Сумрак душа моя

Глава 1

Свинцовое небо, насыщенного серого цвета, цвета гранита, цвета стали, нависло над городом так низко, что, казалось, лежало на крышах домов. Мрачное, устрашающее и завораживающее. Капли дождя становились все крупнее и чаще. Нина поежилась и ускорила шаг, вскоре и вовсе переходя на бег. Прическа пикси, которой она так гордилась, была безнадежно испорчена. Короткие, пламенно рыжие с черными вперемешку пряди, теперь не топорщились задорно вихрами, а уныло облепили лоб и щеки. Ручейки ледяной воды, стекающей с волос за шиворот значения уже не имели, тонкая блузка и без того промокла насквозь и неприятно льнула к телу. В кармане джинсов тренькнул сотовый. Поколебавшись, Нина все же глянула на экран и губы сами растянулись в улыбке. Сейчас доберется до дома, согреется, вот тогда и надерет братцу ушки. Нечего к старшим с глупостями лезть. Без нее он собрался все мамины блинчики слопать! Еще чего! Девушка оглянулась на светофор, чуть дальше, на перекрестке, и тут же закрутила головой по сторонам. Идти эти метры под дождем до перехода, да потом обратно столько же, желания не было. Пустынная улица на мгновение озарилась светом расколовшей небо молнии, и Нина вжала голову в плечи. Сердечко замерло в ожидании грохота. И точно. Спустя пару мгновений бабахнуло так, что земля дрогнула. Нина пискнула от страха и, зажмурившись, рванула напрямик. Рев клаксона и скрежет тормозов, пытающихся удержать сцепление с мокрой дорогой, мгновенно выбили из головы все мысли. Время растянулось, и она расширившимися от ужаса глазами смотрела, как темный автомобиль виляет по дороге, пытаясь, если не остановиться, то хотя бы вывернуть от нее. Свет фар, резанув по глазам, скакнул вбок, заметался из стороны в сторону, выхватывая из сумерек ветки склонившихся деревьев, стены домов и силуэт девушки в длинном платье.

Противный скрежет. Лязг железа. Чей-то крик. Рывок. От беззвучного грохота заложило уши и заломило в висках. Наступила темнота. И долгое падение куда-то вверх.

Глава 1

Смутное ощущение неправильности пробивалось даже сквозь сон, мешая и тревожа. Нина постаралась не обращать внимания, повернулась на другой бок и попыталась забуриться под одеяло глубже, но чуждый запах жжённой травы и незнакомых благовоний раздражающе щекотал нос отчего першило в горле. Вялые полусонные мысли еще не могли собраться в цельные образы, но смутное что-то, определенно было не так.

Нина поерзала в кровати, скользнула рукой, загребая, ощупывая. Постель, непривычно мягкая, показалась ей бесконечной. Стена, которой положено быть тут, рядом, не обнаруживалась. Девушка резко села. Голова тут же закружилась. В теле чувствовалась неприятная слабость. Какое-то время она тупо разглядывала совершенно незнакомую комнату с высоким потолком, роскошной мебелью и гобеленами на стенах. То ли от духоты и тяжелого резкого запаха цветов, то ли от страха накатила дурнота. Сон? Нина потерла лоб. На глаза тут же упал длинный белокурый локон. Девушка потянула за него. Осторожно, медленно, пропустила завиток между пальцев. Шелковистая прядь послушно скользила в ладони светлой струйкой. Провела рукой по пышной копне волос, пытаясь понять, что происходит. Она всё еще спит. Точно. Нина вытерла о сорочку повлажневшие ладони, очень медленно спустила ноги на пол и опасливо озираясь по сторонам, подошла к огромному зеркалу в углу. Долго всматривалась в отражение. Протянув руку вперед, медленно коснулась холодной стеклянной поверхности. Сначала кончиками пальцев, потом приложила ладонь целиком. Отражение исправно повторяло все движения в точности, но вместо высокой, коротко стриженной брюнетки, упорно показывало тоненькую длинноногую нимфу с копной вьющихся кудрей ниже пояса, личиком сердечком, огромными, зеленющими как изумруды, глазами, и маленьким ротиком с пухлыми капризными губами. Нина повернула голову и скосила глаза, рассматривая ее с боку. Потом с другой стороны. Девушка в зеркале повторяла все в точности, была божественно хороша собой, но ничем не напоминала ее, Нину.

-Это как это? – Нина несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула через сложенные трубочкой губы, пытаясь успокоится. Нужно срочно проснуться. Она ущипнула себя за руку. Сильно ущипнула, больно, с вывертом, синяк однозначно останется. Ничего не изменилось. Второй щипок так же не помог.

Девушка растерянно огляделась. Поправила норовившую сползти с плеча бретельку и на негнущихся ногах, подошла к окну. Отвела в сторону тяжелую плотную ткань шторы, и легла грудью на широкий каменный подоконник. Легкий ветерок коснулся разгоряченного лица свежим цветочным ароматом. Царила первозданная тишина, нарушаемая лишь переливчатым пением невидимой птахи. Ночное небо было невероятно чистым. Россыпь неведомых созвездий рисовали удивительные узоры вокруг огромного диска бледной красноватой луны и небольшой сиреневой. Нина зажмурилась. Открыла один глаз. Потом второй. Лун было все равно две.

Она медленно сползла на пол, поморщилась, почесала затылок и поморщилась снова, когда пальцы запутались в непривычно пышной шевелюре. Объяснения не подбирались. Последние мысли и вовсе исчезли. В пустоте ее разума плавно кружили лишь их осколки, сталкиваясь и рассыпаясь. Последнее что вспоминалось – дождь и раздирающий гудок автомобиля. Ужас сжал горло, царапнул загривок и дохнул ледяным холодом на замершее сердце. Она что? Умерла? Хотя вроде тогда должна была бы по облакам скакать. С арфой наперевес. Или чем там усопшие занимаются? Нина нервно усмехнулась. Нет! Нет, нет, нет. Просто сон. Реалистичный, пугающий, необыкновенный сон.

Дверь сбоку даже не скрипнула, но словно тихо вздохнула, заставляя резко обернуться. На пороге комнаты стояла старуха в нелепом, сползшем набок чепчике и мешковатом платье противного мышиного цвета. Бабка заискивающе улыбнулась, и как-то боком, опасливо, подошла ближе. Казалось, от любого Нининого движения, она готова была дать стрекоча, но глаза ее, водянисто голубые, обрамленные сеточкой морщинок, смотрели пристально, буравя, словно пытаясь заглянуть Нине сразу в голову. От такого внимания Нине стало еще неуютнее.

Глава 2

***** глава 2*****

Своим любимым местом в комнате, Нина выбрала широкий подоконник, с которого открывался чудесный вид на далекие горы, а пахнущий свежескошенной травой ветерок доносил с улицы гомон летнего деревенского утра: щебет птиц, людской смех и ржание лошадей. Девушка даже перетащила сюда несколько подушечек для комфорта и часто сидела, наблюдая, как внизу, во дворе замка, снуют люди, занимаясь своими привычными, обыденными делами. Как у большого колодца толпятся женщины с деревянными ведрами, смеются и что-то живо обсуждают. Как постоянно торопятся слуги, пробегают гвардейцы. Все как на подбор высокие и подтянутые, в алых с черно-золотым мундирах, узких брюках и, начищенных до блеска, высоких сапогах. Резвится местная ребетня, с шумом и визгом носясь по двору, путаясь в ногах у вечно спешащих куда-то взрослых. И никому из них не приходилось быть кем-то другим. Играть роль. Вот уже три недели зубрить имена и события. Учить походку Лайсы, улыбку, мимику, привычки. Гримасничать перед зеркалом, часами нарезать круги по комнате, путаясь в подоле. Следить за каждым своим словом, движением, жестом! И вечное шептание-шипение Магды. Как только горничные в розовых одинаковых платьях с одинаковыми улыбками будили ее, так и начиналось: «не сутулься», «подбородок выше», «взгляд увереннее», «встань», «сядь», «опять не так». Порой ей хотелось уже сдаться и будь что будет. Пусть ее сожгут прямо в подземелье, лишь бы не трогали больше. Но потом вновь упрямо собиралась с силами и взяв себя в руки вновь и вновь отрабатывала походку, путаясь в длинном подоле, репетировала улыбку и гнев перед зеркалом, вгрызалась в историю мира и повторяла имена слуг и послов. Три недели тянулись так невыносимо долго. И в то же время пролетели почти мгновенно.

Нина покопалась в вазе, стоявшей рядом. Потыкала пальцем фиолетовый, матово поблескивающий гладкой кожицей продолговатый плод, но пробовать не решилась. Взяла особенно аппетитное краснобокое яблоко и, откусив, сочно брызнувший фрукт, раскрыла фолиант, лежащий у нее на коленях. В который раз рассматривая карту мира. На синем фоне океана, цветком раскинулись семь материков. Чуть вытянутых и примерно схожих по очертаниям. Красный лепесток- Гория. Ее новый дом. Государство, которым она отныне правит. Оранжевый лепесток- Фусхилл. Желтый- Лердон. Зеленый Убриум. Голубой лепесток. Терезия. Синий. Энтаррия. И Укария. Девушка задумчиво обвела пальцем контур Гории, вздохнула, и принялась за чтение. Витьеватые закорючки рукописного текста привычно уже складывались в слова.

- Многие лета прошли с тех пор, как ступила Юная Богиня с Хрустальным Сердцем в пустой мир, и бросила в мировой океан волшебный цветок и каждый лепесток стал кусочком суши. Создала она горы и леса, реки и озера. Заселила их зверьми, птицами и живностью морской. А напоследок создала она людей. С нежностью и трепетом смотрела богиня на последнее свое творение. Любовалась и гордилась. Баловала и нежила она людей, детей своих не разумных. Исполняла любое их пожелание, ничего взамен не прося, кроме как радоваться вместе с людьми их успехам. Разделять их счастье. Благодатные и счастливые времена были. Не было больных и немощных, нуждающихся и страждущих, все жили мирно и радостно. Но люди, не познавшие горя, ценить не умеют. Все больше и больше хотели люди. Все жаднее становились. Все настойчивее требовали. За должное дары Богини принимая. Огорчалась богиня, старалась вразумить детей своих. Но люди не хотели довольствоваться тем, что имели. Трудиться не любили, а жадные и завистливые были ужасно. Благодарность не испытывали. Оскорбилась богиня и отвернулась от детей своих. Наказала, что пока они не исправятся, не вернется Пресветлая к ним. Сотворила себе остров зачарованный посредь лепестков и заворожила подходы к нему, чтобы никто покой ее не тревожил.

Прослышали про это ларты. Демоны из мрака. Не ведающие что такое любовь и верность, преданность и жалость, честность и искренность. Несметными их полчищами наполнилась земля семилистника. Целыми поселениями гибли люди. Еще немного и вымер бы весь род людской. Поглотила бы его демоновская нечесть.

В эти тяжелые времена росла одна девочка, звали ее Лаэра. Красивше всех на белом свете была, смелее любого жившего до этого, с чистой как слеза душой. Росла девочка по заповедям богини, всей душой веря и почитая Пресветлую.

Когда все близкие ее и знакомые демонами были захвачены, убежала Лаэра далеко в горы. Одинокую отшельничью жизнь вела. Некому довериться ей бедной было. Молилась богине денно и нощно, помощи у пресветлой просила. Не выдержала богиня, уж больно добра, и великодушна она была. Явилась деве.

-Госпожа Лайса!- она даже не услышала, когда рядом оказалась Магда. Старуха всплеснула руками - Негоже девушке вашего статуса по подоконникам лазать! Ну как дитя! Вы же благородная лаэрти!

Нина, тоскливо вздохнув, неохотно спрыгнула на пол и постаралась изобразить улыбку. Ну сейчас начнется.

-На сегодняшней аудиенции ты опять была не собранной. Девочка моя, ну ты же эйра, не тарка какая-то! Что за вид? Ты опять сутулилась. Сложилась на троне как будто раздавишься счас! Сколько раз повторять? Смотри свысока. Глазоньки прикрой. Губы сожми.

- Хватит, Магда. Я вообще не понимаю, зачем мне это? Я там болванчиком себя чувствую. Киваю и улыбаюсь! Не знаю, что мне говорят, чего хотят, чего ждут. Не понимаю. На что я даю своё согласие? Что делается от моего имени? Пытаюсь понять, но…

- А тебе пока и не нужно этого понимать. Арий и сам прекрасно со всем справляется. К чему тебе мысли лишними заботами грузить? Сейчас не это важно.

Глава 2.2

Нина незаметно выдохнула. Пронесло. Джоанна шагала по двору замка так уверенно, что сразу было ясно: ориентируется она здесь прекрасно. Прошмыгнув какими-то тесными закутками между сараев, они вышли наконец к плацу. О нем Магда рассказывала, и даже показала издалека, но Нина все равно немного потерялась, и опять едва не оступилась, засмотревшись на зрелище.

На большой, посыпанной светлым песком площадке, огороженной невысоким плетнем, проходила тренировка гвардейцев. Десятка три молодых мужчин разбившись на пары отрабатывали боевые приемы с оружием в руках.

Джоанна по-хозяйски подошла к неприметной калитке, откинув щеколду, решительно шагнула вперед, втягивая и Нину. Ларра Бутирос не обращала внимания на гвардейцев, вытягивающихся по стойке смирно при их появлении, и, смущаясь, Нина так же старалась шествовать гордо задрав нос, хотя и чувствовала себя при этом крайне неловко. Следом шагнули и ее молодые охранники.

-Как приятно видеть прелестных ларр! – тут же из толпы тренирующихся к ним вынырнул Фабиан. Заулыбался и галантно приложился к ручке каждой из девушек. Причем ладошку Джоанны задержал намного дольше. Та жеманно захихикала и закатила глазки.

-Фаби, душка – заворковала она грудным, низким голосом и мужчина, улыбнувшись еще шире, сверкнул призывным взглядом. Счас еще и лобызаться на глазах у всех начнут. Нина не удивилась бы. Хотя… Фабиан был очень хорош собой - могучий рыжеволосый богатырь с ослепительной улыбкой и смазливой мордашкой. Болтушка Полетт, самая юная из горничных рассказывала, что половина дворовых жительниц бегает к нему по вечерам в казарму. А вторая половина жутко завидует первой. – Говорят ты собрался поохотится?

- В Каменище нужно съездить. Слушок пополз.

-Ах, да – засмеялась Джоанна – Слыхала я слушок. Мельникова дочка!

-Джо! Как ты можешь такое говорить! – очень ненатурально возмутился мужчина.

Слушать дальше воркование парочки Нина не стала. Шагнув чуть в сторону, она остановилась у деревянной стойки, увешанной различным оружием – клинки, копья, что-то еще неведомое – и, пытаясь скрыть любопытство, вновь принялась наблюдать за воинами. Все как на подбор статные, подтянутые, с переплетением выпуклых мышц, в рубашках, уже покрытых темными пятнами пота, или вовсе обнаженные до пояса. Некоторые с короткими мечами и круглыми деревянными щитами в руках. Другие умело орудовали длинными посохами из темного дерева. Звон клинков, глухой стук щитов и сдержанные рычания сливались в грубую симфонию боя. Пыль, взметаемая сапогами, висела золотистой дымкой, окутывая фигуры бойцов. В центре плаца, привалившись к одному из столбов, сломанной куклой сидел тощий грязный человек в грубой рубахе и коротковатых, едва до середины икр штанах. Человек был бос, до безобразия лохмат и весь покрыт пылью. Он разительно отличался от гвардейцев и выглядел случайно забредшим сюда бродягой. Если бы не… На шее матово поблескивал ошейник. На лодыжке браслет, с цепью обмотанной вокруг основания столба. Нина шумно втянула в себя воздух. Это…Ларт? Мгновенной вспышкой всплыли слова Магды: « …торкенами используют. Парнишки-то наши готовы к бою должны быть. Прочувствовать что ларты-то намного сильнее, быстрее и выносливее людей. А как ещё познать их демонические способности? Только в бою. Вот и приходиться мальчишек-то наших натаскивать на захваченных лартах. Торкенами зовут. Ошейники-то большую часть их умений запирают конечно, но и так всеж хоть прочувствуют что оно такое – с лартом бой вести…» Торкен! Нина обвела взглядом плац, уже целенаправленно высматривая серые робы. Сердце сжало страхом, когда разглядела еще одного. С ледяным спокойствием парирующего неловкие движения молодого рыжего парня. А чуть дальше, у края поля, посох ларта выписывал в воздухе дуги, холодные и расчетливые, отбивая нападения сразу троих гвардейцев.

-Лайсса, милая, у тебя всё нормально?

Нина дернулась, когда Джоанна схватила ее за локоть.

Девушка попыталась ответить, что все нормально, но передумав, просто кивнула. Не доверяя себе. Надо собраться. Девушка глубоко вздохнула. Получился какой-то судорожный всхлип.

– Что-то ты бледновата сегодня. – «Подруга» смотрела на нее с ледяной пустотой, пробиваясь взглядом в саму душу.

Нина сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Стоп. Спокойно. Еще спокойнее. Сердце колотилось в груди так быстро что кружилась голова. Бежать. Стоять. Дыши. Лайса. Ты Лайса! Лайса видела всё это сотни раз. И точно не орала бы от ужаса. И не смотрела бы так. Вытаращившись. Ты сможешь! Ты репетировала перед зеркалом часами! Ну?

Нина сглотнула горький тягучий комок в горле, очень медленно, давая себе время собраться с духом, посмотрела «подруге» в глаза. Это она виновата, что Нина здесь. Соберись. Эйра. Ты эйра! Как бы вела себя Лайса? Что бы сказала? Не испугалась бы. Оценила бы заботу подруги? Нина собрала остатки себя в кучку. Шумно втянула в себя воздух. Разозлилась бы? Девушка постаралась вложить всю надменность и холодность, на которую была способна. Не была уверенна что справилась, и не дала выплеснуться ужасу, но очень старалась.

- Джо, мы это уже обсудили. У меня от забот голова пухнет. Я вообще почти не спала сегодня. Так что нет, у меня не всё нормально. Но ты можешь не волноваться – Нина растянула губы в улыбке, даже не пытаясь сделать ее мягче. Правильно? Нет? Да?

Джоанна ничего не сделала, но каким-то неведомым чувством Нина поняла, что на этот раз угадала. Гостья не расслабилась, не потеплела, но из нее словно вынули несколько ледяных колючек.