Сумрачные истории, рассказанные в полночь

Ночная смена

Говорят, что мужчины не боятся темноты. Есть в этом доля правды. Я тоже не боялся, до определенного момента. Сейчас мне сорок, а я до сих пор сплю только с источником света, и отключение электричества в темное время суток – мой самый страшный сон. В годы студенчества, как обычно, деньги, которые присылали родители, заканчивались буквально через неделю, и я решил куда-нибудь устроиться, чтобы дотягивать до следующей посылки из кармана родсвенников. Сразу в глаза бросилось объявление, что на старый, уже не функционирующий завод требуется сторож в ночную смену, видимо, чтобы хулиганы не растащили оставшееся барахло. На работу меня приняли моментально и без лишних вопросов, чему я был очень рад и даже слегка удивлен. Да и зарплата по тем временам за "сидеть и ничего не делать" была более чем достойная. Днем, перед рабочей сменой, я пришел познакомиться со сменщиком и узнать что да как, так сказать приглядеться к рабочей обстановке. На воротах меня встретил молчаливый мужик в куртке охранника поверх засаленной тельняшки. Показав всю территорию и рассказав, как что включать-выключать и с какой переодичностью вести график обходов, мы последовали в сторону выхода.

—А куда делся мой предшественник? —Такая хорошая зарплата за непыльную работу,- решил поинтересоваться я.

Охранник посмотрел на меня как-то неодобрительно и промолчал. Ну и решил не лезть больше с расспросами, и так из этого мужика каждое слово приходилось как щипцами вытягивать. Уже вечером он вручил мне ключи от ворот и большой фонарь, и, уходя, повернулся, словно что-то хотел сказать, но махнув рукой, передумал. Помещением для сторожей была металлическая будка с маленьким телевизором внутри и старым продавленным диваном, пропахшая лапшой быстрого приготовления, кислятиной и запахом несвежих носков. Вечер я провел, глядя в мерцающий экран, и ближе к полуночи пошел на обход. Территория завода была просто огромная, про себя я подметил, что даже жаль, что такая махина простаивает без дела. Фонарь в руках освещал большие станки, словно еще вчера работающие, а сегодня уже замолчавшие навсегда. Шаги эхом отзывались от стен. Я никогда не был трусом, но оставаться одному в немаленьком помещении было неуютно. Сбоку послышался шелест, и я вздрогнул от неожиданности. Фонарь осветил убегающую крысу. Я выдохнул, и изо рта вышел пар. Стоял достаточно теплый сентябрь, но внутри было зябко. Пройдя по вверенной мне территории, я вернулся в будку. Сон начал меня морить, и под размеренное бормотание диктора я вырубился. Что меня разбудило, я сначала сам не понял, у телевизора съехала антенна, и на экране мелькали только помехи, но что-то казалось не так. Я привстал с дивана и стал оглядываться. Тут я увидел, что за окном стоит силуэт человека, но из-за отблесков рябившего ящика на стекле я не разглядел его лица. Я потер глаза, он все еще стоял, не двигаясь. Я разозлился. Что за придурок посреди ночи сюда залез да еще и пялится на меня? Взяв дубинку, я выскочил за дверь. Вокруг не было ни души, глубокая ночь, разбавленная лишь лаем собак с ближайшего частного сектора. Я начал озираться, и, обойдя будку по кругу, был неприятно удивлен, куда мог деться незнакомец. Чтобы добежать до самого здания завода, уйдет пару минут, а местность вокруг сторожки чистая, никаких кустов или предметов, за которыми можно спрятаться. Обойдя всю территорию вдоль и поперек и не найдя посторонних, я списал всё на то, что спросонья мне показалось. Следующие пару смен были без происшествий, и я уже даже забыл, что мне кто-то привиделся. Однажды, перед полуночным обходом, я снова по обыкновению смотрел телевизор и краем глаза заметил в окне движение. И выглянул за дверь я обомлел. От ворот по направлению к входу шагал мужчина в сером пиджаке и с небольшим коричневым портфелем.

—Эй! Это частная территория! — рявкнул я.

Но, казалось, он меня не слышит, не оборачиваясь, он также продолжил важно шагать, будто имея на заводе срочные неоконченные дела. Его вид вводил меня в замешательство, зачем аккуратно одетому мужчине, совсем непохожему на вора и хулигана, лезть на заброшенный завод? На улице было уже прохладно, я забежал накинуть куртку и, схватив фонарь, двинулся за ним. В здании стояла тишина, я начал прислушиваться, ожидая услышать звук шагов. Но незнакомец, судя по всему, где-то притаился. Я тоже старался передвигаться бесшумно. В одном из цехов мой фонарь замигал и погас, и сколько я по нему бы ни стучал и не колотил об ладонь, он отказывался работать. Благо, с больших окон проникал хоть какой-то свет с улиц, но этого было мало, я передвигался практически на ощупь. От мысли, что где-то здесь, во мраке, бродит странный мужик в пиджаке, стало жутковато. А если он неадекват? А вдруг у него нож? Я начал передвигаться в сторону выхода, но запнулся о небольшой предмет на полу, который начал издавать шипение и помехи, нагоняя еще больше жути в этой темени. Он замигал красным огоньком и я понял, что это рация. Тут, подняв голову, я едва не потерял от страха и неожиданности сознание. Он стоял прямо передо мной, вроде мужик как мужик, но что-то в нем пугало до дрожи в коленях. В еле пробивающемся с пыльных стекол свете было видно его бледное худое лицо. Он смотрел куда-то вдаль за меня.

—Ш-ш-ш… слышишь… ш-ш-ш… слышишь, —вдруг начала разрываться помехами и едва слышным голосом рация. Мужик так и стоял как вкопанный. Мне стало совсем не по себе.

—Найди… ш-ш-ш… найди… ш-ш-ш… я… где, — неунималась рация.

—Что вы тут делаете посреди ночи? — попытался строго спросить я, но мой голос дрожал как у школьника, рассказывающего стих у доски.

Он посмотрел на меня и открыл рот, словно пытался закричать, но звук раздался из рации. Дикий раздирающий вой. Он сделал ко мне шаг. Дальше все как в тумане, я помню только, как несколько раз падал и вставал, пока бежал до своей будки, слыша сзади этот протяжный крик. Сменщик нашел меня утром сидящим под столом и трясущимся как осиновый лист.

—Надо было наверное сразу тебя предупредить, но думал, может, тебя это обойдет, хотя все твои предыдущие сменщики долго не задерживались, — вздохнул он, вытягивая меня за локоть из-под моего укрытия.

Бабушкин цветок

Я принесла его в дом поздней осенью, после бабушкиных похорон. Сама не понимая, зачем взяла. Моя тетушка вручила мне это растение в горшке, со словами, что бабуля его очень любила, и в память о ней мы должны ухаживать за её оконным питомцем. К слову, я не люблю комнатные цветы: у меня на подоконниках стояло всё что угодно, хлам на любой вкус, от патрона до ..., ну не важно, но только не зелень. Ну, не моё это. А вот у покойной старушки был целый домашний сад, но со мной она никогда не делилась, кто у нее любимец, кто нет, да и вообще изначально было непонятно, зачем мне отдали такого подопечного, лучшего кандидата отправить его на верную смерть не сыскать. Я была слишком опечалена, чтобы задавать лишние вопросы.

Бабушкина квартира отходила мне по наследству, но тетушка попросила на время поселить туда свою дочку, ну, то есть мою сестру, которая приехала учиться в наш город. Почему бы ей не оставить и этот цветок — как и все остальное — мне тоже совершенно не хотелось выяснять. Я разгребла подоконник и поставила его посередине.

— Ну, надеюсь, ты у меня не сдохнешь… — вслух сказала я то ли себе, то ли ему.

Эту ночь я плохо спала от навалившихся переживаний, то и дело просыпаясь каждые пару часов. А под утро, уже провалившись в глубокую дремоту от бессилия, мне приснился странный сон. В моей комнате стояла еще одна кровать, и, судя по вздымающемуся силуэту под одеялом, на ней кто-то лежал. Поначалу не было страха, как будто осознавая, что это всего лишь сновидение, я подошла посмотреть, кто же это, и начала медленно стягивать одеяло. Сначала я увидела только взлохмаченные седые волосы, а потом до боли знакомые бабушкины глаза, которые с отчаянием, не моргая, смотрели на меня. Потянув одеяло дальше, я затряслась от ужаса: рот бабушки был неаккуратно зашит толстой черной нитью. Старушка моргнула, и я с ужасом подскочила на кровати. В коридоре раздался звук удаляющихся шагов. Я поставила ноги на ледяной пол после теплой постели.

— Мама? — позвала я.

Мне никто не ответил, и я выглянула за дверь. Я ещё раз её окрикнула. На удивление, в квартире никого не было. Слуховые галлюцинации после тревожного сна, ну, или же слышимость от соседей. Я быстро нашла объяснение произошедшему. Весь день я чувствовала себя разбитой и уставшей после бессонной ночи. Казалось, что окружающий меня мир находится за мутноватым стеклом, приглушающим остальные звуки, и даже кофе не помогал взбодриться.

Вечером, сидя в зале на диване, я бесцельно тыкала кнопки телевизора в полусонном состоянии. Глаза начинали слипаться, головой я понимала, что нужно перебираться в свою комнату, но силы настолько покинули меня за день, что даже просто подняться с кресла было неимоверным усилием. На колени запрыгнул кот и начал запускать когти в пижамные штаны. Диктор в новостях бормотала про приезд важной шишки в нашу область, но мои глаза уже закрылись, я почти спала. Кот всё сильнее и сильнее топтался и впивался когтями.

— Мама, убери кота, он мне мешает, — уже еле ворочая языком, попросила я.

— Какого ещё кота? — отозвалась она из комнаты.

Я подскочила с кресла как ошпаренная кипятком. А ведь у нас правда не было никакого кота, у отца была аллергия на любых домашних животных. Ну, во всяком случае, он в этом убедил всю семью. Я осмотрелась вокруг на предмет наличия мурчащих созданий.

— Ты принесла домой кота? — строго спросила меня зашедшая в зал мать.

Я испуганно замотала головой. Она встревоженно посмотрела на меня.

— Ты в порядке? Бледная как смерть.

— Да, я, пожалуй, пойду спать.

В комнате я сняла штаны и рассмотрела свои ноги. Бедра были располосованы мелкими царапинами, словно от кошачьих когтей. Должна признаться, мне стало не по себе. Этой ночью мне снова снились кошмары, и каждый раз я, вскрикивая, просыпалась, но не могла вспомнить содержания ни одного из них. Так прошел месяц. Спала я из рук вон плохо, похудела на восемь килограммов, потому что кусок не лез в горло.

Мать пыталась кормить меня различными БАДами и успокоительными, но всё было без толку. Однажды около полуночи я проснулась от странного шуршания в комнате, словно кто-то не спеша перебирал бумаги. Поняв, что не могу пошевелиться, и стала беспомощно водить глазами в поисках источника звука. Прищурившись, я заметила матушку в сорочке возле комода: она стояла ко мне спиной, её руки вздрагивали, но я не видела, что она делает. Я попыталась открыть рот, чтобы спросить, что ей понадобилось здесь посреди ночи, но губы словно склеили между собой, единственный звук, что я смогла издать, было мычание. Её руки перестали вздрагивать, и она начала очень медленно, совсем неестественно поворачиваться в мою сторону, так, словно я смотрела на неё в замедленной съёмке. Если бы я помнила хоть одну молитву, наверное, сейчас бы занялась её прочтением. Это создание лишь отдаленно напоминало мою мать, словно маленький ребенок попытался сделать её портрет: один глаз значительно больше другого, две черные дырки, имитирующие ноздри, и огромный рот от уха до уха. Существо растопырило костлявые руки и двинулось на меня. К счастью, дар речи вернулся ко мне, я зажмурила глаза до боли и заорала во всю глотку. В комнате включился свет, в дверях стояли перепуганные родители. От страха и бессилия перед ситуацией у меня побежали слезы, я с трудом могла объяснить, что произошло.

Утром на пороге нашей квартиры появилась женщина. Ничем не отличающаяся от обычных людей, если бы мать не шепнула мне на ухо, что она целительница, я бы посчитала её преподавательницей ближайшей средней школы: аккуратная стрижка каре, простенькие очки, юбка миди и скромная блузка, завершающая образ. Она усадила меня на диван, присев сама рядом на краешек, и взяла мою руку. Дальше минут пятнадцать она молчала с закрытыми глазами. Я вопросительно посмотрела на мать с непониманием.

— Ай-ай! Как нехорошо, и кому же ты, моя хорошая, могла так насолить! — выдала она свой вердикт.

Я молчала, потому что не знала, что на это сказать. Она медленно пошла по квартире, словно сканер, разглядывая находящиеся там предметы.

Дверь в бездну

После окончания института работа в моем крошечном городе, да что уж я его так громко назвал, в моем ПГТ, была из разряда фантастики, поэтому, чтобы реализовать себя в этой жизни, я поехал в ближайший крупный мегаполис с его бурной ночной жизнью и яркими огнями. Но финансовые возможности совершенно не оправдали моих ожиданий. Думая, что с теми деньгами, что заботливо мне дали родители, я буду жить в навороченной по последнему слову техники студии в каком-нибудь небоскребе с модным ремонтом, увы, по итогу я стоял на пороге хрущевки на окраине города, где молчаливая старушка обменяла мои последние кровные на ключи. Квартира выглядела как типичный постсоветский музей с деревянными половицами, неаккуратно крашеными в когда-то белый дверными косяками, стареньким холодильником «Зил», дребезжащим с кухни, пыльным ковром на стене и, вишенкой на торте была кладовка. Я впервые видел, чтобы в хрущевке была кладовка, но кто я такой, чтобы спорить с дизайнерами тех времен. Мечтательно подумав о том, что обязательно разбогатею в ближайший год и съеду отсюда, я начал раскладывать вещи.

Первые полгода я наслаждался жизнью отдельно от родителей, менял подружек как перчатки, завел новых друзей. Каждое воскресенье меня встречало дикой головной болью с похмелья, так как в выходные я вел разгульную жизнь по барам и клубам, заливая радость всеми возможными способами. И это воскресенье тоже не стало исключением. Во рту была пустыня Сахара, но мне было так тяжко, что я едва смог открыть глаза. Рядом заворочался Леха, с которым мы вчера безбожно распивали коньяк.

— Лех, принеси воды, а? Вообще умираю! — застонал я.

Скрипя диваном, друг медленно встал и, судя по шаркающим звукам, пошел в сторону кухни. В квартире воцарилась тишина, словно, дойдя до кухни, он уснул.

— Лех? — позвал я его, но он не отвечал.

Тут я проснулся окончательно, вспомнив, как закрывал вчера за другом дверь. Алексей спешно засобирался к своей даме сердца и покинул нашу совместную вечеринку. Кто-то был в моей квартире. Нутро тряслось от выпитого и от страха. Я схватил со стола бутылку, готовый огреть неизвестного мне гостя. На негнущихся ногах я дошел до дверного проема в коридор и выглянул из-за косяка. Прихожая и кухня были пусты. Я резко распахнул двери в туалете и ванной, но там тоже не было ни души. Обследовав квартиру вдоль и поперек, я убедился, что посторонних в доме нет. Сердце бешено колотилось, неужели это был такой реалистичный сон? Клятвенно пообещав себе больше так не пить, я лег дальше спать

Конечно же я быстро забыл про эту ситуацию, но произошло то, от чего даже при свете дня на моей голове зашевелились бы волосы. Был выходной, я в шлёпках и домашней одежде спустился в продуктовый, но, дойдя до магазина, понял, что забыл дома портмоне с карточкой. Отругав себя за рассеянность, я поднялся к себе на этаж и, открыв ключом дверь, начал шарить по полкам в прихожей. Что-то в квартире мне показалось не так, это ощущение, когда ты мельком что-то заметил, но не сразу понял. Повернувшись в сторону зала я просто онемел от ужаса. На сложенном диване, аккуратно еще утром заправленным пледом, кто-то сидел. Это был не человек и даже не животное. Я даже вообще не смогу дать принадлежность этому существу. Сам он был словно сделан из той же фактуры, что и плед, словно хотел с ним слиться, два тонких длинных рога в разные стороны и выпученные белые глаза. Как будто поняв, что я его заметил, он начал медленно вставать с дивана. По всем законам жанра нужно было начать орать и убегать, но я стоял как вкопанный. На моё счастье, чудище направилось не в мою сторону, а, шаркая бесформенными ногами, зачем-то ушло в кладовку и, закрыв за собой дверь, скрылось в её темноте. Ко мне вернулась возможность двигаться. Не помня себя от ужаса, я побежал в подъезд, запнувшись о порог и кубарем вылетел на лестницу, едва ли не переломал ноги.

— Задолбали наркоманы! — рявкнула спускавшаяся в этот момент соседка сверху.

Ну да, вид у меня оставлял желать лучшего: бледный и перепуганный, в мелких градинах пота, в растянутых домашних трениках. Трясущимися пальцами я набрал номер Лехи.

— А может, ты, братан, это? Того? — друг покрутил пальцем у виска и заржал, стоя у открытой кладовки.

Ничего особенного, какие-то алюминиевые тазы да кастрюльки, веник и еще много разнообразного барахла, которое, видимо, как считала хозяйка, в этой жизни может пригодиться. Действительно, монстров обнаружено не было. Я уже стал подозревать, что, может, схожу с ума. Леха просидел у меня до позднего вечера и, успокоив тем, что это всего лишь стресс, посоветовал выпить на ночь успокоительного и лечь спать. Действительно, на работе последнее время был аврал, который, по всей вероятности, сыграл с моей нервной системой злую шутку. На удивление, я заснул, едва коснувшись головой подушки, но проснулся ночью от того, что в комнате стояла просто невыносимая жара. Как будто летом по неизвестной причине запустили отопительный сезон. С трудом разлепив глаза, я встал, чтобы открыть настежь окно, и с ужасом заметил, что дверь в кладовку распахнута. Что за чертовщина, я хорошо помнил, как вечером она была плотно прикрыта, как дверь вообще могла открыться? Или кто её открыл? Подойдя к окну, я продолжал смотреть на кладовку. Несмотря на то что комната прекрасно освещалась фонарями с улицы, содержимое злосчастной каморки было во мгле. Казалось, что она живая, темнота шевелилась и следила за каждым моим шагом, желая поглотить несчастного квартиранта в себе.

Я продолжал вглядываться в эту беспросветную бездну. Из мрака высунулась белая как снег рука и, сделав хватательное движение, снова скрылась. Я подбежал к выключателю, но после щелчка свет так и не загорелся. На кухне, на мое счастье, выключатель сработал. Я захлопнул дверь и подпер её спиной. Здесь, при наличии источника света, я хоть немного чувствовал себя в безопасности, но продолжал трястись, как осиновый лист на ветру, не найдя в себе смелости повернуться и посмотреть на верхнюю застекленную часть двери, боясь увидеть то, что меня преследует.

Кукла

Наша семья жила очень бедно, да еще с учетом того, что нас, детей, было трое. Мать работала в ателье в соседнем доме, а отец трудился в местном ЖЭКе сантехником. Люди они были хорошие, но простые до мозга костей, что, возможно, им и мешало двигаться по жизни к чему-то большему. Я была самой младшей из всех. На тот момент, когда это произошло, мне только исполнилось семь, и я только пошла в первый класс. Сестра была старше меня на три года, а брат на то время был уже подростком. Стоило ли говорить о том, что о новых вещах и игрушках я могла только мечтать? Благо то, что мать была швеей, и даже если сердобольные подружки да соседки приносили вещи, которые были мне велики, она могла все привести в божеский вид легким движением руки и я не была похожа на Пьеро из сказки про Буратино.

Через пару домов от нас располагался магазин игрушек, мимо которого мы часто проходили по дороге в продуктовый, где я всегда с тоской смотрела сквозь уличное, натертое до блеска стекло, на дорогие игрушки, которые родители бы в жизни не смогли себе позволить. Особенно мне нравилась стоящая в витрине большая кукла с реалистичным лицом и словно живыми глазами, в ярком красном платье и такими же красными бантами на своих синтетических волосах. Находилась она там достаточно долго, видимо, цена кусалась не только для нас. В тайне от всех я лелеяла мечту, что когда-нибудь родители разбогатеют и подарят мне вожделенную игрушку, и какое глубокое разочарование я испытала, когда однажды вечером мы пошли с матерью за хлебом и молоком, а витрина оказалась пуста.

Мое детское сердце было разбито вдребезги, и даже немного выступили слезы, которые я постеснялась показать матери. Но юное поколение быстро забывает свои печали, поэтому спустя пару недель я и думать забыла о своей любимице, если бы однажды вечером отец не вручил мне пакет с мусором. На дворе стоял конец сентября, детская площадка еще сверкала желтыми листьями в лучах склоняющегося солнца. И я увидела её. Прямо в той коробке, в которой она стояла в магазине, только сейчас она была возле мусорного контейнера. Я даже ущипнула себя от мысли, что это может быть всего лишь сном. Но нет, кукла никуда не пропала и продолжала смотреть на меня своими живыми глазами. Не веря своему счастью, бросив пакет с мусором посреди дороги, я схватила коробку и понеслась домой. Благо, вся семья собралась на кухне, и никто не помешал мне прошмыгнуть в детскую и кинуть куклу под кровать, потому что родители бы не оценили, что я приволокла с помойки такой сюрприз.

Ночью от переполнявшего меня счастья я никак не могла сомкнуть глаз. Пока брат с сестрой спали, я достала из-под кровати коробку и, не доставая куклу из упаковки, чтобы не создавать шум, крепко обняла её.

— Теперь-то мы никогда не расстанемся! — сказала я ей и засунула обратно.

После этого я попыталась заснуть, но от переизбытка эмоций в полудреме мне начало казаться, что по комнате кто-то ходит. Я позвала по имени брата и сестру, но они мирно сопели в своих кроватях. Только я закрыла глаза, снова послышались аккуратные шаги. Я с головой укуталась в одеяло и, решив, что это звук от соседей, все же уснула.

Утром, дождавшись, когда в комнате воцарилась тишина и все разбрелись по квартире заниматься своими делами, я снова достала свою красавицу полюбоваться, но, вспомнив, что мать по субботам затевает уборку и сто процентов залезет шваброй под кровать, я быстро перепрятала куклу в свой комод и побежала завтракать.

Следующей ночью я проснулась от странных звуков из зала. Кто-то шуршал и копошился в вещах. Брат с сестрой также спали, а я на цыпочках подошла к двери и стала прислушиваться и подумала, что, видимо, мама или папа что-то потеряли, но что за срочность ночью?

— Мама, это ты? — открыв дверь, спросила я.

Но, к моему удивлению, в зале никого не было, и звук тут же прекратился.

— Пап? — еще раз спросила я.

Мне стало не уютно от звука собственного голоса в пустой комнате, и я захлопнула дверь и снова прислушалась. Но нет, в зале по-прежнему было тихо. А утром в комнату зашла мама.

— Ну и кто это все устроил? — возмущенно спросила она, указывая в сторону зала.

Выйдя посмотреть, что же там случилось, мы обомлели. У шкафов были открыты все дверцы, а содержимое было в кучу свалено посреди комнаты. Я решила промолчать о том, что слышала ночью, так как побоялась, что родители посчитают это выдумками и виноватой сделают меня. Наказали в итоге всех троих подозреваемых. А на следующую ночь произошло вообще из ряда вон выходящее происшествие.

Снова проснувшись посреди ночи, я услышала легкое постукивание, как я подумала, со стороны зала. Мне стало очень жутко, сама не зная почему, я была уверена, что это не родители, да и дверь была еще прикрыта не плотно, что придавало чувство незащищенности. Постукивание периодически затихало, но спустя время снова повторялось. На трясущихся детских ножках я подползла к двери, чтобы закрыть её плотнее, и со вздохом облегчения повернулась обратно в сторону кроватей. Но стук был, к моему великому сожалению, не из зала. И даже не комната была его источником.

За окном я увидела бледное лицо девочки, казавшееся даже зеленоватым в свете луны, ввалившиеся в провалы глаза и расплывшийся в улыбке рот. Это она постукивала своей худой ручкой по стеклу, но, заметив, что я на нее смотрю, перестала. Она со всей силой прижалась лицом к окну, что сделало эту картину совершенно невыносимой для детской психики. А особенно тот факт, что мы жили на третьем этаже. Заорав, и закрыв лицо руками, я в истерике упала на пол. Естественно, к тому моменту, когда вся семья проснулась и столпилась вокруг меня, никого за окном не было. Родители решили, что мне попросту приснился кошмар, но я понимала, что это совсем не так.

И с той поры моя жизнь превратилась в ад. Мне постоянно мерещилась везде эта страшная бледная девочка, я видела её даже во сне. Она стояла на пороге детской комнаты и показывала на меня пальцем. Ее клетчатый сарафан был уляпан свежей кровью, а ноги были странно, неестественно вывернутые. Испытывая просто животный ужас, я просыпалась в холодном поту. А апогеем всего стало, когда я, как обычно, проснулась ночью и поняла, что не могу пошевелиться. Я лежала лицом к стене и слышала звуки, как кто-то копается в моем комоде. В попытке закричать получалось только беззвучно открывать рот. Надо мной склонилась темная тень, но так как я не могла даже повернуть голову, я видела только очертания и чувствовала свистящее тяжелое дыхание, сопровождающееся гнилостной вонью. Тень исчезла, и послышались удаляющиеся шаги.

Дед Мороз

С чем ассоциируется Новый год у детей? Запах ёлки и мандаринов, весёлый смех, наполнивший дом от пришедших гостей, сладости в неограниченном количестве. А когда утром ты открываешь глаза, под ёлкой уже лежат подарки, которые, со слов родителей, принёс Дед Мороз. Но в моих детских воспоминаниях он не был добрым старичком с седой бородой, румяными щеками и тёплым взглядом. Я видела его совсем другим, таким, что мало кто воспримет мой рассказ за правду. Но, может, вы мне всё же поверите?

Мы жили в старенькой двухэтажке, где по три квартиры на этаж. Сейчас дома такого типа мало где встретишь, их строили во время войны ещё пленные немцы, и большинство из них уже пошли под снос, да и даже по тем временам они считались ветхими. На первом этаже жили соседи, с которыми мы дружили семьями, и у них тоже была девочка, близкая мне по возрасту, с ней мы бегали друг к другу в гости с этажа на этаж, наполняя дом веселым детским смехом.

Галя, так звали соседку, была немного старше и вовсю этим пользовалась. Любимым её развлечением было запугивать меня различными историями, которые, как я полагаю, она сама и выдумывала. Этот вечер не был исключением, её родители ушли допоздна по делам, а мы сидели в её комнате. Для создания более устрашающей атмосферы она достала из комода пару свечей и подожгла их, припрятанными от родителей спичками. За окном подвывала декабрьская вьюга, от которой деревянные окна то и дело поскрипывали, нагоняя ещё больше жути, а тени от свечей плясали на стенах, складываясь в пугающие образы. Рассказав пару стандартных баек, Галя вдруг резко сменила тему на неожиданную.

—А ты когда-нибудь видела Деда Мороза? — прищурив глаза, спросила она.

—Ну, если только в книжках, на картинках, — пожала я плечами.

—На самом деле, это злющий старик! И когда на улице умирают люди, это он забирает их души! — зловещим шёпотом продолжала соседка.

—Да нет, ты что, зачем бы он приносил детям подарки? — воскликнула я.

Галя лишь презрительно фыркнула. Мы, слегка по-детски обидевшись друг на друга, посидели молча.

—Вообще-то это родители подкладывают подарки нам под ёлку, они и выдумали эту сказку про доброго деда! А настоящий Дед Мороз злой! — практически выкрикнула она.

В этот момент в окно постучали. Мы машинально повернули голову на звук. За стеклом маячил силуэт человека, явно не маленького роста, даже по нашим меркам. Окна первого этажа располагались высоко, но его было видно по самую поясницу, лицо было невозможно разглядеть, потому что он прислонился руками, загораживая отблески с улицы, и, судя по всему, пытался увидеть нас. Мы завизжали и задёрнули шторы, спрятавшись за подлокотником дивана. Я отчётливо слышала, как бешено колотится мое сердце и как этот странный человек похрустывает снегом за окном.

—Пойдём поднимемся лучше ко мне, — только и смогла выдавить из себя я.

—Ты с ума сошла, а если он нас ждёт под дверьми!

—Да нет же, он стоит под окнами!

—Вот иди и посмотри!

Я аккуратно подкралась к шторам и потянула на себя плотную ткань. Двор был пуст, лишь старый тополь покачивал ветками в такт зимней пурге. В коридоре послышался звук открывающейся двери и бряканье ключей. Галя вприпрыжку побежала встречать родителей,а я снова повернулась к окну и отшатнулась. Он заглядывал в окно с края и не моргая смотрел прямо на меня, что создавало ещё большую жуть открывшейся передо мной картине. Теперь я смогла разглядеть его лицо, это был пожилой мужчина с чёрными глазами, казавшимися бездонными, как два колодца, седая борода, не типично длинная, никто в то время так её не отпускал, и даже в зимней темноте это было заметно, почти белая кожа с синеватым отливом. Увидев, что я на него смотрю, бородач расплылся в улыбке. Его выражение лица плотно отпечаталось в моей памяти навсегда. В этом оскале было столько хищного зла. Я никогда не видела, как львы смотрят на свою жертву, но думаю, что именно так. Дрожащими руками я снова задёрнула шторы и выбежала к Гале и её родителям в коридор.

—Ох и фантазёрки! — засмеялась её мать на наш рассказ.

Своим родителям рассказывать я ничего в тот вечер не стала, зная их скептический настрой. А утром в наш край пришли такие морозы, каких по прогнозам синоптиков не было последние лет пятьдесят. В школах отменили занятия, и мне только и оставалось сидеть дома, развлекая себя периодическими играми с Галей и чтением скудного ассортимента детских книжек.

Так прошло несколько дней, и тот странный дед, казалось, вылетел из головы. Я с тоской смотрела сквозь покрытое морозными узорами окно во двор. Заснеженные пустые лавочки и качели, смельчаков для прогулки не нашлось. И лишь на углу соседней двухэтажки, прямо на тропинке, сидел Петрович. К слову сказать, его все так называли и дети, и взрослые. Мужик был хроническим запойным алкоголиком, то и дело не доходившим до дома, спящим или во дворе на лавочке, или под кустом. Но доброй души человек, во времена своего весьма не долгого просветления угощал всех соседских детей конфетами, да и в целом славился отзывчивостью. Помочь старушке-соседке донести до дома тяжёлые сумки? Прибить полку одинокой мамочке? Он всегда был тут как тут. Но сейчас Петрович опять впал в запой и сидел прямо на снегу в такой лютый мороз.

Мне вдруг стало безумно жалко этого пьяницу с доброй улыбкой. Родителей не было дома, и я, натянув болоньевые штаны и дублёнку, понеслась по деревянным ступеням вниз. С трудом распахнув промёрзшую насквозь железную дверь подъезда, я выскочила во двор. Около Петровича спиной ко мне стоял мужчина в длинной коричневой дублёнке. Он наклонился и что-то сказал ему на ухо, а сосед, в свою очередь, удивлённо вытаращил глаза и совсем завалился в сугроб. Мужчина выпрямился и, видимо, услышав до этого звук открывающейся двери, начал медленно поворачиваться в мою сторону.

Несмотря на лютующий мороз, мне стало душно. От страха по вискам покатились капли пота. Тот самый злой старик, которого я видела в окне у Гали. При свете дня он выглядел ещё более устрашающе. Его чёрные глаза видели меня буквально насквозь. Вне себя от страха я забежала домой и с час стояла у двери, прислушиваясь к звукам в подъезде, приложив ухо к замочной скважине.