занимается наведением порядка в бане и очень вжился в роль грозного бандита, чем смешил окружающих. Также он рассказал мне про его поведение в борделе и что его никто не тронул исключительно из-за того, что он вроде мой человек. Я поблагодарил парня и, позавтракав макаронами по-флотски, отправился за своим шнырем.