Свобода. Я не твоя, дракон.

Свобода. Я не твоя, дракон.

СВОБОДА. Я НЕ ТВОЯ, ДРАКОН.

Посвящается барду России

Владимиру Высоцкому.

Глава 1

Дождливым летним вечером, почти ночью, шла по мокрому тротуару, укрывшись прозрачным зонтом от капель Евгения Владимировна Лотос - врач-хирург первой клинической больницы города сорока восьми лет.

Можно конечно было бы доехать до дома на троллейбусе, но хотелось прогуляться. После почти двух с половиной смен без перерыва ломило спину и в глазах рябило. Следовало бы размяться, пусть и хотелось, очень хотелось спать.

Капли дождя шуршали по листьям высоких лип, срывались на газоны, засеянные какими- то цветами, стучали по зонту. Вечерние огни города отражались в витринах, в окнах проезжающего мимо транспорта, мерцали в лужах.

Евгения Владимировна тихонько шествовала по тротуару мимо красно - кирпичных высоких домов с арками, мимо уличных фонарей, играющих с ее тенью. Влажный воздух вытеснял больничный ( воздух) из лёгких.Стук капель о зонт умиротворял. Вечерний город жил своей жизнью. Женщина одновременно была и частью этого “организма”, и невидимкой ( никому до неё не было дела) , и это её устраивало.

В кармане зазвонил телефон.

- Слушаю.

- Евгения Владимировна. мне бы очень не хотелось мешать вашему отдыху, но не могли бы вы выйти завтра на смену?

- Уважаемый Геннадий Витальевич, вы конечно главврач, но не бог. Вам нужно, чтобы смертность в вашей больнице возросла? Как я буду оперировать, если я сама после почти трёх смен полутруп?

В ответ послышалась не очень цензурная лексика.

- Извини, Евгения. Это я про себя.Ситуация тяжёлая просто с персоналом.

Геннадий Витальевич всегда старался заботиться о коллективе, ибо здоровый коллектив - это успешное предприятие и хорошая работа в итоге.

- Ну что вы, Геннадий Витальевич , я вас понимаю. Хотя , говоря словами Высоцкого:

- А я всегда вот вам приветливо.

-И очень скромно отвечаю.

- Шутить изволишь, Женя? Да я понимаю. Отдыхай. Да тут сложилось такое положение дел…Но просто летом, когда все рвутся в отпуск, ситуация такая, что иначе как …( нецензурное выражение) не скажешь!

- Ха! Геннадий Витальевич, ну разве можно женщине подобные выражения говорить? Опять же , вспомним Высоцкого:

-Диплом писал про древние святыни,

-О скифах, о языческих богах.

-При этом так ругался по латыни,

-Что скифы эти корчились в гробах.

- Это твой любимый поэт? Ну ладно, развлекайся. Даю тебе два дня. Восстанавливайся.

- Это бард, Геннадий Витальевич.

Звонок оборвался. Евгения за разговором чуть было не прошла мимо магазина около своего дома. Столпотворения народа в помещении не наблюдалось. Поздновато уже, да и дождь разогнал всех по домам. Одна бабулька рассматривала ценники у прилавка с овощами, и какой-то мужичок приценивался к колбасе. Под потолком потрескивали лампы дневного освещения. Обстановку можно было назвать уютной и почти домашней. Ни гомона толпы, ни лишних звуков и скрипа тележек. Закупившись продуктами Евгения опять вышла под дождь.

Она любила дождь, и снег любила, и вообще любые осадки. Но прогулка всё-таки подошла к концу. Осталось пройти мрачную арку и подойти к крыльцу своего подъезда.

Лифт отсутствовал, несмотря на то, что дом высился в семь этажей. Мрачный подъезд встретил женщину полумраком и относительной тишиной, только откуда-то сверху раздавались звуки ударника. Тяжело пыхтя, она преодолевала ступени и наконец вот конечная цель - дверь её квартиры.

У соседей опять громыхала музыка. Видимо суровые родители уехали на дачу, а их чадо - дочь первокурсница, на радостях отрывалась на полную катушку.

А в квартире Евгении царила относительная тишина ( если не считать басы , пробивающиеся сквозь стену). Некому было шуметь - ни детей, ни мужей, ни даже котов.Да оно видимо и к лучшему.

- Ну что ж, будем отдыхать и расслабляться,- подумала женщина, и сняв обувь, проследовала на кухню. Открыла окно, впустив озоновый воздух в маленькое пространство.

За окном громыхали троллейбусы, шуршали шинами сплошным потоком проезжающие легковушки. Дом стоял у шоссе, отгороженный от него только тротуаром и рядом высоченных лип. А напротив, через дорогу высился такой же точно кирпичный дом с аркой (окна в окна) - городская симметричная застройка.

В холодильнике лежали на полках свежие фрукты, стояло в бутылках молоко, ниже красовались какие-то мясные и рыбные нарезки. Нет, это не она покупала, и никто в этой квартире кроме неё не жил. Просто бывший муж временами заходил продемонстрировать свою заботу ( уже никому не нужную) или во искуплении своей измены ( он не считал, что изменил). Она давно не удивлялась этому, привыкла, хотя и была против.

Разместив купленные продукты туда же, в холодильник , Евгения поставила чайник на газ и села за кухонный стол не зажигая света.

В состоянии полной прострации она сидела и смотрела на газовую плиту, и не было никаких мыслей в голове, просто сильная усталость.

Шторку раскачивал прохладный ветерок, шумел город за окном, постукивали капли дождя о подоконник, фыркал чайник на плите- вроде как жизнь продолжалась. И хорошо сидеть так одной в тишине, никуда не торопясь, не суетясь, когда никто не дёргает. Одно плохо, вот если бы не работа, то такое положение дел , как сейчас можно было бы назвать полным одиночеством. Ни личной жизни, ни подруг, ни друзей. Да даже кота нет, который встречал бы её после работы, заглядывая в глаза, и мчался, отдавливая ноги хозяйке, на кухню к своей кормушке, ожидая законный ужин. А всё это когда то было!

Чайник долго кряхтел и наконец засвистел, Евгения налила себе в любимую кружку объёмом чуть ли не в пол литра горячего чаю, бросила туда кусочек лимона и достала баночку яблочного варенья

( да вот, сладкоежкой она была) и продолжила медитировать в тёмной кухне за столом в полном одиночестве с кружкой горячего чая ( последние смены в больнице только об этом и мечтала!).