Там, где касается море

1. Прилив

Анна приехала в этот дом на скале, чтобы спрятаться от грохота собственного развода. Ей казалось, что внутри нее — выжженное поле, покрытое пеплом от бумаг, подписанных в суде. Она сняла крошечный коттедж у моря на две недели, планируя пить терпкое красное вино, смотреть в пустоту и учиться дышать заново.

Марк появился на третий день.

Он был соседом — владельцем большого, но запущенного дома чуть дальше по побережью. В его облике не было той глянцевой прилизанности, к которой привыкла Анна в городе. Высокий, с темными волосами и руками человека, который привык работать с деревом или камнем. Он появился на пороге с корзинкой инжира.

— Соседская повинность, — сказал он вместо приветствия, и его голос прозвучал как шум дальнего шторма — низкий, обволакивающий. — Плоды уже падают на землю, грех не делиться.

Анна взяла корзинку, и их пальцы соприкоснулись. Кожа у него была горячей и сухой, совсем не такой, как у ее бывшего мужа. По спине Анны пробежала странная дрожь, которую она поспешила списать на сквозняк с моря.

Вечером они столкнулись на пляже. Она сидела на корточках у самой кромки воды, позволяя холодным языкам волн лизать босые ступни. Марк вышел из-за скалы, босой, с закатанными до колен джинсами.

— Осторожнее, — он кивнул на море. — Прилив здесь быстрый. Сейчас вода покажется вам ласковой, а через полчаса — сожмет горло.

— Звучит пугающе, — Анна усмехнулась, но не двинулась с места.

— Пугает только то, что мы не можем контролировать, — Марк присел рядом, почти касаясь ее плечом. От него пахло солью и нагретой на солнце хвоей. — А вы, судя по всему, женщина, которая любит контролировать.

Она повернула голову. Его глаза в сумерках казались почти черными, и в них плясало отражение последнего закатного луча.

— Я устала контролировать, — честно ответила она. — Смертельно устала.

Их взгляды встретились, и между ними проскочило то самое электричество, которое не опишешь словами «симпатия». Это было что-то животное, первобытное, как надвигающийся шторм.

— Тогда останьтесь, — тихо сказал он. — Посмотрите, как море берет свое.

Они молчали, пока вода действительно не поднялась, вынуждая их отступать к скале. Анна поскользнулась на мокром валуне, и Марк мгновенно подхватил ее. Его ладонь легла на изгиб ее талии — широкая, крепкая, обжигающая даже через ткань тонкого платья. Он не убрал руку сразу, давая ей возможность привыкнуть к этому весу. Анна не отстранилась. Ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы его пальцы сжались сильнее, чтобы наутро на этом месте остался след.

— Я провожу тебя до калитки, — сказал он, и «ты» прозвучало само собой, интимно и правильно.