Странная любовь

Глава 1-1

В большом дворе элитной высотки негромко звучала гитара. Молодежь, занявшая самые дальние скамейки, называемые молодежным пятачком, вела себя вполне прилично – никто не кричал, не курил, гадостей не говорил. Все с удовольствием слушали пение Сереги Мешкова, весьма приятным тенором исполнявшего под собственный аккомпанемент одну из песен Высоцкого. Закончив, он с улыбкой заметил:

– Классные все-таки вещи у Володьки были. Сейчас таких нет.

В спор тотчас вступили Сашка с Мишкой, доказывая, что и сейчас есть не хуже. Они не то чтобы были сильно против, просто хотели блеснуть эрудицией. Им никто не возражал, зачем? Ну хочется парням себя показать, пускай. Тем более что говорили они довольно умные вещи.

– О, вот наконец и Глаша появилась! – Катя приветливо помахала рукой хорошенькой девчонке, шедшей к ним по выложенной синеватой плиткой дорожке. Когда та подошла поближе, спросила: – Ну, как дела? Все нормально?

Глаша улыбнулась и, поздоровавшись со всеми разом, села рядом с Катей.

– Все хорошо, – она побарабанила кончиками пальцев друг об друга, – перенервничала только.

– Волноваться перед ЕГЭ – это нормально, – заверили ее все присутствующие. – Вот если б ты не волновалась…

– Это бы значило одно – я переборщила с успокоительным, – засмеялась Глафира.

– А ты ничего не пила? Валерьянку, к примеру? – давно выглядывающий ее Мишка приосанился, стараясь выглядеть поавантажнее.

– Нет, конечно, я от любых успокоительных спать хочу жутко и соображаю плохо. Так что не употребляю от слова совсем. Уж лучше понервничать немного, чем провалиться на ровном месте. – Она протянула руку к Сереге, вернее, к его гитаре. – Позволишь?

Тот отдал ей инструмент со словами:

– Я только рад. Не мне же одному развлекать эту толпу, – он указал подбородком на окружавшую их молодежь. – Давай впрягайся.

Сидевшая напротив Белла Кромова неодобрительно сморщила тонкий носик.

– Нас тут всего-то девять человек. Какая это толпа?

Сергей понятливо усмехнулся. Что зазнаистая Белка была не в ладах с юмором, знали все.

– Это просто гипербола. Для очень умных поясняю – преувеличение.

– И для чего преувеличивать? Это же абсурдно! – Кромова очень любила поучать всех вокруг, почитая себя на порядок выше всех остальных. Еще бы – ее отец был владельцем нескольких ресторанов и кафе в их областном центре.

Но остальные члены их небольшой группы тоже были не лыком шиты. Дом элитный, квартиры в нем весьма дороги, так что разного рода шантрапы здесь не было априори. Родители у всех сидевших здесь детишек были далеко не бедными людьми: большими начальниками, банковскими работниками из самой верхушки, предпринимателями, в общем, красой и гордостью общества.

Заглушая занудный бубнёж Белки, зазвучали аккорды, и Глаша запела свой любимый романс «Взгляд твоих черных очей». Ребята замолкли, внимательно слушая хорошо знакомую мелодию. Она закончила, и Серега с уважением сказал:

– Класс! Слушал бы да слушал.

Белла смолчать не смогла:

– Нормально, в принципе. Но почему ты такое старье постоянно поешь, Глашка? Лучше бы Sigma Boy спела.

Глаша брезгливо поморщилась.

– Я такое не пою.

– Какое «такое»? – тут же прицепилась к ней Белла.

Не отвечая ей, Глаша разочарованно посмотрела вокруг. Того, кого она ждала, ради кого сюда пришла, все еще не было. Появится ли он вообще? Что-то в последнее время он не жаловал их домовые посиделки. Некогда? Занимается?

– Спой еще что-нибудь, – попросил Мишка, тоже проигнорировавший требовательный вопрос Беллы.

Не ломаясь, Глаша принялась петь старую песню Визбора. Белла демонстративно сморщилась, поднялась и медленно пошла прочь в полной уверенности, что ее сейчас окликнут и позовут обратно. Она вернется, она же не гордячка какая-то. Но никто не сказал ни слова, даже и не посмотрел в ее сторону. Возвращаться было смешно, и ей пришлось уйти, разочарованно скривив накаченные гиалуроновой кислотой губы.

Дома она, предварительно вежливо постучав, вошла в комнату единокровного брата. Он сидел за компом, уткнувшись в монитор и что-то вслепую печатая на клавиатуре.

– Привет, ты сегодня рано, – он нехотя оторвался от экрана и глянул на сестру. – Скучно стало?

– Есть немного, – привычно соврала она. – Да и без тебя было не так весело. Кстати, Глашка все глаза проглядела, тебя выглядывая.

При этом имени он как-то болезненно скривился и жестко отрезал:

– Мне глупые воздыхательницы ни к чему. Ей бы ума побольше. Да и красотой она не блещет.

Польщенная Белла кокетливо поправила темно-каштановый локон. Себя она считала очень даже хорошенькой. Да что там хорошенькой – настоящей красавицей, куда там до нее этой блеклой Глашке!

– Это точно. Да еще и хвостом вертит перед парнями почем зря.

– Не замечал, – брат повнимательнее посмотрел на нее.

– А она с тобой ведет себя иначе, такой скромницей притворяется, просто ангелочек какой-то. А без тебя только кому глазки не строит. Сегодня вот Серегу охмуряла.

1-2

Вернулась она вовремя, через полчаса в столовой за большим круглым столом собралась вся семья Кромовых – глава Владимир Игнатович, его вторая жена Марианна с их дочерью Белиндой, для друзей Беллой, или попросту Белкой, как ее порой звал старший брат Дмитрий, сын Владимира от первого брака.

Хозяин мрачно рассматривал стоящую перед ним тарелку с аппетитным бифштексом и тушеными овощами, встревожив Марианну.

– Что такое, мой дорогой? – она заботливо наклонилась к мужу. – Тебе что-то не нравится? Но я заказывала ужин в «Лунном свете», тебе же всегда была по вкусу их кухня.

Он оторвался от собственной тарелки и рассеянно посмотрел на жену.

– Все нормально, не суетись, – ответил с явственными нотками недовольства, – просто устал.

Она тотчас замолкла, сделав вид, что ничего особенного не произошло, а сама обидчиво подумала «вот и старайся для него, никакой благодарности. Что-то я устала от его недоброты. Может, мне съездить куда-нибудь отдохнуть? Нинка вон про Вьетнам говорила, ей там понравилось». Но тут же передумала – муж слишком ценный приз, чтоб оставлять его без своего пригляда. Не ровен час, уведут, как это сделала она сама пять лет назад.

Дмитрий на небрежный тон отца внимания не обратил, тот вообще по-другому с мачехой и не разговаривал, а вот Белла чуть заметно принахмурилась. Вот когда она замуж выйдет, муж ее на руках носить будет и пылинки сдувать! И отчего мама позволяет так с собой обращаться? Этого она не понимала.

Владимир перевел взгляд на сидевшую напротив жену. Да уж, хороша, выглядит на двадцать пять, не больше, хотя самой уж сорок. Как ее назвал отец, когда впервые увидел? «Выставочный экземпляр, держать в витрине за стеклом и руками не трогать, чтоб не запачкать». Тогда он на отца еще обиделся, но сейчас стал думать точно так же – витринный манекен. Лицо как посмертная маска фараона – неживое и раскрашенное, только глаза и моргают. Мать ее называет жертва ботокса. Так оно и есть.

Никто из его родственников ее не уважает, да и не признает. Ни ее ни дочь. В Белле его черт тоже нет, если поставить рядом, никто бы и не подумал, что они родственники. Если б не несколько тестов ДНК, сделанных в разных лабораториях, он бы никогда ее своей дочерью не признал.

Как он умудрился изменить Рите, своей любимой жене, почти двадцать лет назад? Да еще с такими роковыми последствиями? Для него это до сих пор загадка. И для чего пять лет назад, когда ему прислали откровенную запись Маргариты с ее пылким поклонничком, устроил безобразный скандал?

Вот ведь клинический идиот – у самого нагулянная дочь растет, а он жене скандал устраивает за измену! Сделал бы вид, что ничего не произошло, ведь долг платежом красен, – подумаешь, изменила разок, – да и жили бы они сейчас вместе. Без нее ему холодно и одиноко все эти проведшие с развода года.

Снова посмотрел на свою идеальную женушку. Не греет фальшивая любовь, не греет.

Откусил бифштекс, прожевал. Или еда в самом деле совершенно пресная, или он так распсиховался, что не чувствует вкуса. Он знал за собой эту особенность – после сильного волнения терять вкусовые ощущения. Марианне он об этом не говорил, об этом знали только мать и Рита.

Он прекрасно осознавал, отчего так переволновался сегодня. Это не бизнес и не разного рода терки с поставщиками. Нет, он просто сегодня увидел Маргариту. Случайно, на улице, когда его машина застряла в пробке перед светофором. Рита шла мимо по тротуару, чему-то светло улыбаясь.

Владимир хорошо помнил эту ее открытую улыбку, она часто улыбалась ему в прошлой счастливой жизни. Он даже задержался, уставясь ей вслед, не сразу сообразив, что загорелся разрешающий зеленый, и опомнился только после требовательных сигналов стоящих позади машин.

Вот после этой мимолетной встречи у него и пошло все наперекосяк. И если с разгулявшимися нервами на работе он кое-как справился, то дома ему пришлось тяжко. Как хотелось увидеть на месте этой тупой самоуверенной куклы милую и такую родную Риту, кто бы знал!

С трудом доел опостылевший ужин, просто для того, чтоб не стать целью для назойливой заботы Марианны, встал, заявил, что ему нужно поработать и ушел в свой кабинет.

Проводив его подозрительным взглядом, та дождалась, когда из-за стола выйдет пасынок, и сказала дочери:

– Доедай поскорее, и давай уберем посуду.

Белла тут же поднялась.

– Не хочу ничего доедать. Уже наелась. – И начала помогать матери собирать со стола.

Вдвоем они сложили использованные приборы с посудой на никелированную тележку, увезли на кухню, сложили в посудомойку, запустили полный цикл и ушли в гостиную.

– Что случилось, мама? – Белла плотно закрыла дверь и повернулась к матери. – Отчего отец такой раздраженный?

– Не знаю! – огрызнулась та. – Он мне никогда ничего не говорит. И ты это сама прекрасно знаешь.

Белла немного помолчала. Она была уверена, что мама ведет себя как-то не так, но вот как донести до нее эту разумную мысль? Она все воспринимает в штыки. Не дожидаясь ее слов, Марианна воскликнула:

– Я прекрасно знаю, что ты мне хочешь сказать! Что нужно быть терпимее и мягче. Но куда уж мягче? Я и без того лебезю перед твоим отцом, хотя мне зверски хочется стукнуть его чем-нибудь потяжелее за его откровенное пренебрежение ко мне и моим потребностям.

1-3

– Как Глафира поживает? – мать требовательно уставилась на дочь.

Та пренебрежительно фыркнула.

– Опять весь вечер ждала Димку и томно вздыхала, – отрапортовала она.

– Ни в коем случае ее к нам не приглашай! – сурово напомнила Марианна. – Нам голытьба не нужна.

– Не такие уж Поликарповы и нищие, раз живут в нашем доме, – Белле просто захотелось хоть немного спустить мамочку с эйфорических высот, на которых она пребывала с момента своего фееричного замужества.

– Да, живут. В крохотной четырешке в полторы сотни квадратов на втором этаже. По сравнению с нами это глубокая бедность.

Белла припомнила девчонок из своей группы в универе, совершенно спокойно живших по двое в десятиметровых комнатках общаги и заметила:

– Мама, еще совсем недавно мы с тобой обитали в малюсенькой двушке и ничего, не померли от тесноты.

Мать мученически закатила глаза.

– Ох, не вспоминай о том кошмаре! Там же повернуться было негде! У меня даже клаустрофобия развилась!

Белла ничего подобного не помнила, но с мамочкой спорить не собиралась. Конечно, попробуй опровергнуть хоть одно из ее высказываний, и тут же будешь объявлена неблагодарной дочерью.

– Димка порой спрашивает о Глашке. Что отвечать? – перевела она разговор на более злободневную тему.

– Ничего хорошего о ней не говори, естественно! Пусть даже и в мыслях не держит с ней встречаться! – решительно приказала Марианна. – Мне ее мамаша, кстати, жутко не нравится. Смотрит на меня как на какую-то шмакодявку. Понимаю, она мне попросту завидует, но нельзя же так откровенно!

– А где вы пересекаетесь? – Белла озадаченно наморщила лоб. – Мы же в разных концах дома живем.

– Где-где, – раздраженно выпалила мать. – В моем любимом СПА-салоне. Более того, мы с ней к одному мастеру ходим!

– То есть она тоже за собой следит? – для Беллы это было настоящим открытием. Она несколько раз бывала у Глафиры дома еще в те времена, когда они сюда только переехали, и Агрофена Матвеевна не показалась ей фанатом гламура, в отличие от мамочки.

– По ней этого не скажешь! – Марианна попыталась презрительно ухмыльнуться, но кончики губ приподнялись лишь на пару миллиметров и принялись мелко дергаться, не в силах двинуться дальше.

Белла поежилась. Порой она считала, что мать уж слишком перебарщивает с уколами красоты, получая обратный эффект. Конечно, выглядела она хорошо, но вот только как старательно раскрашенная пластиковая кукла.

– Я тебя поняла, мам, – она отвела взгляд в сторону, не желая любоваться неприятным тиком материнских губ.

Та погладила уголки губ, опуская их на свое место.

– Все забываю, что нужно меньше гримасничать, – посетовала она и без перерыва продолжила: – и других таких же голодранок нужно от Дмитрия отгонять. Не скажу, что я его очень уж люблю, но все-таки он не чужой нам человек.

Всегда ревновавшая отца к старшему брату Белла скривилась. Вот уж кого она и вовсе бы никогда не видела и ничуть бы об этом не жалела!

Мать целиком разделала ее чувства:

– И чего он к своей матери-то жить после развода родителей не ушел? Другие дети так и делают. Хотя чего сравнивать – жить здесь или в ее нищей квартирке. Конечно, он уцепился за возможность устроиться получше!

Возникло неприятное молчание. Белла считала Димку занудой, слишком правильным и скучным, но никак не меркантильным. Впрочем, мечтателем тот тоже не был, этакий прочно стоящий на земле прагматик. Хотя что взять с примитивного математика?

Вот она выбрала исторический, хотя все ей твердили, что история – написанная победителями сказочка. Но ей не сама история нравилась, просто по жизни нужен приличный диплом достойного вуза. Вот она его и получает, заканчивая первый курс их классического универа. Причем не платно, а бюджетно. Конечно, денег на репетиторов перед ЕГЭ в одиннадцатом классе было переведено немеряно, но сам факт поступления на бюджет весьма знаменателен и говорит о том, что она вовсе не дура.

Не выдержав холодного молчания, Марианна театрально поднесла ко лбу холеную руку и объявила:

– Ладно, я устала и ухожу отдыхать! Спокойного вечера!

Мать горделиво выплыла из комнаты. Посмотрев ей вслед с изрядной долей скепсиса, дочь запрыгнула на большой мягкий диван, перевернулась лицом вверх и закинула ноги на спинку. Так ей всегда легче думалось.

Она недоумевала, как мать из более-менее нормальной женщины, живущей в небольшой, снимаемой любовником квартире, имеющая несколько пусть не близких подруг, но хороших знакомых, которые приходили в гости к ним и к которым ходили они, превратилась в помешанную на собственной выгоде особу и отказалась от всех прежних знакомств?

Это проявились скрываемые прежде черты? Или просто безделье так ее изменило, ведь после замужества она сразу уволилась с работы и устраиваться больше никуда не захотела? Пять лет просидеть без дела – это ведь рехнуться надо! Тут кто хочешь спятит!

Мысли текли вяло, делать ничего не хотелось, даже двигаться было лень. Идиллию нарушил настойчивый звонок в дверь. Она приподнялась на локте, прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре. Быстрые шаги побежавшего открывать Димки ясно дали понять, что пришли к нему. И кто бы это?

1-4

Ее блок находился на втором ярусе квартиры и состоял из двух комнат: спальни и комнаты для занятий, так называемой классной. Связывал их небольшой внутренний коридорчик. Тут же была отдельная ванная и туалет. А что? Не делить же ей их с братом? Она девушка, ей нужен комфорт, а ему и общей ванной комнаты достаточно, тем более что у отца с матерью, живших рядом с ней были свои санузлы, а на первом ярусе жил только он. Подумаешь, идти немного дальше по коридору, так не за тридевять же земель.

В классной комнате стоял письменный стол для занятий, компьютерный стол, удобное компьютерное кресло, на нем она с удовольствием каталась, вертелась и качалась; широкий диван для отдыха, журнальный столик и даже небольшой кухонный уголок в углу, состоявший из микроволновки, электрочайника и небольшого холодильника.

Вынув из морозилки свое любимое крем-брюле, она устроилась в кресле, но комп включать не стала. Покрутилась на кресле, как на карусели и внезапно ее осенило – да этот Василий попросту голубой, если не любит женщин!

А, значит, вполне может быть для Димки не только другом! Вот поэтому они постоянно и закрываются вдвоем в комнате! Просто чтоб их врасплох никто не застал! Недаром же Васька от Димки всегда уходит красный и распаренный, да и брат провожает его весь в поту.

От этой пронзительной догадки она выпрямилась и даже забыла про мороженое. Очнулась только тогда, когда липкие холодные капли побежали по пальцам, падая на платье. Торопливо слизав крем-брюле, вымыла руки и призадумалась.

Как же ей все узнать? Не будешь же спрашивать Димку в лоб? Да он никогда не признается, да еще и оскорбится напоказ. Нет, действовать надо тоньше, умнее. И она догадалась, что нужно сделать для выяснения правды. Очень просто – поставить в его комнате следилку, только и всего.

Вполне можно перенести видеокамеру слежения из общего коридора, их там все равно две, в комнату братца. Решено! Завтра она все организует. Никому, конечно, говорить об этом не станет, просто выяснит, что делается у Димки за закрытыми дверями. А уж потом по обстоятельствам будет видно, как поступить.

На следующий день, придя из универа, первым делом удостоверилась, что дома, кроме нее, никого больше нет. Тогда она осторожно сняла со стены в общем коридоре камеру слежения, порадовавшись, что та такая маленькая и практически незаметная, повесила вместо нее запасную, не подключенную к пульту управления, просто для того, чтобы ни у кого не возникло ни малейшего подозрения.

Снятую камеру занесла в комнату Дмитрия и задумалась, придирчиво оглядывая холостяцкую берлогу. Куда же приборчик установить, чтоб и незаметен был, и обзор имел хороший? Ее внимание привлек стеллаж, стоявший напротив дивана, на котором спал братец. Засунула камеру на вторую полку сверху в какие-то железяки, куда она вписалась как родная. Если не знать, где и что искать, ни за что не догадаешься, уж очень много вокруг валяется подобной ерунды. Что Дмитрий полезет сюда, не боялась, – все железяки были покрыты изрядным слоем пыли.

Показала себе в знак одобрения большой палец, от всей души себя, такую умницу-разумницу, похвалила, и выскользнула из комнаты, предвкушающе ухмыляясь. Скоро она выведет его на чистую воду! Отец терпеть не может подобные отклонения, вот пусть и полюбуется на своего «безгрешного» сынульку, которого он постоянно ставит ей в пример. Сразу прерогативы изменятся, и она станет любимой дочкой, а Димка так, сбоку припека.

Вечером к нему снова пришел Василий. Белла устроилась в гостиной на первом этаже, уверенная, что скоро все увидит своими глазами. Вот только жаль, что в режиме реального времени она наблюдать за ними не сможет – регистратор в холле, а туда в любой момент может зайти кто угодно и увидеть то, что не для чужих глазок. Нет, так рисковать нельзя, она же осмотрительная.

Смирив нетерпение, ушла к себе. На следующий день после занятий в универе, едва придя домой, снова прошлась по всем комнатам, надеясь, что в доме никого нет, но к собственному неудовольствию нашла никуда не спешащую мамочку. Та, уверенная, что дочери так же нечем заняться, как и ей самой, заявила, что никуда сегодня не собирается, и пригласила ее к себе поболтать по-девичьи.

Говорить с мамочкой Белле вовсе не хотелось, все разговоры заканчивались одним – дочь все делает неправильно, а вот она, великолепная Марианна – просто идеал. Это прокатывало, когда Белле было лет десять, и она свято верила во все сказанное матерью. Но теперь ее самовосхваления просто раздражали.

Отговорилась занятостью и сбежала к себе. То, что кто-то вздумает проверить записи регистратора, не боялась – в них никто никогда не заглядывал, так с чего бы теперь? Камеры в общем коридоре перед их дверями вообще стояли исключительно для выдуманного Марианной престижа, нужды в них не было никакой: при въезде на огороженную территорию дома высилась будка охраны, к тому же в каждом подъезде всех входящих встречал консьерж, не впускавший чужаков без предупреждения владельцев квартир.

Проверить записи Белла смогла только на следующий день, предварительно убедившись, что никто ее за столь неподобающим занятием не застанет. Включив монитор регистратора, нашла время, когда Василий пришел в квартиру, и с довольной физиономией принялась смотреть, что будет дальше.

Едва Васька вошел к брату, как тот немедля закрыл дверь, а на вопрос гостя для чего он это сделал, пояснил, чтоб не совала свой длинный нос Белка, слишком уж она любопытная.

При этих словах Белинда ребячески показала экрану язык, пробормотав: