Таинственный артефакт, или Зачем дуракам авантюры

Глава 1

– Помнишь, я обещал тебе, что этот день запомнится нам, как победа Права над Законом? Что анархия, мать наша, распахнет свои руки и накроет Королевство своей благодатью, которая, аки чума, разрастется по миру? Помнишь?

Рыжий, идущий рядом в кандалах, вопросительно заглянул мне в глаза. Я неуверенно кивнул. Ну, было дело, говорил он что-то такое красивое и непонятное пару часов назад.

– Забудь, – припечатал он.

Я нахмурился. Мозг скрипел, пытаясь переварить услышанное. Мы шли по мрачному коридору, и перспективы у нас были, мягко говоря, не радужные.

– А... А что такое «анархия», мать наша?

Я привычно почесал затылок, пытаясь запомнить новое слово. Звучало оно круто, мощно.

– Это когда короли и... джентльмены удачи меняются местами ради мира во всем мире, – охотно пояснил мой подельник. – И денег. Много денег.

– Значит, ты когда-нибудь станешь королем? – восхитился я.

В голове сразу нарисовались картинки: я, друг короля, сижу на пиру, ем жареных лебедей, а красивые служанки подносят мне вино. Жизнь-то налаживается!

– Он завтра на рассвете станет трупом! Причем безголовым! – заржал один из конвоирующих нас стражей, грубо толкая меня в спину древком копья. – И ты, кстати, тоже!

Мечты о лебедях рассыпались в прах.

Нас подвели к массивной двери, обитой железом, и грубо втолкнули внутрь. Я влетел в сырую камеру, словно мешок с картошкой, который грузчикам не жалко помять, и едва удержался на ногах.

Камера была «люкс» – если вы любите плесень, вонь немытых тел и общество отбросов. Благодаря крошечному окошку под самым потолком (его, видимо, прорубили специально, чтобы узники могли любоваться кусочком серого неба и выть от тоски), можно было хоть что-то разглядеть.

Тесное затхлое помещение было под завязку набито такими же смертниками, как мы. В полумраке на нас взирали полудохлые и не очень «счастливчики». Взгляды у них были недобрые, оценивающие. Некоторые сидели, привалившись к склизким стенам, некоторые лежали прямо на гнилой соломе.

Один особо предприимчивый гражданин даже попытался встать, чтобы, видимо, выразить приветствие новым соседям (или отжать обувь). Но, вставая, он с глухим стуком ударился головой о низкий сводчатый потолок и, не издав ни звука, молча осел обратно.

Железная решетка за нашими спинами захлопнулась с таким противным скрипом, что у меня зубы заныли. Жирный стражник с довольной ухмылкой повернул ключ в массивном замке.

– Не, подумать только, самого Коршуна поймали! – радостно возвестил он кому-то там, не веря в свое счастье.

Топот кованых сапог удалился, а в длинных коридорах подземелья еще долго блуждало эхо, донося щенячий восторг стражников и мои вопли о том, что я ни в чем не виноват, я турист, и вообще меня подставили!

От горя, сполз по стене на пол, обхватив голову руками. И как же, спрашивается, я докатился до такой жизни? А началась эта история с того самого злосчастного дня, когда я, Игорь Александрович Соколов, шуткой судьбы попал в (дурдом) другой мир...

*****

– Игорь, я не прошу вас цитировать здесь и сейчас наизусть все статьи Уголовного Кодекса нашей страны. Право слово, для этого есть экзамен.

Голос профессора звучал как жужжание назойливой мухи. Низенький старичок с явным еврейским акцентом, как мог, пытался вытянуть меня из пучины неудволетворительной оценки. Его седые волосы были аккуратно уложены волосок к волоску, а очки в тонкой оправе то и дело сползали на самый кончик носа, когда он безнадежно наклонялся к журналу.

Миссия казалась невыполнимой. Я, честно говоря, предпочитал тонуть, чем пытаться барахтаться на мелководье знаний. Юриспруденция была для меня чем-то вроде китайской грамоты, только скучнее.

– Хорошо, – упрямство профессора составляло достойную конкуренцию моему непробиваемому незнанию. Его голос, обычно мягкий и вкрадчивый, сейчас звучал с едва заметной ноткой отчаяния. – Вы можете мне ответить: если девушку убили, в каком Кодексе можно посмотреть статью об уголовной ответственности? Ключевое слово в этом вопросе именно «уголовной», Игорь.

Я заерзал на стуле, чувствуя себя как уж на сковородке. Стул подо мной жалобно скрипнул – все-таки сто десять килограмм живого веса и мышц. Мои пальцы нервно теребили край рубашки, а взгляд метался по аудитории, словно искал спасения.

– Ну-у-у... Э-э-э... А можно подумать? – выдавил я, надеясь на чудо.

– Думайте, Игорь, думайте, если считаете, что вам это поможет.

В аудитории повисла тишина. Гробовая. Профессор, наивный человек, надеялся, что кто-то кинется мне подсказывать. Ага, щас. Группа меня не знала, да и видела редко. Я тут был чем-то вроде йети – все слышали, что я существую, но мало кто видел вживую.

Главная моя ценность для Университета заключалась не в мозгах (тут я иллюзий не питал), а в том, что я был мастером спорта по греко-римской борьбе. Я представлял наш универ везде: на городских, областных, да хоть на каких, олимпиадах. И представлял настолько успешно, что ректору было проще уволить профессора, поставившего мне «неуд», чем отчислить меня. Гордость Университета, как-никак.

Глава 2

Если на тебя надвигается буря – несись к ней навстречу, и она испугается! Этот нехитрый принцип, вычитанный в каком-то пацанском паблике, не раз спасал на ринге. Сработал он и сейчас. Не сбавляя скорости, рванул прямо на телегу, даже не думая сворачивать на обочину.

Кто бы мог подумать – подействовало!

Девушка, сидевшая на козлах, с перекошенным от ужаса лицом натянула поводья. Кобыла, ошалев от такой наглости пешехода, взвизгнула и, бороздя копытами землю, встала как вкопанная. Телега жалобно скрипнула, накренилась, но устояла.

– Сто-о-ой! С дороги! Блаженный, что ли?! – заорала возница.

Крик привел в чувство всех. Я застыл на месте, тяжело дыша. В миллиметре от моего носа, обдавая теплым паром и запахом сена, фыркала пегая лошадиная морда.

– Ух ты! Лошадка!

Детскому счастью не было предела. Не каждый день в центре мегаполиса увидишь живого коня, да еще так близко. Потрепал ошалевшее животное по жесткой гриве – кобыла скосила на меня фиолетовый глаз, явно сомневаясь в моем психическом здоровье. Перевел взгляд на девушку: симпатичная, хоть и одета странно, в какой-то льняной балахон, волосы растрепаны. Ролевики, наверное.

– Слышь, крошка, а как ты тут оказалась?

Ответа не последовало. Барышня то ли дар речи потеряла от моей харизмы, то ли решила, что с городскими сумасшедшими лучше не разговаривать.

– Эй, что за непредвиденная остановка? – из-под брезента в телеге высунулась наглая рыжая морда. Парень зевнул, почесал нос и с интересом уставился на меня. – А, понятно, самоубийцы. Так и норовят под колесами с жизнью расстаться. Чего затормозила? Третьим был бы – счастливое число, между прочим.

Морда исчезла обратно в недра повозки. Зато оттуда же, как чертик из табакерки, выпрыгнул чумазый шкет лет десяти. Оборванный, лохматый, он засеменил навстречу, жадно ощупывая меня взглядом. Казалось, он уже прикидывает, сколько дадут за мои кроссовки на черном рынке.

Решил не обращать внимания на мелочь. Главное сейчас – понять, где я и как отсюда выбраться. Голова гудела, словно после хорошего нокдауна.

– Эй, а вы не знаете, в какой стороне Москва? – спросил я, оглядываясь. Лес вокруг выглядел слишком... настоящим. Не парковым. – У меня турнир по борьбе через час. Опаздываю!

Глаза девушки округлились до размеров чайных блюдец. Видимо, слово «Москва» ей ни о чем не говорило. Но она, добрая душа, решила уточнить:

– Тебе в город надо? Ближайший прямо по дороге.

Она говорила медленно и ласково, как с буйным пациентом:

– Это если ты развернешься и пойдешь вперед. Во-о-он там, видишь? Вдалеке ворота и стены. И народ толпится. Не потеряешься.

– А турнир там?

– Там все: и турнир, и ярмарка, и казнь, и хлеб со зрелищами. Иди, милый, иди.

Кивнул. Ладно, разберемся. Рука привычно нырнула в карман за мобильником. Надо вызвать такси, а то пешком до ворот пилить долго.

– А интернет там ловит? – спросил я, выуживая смартфон.

Сети не было... Поднял руку к небу, покрутился на месте, пытаясь поймать хоть одну палочку связи. Ноль. Глухо, как в танке.

– Че вылупилась? Связь там, спрашиваю, ловит?!

Реакция девушки была неожиданной. Она вдруг побагровела, набрала в грудь побольше воздуха и завопила так, что с ближайших деревьев посыпались вороны:

– Боги милостивые! Да что ж творится-то?! Среди бела дня, мне, простой сироте, лишенной крова, порочную связь предлагают! Люди! Люди добрые! На помощь! Невинности лишить хотят!!!

Опешил. Какая связь? Какая невинность? Я про 4G спрашивал!

А дорога-то оказалась оживленной. На вопли «сироты» тут же начали стягиваться зрители. Обозы, ехавшие следом, притормозили. Чинные путники на лошадях с интересом косились на бесплатное представление. Кто-то, от греха подальше, сворачивал в кусты, но большинство останавливалось, предвкушая скандал.

Стоял как истукан, пытаясь осознать происходящее. И в этот самый момент почувствовал рывок. Резкий, профессиональный: тот самый чумазый шкет, подкравшись сзади, дернул висящую на плече спортивную сумку. Ремень больно резанул шею, но сумку я упустил. Мелкий гаденыш, прижимая добычу к груди, рванул с места в карьер в сторону городских ворот.

– Э! А ну стоять! – заорал я, приходя в себя. – Куда?!

Дернулся было за ним, но путь преградил какой-то бородатый мужик, спрыгнувший с коня. Видимо, решил поиграть в рыцаря.

– Нет! Это ты стоять! Чего девицу до слез довел?! – гаркнул он, закатывая рукава рубахи. – Вот я тебе сейчас уши-то оборву!

– Люди! Помогите! Он! Он! Он мне связь предлагал порочную! Прямо здесь, на дороге! – заливалась в наигранной истерике «сиротка», артистично заламывая руки и стреляя глазами по сторонам, проверяя, достаточно ли публики собралось.

Но мне было не до разборок с защитниками нравственности. В сумке была форма! Борцовки! Тетрадь с лекциями!

– Моя форма!!!

С диким воплем, достойным раненого бизона, я распихал локтями обступивших меня мужиков. Бородач отлетел в кусты, даже не успев замахнуться.