Там , где болит душа

Пролог

Тишина приходит не сразу. Сначала бывает шум. Слишком громкий, чтобы понять, что именно в нём не так. Шаги в коридоре, голоса за стеной, скрип двери, шорох страниц. Мир продолжает двигаться, и в этом движении есть что‑то жестокое: он не останавливается, даже когда внутри человека что‑то обрывается.

Аня сидела на ступенях старого дома и смотрела в одну точку. Камень под ней был холодным и шершавым, и это ощущение казалось единственным настоящим. Всё остальное происходило как будто не с ней. Руки лежали на коленях, пальцы были сцеплены слишком крепко, до белизны. Она не чувствовала боли, тело словно выключило её, оставив только пустоту.

Рядом, на ступени ниже, лежал тонкий блокнот. Потёртая обложка, загнутые уголки. Раньше в нём было много всего: списки дел, неуверенные рисунки, обрывки мыслей, слова, которые хотелось кому‑то отправить. Сейчас блокнот был закрыт. Аня знала, что если откроет его, страницы останутся пустыми. Мысли не складывались в предложения.

Она попыталась вдохнуть глубже. Воздух застрял где‑то в груди, не доходя до конца. Она считала про себя, как учила школьный психолог: раз, два, три. Это должно было успокаивать. Сегодня не сработало. Сердце билось слишком громко, будто напоминая, что она жива. Это знание не приносило облегчения.

Вдалеке медленно вращалось старое колесо обозрения. Днём оно казалось смешным и почти ненужным. Вечером выглядело чужим. Кабинки поднимались и опускались, и Аня представляла, что в каждой из них кто‑то смеётся, делает фотографии, держится за чью‑то руку. Она смотрела на это движение и думала, что мир прекрасно справляется без неё.

Ещё совсем недавно всё было иначе. У неё было ощущение себя. Она знала, как смеётся, как смущается, когда на неё смотрят чуть дольше обычного, как быстро печатает сообщения, чтобы не показаться слишком заинтересованной. У неё было будущее, пусть и смутное, но своё. И твёрдая вера в то, что если быть осторожной и правильной, ничего плохого не произойдёт.

Теперь у неё не было слов, чтобы назвать то, что с ней случилось. Не было объяснений, которые можно было бы произнести вслух. Было только чувство, что она осталась по другую сторону жизни, а прежняя Аня где‑то далеко и до неё невозможно дотянуться.

Она прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Тело реагировало странно: то замирало, то напрягалось без причины, словно жило своей отдельной жизнью. Это пугало. Аня злилась на себя за эти реакции и одновременно боялась их. Она пыталась сказать себе, что ничего не происходит, что всё уже позади, но слова не задерживались внутри.

Утром она не смогла посмотреть на себя в зеркало. Ванная была залита светом, отражение было чётким, но казалось опасным. Как будто если встретиться с ним взглядом, оно задаст вопросы, на которые нет ответов. Аня отвернулась и вышла, оставив свет включённым.

Сидя на ступенях, она понимала только одно: назад дороги нет. Что‑то закончилось, даже если она ещё не знала, что именно. И впереди была тишина. Долгая, тяжёлая, пугающая. Тишина, в которой ей предстояло научиться жить.

Глава 1 . Обычная девочка

Аня проснулась от звука будильника, который раздражал её уже много лет и всё равно оставался тем же самым. Он звенел одинаково по будням и выходным, не делая скидок на настроение, погоду или усталость. Она протянула руку, нащупала телефон и выключила звук со второй попытки. Несколько секунд она лежала неподвижно, глядя в потолок. Там, над кроватью, тянулась тонкая трещина, похожая на неровную линию на карте. Иногда Ане казалось, что если смотреть на неё достаточно долго, можно представить, будто это дорога, ведущая куда-то далеко.
Комната была маленькой, но знакомой до мельчайших деталей. Узкая кровать, письменный стол у окна, стопка книг, которые она собиралась прочитать, но так и не собралась. На стене висели фотографии. На одной она стояла с мамой на берегу моря, щурясь от солнца. На другой — смеялась вместе с подругами, прижавшись друг к другу в школьном дворе. Аня смотрела на эти снимки почти каждый день и никогда не думала о них как о чём-то важном. Это была просто её жизнь. Обычная. Понятная. Без острых углов.
Она встала, накинула толстовку и пошла в ванную. Холодная плитка под ногами окончательно разбудила. В зеркале отразилась девочка с растрёпанными волосами и сонными глазами. Аня наклонилась ближе, как делала всегда, рассматривая себя без особого интереса. Лицо как лицо. Ничего особенного. Она улыбнулась отражению, проверяя, не осталось ли на щеке следов от подушки, и включила воду.
Завтрак проходил в тишине. Мама уже собиралась на работу, листала новости в телефоне и машинально помешивала чай. Они редко разговаривали по утрам, и Аня считала это удобным. Не нужно было объяснять, почему она не выспалась или о чём думает. Можно было просто сидеть за столом, слушать стук ложки о чашку и чувствовать, что дома всё стабильно. Надёжно.
В школу она шла привычным маршрутом, не задумываясь, куда поворачивать. Дорога была выучена наизусть, как таблица умножения. По пути она проверила сообщения, пролистала ленту и спрятала телефон в карман. День начинался как сотни других до него.
Коридоры школы были шумными. Чьи-то голоса, смех, хлопанье дверей, скрип полов. Аня шла рядом с подругой и слушала её болтовню, иногда кивая и вставляя короткие фразы. Она умела быть частью разговора, не раскрываясь полностью. Это было похоже на навык, который вырабатывается со временем: быть рядом, но не слишком близко.
На уроках Аня сидела у окна. Оттуда было видно школьный двор и кусок неба, который менялся в зависимости от времени года. Учителя говорили, писали что-то на доске, задавали вопросы. Аня отвечала, когда её спрашивали, и записывала в тетрадь аккуратным почерком. Она считалась хорошей ученицей, той, о которой не нужно беспокоиться. Той, у которой всё в порядке.
Иногда ей казалось, что именно это и есть её главная особенность. Она не была самой громкой, самой красивой или самой уверенной. Она была удобной. Такой, про которую говорят: «нормальная девочка». Аня не возражала. В этом было что-то успокаивающее.
После уроков они с подругами сидели на лавочке во дворе школы. Говорили о мелочах, о контрольных, о сериалах, о том, кто кому нравится. Аня слушала и улыбалась, не придавая особого значения этим разговорам. Любовь казалась чем-то далёким и немного смешным, как фильм, который смотришь, но не примеряешь на себя.
Именно тогда она заметила его впервые.
Он стоял у входа, разговаривал с кем-то и смеялся, слегка запрокинув голову. Ничего необычного, если подумать. Просто парень. Но Аня почему-то задержала на нём взгляд чуть дольше, чем обычно. В груди что-то сжалось, совсем слабо, почти незаметно. Она тут же отвела глаза и почувствовала, как тепло поднимается к щекам.
— Ты чего? — спросила подруга.
— Ничего, — ответила Аня слишком быстро.
Она не придала этому значения. Не стала анализировать. Просто записала этот момент куда-то глубоко внутрь, как мелкую деталь, которая кажется неважной. Тогда она ещё не знала, что иногда именно такие детали меняют всё.
Вечером, лёжа в кровати, Аня снова вспомнила его смех и это странное чувство в груди. Она улыбнулась сама себе и отвернулась к стене. Это было похоже на маленькую тайну, лёгкую и приятную. Ничего опасного. Ничего сложного.
Она уснула с мыслью, что завтра будет таким же, как и сегодня.
Она ещё не знала, насколько ошибается.

Глава 2.Дом , где не задают вопросов

Дом всегда встречал Аню одинаково. Тихо. Даже когда в нём были люди, тишина не исчезала — она просто меняла форму, становилась фоном. Скрип половиц, щелчок выключателя, негромкий звук телевизора из маминой комнаты. Всё это сливалось в привычный ритм, в котором легко было раствориться.
После школы Аня сняла кроссовки у двери, аккуратно поставила их рядом и прошла в свою комнату. Рюкзак она бросила на стул, не заглядывая внутрь. Уроки можно было сделать позже. Сейчас хотелось просто полежать и ничего не думать. Она упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и несколько секунд слушала собственное дыхание.
Из кухни доносился запах чая. Мама была дома. Это означало, что всё идёт по плану.
Аня вышла к ней спустя несколько минут. Мама стояла у плиты, помешивала что-то в кастрюле и одновременно говорила по телефону, зажав трубку плечом. Она кивнула Ане, не прерывая разговор. Этот жест был знакомым, почти ритуальным. «Я тебя вижу. Потом».
Аня села за стол и стала смотреть в окно. Во дворе играли дети, кто-то кричал, кто-то смеялся. Жизнь снаружи всегда казалась громче и ярче, чем внутри квартиры. Здесь всё было приглушено, словно дом старался не мешать своим обитателям.
Когда мама закончила разговор, она поставила перед Аней чашку чая.
— Как школа? — спросила она, не глядя.
— Нормально, — ответила Аня.
Это слово подходило ко всему. К школе, к настроению, к жизни в целом. Мама кивнула, приняв ответ без уточнений. Она никогда не настаивала. Аня была благодарна ей за это и одновременно чувствовала странную пустоту. Иногда хотелось, чтобы кто-то спросил ещё раз. Чуть глубже. Но вслух она об этом не говорила.
Они ели молча. Мама рассказывала что-то о работе, Аня слушала вполуха, время от времени поддакивая. Всё было спокойно. Безопасно. Так, как должно быть.
В своей комнате Аня села за стол и открыла тетрадь. Ручка скользила по бумаге автоматически. Мысли возвращались к школе, к лавочке во дворе, к смеху, который почему-то застрял в голове. Она поймала себя на том, что снова думает о нём, и резко захлопнула тетрадь.
«Глупости», — сказала она себе.
Телефон завибрировал. Сообщение от подруги. Потом ещё одно. Обычный разговор ни о чём. Аня отвечала коротко, не вникая. Она пролистала диалог и уже собиралась убрать телефон, когда заметила новое имя в списке чатов. Его имени там раньше не было.
Она замерла, глядя на экран.
Сообщение было простым. Всего несколько слов. Ничего особенного. Но сердце вдруг забилось быстрее, словно кто-то резко включил свет в тёмной комнате. Аня перечитала текст несколько раз, пытаясь понять, что именно в нём её так зацепило. Может быть, сам факт. Может быть, то, что он написал первым.
Она долго не отвечала. Сидела, прижимая телефон к ладони, и чувствовала, как внутри растёт странное, тёплое напряжение. Наконец она набрала ответ. Стерла. Набрала снова. Отправила.
Ответ пришёл почти сразу.
Аня улыбнулась. Это была тихая, осторожная улыбка, будто она боялась спугнуть момент. Она легла на кровать, уставившись в потолок, и продолжила переписку. Сообщения были короткими, иногда неловкими, но в них было что-то живое. Что-то новое.
Из кухни донёсся голос мамы:
— Аня, не засиживайся допоздна.
— Хорошо, — ответила она автоматически.
Она выключила свет и укрылась одеялом, оставив только слабое свечение экрана. Дом снова погрузился в привычную тишину. В этой тишине было спокойно. И именно поэтому Аня не заметила, как в её жизнь вошло что-то, что вскоре изменит эту тишину навсегда.
Она закрыла глаза, всё ещё держа телефон в руке, и подумала, что, возможно, завтрашний день будет немного другим.

Глава 3.Школа как убежище

Утро началось быстрее, чем Аня ожидала. Будильник прозвенел, и она почти сразу открыла глаза, будто и не спала вовсе. В голове ещё оставались обрывки переписки, фразы, на которые она так и не придумала идеальных ответов. Она взяла телефон, проверила экран. Новых сообщений не было, и это почему-то немного разочаровало.
В школе было шумно и тесно, как всегда. Но в этот день Аня воспринимала всё иначе. Коридоры больше не давили, а наоборот, создавали ощущение защищённости. Здесь было много людей, много голосов, и в этом многоголосии легко было спрятаться. Раствориться и не быть заметной.
На первом уроке она сидела у окна, машинально записывая слова учителя. Мысли то и дело ускользали. Она ловила себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре, к чужим голосам, будто среди них могла узнать один, нужный. Это было странно и немного смешно. Аня никогда раньше так не делала.
На перемене подруга потянула её за рукав.
— Ты сегодня какая-то задумчивая.
— Просто не выспалась, — ответила Аня.
Это было наполовину правдой. Она действительно плохо спала, но причина была не в усталости.
Они вышли во двор. Воздух был прохладным, небо низким. Аня вдохнула глубже и почувствовала, как напряжение чуть отпускает. Школа, со всеми её правилами и расписаниями, казалась надёжной рамкой. Здесь всё было предсказуемо. Урок за уроком, звонок за звонком.
Она увидела его у входа. Он стоял в компании друзей и что-то рассказывал, активно жестикулируя. Аня сделала вид, что не замечает его, но краем глаза всё равно следила за каждым движением. Когда их взгляды случайно встретились, он улыбнулся. Просто так. Без особого смысла. Но у Ани перехватило дыхание.
Она быстро отвела глаза и почувствовала, как щеки снова заливает тепло. Подруга что-то говорила, но слова проходили мимо. В голове крутилась одна мысль: он её заметил.
На уроках Аня старалась сосредоточиться, но буквы в тетради расплывались. Она ловила себя на том, что улыбается без причины. Это пугало и радовало одновременно. Она не понимала, что с ней происходит, но сопротивляться этому чувству не хотелось.
После школы они снова переписывались. Сообщения стали чуть длиннее, чуть смелее. Он задавал вопросы, и Аня отвечала, удивляясь самой себе. Она рассказывала о мелочах, которые раньше не считала важными. О любимых книгах, о музыке, о том, как ей нравится сидеть у окна в классе.
Вечером, делая уроки, Аня ловила себя на том, что ждёт нового сообщения больше, чем окончания задания. Школа, которая раньше была просто частью жизни, вдруг стала местом ожидания. Местом, где могло случиться что-то важное.
Перед сном она долго смотрела в темноту, прислушиваясь к звукам дома. В этой привычной тишине теперь появилось новое чувство. Тихое, хрупкое, но настойчивое. Школа больше не была просто школой. Она стала убежищем. Местом, где Аня впервые почувствовала, что может быть кем-то ещё, кроме обычной девочки.

Глава 4.Первый взгляд

Иногда Ане казалось, что всё началось не с сообщений и не с улыбки. А с того первого взгляда, который она сначала даже не осознала. Он был коротким, почти случайным, но почему-то застрял внутри, как заноза, о которой вспоминаешь только тогда, когда становится больно.
В тот день она заметила его сразу, хотя пыталась убедить себя в обратном. Он сидел через несколько парт впереди, чуть боком, опираясь локтем на стол. Аня видела его профиль, линию шеи, то, как он время от времени проводил рукой по волосам, будто не замечая этого движения. Она делала вид, что смотрит в тетрадь, но взгляд всё равно возвращался к нему.
Её это раздражало. Она не любила терять контроль над собой. Обычно мысли слушались, эмоции были ровными и предсказуемыми. А сейчас внутри будто появился кто-то посторонний, кто вмешивался без разрешения.
Учитель что-то объяснял, класс шумел, но для Ани всё это стало фоном. Она вдруг поймала себя на том, что пытается угадать, о чём он думает. Скучно ли ему. Смешно ли. Есть ли у него кто-то. Эти вопросы возникали сами по себе, без логики и смысла.
Когда прозвенел звонок, он обернулся. Их взгляды снова встретились, и на этот раз Аня не успела отвернуться. Это длилось всего секунду, но она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. В его взгляде не было ничего особенного. Ни обещаний, ни намёков. Просто интерес. Лёгкий, ненавязчивый. От этого становилось ещё тревожнее.
На перемене подруга что-то рассказывала, но Аня почти не слушала. Она всё время ощущала его присутствие где-то рядом, даже когда не видела его. Это было странное чувство, будто пространство вокруг стало плотнее.
Телефон завибрировал в кармане. Сообщение пришло неожиданно, и Аня вздрогнула. Она достала телефон и сразу поняла, от кого оно. Сердце снова ускорилось, как будто это стало новой нормой.
«Ты сегодня какая-то другая», — написал он.
Аня перечитала фразу несколько раз. В ней не было ничего конкретного, но она задела её сильнее, чем если бы он сказал что-то прямо. Она долго думала, что ответить, боясь показаться глупой или слишком открытой.
«Просто устала», — наконец написала она.
Ответ пришёл почти сразу.
«Мне так не кажется».
Эти слова остались с ней до конца дня. Они звучали в голове, пока она шла домой, пока делала уроки, пока мыла кружку на кухне. Как будто кто-то увидел в ней что-то, чего она сама не замечала или не хотела замечать.
Вечером Аня лежала в кровати и смотрела в потолок. Трещина над ней казалась сегодня другой. Не дорогой, а чем-то вроде границы. По одну сторону — привычная, спокойная жизнь. По другую — неизвестность, от которой было одновременно страшно и невозможно отвести взгляд.
Она повернулась на бок и прижала телефон к груди. Первый взгляд давно закончился, но его последствия только начинались. И Аня ещё не знала, что этот взгляд станет точкой отсчёта для всего, что будет дальше.

Глава 5.Имя , которое хочется повторять

Аня узнала его имя почти случайно. Оно всплыло в разговоре между одноклассниками, прозвучало легко и обыденно, как будто не имело никакого значения. Она сделала вид, что не услышала, но внутри что-то щёлкнуло, будто важная деталь наконец встала на место.
Имя оказалось простым. Коротким. Таким, которое легко произнести и так же легко запомнить. Аня несколько раз повторила его про себя, проверяя, как оно звучит внутри. Оно ложилось на мысли удивительно естественно, будто всегда там было.
После уроков она шла домой медленно, нарочно выбирая более длинный путь. В голове крутились обрывки фраз, его улыбка, то, как он смотрел на неё — не слишком внимательно, но и не равнодушно. Это было новое ощущение: быть замеченной без необходимости что-то доказывать.
Дома она села за стол, открыла тетрадь и написала это имя на последней странице, совсем мелко, почти незаметно. Потом тут же зачеркнула и закрыла тетрадь, чувствуя лёгкий стыд, как будто её поймали на чём-то слишком личном. Сердце билось быстрее обычного.
Сообщение от него пришло вечером. Обычный вопрос. Как прошёл день. Аня ответила почти сразу и тут же пожалела об этом. Ей казалось, что она слишком торопится, что так нельзя. Но он написал снова, и разговор потёк сам собой, легко и непринуждённо.
Он называл её по имени, и каждый раз это отзывалось внутри чем-то тёплым. Аня ловила себя на том, что улыбается экрану, будто он может это увидеть. Она старалась быть осторожной в словах, но чем дольше длилась переписка, тем меньше получалось держать дистанцию.
Она рассказала ему о школе, о том, как любит сидеть у окна, о книгах, которые читает по вечерам. Он слушал. По-настоящему. Задавал вопросы, уточнял, шутил. Аня не привыкла к такому вниманию и поэтому всё время ждала, что оно закончится.
Перед сном она снова открыла тетрадь и аккуратно написала его имя. На этот раз не зачеркнула. Просто посмотрела на него несколько секунд и закрыла страницу. В этом не было ничего серьёзного, убеждала она себя. Просто имя. Просто симпатия.
Но, засыпая, Аня поняла, что теперь у её мыслей есть форма. И имя. И от этого становилось одновременно спокойно и тревожно.

Глава 6. Сообщения по ночам

Ночь пришла незаметно. Аня поняла это только тогда, когда за окном погасли последние огни и двор опустел. В комнате стало темнее, тише, словно мир сужался до размеров её кровати, экрана телефона и мыслей, от которых невозможно было спрятаться.
Она лежала на спине, держа телефон над собой, и перечитывала их переписку с самого начала. Делала это медленно, почти осторожно, будто боялась спугнуть что-то хрупкое. Сообщения не были особенными. Простые фразы, смайлы, короткие вопросы. Но между строками Аня чувствовала присутствие. Его внимание. Его интерес. И это было новым ощущением, к которому она не знала, как правильно относиться.
Она никогда раньше не переписывалась вот так. До глубокой ночи, забывая о времени. Обычно телефон был просто предметом — средством договориться, уточнить, переслать. Теперь он стал чем-то большим. Окном в другой мир. В мир, где её ждали.
Телефон завибрировал, и Аня вздрогнула, будто кто-то позвал её по имени вслух. Новое сообщение. Она улыбнулась ещё до того, как прочитала его.
Он писал о пустяках. О том, как устал за день. О том, что завтра снова контрольная. О глупой шутке, которую рассказал друг. Но Аня ловила себя на том, что каждое его слово имеет вес. Она отвечала быстро, потом стирала написанное и переписывала заново, стараясь звучать легко и спокойно. Как будто ей всё равно. Хотя это было неправдой.
Она перевернулась на бок, подтянув колени к груди. Одеяло было тёплым, комната — безопасной. В этом коконе из темноты и тишины Аня чувствовала себя странно защищённой. Словно ночь позволяла быть честнее, чем день.
В какой-то момент разговор стал чуть тише. Паузы между сообщениями увеличились. Аня почувствовала лёгкое напряжение. Она боялась, что он просто перестанет писать. Что эта ниточка оборвётся так же внезапно, как появилась.
Но сообщение пришло снова.
Он спросил, почему она так поздно не спит.
Аня задумалась. Она могла бы ответить что угодно. Сказать, что не хочется. Что думает о школе. Что просто не спится. Но вместо этого написала правду, не до конца осознавая, почему.
«Мне нравится разговаривать с тобой».
Отправив сообщение, она сразу пожалела об этом. Сердце ухнуло куда-то вниз. Это было слишком открыто. Слишком прямо. Она прикусила губу и уставилась в экран, ожидая ответа.
Прошла минута. Потом ещё одна. Каждая секунда растягивалась, становилась ощутимой. Аня почувствовала, как внутри поднимается знакомая тревога. Она уже начала придумывать объяснения, оправдания, варианты, как отшутиться, если он ответит неловко.
Но ответ пришёл.
«Мне тоже».
Всего два слова. Короткие. Простые. Но Аня почувствовала, как по телу разливается тепло, будто кто-то осторожно коснулся её изнутри. Она улыбнулась и закрыла глаза, позволяя этому ощущению задержаться.
Они писали ещё долго. О музыке, о детстве, о том, что иногда бывает трудно объяснить свои мысли вслух. Аня ловила себя на том, что рассказывает больше, чем обычно. Не самые сокровенные вещи, но достаточно личные. И он принимал это спокойно, без удивления, без давления.
За стеной послышались шаги. Мама прошла в ванную, потом в свою комнату. Дом погрузился в окончательную ночную тишину. Аня убавила яркость экрана и спряталась под одеяло, будто это могло скрыть её от всего мира.
Где-то глубоко внутри появилось ощущение, что она делает что-то важное. Что-то, что выходит за рамки обычных разговоров и школьных дней. Это ощущение было сладким и немного пугающим. Как первый шаг по тонкому льду.
Когда переписка наконец оборвалась, Аня ещё долго смотрела в тёмный экран. Телефон стал холодным в руках, но она не выпускала его. В голове звучали его слова, его имя, его спокойный тон. Она чувствовала усталость, но не хотела засыпать, будто сон мог забрать с собой это состояние.
Наконец она отложила телефон и перевернулась на спину. Потолок растворялся в темноте, трещина над кроватью почти не была видна. Аня подумала, что завтра всё может измениться. Что при встрече в школе будет неловко. Или наоборот — ещё теплее.
С этими мыслями она закрыла глаза. Внутри было тихо и светло. Она ещё не знала, что ночные сообщения могут быть не только источником близости, но и началом зависимости. Пока это казалось просто чем-то хорошим. И этого было достаточно, чтобы захотеть продолжения.

Глава 7. Когда сердце спешит

Утро наступило слишком быстро. Аня проснулась с ощущением, будто ночь оборвалась на середине, не дав ей закончиться. В голове всё ещё звучали обрывки вчерашних сообщений, интонации, которых на самом деле не было, но которые она упрямо додумывала. Телефон лежал рядом, экран был тёмным. Новых сообщений не было, и от этого внутри возникло странное беспокойство, не похожее на обычное разочарование.
Она встала, собралась, сделала всё на автомате. Зеркало в ванной снова показало знакомое лицо, но сегодня оно казалось немного другим. Не внешне — внутри. Аня поймала себя на том, что всматривается в себя дольше обычного, словно пытаясь понять, что именно изменилось за одну ночь.
По дороге в школу она шла быстрее, чем обычно. Не потому что опаздывала, а потому что внутри было нетерпение. Будто если ускорить шаг, можно приблизить что-то важное. Это ощущение пугало её. Аня всегда считала себя спокойной, рассудительной. А сейчас сердце будто жило по собственному расписанию.
В школе всё казалось слишком ярким. Голоса громче, движения резче. Аня с трудом концентрировалась на уроках, постоянно проверяя телефон, хотя знала, что писать во время занятий нельзя. Каждая вибрация в кармане заставляла её вздрагивать.
Она увидела его на перемене. Он шёл по коридору и разговаривал с кем-то, но, заметив её, остановился. Это было короткое мгновение, почти незаметное для окружающих. Он улыбнулся и кивнул. Аня ответила тем же, чувствуя, как внутри всё сжимается и одновременно раскрывается.
Они не подошли друг к другу. Не заговорили. Но этого оказалось достаточно, чтобы весь день прошёл в странном напряжении. Аня ловила себя на том, что прокручивает в голове эту улыбку снова и снова, будто пытаясь сохранить её как доказательство чего-то важного.
После уроков он написал первым.
«Ты сегодня тихая».
Аня долго смотрела на сообщение. Она не знала, как объяснить это состояние. Как сказать, что внутри слишком много всего, и слова просто не успевают за чувствами.
«Просто думаю», — ответила она.
Он прислал смайлик. Обычный, нейтральный. Но Аня вдруг почувствовала лёгкое разочарование. Ей хотелось большего. Внимания. Тепла. Подтверждения.
Эта мысль испугала её. Она не привыкла чего-то ждать от людей. Не привыкла зависеть от их реакций. А теперь каждая мелочь имела значение.
Вечером они снова переписывались. Но разговор уже был другим. Не хуже — просто быстрее. Слова летели, не успевая осесть. Аня замечала, что отвечает почти не задумываясь, позволяя эмоциям вести себя. Иногда она писала то, что в другое время оставила бы при себе.
Когда переписка закончилась, Аня осталась с ощущением лёгкой пустоты. Как будто сердце разогналось слишком сильно и теперь не знало, куда себя деть. Она легла в кровать, положив руку на грудь, и попыталась успокоить дыхание.
Ей вдруг стало ясно, что она спешит. Не знает, куда именно, но чувствует, что остановиться трудно. Сердце бежало вперёд, не спрашивая разрешения, не оглядываясь назад.
Аня закрыла глаза и подумала, что, возможно, именно так и начинается что-то важное. Или опасное. Разницы она пока не видела.