Свет за пределами тьмы

Глава 1. Встреча с полночником

Кардымово. Старый завод. Ночь.

Кардымовский завод встретил их ржавым шепотом железа и запахом затхлой воды. Лунный свет резал рваные дыры в крыше, рисуя на бетонном полу причудливые узоры, похожие на руны.
— Ну что, пиздюки? — саркастически протянул Сашка, толкая локтем дрожащего Мишу. — Готов проходить квест „Выживание в душегубке“? Приз — моё уважение, которого у меня и так нет.

Лера фыркнула, поправляя наплечник с бутылкой колы. — Твоё уважение пахнет носками. Мы тут за адреналином. И за контентом.— Она ткнула пальцем в телефон Алины, которая уже настраивала селфи-палку с дрожащих рук.

— Ой, смотрите, паучок! — фальшиво вскрикнул Витяк, хватая за талию Еву. Та взвизгнула от искреннего испуга и вмазала ему под дых. Все загрохотали смехом, эхом покатившимся по проржавевшим желобам. Смех был слишком громким, слишком натужным — будто пытался заткнуть пасть самой тишине, что висела здесь, густая, как смола.

Именно тогда тень отделилась от стены.
Не постепенно, а сразу — как будто чёрная дыра материализовалась в форме. Высокая, под самые балки, под три метра. Сашка первый замолчал, его усмешка застыла маской.
— Чё за хрень? — выдавил он, щурясь.
— Может, бомж? — неуверенно пробормотал Миша, но голос его сорвался на фальцет.

Существо вышло на полосу лунного света. И их мир сузился до деталей. Густая, косматая шерсть, в которой запутались клочья старой ваты и ржавая стружка, будто оно только что поднялось со дна заводского пресса. Невероятно длинные передние лапы, кончающиеся когтями — не острыми, а толстыми, тупыми и страшными, как обломки рельс. Они волочились по полу, оставляя влажные борозды. Плечи неестественно задраны к ушам, будто скелет скован в вечной судороге. А голова… Массивная, как кузнечный молот, челюсти выступали вперёд, обнажая ряды тусклых, похожих на бетонные глыбы, зубов. И глаза. Два тлеющих угля, красных, как расплавленная руда, в которых не было ничего живого — только холодный, голодный жар.
— Э-это… фотошоп, — идиотски прошептала Алина, но телефон уже падал из её пальцев, звонко ударившись о бетон.

Тварь издала звук. Не рык, не рёв. Это был скрежет — будто гнулись стальные балки, лопались шестерни, рвалась ржавая проволока. Он впивался прямо в кость.

Девчонки взвыли в унисон. Это был чистый, животный звук ужаса. Ева, отшвырнув Витька, рванула к выходу, сбивая с ног Леру. Лера, падая, вцепилась в штанину Миши, потянув его за собой.
— БЕЖИМ, БЛЯТЬ! — заорал Сашка, обретая дар речи. Его бравада испарилась, сменившись паникотой дикого зверя.

Парни рванули, толкаясь, спотыкаясь. Витяк на полном ходу въехал плечом в косяк, завыл и побежал дальше. Только Костя, тихоня, которого все звали «Ботаником», замер. Его руки не дрожали. Он поднял телефон, включил запись, навёл дрожащий, но упрямый луч фонарика прямо в эти горящие глазницы.
Кадр получился смазанным, дрожащим, но безумно чётким в своей кошмарности: силуэт на фоне разбитых окон, два красных точкира, открытая пасть в тихом, вечном скрежете. Существо повернуло голову, луч света скользнул по мокрой шерсти — и Костя ощутил на коже ледяной, беззвучный взгляд. Он отшатнулся, побежал, спотыкаясь о свой же рюкзак.

Назавтра ТикТок взорвался.
Ролик «КАРДЫМОВСКИЙ ЧУРКАНОГ» набрал миллион за час. Комменты летели со скоростью пуль.

«ГЕНИАЛЬНЫЙ МОНТАЖ, чувак! Как добился такого свечения глаз?»

«Это мой дед после смены, отпустите его домой».

«ПАЦАНЫ, Я ЖИВУ В 40 КМ ОТ ТАМ! ВЫ ЧЕ ОБУМЕЛИ ТУДА ЛЕЗТЬ?!»

Сашка, сидя на разборках в школьном туалете, сиял как ёлка. — Ну что, я же говорил! Я первый его увидел! Я, блин, чуть не обос… кхм, не испугался!
Миша, с синяком под глазом от падения, мрачно смотрел в окно. — Оно на меня смотрело, Саш. Не мимо. Прямо на меня. Как будто… запоминало.
— Запомнило, как ты визжал, как девочка, — фыркнул Витяк, но его собственная бледность выдавала его.
Костя молчал. Он пересматривал запись на стоп-кадре. Там, в тени, за монстром, ему мерещилось что-то ещё. Другое движение. Более плавное. И холодок от того взгляда всё не отпускал его спину, будто чьи-то невидимые когти уже легонько царапали по куртке, примериваясь, где вонзитьться глубже. Где взять первую покупку за нарушенную тишину.

***
Старая часть Смоленска. Гильдия охотников на нечисть.

В просторном кабинете Сергей — высокий, спортивный парень с цепкими глазами — просмотрел документы, разложенные на столе. Строительные схемы, старинные карты города и подземелья располагались на столе, словно дороги, ведущие к тайнам. Казалось, он готов к любому повороту судьбы. Монитор компьютера мигал свежими сообщениями, и среди них появилось то самое вирусное видео.

Отложив бумаги, Сергей нахмурился и запустил видеозапись. Изображение было смазанным, но черты существа узнаваемы: длинные конечности, чёрные волосы, большие белые зубы и яркие глаза. Ничего нового, подумал он, очередной полночник.
— Всем срочно ко мне, — его голос по внутренней связи был ровным, но стальным, не терпящим возражений. — Немедленно.

***

Во внутреннем дворике, где пахло дождём и пылью, Эдуард – коренастый, как боксёр-полусредневес, с бычьей шеей и насмешливыми карими глазами – вкладывал в ладони Вики серебряный кастет-когти.
— Не нож, солнышко, а продолжение руки. Чувствуешь баланс? Как будто держишь не пирожок, а гремучую змейку за хвост.
Вика, хрупкая девушка с взъерошенным рыжим хвостиком и веснушками на вздёрнутом носу, сосредоточенно морщила лоб. В её зелёных глазах горел не страх, а жадное любопытство.
— Кажется, да… Ой!
Сигнал в рации заставил её вздрогнуть.
— Эдик, Вика, на ковёр к шефу! Живо!

***
В лабораторном углу кабинета пахло полынью, ладаном и чем-то электрическим. Соня, похожая на лесную фею, забредшую в каменные джунгли – тонкая, с водопадом черных волос до пояса и миндалевидными глазами цвета весенней листвы – капала эфирное масло в аромалампу. Рядом, прислонившись к шкафу, стояла Лиза. Её спортивная фигура в чёрном тактическом комбинезоне, обтягивающем каждый мускул, говорила о силе и готовности к прыжку. Две пряди сине-чёрных волос выбивались из-под обруча, обрамляя высокие скулы и насмешливый рот.

Глава 2. Ночной вызов

Смоленск. Улица Твардовского. Дом

— Мам, опять эта тварь меня пугает... Я больше так не могу!

Артём едва удерживал слёзы, сжимая ладошками простынь. Родители смотрели друг на друга устало: ведь каждый вечер одно и то же — истерики, рассказы о чудовище в шкафу...

Прошёл ровно месяц, пока однажды вечером, когда дом погрузился в сон, мать Артёма вдруг проснулась от странного звука. Она прислушалась, но сердце ёкнуло сильнее: скрипучий звук шёл из детской комнаты. Мать поднялась тихо, босиком подошла к двери и осторожно толкнула створку.

Перед глазами возникло жуткое зрелище. Над кроватью сына зависло нечто огромное, похожее на клубящуюся черноту, искривлённую человеческой фигурой. Красные зловещие глаза, сверкавшие будто угольки в ночи, притягивали взгляд. По углам комнаты пробегали призрачные блики теней, словно живущие собственной жизнью.

Она попыталась позвать мужа, но голос застрял в горле. А существо медленно повернулось к матери, обнажив острый оскал длинных зубов, чёрных и блестящих. Оно резко бросилось вперёд, устремляясь к женщине, готовое разорвать её своими костлявыми руками-клешнями.

— Ар-тём!.. — вскрикнула женщина, отступая назад.
Ребёнок открыл глаза мгновенно и тоже увидел фигуру. Издав дикий крик ужаса, мальчик кинулся к матери, прижимаясь к ней изо всех сил. Их страх ощутимо наполнял воздух комнаты, давая существу силы, оно стало ещё крупнее и страшнее.

— Мама, убегаем отсюда скорее! — кричал Артём, дрожащими пальцами цепляясь за руку женщины.
Но шкафник, поняв, что добыча хочет уйти, издал низкий утробный рык и двинулся навстречу беглецам, распространяя повсюду леденящее дыхание смерти.

Гильдия охотников

Гильдия охотников в Смоленске напоминала не штаб-квартиру элитных бойцов с нечистью, а скорее студенческое общежитие в период сессии. Сергей, командир в растянутой футболке с надписью «Я тигр, просто пушистый», пытался нанести на карту маршрут, пока Матвей, вампир с видом вечного подростка, воровал у него маркеры.

— Верни красный! Без красного как я отмечу зону повышенной опасности? — возмущался Сергей.
— У тебя же есть розовый, — невозмутимо парировал Матвей, рисуя на окне смешную рожицу. — Он жизнерадостнее.

Эдик, правая рука командира, с азартом собирал арбалет, периодически рося детали и густо ругаясь. Лиза, связной, закатывала глаза, уткнувшись в три монитора одновременно.

— Тишина! — рявкнула Соня, ведьма, с виду хрупкая девочка, но с таким взглядом, что даже Матвей поспешно положил маркер на место. — Вы все чувствуете? Давление изменилось. Что-то вошло в здание.

Дверь в подвал распахнулась. Вместе с московским командиром, солидным мужчиной в строгом плаще, в комнату вошла Она. Настя. Её походка была бесшумной, а взгляд — оценивающим, будто она за секунду просканировала каждого, отметив слабые места, привычки, скрытые страхи. Полураспущенные тёмные кудри обрамляли лицо с острыми скулами, а полевая форма с короткой мантией сидела на ней так, словно была частью тела. Но главное — это был меч. Не клинок-побрякушка, а древний, с выщербленным, но отполированным до зеркального блеска серебряным лезвием и рукоятью, обмотанной потертой кожей. От него веяло временем, битвами и тишиной забытых храмов.

— Коллеги, знакомьтесь, — голос московского командира прозвучал торжественно. — Настя. Лучший сотрудник московской гильдии. Переведена к вам для усиления. Особая специализация — аномальная нежить и… ну, сами разберётесь.
Сергей вытянулся, пытаясь выглядеть солидно.

— Рады. Я Сергей, командир. Это Эдик, Лиза, Соня, Матвей.
Матвей, облизнувшись, сделал шаг вперёд.
— А тебе не страшно одной с таким… — он кивнул на меч.

Настя повернула голову, и уголок её губ дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.

— Страшнее, когда он в ножнах, а ты окружён. Потому что это значит, что пора драться.

Её голос был низким, спокойным, без тени высокомерия. Но в нём слышалась сталь.

— Ладно, милые знакомства потом, — Сергей хлопнул в ладоши, возвращая всех к реальности. — У нас ЧП. На Твардовского, дом X. Классический шкафник, но… агрессивный. Уже напал на мать ребёнка. С наступлением темноты выдвигаемся. Настя, ты с нами. Вводные: существо питается страхом, материализуется из теней детских кошмаров. Чем больше боишься — тем оно сильнее и реальнее.

— Знакомая тактика, — тихо произнесла Настя, проводя пальцами по рукояти меча. — Нужно не дать ему насытиться эмоциями. Изоляция и быстрое устранение.
— Легко сказать! — фыркнул Эдик, наконец собрав арбалет. — Там ребёнок, мать. Они уже напуганы до смерти.
— Тогда нужно быть тише их страха, — ответила Настя, и в её глазах мелькнула искорка чужого, дикого опыта. — Я возьму точку входа. Через чердак. Вам нужно будет отвлечь его в дверном проёме.
Соня, пристально смотревшая на новичку, вдруг моргнула.

— Ты… пахнешь старым лесом. И пеплом костров, которых не разводили столетия.
Настя задержала на ведьме взгляд.
— А ты — мхом и звёздной пылью, сестра. Давно не видела таких.
Между женщинами пробежало немое понимание, родившееся за гранью обычных лет.

Поздний вечер. Улица Твардовского

Группа заняла позиции в подъезде напротив. Дом X стоял, словно втянув голову в плечи, его окна были тёмными, кроме одного — в детской. Там мелькали смутные тени.

— По коням, — скомандовал Сергей.
Настя, не произнеся ни слова, шагнула в сторону глухой стены дома. Её силуэт дрогнул, заплыл дымкой — и на карниз вместо девушки взмыл огромный чёрный ворон. Он каркнул один раз, низко и тревожно, и исчез в тёмном пролёте слухового окна.
— Чёрт… — выдохнул Эдик. — Она что, оборотень?
— Нечто большее, — прошептала Соня, сжимая в руке амулет. — Нечто забытое.

Внутри дома

Глава 4. Тени тысячелетья: Последний шёпот стража

Прошлое

Прошлое не умирало — оно дремало, зарывшись под пластами веков, как старый зверь в берлоге, и шевелилось во снах человечества. Ещё до того, как первые короли начали мерить мир в верстах, существовал Договор. Не чернилами на пергаменте, а кровью и волей, вплетённой в саму ткань реальности. По ту сторону от людских селений, за завесой, что тоньше паутины, но прочнее стали, клубились иные миры. И стояли на страже этого хрупкого равновесия Сумеречные Стражи.

Орден их был невелик, но каждый страж — уникален. Старший Горислав, чьи ладони носили шрамы от молний, которыми он направлял грозы на полчища тварей. Бесшумная Лира, читавшая намерения во мраке, как открытую книгу. Крепкий, как дуб, Вартан, чья аура оберегала души целых поселений от скверны. Они не были богами — они были щитом. Щитом, который столетиями не давал тьме прорваться на свет.

А потом появилась она.
— Не могу поверить, что они доверили Клинок Тьмы шестнадцатилетней девчонке, — фыркнул Горислав, наблюдя, как Настя — худенькая, черноволосая — с упрямым видом отрабатывает стойки с деревянным кинжалом.

Лира, сидевшая на камне, прикрыла глаза, её губы тронула улыбка.
— Она не «девчонка». Она — резонанс. Чувствуешь? Воздух вибрирует вокруг неё иначе. В ней спит не одна форма, а два зверя. Ворон и волк. Два крыла тени.
В тот вечер у костра Настя, сжимая в руках чашку с горячим отваром, спросила тихо:
— А что, если мне будет страшно?

Вартан положил свою лапищу ей на плечо, едва не сбив с ног.
— Страх, дитятко, это не отсутствие храбрости. Это топливо для неё. Главное — помнить, за что сражаешься. Не за «человечество» какое-то абстрактное. За запах хлеба из печи. За смех ребённичка. За этот вот дурацкий, горький чай Лиры, — он подмигнул.

Они стали её семьёй. Её обучение было жёстким: падения, синяки, слёзы отчаяния, когда трансформация не удавалась, и тело болело, будто кости ломали заново. Но были и моменты чистой магии. Первый полёт ворона — мир, упавший к её ногам, стал крошечным и беззащитным. Первый бег волка — земля, отдающая толчками в лапы, ветер, разрезаемый грудью, чувство невероятной, дикой свободы.

А потом пришёл 1203-й. И Договор порвался.

1203-й год

Запах тлена и железа стоял в воздухе опустевшего замка Гливен. Настя, спотыкаясь о щебень и… о тела, не могла поверить глазам. Горислав. Его молот лежал разбитым рядом. Лира. Её бездыханная рука всё ещё сжимала кристалл ясновидения. Вартан упал лицом к входу, заслоняя собой узкий проход — свой последний пост.

И в центре этого кошмара стоял Он.
Исмаил был не просто высок. Он заполнял собой пространство, искажал его. Его багровые одежды струились, как свежая кровь, а там, где должно было быть лицо, пылали две угольные ямы, источающие не свет, а поглощающий всё живое холод.
— А вот и наша птичка прилетела, — его голос был похож на скрежет древних камней, поднимающихся из-под земли. — Я слышал твой шепот. Чувствовал, как ты учишься. Жалкий лепет щенка перед ревом бури.

Настя не чувствовала ног. В горле стоял ком. Но изнутри, из самой глубины, где жила память о смехе Вартана и терпеливых уроках Лиры, поднялась волна. Не ярости. Решимости. Ледяной и острой.
— Ты… ошибся адресом, — её голос не дрогнул. Он прозвучал тихо, но отчётливо, режущим лезвием в гробовой тишине. — Это не их замок. Это их могила. А я здесь не птичка. Я — памятник. И я тебе сейчас его открою.

Она не стала медлить. Руки вскинулись — и тело распалось на стаю кричащих чёрных воронов. Они взметнулись к потолкам, осыпая демона перьями-тенями, отвлекая, мешая сфокусироваться. В его реве зверело раздражение. Тёмная энергия ударила вправо, снося колонну.

Но Настя уже была не там. Касаясь земли, вороны слились, материализовавшись в поджарую, низкую к земле волчицу с глазами разного цвета. Она рванула не на горло, а подрезала сухожилия на массивной ноге. Бросок, укус, отскок — тактика волка. Не победить, измотать.

— ДОСТАТОЧНО! — рявкнул Исмаил.
Пространство сжалось. Настю отбросило к стене, выбив из звериной формы. Она упала на колени, изо рта текла кровь.
— Ты сильна. Сильнее их. Присоединяйся. Зачем защищать прах, который забудет тебя? — его голос стал вкрадчивым, ядовитым.

В её сознании всплыло лицо Горислава: «Запах хлеба из печи, дитятко».

— Я… защищаю рецепт, — хрипло выдохнула Настя, поднимаясь. — А он у них был… чертовски хорош.

Битва стала танцем на лезвии. Она использовала всё: тени для укрытия, скорость ворона для манёвра, ярость волка для редких, точных атак. Она вела его, изматывала, пока не отступили к старому лесному склепу на окраине мира. Здесь, на грани своих сил, чувствуя, как аура ордена в ней гаснет, она произнесла Запечатывающие Слова. Слова, которым научила её Лира ценой части собственной души.

Энергия вырывалась из неё, выжигая, обращаясь в сияющие цепи, которые опутали Исмаила и втянули в каменную гробницу. Последнее, что она увидела перед тем, как тьма поглотила её сознание — это его пылающий взгляд, полленный не яростью, а… обещанием.

«Я вернусь, Тень. А тебе предстоит понять, каково это — быть единственной».

Спустя столетие забытья мир изменился. Появились города из стекла и стали, в небе гудели железные птицы, а легенды о стражах стали мемами в социальных сетях. Но в чащах к северу от Смоленска, там, где GPS терял сигнал, ещё дышало древнее зло.

Наше время. Древний лес

Девять фигур в рваных одеяниях цвета запёкшейся крови стояли кругом в полуразрушенном склепе. Воздух гудел от монотонного, гортанного напева. Язык был старше славянского, старше любого человеческого наречия — язык самой Пустоты.
— Иштар-на-гал… мордук-шаал… — шипела старшая, её морщинистое лицо искажалось экстазом. У её ног трепетала последняя жертва — не животное, а редкое существо сумеречного леса, дух-хранитель рощи. Его свет угасал, перетекая в трещину на древнем каменном алтаре, где проступала первая из семи печатей.

Глава 3. Переплетение судеб

Орден сумеречных стражей

Тени в Зале Тысячи Свечей метались по стенам, играя на полированных доспехах, словно живые души забытых воинов. Настя проводила замшевой тряпицей по клинку своего меча, «Сумеречному Певцу», наблюдая, как отражение её усталых глаз дробится в идеально отполированной стали. «Вот и вся братия, — горько усмехнулась она про себя, — один страж, две дюжины призраков и паук-отшельник в углу оружейной». Однако мысли упорно возвращались к нему — к Сергею. К его спокойной силе, твёрдому взгляду, который, казалось, взвешивал не только угрозы, но и самую суть души. «Симпатичный, — призналась она сама себе, отложив меч. — Да уж, Настенька, ты за тысячу лет не растеряла вкус».

Долг, однако, звал. Сбросив современную одежду, она облачилась в древнюю форму Командующего Стражей: гибкий камзол из кожи теневого оленя, потемневшие от времени серебряные застёжки на плечах, плащ, сотканный, казалось, из самого мрака. В этом облачении она не была Настей — она была Последним Стражем. Лес, древний и дышащий, принял её, как родную.

Гильдия охотников. Смоленск

В это время в Гильдии «Ночного Дозора» царила совершенно иная, куда более шумная атмосфера. В лаборатории, пропитанной запахом серы и высушенных корней мандрагоры, Соня, колдунья с темными волоса, склонялась над кипящим тиглем. Её муж, Матвей, бывший солдат с острым умом стратега, облокачивался на лабораторный стол, отбрасывая причудливые тени от светящихся зеленью склянок.

— Ну и? — спросил он, откусив кусочек засахаренного миндаля. — Что почувствовала, когда наша таинственная гостья переступила порог? Кроме запаха лесной свежести и... старого камня?
Соня прищурилась, осторожно капнув в варево каплю переливающегося раствора.

— Защиту, — ответила она задумчиво. — Мощную, древнюю. Не такую грубую, как наши защитные барьеры, а... словно пелена из лунного света и вековой пыли. Она не скрывает свою силу, она её... носит, как вторую кожу. И да, — добавила она, поднимая взгляд на мужа, — она что-то скрывает. Но не зло. Скорбь.
Матвей негромко хмыкнул, поправляя перевязь с кинжалами.

— Скорбь тоже бывает опасной, — заметил он. — За ней стоит приглядеть.

Бар у Пьяного Единорога

Тем временем совсем иной «присмотр» организовывала парочка менее почтительных дозорных. В баре «У Пьяного Единорога» Эдик, перебрав эля, азартно вызвал на армрестлинг огромного тролля-вышибалу, громко брякая кружкой о столешницу. Лиза, его партнёрша по авантюрам, с лукавой улыбкой лисы принимала ставки у окружающих, незаметно освобождая кошельки наиболее доверчивых гостей от лишнего серебра. Бармен привычно закатывал глаза, подсчитывая убытки от очередного вечера веселья.

Гильдия охотников

Сергей в своём кабинете раздражённо потёр переносицу, откладывая очередной отчёт. Бумаги пахли бюрократией и порохом, смешиваясь с ароматом старых книг. Но сквозь этот знакомый запах пробивался другой — свежий аромат лесной хвои и чего-то неуловимо-металлического, словно от далёкой грозы. Настя. Девушка, которая смотрела на гоблина так, будто видела существа и пострашнее, и укротила магический всплеск с грацией опытнейшего фехтовальщика. Она была красива, да. Но её красота была подобна старинному клинку — завораживающей, но с острием глубокой тайны.

— Ладно, капитан, хватит строить из себя романтика, — проворчал он самому себе, туша масляную лампу. — Просто пригласи её на кофе. Как нормальный человек. Если, конечно, нормальные люди назначают свидания девушкам, от которых пахнет эпохой легенд.

Поднявшись, он прошёл по гулкому коридору гильдии, минуя шум бара, откуда донесся треск сломанной табуретки и победоносный возглас Лизы. Проходя мимо окна, Сергей бросил взгляд на лес, чернеющий на горизонте. На миг ему почудилось, будто между верхушек деревьев промелькнуло серебристое движение — словно отблеск луны на крыльях ночной птицы или краешке плаща.

Темный лес. Рядом с орденом сумеречных стражей

Настя стояла на коленях перед испуганным лесовичком, чей уютный домик пыталась разорить стая тёмных мокриц-теней. Аккуратно направляя мягкий, исцеляющий свет — не ослепительно-белый, а тёплый, янтарный, словно свет старой свечи — она запечатывала щель в корнях древнего дуба.

— Всё, дедушка, — прошептала она мягко, и маленький дух леса поклонился ей, исчезая в дупле. — Спокойной ночи.

Выпрямившись, она почувствовала чужой взгляд. Не враждебный, а... изучающий. Из города. Она обернулась, и её зоркий, как у совы, взгляд скользнул по окнам гильдии. Губы тронула лёгкая улыбка. Завтра. Простое, человеческое завтра. Чашка кофе. Возможность поговорить не как Страж с Охотником, а как Настя с Сергеем.

Но прежде чем вернуться в пустующие залы Ордена, она замерла на опушке. Глубже в лесу, там, куда даже она входила с осторожностью, дрогнула древняя печать. Маленькая, микроскопическая трещинка в защитной магии, удерживающей нечто старое и бесконечно голодное. Сергей думал о её тайне. А её собственная тайна, похоже, начала шевелиться во тьме.

Орден сумеречных стражей

Возвращаясь в свои личные покои командующего, Настя сбросила церемониальное облачение и упала на широкую кровать в просторной спальне. В голове кружились два образа: строгий, собранный капитан за грудой документов и тот же капитан, слегка смущенно приглашающий её на встречу. «Интересно, — пробормотала она в подушку, — он предпочитает капучино или крепкий эспрессо? И... — тут она тихонько рассмеялась, — что он скажет, если узнает, что последняя девушка, приглашавшая его на кофе, делала это в последний раз в шестнадцатом веке, и то это был отвар из желудей?»

Её смех звучал одиноко в каменной тишине, но в нём впервые за долгие годы появилась не только печаль, но и робкое ожидание. А в это самое время в лаборатории гильдии Соня вздрогнула, уронив пузырек с реагентом — её магический детектор, настроенный на аномалии, тихо замигал красным цветом. Не тревога, нет, всего лишь осторожное предупреждение.