Светлый властелин скучать изволит

Г-ва 1.

Мы Светлые, а не святые.

С. Лукьяненко, "Последний дозор"

- Негодяй!

Дзын-нь – и бесценная чашка из фарфорового сервиза Винтуриэла Пресветлого разлетелась вдребезги. Амарана лэр'Ванер яростно сжала тонкие запястья, унизанные десятком тонких золотых браслетов.

– Мерзавец! Порочный... демон! Урод! Полное ничтожество!

- Прилюдное оскорбление Его Величества Светлого Владыки Винариуса Паросского карается сроком заключения в Турцинской темнице на срок от полугода до трёх лет, – пожилой секретарь Его Величества, сэр Сафиур лэр'Кольг ненадолго задумался, вспоминая – и решительно добавил.

– С конфискацией имущества и запретом для родственников занимать государственные должности на срок до пятнадцати лет!

- Ты не человек, ты гном паршивый, мелкий выскочка! – зашипела Амарана, примериваясь к молочнику. – Клоп на королевской службе!

- Термин "прилюдное" в равной мере относится как к людям, так и к представителям любых разумных рас, – отрапортовал Сафиур. – Поправка к закону от 197 числа 3405 года Светлой эры...

Казалось, ещё немного – и Амарана вцепится зубами в край стола или метнет секретарю в глаз небольшой десертный нож.

Его Величество Светлый владыка Винариус в скандале участия не принимал и на льющиеся потоком оскорбления не реагировал. Меланхолично склонившись над внушительного вида дубовым столом, он собирал из маленьких кусочков некую картину. Левая половина художественного шедевра уже была готова и демонстрировала всем желающим дородного рыжего кота с короной на голове, восседающего на троне с самым нахальным видом.

- Ты меня вообще слышишь?! – взвизгнула Амарана и таки метнула в Винариуса молочник. До тела господина посудина не долетела – разлетелась на куски прямо в воздухе и осела на пол.

Владыка не дрогнул.

- Попытка причинить физический ущерб Его Величеству... – завел было Сафиур, но тут девушка спрятала лицо в ладонях и судорожно, с подвываниями, разрыдалась. Светлые кудряшки задрожали.

Винариус оторвался от своей картины.

- Я тебе уже все объяснил.

- А я не понимаю! – Амарана отняла от ладоней сухое, но раскрасневшееся лицо. – Почему ты отказываешься на мне жениться?! Ты свободен! Если эта драная мочалка, твоя законная невеста, действительно решила уйти в монастырь... Или что там она решила!

- Вилетта действительно решила посвятить свою жизнь божественному служению, – равнодушно заметил Винариус. – Будь снисходительна к моему горю, я потерял близкого человека!

- Ты ни разу её не видел! – рявкнула Амарана.

- Но так много слышал о её благочестии от святого отца Пафирия, что привязался к ней заранее.

- Ты, циничная, подлая, безнравственная... – Амарана захлебнулась словами. – Мы делим постель уже год, ты же клялся мне...

- Клялся превратить твою жизнь в праздник, – Винариус полюбовался новым собранным кусочком и любовно возложил очередной. – А семейная жизнь – это унылые будни. Я не могу позволить себе погрузить тебя в пучину скуки и рутины, моя дорогая. Ты попросту завянешь!

- Что тебе мешает? Что?! – взвыла Амарана, вскочила из-за стола и в ярости топнула ногой. – А... Я поняла! У тебя кто-то есть! Кто-то есть, да?! Признавался, похотливое грязное животное!

- Ну что ты, – Винариус украдкой подавил зевок. – Ты у меня одна... Одна такая. К счастью.

- Ты растоптал моё сердце! Опорочил мою невинность!

- Дорогая, позволь напомнить, что на момент нашей встречи ты была уже дважды вдовой...

- За что ты меня так ненавидишь? – жалобно всхлипнула Амарана и вдавила каблук в фарфоровый осколок. – Я этого так не оставлю! Я... я... Я откажу тебе в близости, так и знай!

- Так ты уже три недели как отказала, – напомнил Владыка, недовольно убирая явно ошибочный кусочек из собранного фрагмента. – Только, прости, запамятовал причину. Из-за того, что Котиус испортил твои туфли от Керсье? Или…

- Отказала по нечетным числам! А теперь и по четным тоже ко мне не приближайся, скотина! – внезапно она перешла на громкий шёпот. – Но мы же созданы друг для друга, Вин! Милый мой, сладкий, пупсик, лапушка мой! Нам было так хорошо вместе! Ну почему...

- Почему? – Винариус вдруг обернулся и сощурил темные глаза, уставившись на тут же замолчавшую девушку. – О, да, нам было хорошо. Первые три дня! Ты прекрасно знала о моей помолвке и тем не менее залезла ко мне в постель сразу после бала в её честь. Не удивлюсь, если ты что-то подлила мне в бокал, потому что до сих пор поражаюсь самому себе!

- Попытка отравления и приравненная к ней попытка приворота Его Величества… – гнусаво завёл Сафиур. Владыка мотнул головой.

- Неужели ты рассчитывала на что-то серьёзное, Мара? Не смеши. Ты переколотила весь фарфор в моём замке, ты орёшь чаще, чем дышишь, ты пыталась отравить моего кота!

- Это не кот, это исчадье демоновой бездны! – прошипела Амарана, и ее щеки позеленели. – Он портит мои вещи, он кусает меня за ноги, он… он смотрит на меня, как на ничтожество! И если бы ты не был так слеп...

- Это мой кот, и я его люблю. К тому же ты пыталась вытолкнуть из окна Сирайской башни мою маму! С высоты семидесяти крагов!

- Эту чокнутую старую ведьму...

- Но самое главное – с тобой просто скучно, – неожиданно заключил Светлый Владыка. - Я на тебе не женюсь, и вообще – между нами всё кончено. Пошла вон.

Звенящая пауза повисла в воздухе.

Не говоря ни слова, Амарана подбежала к столу и резко смахнула собранный из кусочков фрагмент картины на блестящий каменный пол, а затем пулей вылетела в коридор, сбежала с лестницы на два пролета вниз и прижалась к стене, задыхаясь от злости и унижения. Проходящий мимо важный юноша в ливрее королевского слуги с опаской покосился на девушку и нерешительно остановился.

- Могу ли я чем-то помочь...

- Можешь, – отозвалась бывшая любовница Его Величества, для верности прихватив побелевшего паренька за ворот. – Ну-ну, не надо нервничать. Мне нужен сущий пустяк, а я тебя всего озолочу, мой мальчик. Вот, послушай-ка...

Г-ва 2.

Люцэн удобно устроил ноги в тяжёлых кожаных сапогах до колен прямо на небольшом десертном столике из шерганского хрусталя. Пригубил пряный грайс из увесистого бокала и сокрушённо покачал лохматой темноволосой головой. Почесал острое торчащее ухо, ехидно оскалился острыми треугольными зубами:

- Ну ты и зануда, Вин. И угораздило же меня связаться со светлым! Мало того, что мы встречаемся тайком, будто ты не Владыка, а замужняя девица, так ещё мне приходится регулярно выслушивать отборное королевское нытьё! Из-за какой-то тупой бабы! Помяни моё слово: у неё в роду непременно были орки. Какая-нибудь прабабка согрешила…

Обижаться на хамство друга Винариус не стал: никаких любезностей от тёмного мага он и ждал, зато Люцэн всегда говорил, что думает, невзирая на разницу их магических потенциалов и положения в обществе.

Викрасов – а Люцэн относился именно к этой немногочисленной группе разумных темных – в результате длительных дебатов Владык тройственного союза было решено считать нечистью, а не полноценной разумной расой, то есть – пленять или уничтожать. Плод недолговечного темного периода в истории Мира, когда эльфийская община была захвачена демонами Подлунной обители. Прелестные эльфийки пришлись по душе бессердечным демонам, которыми в Паросе горе-родители с упоением пугали непослушных детишек. В результате определённых магических манипуляций многочисленные маложеланные полукровки оказались живучими и обладали пакостным характером демонов и прекрасной внешностью эльфов. Из Подлунной обители их выгнали очень быстро, стоило только демонам сменить политический курс на сотрудничество, а в Мире они никому не были нужны, особенно возвращённым из рабства матерям и прочей эльфийской родне, более того – на викрасов объявили охоту, поскольку они проявили удивительные способности к тёмной магии. Люцэн оказался в королевском дворце в качестве временно живого учебного пособия: надо же было юному наследнику на ком-то оттачивать боевые навыки!

Самым парадоксальным образом юный принц и ехидное ушастое «пособие» умудрились подружиться.

- Ты совершенно неправильный светлый, я всегда это говорил, – заключил Люц. – Неужто страдаешь по своей Кудряшке? Эта маленькая стерва быстро утешится. Я предлагаю отпраздновать День освобождения от власти визгливых стерв.

- Надо было что-то ей подарить, – кисло отозвался Винариус, с тоской обозревая уничтоженный труд последних двух недель: разбросанные кусочки мозаики.

- Ты уже подарил ей дом, экипаж, лошадей, побрякушки в немеряном количестве... Чего еще ей надо? Законный брак? Выдай её за Турмина лэр' Диваля, этого, ну, второго казначея, который напоминает огромное пушечное ядро с глазками, да и дело с концом.

- Он раздавит её в первую брачную ночь.

- Так на то и расчёт!

Дверь приоткрылась с тихим скрипом, приятели вздрогнули, но это был всего лишь рыжий кот.

Впрочем, Котиус лэр' Говяжий Стейк был раза в два больше и пушистее обычного кота. Винариус моментально расплылся в слабоумной – с точки зрения викраса – улыбке и засюсюкал:

- Иди сюда, моя сладкая булочка, кто тут такая сладкая, сладкая, сладкая масляная сдобная булочка, кто-о-о?!

Кот брезгливо сощурил зеленые круглые глаза, милостиво позволил себя огладить, после чего величаво вспрыгнул на стол, беспрепятственно раскидав в стороны кусочки многострадальной картины, и остервенело принялся вылизываться.

- Он нас всех презирает, – заключил Люцэн. – Скотина неблагодарная, чтоб я так жил!

- Хочешь, я прикажу заменить твой унитаз на фарфоровый поддон?! Или за ухом почешу?

- Ты не находишь, что мир, в котором викрасов уничтожают, а котов возвеличивают, стоит на грани апокалипсиса?!

Винариус только фыркнул. А потом вздохнул и потёр лоб.

- Какая скука кругом. Если бы ты знал, как мне всё надоело!

- Ну, пойди войной на Подлунную обитель, станет гораздо веселее! Ладно, ладно, не злись. Тебе надо развеяться, – примирительно заключил приятель. – Клин клином вышибают... Найди себе новую обольстительную истеричку, что может быть проще?!

- Где мне её найти? – сквозь зубы процедил Вин. – Во дворце...

- Разумеется, она должна быть не из дворца!

- Нас, светлых владык, конечно, не уничтожают, – саркастично заметил Винариус, – но и прав у нас немногим больше, чем у викрасов – и куда меньше, чем у котов. Я не могу просто отправиться шляться по улицам, или тавернам, или...

Люц протестующе замахал руками.

- Можно подумать, я не знаю... А кстати, есть у меня одна идейка. Организовать непросто, но в результате я познакомлю тебя с очень страстной и очень, очень, очень, – он криво ухмыльнулся, – очень послушной женщиной. Гарантирую незабываемые впечатления и как минимум пару огненных ночей.

- Что ты имеешь в виду?

- Только то, что вам, светлым, чудовищно не повезло с природой. Называться так поэтично лишь из-за того, что вы никого не можете ни к чему принудить… Зачем вообще тогда быть правителем?! Владыка – это тот, кто делает всё, что ему вздумается! Понравилась женщина – взял женщину! Так поступают настоящие мужчины! Правда, твоей мамочке это всё явно не понравится…

- Так говорят изнеженные капризные подростки, видевшие женщин из окон закрытого пансиона, – пробормотал Владыка.

Уши Люцэна порозовели и разошлись в стороны, став параллельными полу.

- Ты доверяешь мне?

- Нет, конечно!

- Так я и думал. В общем, я предлагаю тебе...

И в этот момент дверь распахнулась снова.

Г-ва 3.

- Мама! Ну я же просил не входить без стука! – укоризненно воскликнул Винариус, бросая быстрый острый взгляд на своего старинного, но незаконного приятеля. Конечно, он был вправе подарить жизнь и относительную свободу хоть викрасу, хоть самому Владыке тьмы, случись пленить его ненароком, но это для подданных он был Светлым Властелином. Для любящей и – к сожалению, доля истины в истеричных выкриках Амараны была – несколько поехавшей здравомыслием матушки он оставался маленьким несмышлёным мальчиком.

- О, я не вовремя?! – кокетливо поправляя огромную розовую старомодную шляпу, в личный кабинет Владыки протиснулась худенькая невысокая женщина совершенно неопределённого возраста. Похоронив мужа, Тарисса Паросская десять лет провела регентшей при несовершеннолетнем сыне – особым указом Дариум Паросский, безвременно почивший от невыявленного проклятия супруг, повелел, чтобы вдова никоим образом не стала королевой. К счастью, за эту декаду Светлый Парос каким-то чудом не развалился – спасибо советникам и министрам, а единственным необратимым деянием временной Владычицы стало безжалостное уничтожение всех летописей, где хоть как-то упоминалась дата её рождения. Сотворив сие надругательство над анналами, Тарисса Паросская принялась яро удерживать ускользающую красоту и вести бурную личную жизнь, к счастью сына, оставив его в покое. Увы, не навсегда.

Выглядела леди Тарисса чудесно: стройная фигура и кукольное личико без морщин, светлые аккуратно завитые волосы и безупречно подкрашенное лицо. В полумраке или со спины благородную леди легко можно было принять за сестру собственного сына. Картину портили только наряды: слишком обтягивающие, слишком откровенные, да несколько безумное выражение слегка вытаращенных голубых глаз в обрамлении неестественно длинных иссиня-чёрных ресниц и капризно изогнутые слишком уж пухлые губы. Вин не исключал, что мать втайне содержит пасеку где-нибудь под кроватью, вынуждая несчастных насекомых ежеутренне кусать себя в эти самые губы – исключительно ради неувядающей красоты.

Как и любой светлый, она не могла применять насилие и принуждать кого-либо лично, напрямую, но в совершенстве овладела искусством моральных измывательств и психологического давления.

- О, дорогой, так ты не один? Завёл себе новую… подружку? – кокетливо захихикала леди Тарисса, подслеповато щурясь в сторону моментально набычившегося Люцэна. Слабое зрение было единственным её недостатком, исцелять который она отказалась, ссылаясь на неприятный привкус у лечебного зелья. – Какая милая малышка! Ах, Вин, скорей бы побывать на твоей свадьбе и понянчить внучат! А если у твоей очаровательной избранницы есть холостой отец, наше знакомство могло бы выйти более чем продуктивным!

- Отец у дорогой подружки – демон Подлунной обители, явно не твой вариант, – буркнул Винариус, хватая побагровевшего викраса за шиворот и возвращая обратно на диван. Вполголоса бросил другу. – Возражать ей бесполезно, проверено. Проще соглашаться. И уже громче добавил:

- Странно слышать речи о внучатах от тебя, мама. Не далее, как позавчера ты утверждала, что тебе двадцать восемь.

- Леди Тарисса! – обиженно встрял Люцэн. – Мы с вами десять лет как знакомы! С ваших, так сказать, восемнадцати! Ну почему вы постоянно меня с кем-то путаете и постоянно обо мне забываете?!

- Прелестная малышка, очаровательная! – промурлыкала леди Тарисса, поглаживая меховую оторочку своей накидки, как домашнего питомца. – Хорошо, что тёмненькая. Предыдущая, эта, как её, горластая кудрявая блондинка, выглядела так бледно на фоне вертойского ковра…

- Мама, ты что-то хотела? – громко спросил Винариус, наблюдая, как матушка вальсирующими движениями приближается к восседающему на кресле с вытянутой вверх лапой коту, извлекает из кармана небольшой лорнет и начинает изучать в него замершего Котиуса. Того и гляди выкрикнет: «дорогой, это твоя вторая подружка?! Рыженькая ещё краше, но какой же ты у меня ветреный!»

Котиус поднялся, потянулся и демонстративно отвернулся от гостьи, независимо задрав к потолку пушистый хвост.

- Срам прикрой, ты кот Его Величества! – неожиданно сурово обратилась к коту леди, стянула с узкой руки браслет с нанизанной на него золотой монетой – добрая примета её юности – и надела на кошачий хвост.

Свисающая с браслета монета аккуратно прикрыла кошачью пятую точку. Котиус обернулся, чтобы посмотреть, кто там тревожит его хвост – и нервно задёргался обоими зелёными глазами.

- Ничего особенного, – небрежно прощебетала леди Тарисса и небрежно потрепала кота по торчащему уху, а затем проделала ту же процедуру и с викрасом. Оба одинаково недовольно сморщились, но промолчали. – Ты уже знаешь, что за фокус устроила эта твоя благочестивая Вилетта? Ну, эта блаженная, которая предпочла жизнь в монастыре браку с таким сладким красавчиком, как ты?! Ну, да, конечно же, знаешь. Значит, ты совершенно свободен… не обижайтесь, милая леди! Но вы же понимаете, что моему сыну требуется не просто хорошенькая смазливая мордашка, а настоящая Светлая Владычица?! – и она снова ущипнула Люцэна за ухо, да так рьяно, что Вин всерьёз испугался, будто приятель откусит ей пару пальцев. Его зубы хищника запросто позволяли мгновенно покрошить в труху крепкие кости. – Как насчёт небольшого отбора невест? М-м-м?! Я могла бы быть председателем жюри!

- Мама! – застонал Вин.

- Ты должен жениться! – внезапно леди Тарисса перестала слащаво улыбаться и уставилась на сына взглядом голодной зрелой акулы. – Мне надоело регулярно принимать участие в этих политических заседаниях! Это сушит кожу!

- Мама, прекрати! От тебя там ничего не требуется, просто посидеть рядом со мной на троне пару часов!

- Там ужасно спёртый воздух! И ни одного симпатичного лорда, самому молодому под пятьдесят, и каждый второй напоминает бульдога.

- Мама, я взрослый человек, и я сам…

- Да, признаю, что в пучине светских удовольствий я немного упустила из виду воспитание гражданской ответственности сына. Но я исправлюсь.

Г-ва 4.

- Сколько можно тебя ждать?! – вопросил викрас, гостеприимно распахивая двери в ответ на условный стук. Его Величество стояло на пороге выделенного дружественной нечисти подвала с рыжим котом в руках и мрачно взирало сверху вниз на воодушевлённого приятеля. Конечно, лучше быть живым, чем мёртвым, но с другой стороны – разве это жизнь, вдали от истинной тёмной магии, вопреки собственной природе?! – меланхолично рассуждал порой Люцэн.

В подвале замка Светлого Владыки особо не помагичишь, друзья друзьями, а в обход Винариуса Люц действовать бы не стал. Сейчас викрас воодушевлённо дёргал острыми ушами, а его глаза в темноте мерцали алым на тёмной коже. Вину даже захотелось провести рукой по его чёрным блестящим волосам: не нащупаются ли рожки, как у неведомого папочки из Подлунной обители?!

- Кровь всего полчаса как слуга принёс! – Люцэн капризно скривил рот. – Я просил два часа назад, ты понимаешь, чем два часа отличаются от получаса?! Это важно! Ничего-то вы, светлые, не понимаете… В итоге я поторопился с гептаграммой, и кто знает, не напутал ли чего… Эй, не спускай с рук эту мохнатую пакость! Он может стереть тончайшие линии…

- Во-первых, не «тончайшие линии», а самую обычную чернокнижную мазню, – брезгливо отозвался Вин, из принципа ставя кота на пол. – Про гептаграмму мы не договаривались, я рассчитывал на дивное видение, а не на реальную страхолюдину из низшего мира, которая разнесёт тут всё к подлунной бабушке! Во-вторых, Котиусу одному грустно и скучно, он только что сам прибежал кот мне и забрался на руки, аж трясся весь, наверное, ему приснился дурной сон! Да, моя сладкая булочка?! А в-третьих…

- Какой низший мир! – возмутился Люц. – Дивное видение и будет. Правда, скорее всего из темницы Подлунной обители, там, где самая слабая защита…

- Уголовницу?! – кажется, Винариусу отказала его прославленная сдержанность. – Ты хочешь подсунуть мне осуждённую за преступления разъярённую полноценную демоницу?! А не ох… ромел ли ты своими тёмными извилинами?!

- Да какая тебе разница! – небрежно отмахнулся Люц. – Она будет молодой, горячей – и полностью послушной тому, чьей кровью начертана гептаграмма. Это гарантированно. Ах, да, и, конечно же, благодарной за временное освобождение. Считай, у девочки будет отпуск. Думаю, трёх дней тебе хватит, чтобы оценить все прелести…

- Кстати, о крови – я отправил её, как и было оговорено, со слугой два часа назад.

- Значит, у тебя паршивые слуги – я давно тебе говорил! Не знаю, кто паршивее – твои слуги или этот твой настырный кот! Посмотри, с каким предвкушением он смотрит на мою гептаграмму! Нет, ты посмотри! О, Всенизший! Он уже её нюхает! Убери его, Вин!

Котиус уставился на Вина поблёскивающими в свете свечей зелёными глазищами и истошно заорал.

- Оскорбление личных слуг Его Величества Светлого Владыки Винариуса Паросского карается изъятием денежных средств… – раздался заунывный голос за спиной Винариуса, и Люцэн закатил глаза.

- А этот гном паршивый что тут делает?! Будет разъяснять твоей подружке её права и обязанности, так сказать, в процессе? Не ожидал, что тебе нравится делать это при свидетелях! Кстати, укус Его Величества за чресла каким сроком заключения карается, Сафиур?!

- От двух до пятнадцати лет в зависимости от площади, глубины и последствий, – доложил личный секретарь Владыки, и Люцэн заткнул уши.

- Мне вставать в центр? – без особого энтузиазма уточнил Вин, осторожно относя кота в противоположный угол небольшой освещённой свечами залы с низким потолком. Не полноценный зал для тёмных ритуалов, конечно же… Зато кровавая гептаграмма на полу была воистину потрясающая: Люцэн, называя себя специалистом, ничуть не преувеличивал, так что «мазнёй» он назвал эту роскошь из чистой вредности.

- Ни в коем случае. Центр – для нашей гости. Тебе вообще делать ничего не надо, стой и наслаждайся. Ты когда-нибудь делил постель с демоницей?

- Сам знаешь, что нет. Я их и не видел-то никогда. Только на картинах древних мастеров.

- Тогда готовься к самому потрясающему эротическому приключению в своей жизни! Твои мастера, что они понимают! Если бы не эти сволочи, твои сторожевые болонки, надевшие на меня антимагические кандалы при пересечении границы с Паросом, себе бы вызывал каждую ночь. Горячие штучки!

Увы, но снять эти браслеты не мог даже Винариус – ставили их независимые маги от Тройственного союза. С ними магия Люца действовала с изрядными ограничениями.

Пламя свечей задрожало, заколыхалось, несмотря на то, что в обиталище викраса вовсе не было окон. Винариус почувствовал странный озноб, словно стайка проказливых мурашек пробежала по коже – и поёжился, в который раз за этот день задавая себе вопрос, а не оплошал ли он, ввязываясь в сомнительную тёмную авантюру? Впрочем, отступать было уже поздно.

В центре гептаграммы возник прозрачный, всё более уплотняющийся силуэт. Вин до рези в глазах вглядывался в тонкое обнажённое существо с гривой чёрных волос, от всей души надеясь, что Люц знает, что делает…

Девушка откинула волосы с перекошенного гневом лица и яростно зашипела, обнажая острые белые клыки. На щеках проступила и пропала кровавая вязь древних рун. Нервно дёрнулся из стороны в сторону узкий хвост с кисточкой на конце, распахнулись багрово-чёрные кожистые крылья.

- Твою же мать! – раздался за спиной непривычно высокий голос Сафиура.

- Вот не поверишь, тоже именно о ней сейчас вспомнил, – вполголоса пробормотал Вин.

Г-ва 5.

- Эй! – самодовольный голос Люцэна вывел Винариуса из секундного ступора. – Не стой столбом! Ну! Правда, красотка?! Она твоя!

- Что-то не похоже... – так же тихо отозвался Вин, пытаясь про себя смириться с наличием хвоста, крыльев и небольших черных рожек на голове девушки. Если счесть эти детали не недостатками, а милыми экзотическими особенностями, а также проигнорировать злобное шипение и клыки, торчащие из оскаленной пасти... то есть, простите, рта… Что ж, если не представлять, во что эти клыки могут превратить мужскую гордость в считанные мгновения, демоническая девушка действительно была диво как хороша. Стройная фигурка, упругая тяжёлая грудь, самое оно, чтоб помещалась в растопыренных ладонях, округлые бёдра, прелестное, правда, очень уж злое личико... Несмотря на некоторую оторопь, Вин не мог не признать, что пленница-гостья не могла не вызвать интерес. В других обстоятельствах.

Правда, не в его привычках – и возможностях, принимая во внимание ограничения светлого дара – насиловать юных хорошеньких демониц. Но Люц обещал, что она будет послушной и сговорчивой… Он много чего обещал и рассказывал! Что мораль и сама природа обитательниц Подлунной обители существенно отличаются от привычек, традиций и взглядов жительниц Светлого Пароса. Что демоницы обожают любовные утехи, никогда не отказывают, не считают нужным хранить невинность до брачной церемонии или вообще знакомиться с будущим любовником...

- Что я должен делать? – тихо, не отрывая глаз от юной женщины, спросил он викраса. Казалось, что гладкая, без единого лишнего волоска светлая кожа в отблеске свечей светится, но сквозь неё то и дело проступали красные изображения рунических символов. – Она, кажется, не очень-то довольна.

- Просто проявляет характер. Прикоснись к ней, а потом приказывай, –хмыкнул Люц, засовывая руки в карманы и откровенно любуясь своим деянием. – Впрочем, я тебя знаю, зануда. Начнёшь небось разводить церемонии: грайс с пирожными, леди, шёлковые простыни, личные покои с горничной… Кстати, горничную точно не надо – лечи потом бедную девицу у душеведов! На три дня эта пигалица твоя. Ах, да, перво-наперво запрети ей магичить, убивать, калечить, кусать окружающих, это важно! Скажи своей мамаше, что нашёл невесту, может, нам повезёт, и леди Тариссу хватит удар… Да, и еще – не нарушь изображение гептаграммы. Нам не нужны проблемы, верно? Если леди будет строптивиться, просто вернем ее обратно. Никаких проблем.

- Эй, – осторожно позвал Светлый Владыка, глядя на девушку и стараясь проигнорировать сарказм Люца по поводу «церемоний». – Привет. Я Винариус. Как тебя зовут? Сегодня ты моя желанная гостья... Не бойся. Для меня это всё тоже неожиданно. Тебя здесь никто не обидит, будь паинькой.

Демоница замолчала, разглядывая его, примерно так же, как Котиус разглядывал муху: с плотоядным, насмешливым и злым любопытством. Крылья с едва различимым шуршанием опустились и стали почти не заметны. Наготы она явно не стеснялась, не пыталась прикрыться, как поступила бы любая человеческая девушка на её месте. Интересно, так ли она молода, как кажется? В сущности, о демонической расе Вин почти ничего не знал.

- Я Ферна. – Голос у нее был приятно низкий, хрипловатый, бархатный, и, хотя она явно в совершенстве знала всемирное наречие, речь выдавала ее нездешность. Кажется, Люцу удалось вызволить образованную преступницу, из высшего круга. Что же она натворила? Устроила революцию, обезглавила или оскопила местного монарха, никак не меньше. – Прежде чем ты не обидишь меня, слабая двуногая тварь, я выскребу твои кишки из чрева и набью ими твой поганый рот. Тебе и ещё тому ничтожеству-полукровке, кто позволил тревожить Подлунную обитель своими мерзкими жалкими ритуалами! Я оторву ему руки, уши, нос и засуну их...

- Эй, красотка, полегче! Ты в гептаграмме, а не на поле боя!

Люц шагнул в направлении воинственно застывшей в позе загнанной в угол пумы девушки, и тут же раздался чудовищный по силе и громкости мяв. Котиус, величаво разложивший роскошный рыжий хвост прямо перед хозяином и его другом, подскочил чуть ли не до потолка, стоило только копытцу викраса беззастенчиво опуститься на этот самый хвост.

Люц успел грязно и непристойно выругаться, помянув клятого кота, маму кота, бабушку кота, причиндалы кота, а так же ряд других животных, состоявших с котом в порочных противоестественных связях, как Котиус стрелой рванул вперёд, загребая передними и задними лапами одновременно и размахивая оскверненным хвостом.

Прямо по кровавой гептаграмме.

Миг – и он поскользнулся на выведенной кровью, еще не успевшей окончательно засохнуть руне, проехался на пушистом заде прямо по алым линиям, подпрыгнул и неожиданно врезался в демоницу, поймавшую отрикошетившего в нее кота, как огромный меховой шар.

- Скотина ж ты паршивая! – взвыл Люцэн, а его уши мелко затряслись, выражая высшую степень возмущения, тогда как Винариуса больше всего беспокоило состояние хвоста любимого питомца, а еще – не поцарапает ли он демоническую девушку... Да нет, не расцарапает ли его девушка! Да что там расцарапает, не откусит ли перекошенную с вытаращенными круглыми глазами морду по самые подмышки!

Внезапно кот, которого хвостатая Ферна все еще держала на вытянутых руках, повернул голову к Люцу и сварливо, но отчётливо бросил:

- Сам такой!

Люц захлебнулся очередной порцией проклятий, Вин почувствовал, как нижнюю челюсть неумолимо тянет вниз, а Сафиур за спиной громко икнул и снова отчётливо протянул:

- Ма-а-ать вашу..!

***

Еще не до конца уверенный, что это не было слуховой галлюцинацией, розыгрышем того же Люца или признаком подступающего безумия, Вин нарушил воцарившееся на миг гробовое молчание:

- Что?!

Демоницу, всё ещё держащую рыжее чудовище на руках, окутало черное сияние, постепенно принявшее отчетливую форму вытянутого овалом кольца. Миг – и кольцо растаяло, но не просто исчезло, а словно бы втянулось в кота.

- Люц… – осторожно подал голос Вин. – Тебе не кажется, что…