Суррогатная мать

Начало

Моя мать родила меня от женатого любовника. Не знаю, было ли мое рождение желанным для него. Скорее всего, нет, ибо я не замечала какой-то особой любви от него во время наших коротких встреч.

Они проходили обычно, когда я приезжала в гости к тете в один башкирский поселок. Он тоже жил там со своей семьей - женой и двумя сыновьями.

Обычно мама звонила ему, он приезжал с небольшой суммой денег. Общение не клеилось, я не знала, о чем с ним говорить. Хотя, казалось бы, найти тему не так уж сложно: он был адвокатом, а до этого служил в милиции - то есть при желании тему для разговора найти можно было. Даже не будучи его дочерью. Но тогда я чувствовала, что я ему не нужна, он совершенно чужой человек для меня. И мое рождение едва ли было его желанием.

Приезжала я обычно летом. В течение остальных месяцев года он мной не интересовался и не присылал денег. А после моих 18 лет и это завалящее общение тоже прекратилось.

Зачем меня родили? Хотя мне было очень интересно, но разговаривать с мамой на эту тему мне не хотелось. Единственное, что я вынесла из всей этой истории, что я никогда не буду путаться с женатыми. На дальнейшее моего мозга не хватило, к сожалению.

Отца мне всю жизнь не хватало и не хватает сейчас, хотя мне самой уже 39 лет. Мне очень печально, что у меня никогда не было мужчины, родного, который обнимет и поддержит, не любовник с сексуальным подтекстом, а именно отец... В моей жизни так и не появился человек, который выполнял бы такую функцию.

Хотя моя мать вышла замуж, когда мне было года три, ее муж так и остался мне просто отчимом. Доверительно общаться с ним никакого желания не возникало. И папой называть тоже. Когда я стала постарше, я его не называла вообще никак, обращалась просто на ты и все. Душа не лежала. Какой он мне нахрен отец?

Когда мне было всего 6 лет, у меня родилась младшая сестра. И с этого момента мое детство кончилось. Все внимание "родителей", а на самом деле прежде всего мамы - переключилось на младенца.

Иногда она начинала плакать, как и в принципе все младенцы. И если я находилась рядом, отчим смотрел на меня злыми глазами и рычал: чтоооо ты ей сделала???

Хотя, естественно, я ничего не делала, зачем мне это? Уже тогда я начала чувствовать его неприязнь ко мне, несправедливое отношение.

Вообще ругали меня абсолютно за все. Сломалась какая-нибудь старая табуретка или советское радио (это в 2000-х годах) на меня орали. Я жутко боялась сломать какое-то старое барахло. Не понимаю, почему тогда я все это выслушивала и не возражала. Ну я была маленькой... И не могла ответить. И защитить было некому.

Хотя мать иногда пыталась это делать. Помню, ночью я как-то проснулась, а мама с отчимом разговаривали в постели. И он так злобно говорил:почему ты ее всегда защищаешь? А она отвечала: она моя дочь, кто еще ее защитит?

Я запомнила это на всю жизнь. Нет, он не стал мне не то что отцом, а даже просто доброжелательным старшим другом. Отношение всегда было дрянное.

Когда они ссорились, мама, бывало, говорила, что она уйдет от него. И я очень надеялась, что так и будет, мы уедем от этого противного мужика, из этого противного города, из этого маленького деревянного домика, где мы с сестрой делили на двоих какую-то пародию на детскую комнату. Комната была метра полтора шириной, в ней помешались только двухъярусная кровать, письменный стол и полка с книгами. Но при этом мне постоянно заявляли: иди в свою комнату! Боже, там можно было только сидеть за столом либо лежать на кровати. Но он всегда гнал меня туда, чтоб я реже попадалась ему на глаза.

Увы, мы никуда так и не уехали. И сейчас я понимаю почему: маме просто некуда было деваться. Своего жилья у нее не было, куда ей было уезжать? Для того, чтоб снять квартиру и жить спокойно, она, видимо, была слишком ленива и неамбициозна. И в этом я ее абсолютно не понимаю. Попробовал бы какой-то сраный мужик обижать моего ребенка! Да хрен ему! На улице не 19 век, когда женщине кроме как в гувернантки или приживалки, некуда пойти. Можно устроить свою жизнь без морального садизма.

Когда мама была беременна, он не разрешал ей смотреть телевизор. И вообще телевизор у нас был под запретом, пульт он специально куда-то прятал. Кто знает почему? Неужели было жаль телевизора? Когда одноклассники обсуждали какие-то передачи, я не могла к ним присоединиться, так как не знала, о чем идет речь. Лишь уже когда я училась в средних классах школы, он разрешал смотреть бразильские сериалы, которые тогда демонстрировались в невероятных количествах. Помню, смотрели Дикого ангела, но он был недоволен.

Я ненавидела место, где мы жили. Окраина, добираться оттуда до школы было далеко, поэтому гулять с одноклассниками не получалось. Автобус ходил несколько раз в день, это было неудобно.

Перед домом проходила ( и проходит) федеральная трасса, по которой с утра до ночи гоняли машины - легковые и большегрузы. Как я мечтала, что когда-нибудь моя жизнь изменится и я вырвусь отсюда куда-нибудь.

Тогда я сделала еще два важных вывода: у моих детей никогда и ни при каких обстоятельствах не будет никаких отчимов. И второе: у женщины обязательно должно быть свое жилье, чтобы не зависеть от мужа-тирана.

Да, теоретически я все это понимала, но почему-то повернула свою жизнь вопреки всем своим выводам, не так, как следовало. Проще говоря, если повернуть время вспять, я быстрее бы закончила 9 классов и свалила оттуда в другой город. От них. Почему я этого не сделала? Мама настаивала, что я должна закончить школу и поступить в институт. Хотя я хотела поступить в красноуфимский колледж на учителя начальных классов и английского языка. И девочка с курсов меня туда звала.

Надо было стоять на своем! Объяснить, что жизнь под одной крышей с этим человеком мне невыносима и пусть она хоть что делает, я уйду и все. Очень жалею, что так не сделала и терпела его еще 7 лет.

Уверена, мама даже не подозревала о моих чувствах. Наверняка она и сейчас думает, что все было хорошо, он меня "вырастил", хотя на самом деле кроме ненависти и моральных тычков я от него ничего не получала. И если она сейчас прочла бы эти строчки, наверняка сказала бы: да ты что, не было такого! Потому что человек предпочитает помнить то, что выгодно ему. Но меня это не касается. У меня память прекрасная и я помню очень многое. И чтобы не держать дальше в себе эту боль, я решила написать книгу о моей жизни. И это была ее первая глава.