Сюрприз для босса или жена понарошку

Глава 1

– Ты выйдешь за меня замуж, – не спрашивает, утверждает босс.

– Вы серьёзно? – выдыхаю я.

– Разумеется.

– Это домогательство? – отступаю назад.

– Это предложение, Маруся!

Он делает шаг ближе, будто чувствует во мне добычу – и вцепляется мёртвой хваткой.

– Вы меня пугаете, Игорь Николаевич!

Смотрю на него, широко открыв глаза.

Наверное, это шутка. Плохая. Неудачная. В стиле Вяземского…

В канун Нового года боссу срочно понадобилось предъявить «жену» своему ближайшему окружению. Неожиданно выбирает меня.

Заносчивый и надменный сноб. Холостой богатый и совершенно невыносимый.

Встречать с ним Новый год – плохая идея, но он не оставляет выбора…

В книге есть:

– Босс и подчиненная

– Властный герой

– Героиня с характером

– Новый год

– Любовь и юмор

***

Маша

– Ты понимаешь, что сделала? – в голосе босса сталь.

Вяземский говорит на ходу, стремительно выходя из своего кабинета.

Синий костюм, расстёгнутая верхняя пуговица белоснежной рубашки, идеальная стрижка, в его синих глазах – лёд.

Он всегда выглядит так, будто только что сошёл с обложки журнала «Живут же люди».

И всегда держит себя так – будто я виновата заранее.

– Я… – сглатываю. – Отправила вам новый договор вчера вечером. Точно помню.

– Я подписал старый! – резко бросает папку мне на стол. Бумаги разлетаются, как испуганные птицы. – Старый, Маша! Без новых условий. Без увеличенной суммы. Без дополнительного пакета услуг.

Откидываюсь на спинку кресла, будто хочу просочиться сквозь нее. Исчезнуть от его пылающего взгляда, которым он испепеляет меня.

– Это невозможно… Я же…

– Контракт ушёл. Деньги ушли. Репутация ушла, – он опирается ладонями о стол и склоняется ко мне. – Ты стоила мне десяти миллионов!

Кажется, перестаю дышать.

– Я не могла. Я всё проверяла, – голос срывается. – У меня все письма сохранены.

– Поздравляю! – криво усмехается он. – Ты всё сохранила. Кроме моей прибыли!

Сжимаю пальцы так сильно, что ногти впиваются в ладони.

– Я думала…

– Ты вообще часто не думаешь, Ласточкина, – режет он. – Ты просто есть. Фоном.

Вот оно как.

Если бы мне не были так сильно нужны деньги… я бы уволилась прямо сейчас. Но я не могу этого себе позволить из–за мамы…

– Я не фон. И не делала ничего нарочно, –лепечу я.

– Мне всё равно, нарочно или нет. Важен результат.

Вяземский выпрямляется, проходит по приемной, берет телефон, что–то быстро пишет, потом снова смотрит на меня.

– У тебя есть планы на Новый год?

Моргаю.

– Что?

– Планы. Есть. Или нет?

– Конечно, есть, – отвечаю осипшим голосом.

– Отменяй!

– В смысле? – голос предательски дрожит.

– Ты будешь наказана. На Новый год.

Наверное, это шутка. Плохая. Жестокая. В стиле Вяземского.

– Простите… что?

Смотрит прямо, холодно.

– Или наказана. Или уволена. Выбирай!

Улыбается. Медленно. Хищно.

Смысл доходит не сразу. Потом обрушивается лавиной.

– Вы меня… увольняете?

– Прямо сегодня. С волчьим билетом – с таким резюме, что тебя максимум возьмут разносить кофе.

В голове начинает гудеть.

– Вы не можете…

– Могу.

Смотрю на него и понимаю – он не шутит.

– Уволю. Или накажу. Пока не решил. Но безнаказанным это не останется, Маруся!

Уходит к себе.

Остаюсь одна в раздрае чувств.

Вот тебе и встретила Новый год!

31 декабря – это когда даже кофемашина в офисе варит кофе с каким–то издевательски праздничным настроением.

А у меня – дрожь в пальцах, на экране компьютера открыт договор, и я точно знаю, что все отправила.

Вяземский просто забыл, что у нас новый договор, и подписал старый.

Теперь выставляет виноватой меня. Удобно, что тут скажешь.

Еще и наказывать собрался. Наверное, премии лишит.

Глава 2

Игорь

– Игорёк, ты живой ещё? – хохочет в трубке знакомый голос.

Кирилл. Однокурсник.

– Да, а что? – говорю я, захлопывая дверь перед бывшей. – Ты по делу или как обычно – поностальгировать?

– А ты помнишь наш спор на последнем курсе?

Замираю с ключами в руке.

Конечно, помню.

Как можно забыть глупость, на которой строится половина жизни?

«К двадцати восьми годам у нас будет статус, деньги и красивая жена. Иначе – ты никто!»

Мы тогда были пьяные самоуверенные и бессмертные.

– И? – холодно спрашиваю я.

– Мне сегодня двадцать восемь, – весело сообщает Кирилл. – У меня бизнес, жена – как с обложки, и ты сейчас в моём телефоне подписан как «человек, который проспорил». Кстати, спор был на крутую тачку, так что готовь!..

Усмехаюсь.

– А ты, я смотрю, всё ещё любишь эффектные речи.

– А ты, я смотрю, всё ещё один.

Молчу.

Это уже не смешно.

– Завтра встречаем Новый год в Сочи всей компанией, – добивает он. – С жёнами. Не облажайся, Вяземский! Я хочу увидеть твою королеву…

Звонок обрывается.

Опускаюсь на край дивана и впервые за долгое время чувствую не раздражение,

а настоящую злость.

Жена.

Королева.

Красивая.

А у меня кто?

Набор из длинноногих бывших, у которых идеальное тело, грудь четвертого размера и ноль мозгов!

Последнюю я выгнал накануне. Со скандалом. Она кричала, что я пустой холодный и вообще не создан для семьи. Смешно. Люди всегда хотят получить от меня больше, чем я обещал.

Сегодня она делала попытку вернуться.

Но я своих решений не меняю.

Смотрю в зеркало.

Двадцать восемь лет. Деньги есть. Власть есть. Свободы – навалом.

А жены – нет.

И тут в голове всплывает образ…

О, нет! Это явно перебор.

Вроде, вчера не пил. Может, что–то с головой? Если из–за нелепой ситуации, в которую вляпался, мой мозг смог такое выдать.

Маша.

Моя вечная тихая невзрачная помощница.

Маруся.

Ласточкина.

Дурнушка. Офисная тень.

Девочка с рюшами, как я ее называю.

И вдруг меня пробивает, как током.

А почему, собственно, и нет?

Ей нужны деньги на операцию матери – а мне послушная партнёрша на роль жены, чтобы не облажаться перед однокурсниками.

Образ Мани прямо маячит передо мной. Смахиваю рукой. Бесполезно…

Значит, судьба. Выдыхаю я.

Морщусь. Конечно, далеко не красавица.

Но ни выбора, ни времени – нет.

Придется брать, что «дают».

Если стилистам поработать над ее внешностью, возможно, что – то и получится.

В конце концов, хоть и тяжело рассмотреть ее фигуру под нелепыми нарядами, но что–то там угадывается…

По крайней мере, я на это рассчитываю.

Иначе мне полный трындец!..

***

Утром врываюсь в офис с таким видом, будто сейчас кого–то морально казню.

Офис пахнет кофе. А от меня фонит злостью.

А вот она – просто Мария.

Сидит за своим рабочим столом.

Спина прямая. Волосы собраны. Строгая юбка. Блузка с очередными преступными рюшами.

Когда она поднимает на меня свои огромные зелёные глаза – я почти морщусь.

Слишком честные.

Слишком живые.

– Мария, ко мне! – бросаю на ходу.

Она вздрагивает и поднимается.

– Да, Игорь Николаевич.

В кабинете я разворачиваюсь к ней медленно, с удовольствием.

– Ты помнишь, что я вчера говорил, Ласточкина?

Она моргает.

– Что?

– Ты будешь наказана.

– За что?!

Вот оно.

Первый удар.

– За преступление против моего душевного равновесия.

– Не понимаю, – хмурится она. – Я ничего не сделала такого, чтобы нанесло вам вред.

Надо же какая отчаянная.

Сопротивляется, борется за свое честное имя.

Визуал

Визуализация

Знакомимся с нашими героями:

Маша Ласточкина 25 лет, помощница

Игорь Вяземский 28 лет, босс

Глава 3

Игорь

– Понимаешь, Машунь, мы поспорили.

Смотрю на нее таким проникновенным взглядом, на который только способен.

– И теперь мне срочно нужна жена. Понарошку. На новогодние праздники.

Впервые внимательно скольжу взглядом по ее фигуре и одежде…

Но, главное, держать себя в руках.

Именно так я выигрываю все свои сделки.

Как не крути, наряд её полный абзац!

Юбка–карандаш – будто она бухгалтер в районной администрации. Блузка с рюшами…

Эти рюши сведут меня с ума. Как их развидеть? Если они каждый день маячат перед моими глазами.

Фигура стройная. Тонкая талия, нормальные бёдра, длинные ноги.

Могла бы выглядеть просто офисной феей.

Но, нет!

А я ведь плачу ей хорошие деньги.

Хо–ро–ши–е.

За эти деньги можно было бы хотя бы одну дерзкую кофточку в квартал покупать. Или платье…

Из созерцания будущей жены – меня вытаскивает её возмущенный голос.

– А–а! Вы хотите использовать меня? Это омерзительно! – она закатывает глаза, демонстрируя уровень моего падения.

Ну, это с какой стороны посмотреть.

Зато я честный, не скрываю от тебя истинной причины. Но, главное, конечно, то, что я терпеть не могу проигрывать!

Вздыхаю раздражённо.

– Мне нужно показать тебя завтра. Практически сегодня… Людям. Однокурсникам. Их жёнам. Им важно видеть, что я не хуже.

– Это из–за какого–то дурацкого спора? – начинает анализировать.

– Это из–за моего имени, – лениво бросаю я.

– А моё?

– А твоё сегодня повышается в статусе.

Маруся смотрит на меня с таким ужасом, будто я предлагаю ей – пойти на панель, не иначе.

– Вы даже не спросили, чего хочу я! –возмущается.

– А ты не спрашивала, чего хочу я, когда портила мой контракт! – парирую.

– Это было не нарочно, – Она дрожит. – А если я откажусь?

Хищно улыбаюсь.

– Автоматом будешь уволена. Сразу можешь начинать искать работу. Прости. И деньги на мамину операцию…

Она бледнеет.

– Вы чудовище! – шепчет.

– Но богатое, – подсказываю я.

Мария стоит передо мной, злится, глаза горят, губы сжаты, и вся такая из себя –

упрямая и принципиальная катастрофа в рюшах.

– Если это какой–то розыгрыш…

– Это сделка, Маруся.

– Я вас ненавижу…

– Не ты первая.

– Вы столько женщин вокруг меняете. Почему вдруг я?

Она хочет сказать, что я бабник?

Явно пытается оскорбить.

– Потому что ты под рукой, – небрежно бросаю я.

Вспыхивает, и закусывает губу.

Правильно, ты на верном пути, дорогая.

– И да, рейс сегодня в Сочи в двадцать ноль–ноль. Бизнес–джет. Отель забронирован.

– Вы не имеете права, – закипает мгновенно. – Это моя жизнь!

Какая темпераментная. Не ожидал.

Она, конечно, тоже не ожидала, что все будет происходить не в Москве.

Не мог же я сразу на нее всё вывалить. Я искушен в заключении сделок.

Делаю шаг к ней.

– А десять миллионов – это уже не твоя жизнь?

Отступает к двери.

– Я никуда не поеду.

– Это не обсуждается, Мария.

– Что я должна делать в Сочи? – голос уже почти пустой.

Подхожу ближе. Наклоняюсь, заглядываю в глаза.

– Ты – моя «жена» на эти новогодние каникулы. Никаких истерик. Никаких сцен. Ты улыбаешься. И ты рядом.

– А потом?

– Потом вернёмся. Ты останешься работать. И в любом случае, по окончанию контракта, получишь приличное вознаграждение. Это решит твою проблему – на раз – два.

Чувствую, что внутри у нее что–то ломается. Тихо. Беззвучно.

Так, как и было задумано.

Ведь самое «вкусное» я припас, чтобы нанести последний решающий удар, против которого она не устоит.

– Вы… вы выиграли, – выдавливает она.

– Я всегда выигрываю, Маша.

– Я поеду, – добавляет. – Но вы пожалеете.

К такому я не готов. Скептически дергается бровь.

– Угрожаешь?

– Предупреждаю.

Усмехаюсь.

Глава 4

Маша

– Пошли, Ласточкина! Будем делать из тебя человека, – бросает на ходу босс, и выходит из дверей приёмной.

Быстро выключаю компьютер, хватаю свою сумку и бегу за ним.

– Я и есть человек, – вызывающе говорю я, ускоряя шаг.

На подземной парковке подводит меня к огромному черному автомобилю.

Сажусь в его внедорожник, как в чужую жизнь.

Дверь закрывается глухо, будто ставит точку за моей спиной. В салоне пахнет кожей, дорогим парфюмом и чем–то таким… уверенным.

Так пахнут мужчины, которые всегда знают, чего хотят. И всегда это получают.

Но со мной такой номер не пройдет.

У меня прямо на подкорке – бегущая светящаяся строка «Бабник».

Вяземский сидит за рулём. Белая рубашка, расстёгнутый ворот, дорогие часы, синие глаза в зеркале заднего вида – холодные проницательные.

– Пристегнись, Ласточкина. Я не собираюсь тормозить из–за твоей неуклюжести.

– У меня нет неуклюжести, – шиплю, пристёгиваясь.

– Это фигура речи.

Тоже мне умник нашёлся!

Сжимаю телефон в ладони. Пальцы дрожат. Набираю маму.

– Куда звонишь?

Он что собрался каждый мой вздох контролировать?

Вот ещё! Мы не на работе.

– Вам не всё ли равно, – вырывается у меня.

Он бросает на меня быстрый взгляд.

– На что именно? На судьбы секретарш? Увы, да.

Как же он бесит!

Отворачиваюсь к окну. Москва плывёт мимо – стекло, асфальт, огни, люди с нормальной жизнью.

Я жму на «вызов».

– Машенька? – голос мамы слабый тёплый, словно одеяло, под которым можно спрятаться.

– Мам, я уезжаю ненадолго.

– Куда?

– По работе.

Лгу. Громко. Отчётливо. А ведь всё из–за него!

– Ты бледная была утром… Голова не кружится?

У меня внутри всё скручивается узлом.

– Немного. Но я справлюсь.

– Ты только береги себя… Игорь твой опять кричал?

Закрываю глаза.

– Он не мой, мам.

Вяземский включает поворотник резко, словно подслушал.

– Передавай привет, – бросает. – Скажи, что я эксплуатирую тебя нещадно.

Краснею до корней волос.

– Мам, я перезвоню.

– Машенька…

Сбрасываю вызов.

В груди тяжело. Как будто я оставляю её не просто дома – а в каком–то стеклянном хрупком мире, где она одна, больная тихая.

А я лечу в мир, где громко, ярко и… страшно.

– Слёз не надо, – устало говорит Вяземский. – Меня от этого укачивает.

– Вы вообще человек? – жёстко спрашиваю я.

Растягивает губы в мстительной улыбке.

– Я – бизнес–проект с холодным сердцем.

Фыркаю.

Терпеть его еще неделю! А может и больше. К тому же так близко. Совсем рядом…

Закатываю глаза.

– Эй! Ласточкина, ты чего меня пугаешь?

– Вы обещали вести себя со мной нормально.

– Нормально?.. Ну, чего не наобещаешь сгоряча! – гогочет.

Конечно. Очень «смешно».

Подъезжаем к ГУМу. Вяземский паркует машину, и мы заходим внутрь.

Поднимаемся на эскалаторе, приближаемся к огромному бутику.

Стеклянный, безумно красивый, будто не магазин, а дворец.

– Зачем мы здесь? – шепчу я.

– Сейчас увидишь. Раздевайся! – командует босс.

Раздевайся?.. А–а! Снимаю куртку.

И замираю у стеклянной витрины, как провинциальная туристка.

– Это… слишком дорого, – лепечу, отступая.

– Ты теперь слишком моя, Маруся! Поэтому решаю я.

– Мне некомфортно тут.

– А мне некомфортно видеть твои рюши. Так что мы квиты.

Конченный сноб –Вяземский, сверлит меня взглядом, как потенциальную «жену».

Намекает, что по доброй воле такую бы не выбрал.

Фыркаю. Будто мне очень хотелось.

Пусть не льстит себе.

Но он льстит.

– Ласточкина, ну нельзя же так плохо выглядеть! – хищно подрагивают его ноздри.

Ага! Твои расфуфыренные модели выглядели отлично. Только где сейчас они?

Ау! Все разбежались.

Глава 5

Маша

– Ты впервые в жизни увидишь, как выглядит мой настоящий мир.

Сижу в его внедорожнике как приговорённая.

Непонятно во что ещё вляпаешься!

Платье давит на талию. К каблукам я тоже не привыкла. Внутри меня всё ещё живёт та самая Маша в балетках, но снаружи – чужая версия, дорогая и ненастоящая.

Вяземский ведёт машину спокойно. Слишком спокойно.

– Ты чего такая белая? – бросает, не глядя. – Укачало от роскоши? – хохочет.

– Ты сказал, что у тебя есть невеста. Другая.

– Я сказал?.. Не путай.

– Но ты ответил «сейчас»!

– Потому что маме нельзя говорить «потом». Это дороже любых контрактов.

Бросает быстрый взгляд в зеркало.

– Кстати… Отлично. Поздравлю предков с Новым годом. И они уже второй год требуют невесту. Вот тебя и представлю.

Медленно открываю рот.

– Что?!

– Ты хорошо смотришься. Почти как живая.

Вспыхиваю и отворачиваюсь к окну.

– Сама посуди. Я практичный. Ты – временная. Они – настойчивые. Покажу, и они отстанут. У меня будет время найти настоящую.

– Я не хочу участвовать в обмане твоих родителей, – упрямо говорю я.

– Ты и так в моих отчётах шесть месяцев как «личный ассистент». Привыкай.

– Я не буду изображать твою невесту перед ними. Это цинично.

Останавливается на светофоре, поворачивается ко мне.

– Будешь. Если не хочешь завтра писать заявление.

У меня в горле встаёт ком.

– Ты чудовище.

– Я это уже слышал, дорогая. Из твоих уст звучит, как комплимент.

Стискиваю в руках сумку. Сердце колотится.

Снова набираю маму.

– Машенька, вы еще не уехали? – слышу ее голос.

– Да, уже скоро. Только сердце у меня не на месте.

– Родная, если из–за меня, то не беспокойся. Нина с Верочкой прилетели на Новый год из Сибири. Так что я под присмотром.

– Какая хорошая новость, мамуля.

– Ты там занимайся своими делами спокойно, не думай ни о чём. Новый год–то, надеюсь, встретите, как положено.

– Новый год, мы встретим по полной! Никогда не забудет! –влезает сексапильный баритон босса.

Нажимаю отбой.

– Ну, хватит уже, Вяземский! – возмущаюсь я.

– Вяземский? Снова. – Хмуро усмехается. – Что за фамильярность, Маруся?

– Свыкаюсь с ролью жены, – мои губы расползаются в фальшивой улыбке.

Задумчиво хмыкает.

А я думаю.

Мама больная.

Я одна.

Работа – всё, что у меня есть.

И вот теперь я – невеста и жена по принуждению.

Но где–то глубоко под страхом шевелится другое чувство.

Злость.

Холодная. Чёткая. Тихая.

Она уже зародилась, и сейчас только крепнет…

Он останавливается у частного дома за городом. Не особняк – дворец, укутанный гирляндами. Елки во дворе – как с открытки. Первый пушистый снег лежит на газонах.

Дорожки вычищены основательно.

Босс паркует машину возле входа, и достаёт из багажника длинную коробку.

– Подарок родителям.

– Что там?

– Вино 1986 года. Отец тогда защитил диссертацию. Мать – влюбилась в него второй раз. Они считают его своим счастливым годом.

Сглатываю. Очень удивлена, что в этом монстре есть хоть что–то человеческое.

– Ты… это помнишь?

Пожимает плечами.

– Деньги не отменяют память, Ласточкина.

И на секунду мне становится опасно тепло внутри.

Дверь открывает женщина лет пятидесяти пяти. Высокая стройная, с идеальной осанкой. Волосы – светлые окрашенные, глаза – синие умные цепкие. На ней тёмно–зелёное платье.

– Игорь…

Голос мягкий.

За ней появляется мужчина – высокий седой, с тяжёлым взглядом человека, который принимал решения всю жизнь.

– Сын.

– Пап.

Молчание. Я стою за его спиной, как реквизит.

И тут он делает шаг в сторону.

– Мам, пап, познакомьтесь. Это Маша. Моя невеста.

У меня внутри происходит взрыв без звука.

Кокой же он циник!

А всего лишь пару минут назад показалось, что в нем есть крупицы нормальности.

Глава 6

Игорь

Она сидит в машине так, будто я везу её не в Сочи, а в тюрьму строгого режима.

Спина прямая. Подбородок гордый. Глаза – огромные выразительные зеленющие.

Молчит.

Похоже, я перегнул палку.

Но она тоже хороша!

Надо же было такое ляпнуть. А еще журфак окончила! Могла бы увернуться, а она как нарочно.

Твою ж мать.

Значит, нарочно.

Так. Старый подход к «женитьбе» рухнул.

Срочно меняем тактику!

Иначе Ласточкина завалит мой новогодний проект на корню.

Не таких обламывал.

– Ты всегда такая разговорчивая или это эксклюзив для меня? – бросаю, не глядя.

– С людьми, которые грубят, унижают, шантажируют меня, я не разговариваю, – холодно отвечает.

Черт! Да, в ней прямо фурия просыпается.

Какой спич подготовила.

Значит, зубы есть. Уже интересно.

– Это воспитательная мера, – небрежно бросаю я.

– Ты – не мой отец.

– Да ладно, – криво усмехаюсь. – Я бы не выдержал такой дочери.

Фыркает.

Чёрт! Мне нравится, что она злится. Это выводит её из режима «офисной тени». Она становится… объёмной.

Живой.

Украдкой бросаю на нее быстрый взгляд. В профиль – совсем другая. Прямой нос, губы тоже ничего. Пухлые. Ресницы густые.

Глазища зеленые, как у настоящей ведьмы.

Начинает злится, и в газах её вспыхивают золотистые искры, несутся ввысь, как фейерверки… и падают, сгорая.

Ни фига себе! Явление природы.

Как только раньше этого не замечал.

Ласточкина, чёрт бы её побрал, настоящая.

А я это не люблю.

Настоящие – всегда проблемные.

– Ты хоть понимаешь, что делаешь? – вдруг резко спрашивает она.

– Постоянно.

– Распоряжаешься моей жизнью, как какой – то папкой на компьютере!

– Потому что ты допустила ошибку.

– Я не допускала! – огрызается.

Ещё не устала? Прямо борец на ринге.

Отстаивает свою невиновность.

– Контракт погиб.

– Контракты иногда погибают не по вине людей.

Торможу на светофоре и впервые смотрю на неё прямо.

– Ты сейчас защищаешь себя или реально веришь, что не виновата?

Она не отводит взгляд.

– Не просто верю – знаю.

Охренеть. Настоящая ссора. Можно, сказать, семейная…

В аэропорту держится от меня на расстоянии двух метров, как от заразного.

Толпа, чемоданы, объявления, запах кофе…

На паспортном контроле стоит позади тихо, напряжённо.

И тут я вдруг ловлю пару взглядов мужчин в её сторону.

Смотрят.

Разглядывают.

Меня это почему–то раздражает.

Или ревную?

Зашибись.

Это что крыша так едет?

Она просто моя помощница.

Да, сейчас в роли – жены.

Но я её сюда притащил насильно.

Какое мне дело? Пусть эти придурки таращатся на неё. Пусть хоть всю облапают взглядами… Пусть хоть…

Не, ну это я загнул.

Мать твою, и почему мне есть до неё дело??

Может я тоже вживаюсь в роль мужа?– усмехаюсь. И отвисаю.

Мы в бизнес–зале.

Она садится на край кресла, как школьница в кабинете директора.

Покупаю две чашки кофе, одну подаю ей.

– Я не буду пить то, что вы мне дали, – упрямо мотает головой.

– Я не травлю помощниц. Они мне ещё нужны.

Ласточкина всё–таки берёт.

Пальцы тонкие.

Нервные.

И тут я понимаю – впервые вижу её без офиса между нами.

Без столов. Без принтеров. Без служебных обязанностей.

Только мы. И её злость. И её страх.

Выпив кофе идем на посадку.

В самолёте она сидит у иллюминатора. Я – рядом.

Между нами подлокотник.

Официальная граница.

Пока.

Самолёт начинает разгон. Машка вцепляется в ремень.