Свободное парение.

Свободное парение.

Александр Миронов.

Свободное парение.

Рассказ.

В один из солнечных зимних дней молодые люди, в возрасте от шести до восьми лет, собрались на колхозной конюшне. Их было четверо: Санька, Вовка, Митька и Андрейка.

– Главное – взять высоту, оторваться от земли и попасть в воз­душный поток. И тогда, знай себе, пари по воздуху... – объяснял Санька.

Санька – человек с воображением. Он знаком в теории с силами свободного падения, и на практике, с небольших высот (с кровати на пол), но знает, как можно эти силы пре­одолеть в воздушном пространстве, используя потоки воздуха. Как это делают те же птицы, парашютисты. Санька читает давно и кое в чём уже разбирается.

Его идею друзья поддержали, и, чтобы осуществить её, был продуман план, ради которого эта творческая бригада и появилась на деревенский конюшне. Самый младший из них Андрейка, поэтому он больше слушал и на ус мотал. Митька на год старше его и настолько же младше Саньки и Вовки. Несмотря на возраст, коллектив был полон романтики и творческих дерзаний.

Вовкин дед, колхозный конюх, бородатый, мрачноватого вида человек, на появление этой компании не обратил внимания. Ребята и раньше бывали, помогали ему в уборке зимовья, мели двор, поили лошадей, ну и прочей работой.

Дед сидел у окна и шорничал, чинил хомут.

В широких сенях домика конюха, кем-то названной "зимовьём", на стенах на деревянных штырях висит сбруя: хомуты, уздечки, шлеи. Над каждой конской амуницией белеют надписи – клички лошадей. В дальнем углу навалена куча берёзовых ветвей, которые завезли на конюшню накануне и несколько мётел. И как нельзя кстати.

Ребята вошли в сени.

– Теперь берём по вороху веток и несём во двор, – сказал Санька и напомнил Вовке: – Веревки не за­будь.

Вовка прихватил старые веревочные вожжи и топор. На колоде во дворе пе­рерубил их на четыре части и бросил каждому по концу.

– Расплетайте.

Ребята принялись за работу.

Принесли лестницу, приставили к крыше.

Перед тем, как подняться на крышу, подвязали под подбородками тесёмки шапок, чтобы шапки в полёте не слетели и чтоб уши не поморозить.

– Там, вверху, ещё холоднее, чем на земле, – предупредил Санька.

Потом стали привязывать друг другу на руки, к рукавам пальто, шубёнок, до са­мых плеч прутья.

После всех подготовительных мероприятий, неуклюже, медленно, как пингвины, с опущенными вниз руками, отяжелевшими под опере­нием, по перекладинам лестницы стали взбираться на крышу зимовьюшки.

Солнце стояло высоко, слепило. Снег, лежащий пуховыми покрывалами и подушками на крышах домов и на дворовых навесах перед ними, на дорогах и дальних пригорках, серебрился, и вся эта заснеженная пано­рама была похожа на белые облака, на которые отважные воздухоплаватели под­нялись. Дух захватывало.

Вовка и Санька валенками вытоптали стартовую площадку на коньке зимовьюшки.

И вот, настал волнующий момент.

– Ну, кто первый? – спросил Санька, оглядывая друзей-единомышленников.

Митька зашатался, словно оступился, и откачнулся на полшага назад. Что-то в этом мероприятии его не устраивало.

– Ну, давай я, – решился Вовка.

Санька поднял руку с "оперением" и положил её на плечо товарища.

– Тогда давай так, как договаривались. Вначале отталкиваешься от крыши, как можно выше. И как только полетишь, махай крыльями. Понял?

– Угу, – ответил Вовка. Он был немногословен по натуре.

– И самое главное: как только почувствуешь под собой воздушный поток, разворачивайся против него и планируй. Пари, вот так.

Санька раскинул руки с прутьями в стороны и, медленно разворачиваясь, по­качал ими.

– Пари, как... вон, ворона, – показал на мимо пролетающую птицу.

Вовка кивнул: угу...

Ворона, и вправду, летела спокойно на развернутых крыльях.

– А теперь давай… руки в стороны… та-ак… По-ошёл!

Вовкины товарищи, особенно младшие участники испытаний, с любо­пытством наблюдали за ним. Вовка глубоко вдохнул в себя воздух, выдохнул, опять вдохнул и, разведя руки с привязанными к ним прутьями в стороны, присел, оттолкнулся и прыгнул с крыши.

К немалому удивлению, даже разочарованию испытателей, летел он почему-то не так, как летают птицы и почему-то не вверх. Он даже не взмахнул крыль­ями, не попарил, не покружился. Пошёл быстро вниз. А, спикировав, упал на дорожку, квак­нул, как лягушонок, и задёргал ногами.

Ребята недоуменно уставились на Саньку. Тот с досадой проговорил:

– Ну, кто его учил так летать? Я ж рассказывал... Митька!

Митька побледнел и попятился от него.

– Не-ет, я чёй-то не хочу летать...

– А-а! Смотрите, как надо...

Каждый, кто верит в свою идею, должен смелостью и умением доказывать её на деле. Санька решительно подошёл к краю крыши, раскинул руки в стороны, присел и метнулся в пространство...