Там где кончается боль

Следы на коже - шрамы на сердце.

Чан сидел в своей комнате, погружённый в работу над новым треком.
Написание песен отвлекало его от проблем, служило спасательным кругом, когда мысли становились слишком тяжёлыми. Музыка всегда была для него лучшим успокоительным.
Он так увлёкся процессом, что не заметил, как в комнату неслышно вошел Хёнджин.
Увидев сосредоточенное лицо лидера, Джинни лукаво прищурился. В голове тут же родилась озорная идея: подшутить, чтобы разрядить атмосферу.
Широко улыбнувшись, он крадучись подошёл к Чану и, едва сдерживая смешок, резко захлопнул ноутбук прямо перед его носом.
От столь неожиданного хлопка Чан вздрогнул и отшатнулся назад, растерянно моргнув.
— Какого чёрта ты творишь?! — голос Банчана сорвался на крик, звенящий от злости. Он поднял голову, бросив на Хёна яростный взгляд.
Цокнув языком, Чан с силой снова раскрыл ноутбук.
Когда экран загорелся, его дыхание стало прерывистым, а руки, будто от удара током, задрожали и сжались в кулаки.
— Что. Ты. Сделал? — каждое слово зазвучало, как удар. В усталых глазах клубился гнев, превращаясь в бурю.
Ощущая, как этот взгляд прожигает его насквозь, Хёнджин непроизвольно отступил.
— Я... я просто пошутил, — выдавил он едва слышно.
— Пошутил?! — Чан вскочил так резко, что стул с грохотом отлетел назад, а стол едва не перевернулся. — Пошутил?! Ты снёс к чертям всё, над чем я работал двое суток! Ты понимаешь?! ДВОЕ! ЧЁРТОВЫХ! СУТОК! — он развернул ноутбук к Хёнджину, будто обвиняя его железным доказательством. На экране шла перезагрузка Windows.
— Я.… я не хотел, — Хван опустил голову, пряча глаза, в которых теперь отражалась вина.
— Не хотел?! — голос Чана сорвался на крик, резкий, как хлёст плети. Внутри всё кипело, злость сжимала грудь так, что он едва мог дышать. Лидер резко шагнул вперёд и толкнул Хёнджина в плечо. — Не хотел, да?! Ты хоть понимаешь, что теперь это не восстановить? — каждое слово звучало, как удар. — Я вложил в эту работу столько сил, а теперь всё уничтожено! — Он снова толкнул его, сильнее, и Джинни уперся в край стоящей за его спиной кровати.
В голове Чана мелькали обрывки музыки, строки текста, бессонные ночи, — и всё это рушилось в одно мгновение, будто кто-то вырвал кусок его души.
Злость туманила рассудок.
Он резко ударил друга по щеке. Звон пощёчины резанул тишину. Хёнджин пошатнулся, но не сопротивлялся. Второй толчок сбил его с ног, и он упал на постель, сжавшись, будто пытался стать меньше, незаметнее.
— П-прости меня... — его голос дрожал, почти срываясь.
Сквозь накатившие слёзы Хван едва смог поднять глаза, но взгляд Чана был невыносим.
«Почему он так злится? Я же не хотел... просто шутка... это была всего лишь шутка...»
— Достало! — прорычал Банчан, навалившись сверху. Он чувствовал, как руки сами тянутся к шее Хëнджина. — Как же меня всё это достало! — Пальцы сомкнулись, ощущая тёплую кожу, бешеный пульс под ладонями. Страшная мысль промелькнула в голове Чана:
«Ещё чуть-чуть... и всё закончится. Тишина. Спокойствие. Я смогу дышать...»
— Ч-Чан... — хрип Хёнджина оборвался, и его руки вцепились в запястья лидера, пытаясь ослабить хватку.
«Он не остановится? Он правда убьёт меня?»
— Я бы с удовольствием сейчас сдавил твою шею так, чтобы ты не мог дышать... и держал, пока ты не потеряешь сознание.
Слова Банчана прозвучали холодно, почти без эмоционально, от чего становилось ещё страшнее.
— Чан, пожалуйста... не надо! — голос Хвана дрожал, в нём слышалась паника.
Он судорожно пытался убрать сжимающиеся на его шее руки.
А в голове Чана, в этот момент, пульсировала лишь одна мысль: «Он разрушил всё.»
Ярость и бессонные ночи смешались в одно целое, превращая его в того, кем он сам себя не узнавал.
Схватив руки Хёнджина, он с силой прижал их к кровати, вырывая из него болезненный стон.
Опустившись к самому уху, лидер прошипел низко, угрожающе:
— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя ненавижу в эту секунду. — Он надавил ещё сильнее, удерживая его так, что светлая кожа под его пальцами побелела.
Хёнджин дёрнулся, но Чан лишь ухмыльнулся — это движение только подогрело его ярость.
Взгляд Банчана потемнел, он словно утонул в собственной злобе.
С внезапной резкостью он отпустил запястья парня, но лишь для того, чтобы схватиться за его футболку.
Ткань разошлась под его руками, разрываясь с оглушительным треском.
— Что ты делаешь? — голос Хвана сорвался, щеки вспыхнули от смущения и страха.
Чан замер на мгновение, глядя на него, а затем заговорил низким, дрожащим от сдерживаемой ярости голосом:
— Почему ты? Почему всегда именно ты? Почему все любят тебя, а не меня? — его слова становились всё резче. — Я пашу, как проклятый. Не сплю ночами, рву себя на куски, вкладываю в вас всё, что у меня есть... А стей всё равно выбирают тебя! — Он схватил Хёна за подбородок, сжав его так сильно, что ногти впились в кожу.
— Всё из-за этого личика, да? — в его глазах горел лютый огонь. — Ненавижу! — Чан занёс кулак, намереваясь ударить.
Хёнджин зажмурил глаза, ожидая боли.
Но удар так и не последовал. Рука дрогнула и опустилась.
Внутри Чана бушевал хаос. Разные чувства смешались в жгучую смесь: боль, обида, зависть, усталость, гнев, бессилие.
— Я ненавижу себя. Ненавижу всех. Ненавижу этот мир за то, что красота ценится больше, чем труд. За то, что я - всегда в тени. — Горький, едкий ком подступил к горлу лидера, и казалось, ещё немного - и яд вырвется наружу.
Он посмотрел на дрожащее от страха тело Хвана. Даже сейчас, когда тот был напуган и унижен, он выглядел безупречно. Чертовски красивым. Слишком красивым.
«Как же хочется опорочить. Испачкать. Осквернить этот идеальный сосуд, чтобы мир наконец увидел - что он тоже не идеален.»
Чан тяжело выдохнул, чувствуя, как тьма внутри подталкивает его к грани.
Он опустился к Хëну и резко вцепился зубами в кожу на его шее, оставляя болезненный след.
— Ах! Что ты делаешь? Мне больно! — Хёнджин вскрикнул, хватаясь за рубашку лидера, пытаясь оттолкнуть его.
Но Чан был гораздо сильнее. Его руки сжали запястья парня так, что те онемели.
— Не дергайся, — прорычал он сквозь зубы, оставляя новые, яркие отметины на белой коже.
Хван стонал от боли, извиваясь, пытаясь вырваться из хватки. Но чем сильнее он сопротивлялся, тем больше Банчан сжимал его, словно намеренно причиняя ещё больше страданий.
В его движениях не было ни капли нежности - только злость и желание доказать своё превосходство.
Каждый новый след на коже Хёнджина становился печатью ярости лидера, его криком о боли, которую он не мог высказать словами.
Раскрасив "кровавыми поцелуями" грудь парня, Чан резко сорвал с него штаны вместе с боксерами.
— Нет! Чан прошу тебя, не надо! — испуганный и заплаканный Хван пытался сопротивляться, но получил ещё одну пощёчину.
— Лежи смирно, или я тебя ударю! — Прорычал лидер. Его слова и действия сильно ранили чувства Хëнджина. Сотрясаясь от страха, он зажмурил глаза, сдерживая слезы.
Банчан сел между его ног и стал оставлять укусы на светлых бёдрах, медленно приближаясь к паху.
Совсем потеряв над собой контроль, лидер смазал средний палец слюной и резко ввёл его в анус Хвана.
Тот завопил от неожиданности.
— Нет! Крис, стой! — с новой силой залившись слезами, Хëнджин попятился назад, но наткнулся на изголовье кровати. Сердце колотилось так, что готово было вырваться из груди.
Чан двинулся вперед, взгляд его был безумным.
— Думаешь, что сможешь так просто сбежать от меня? — его голос был низким и холодным. Он резко схватил Хëна за бедро, вдавив пальцы так сильно, что парень закричал от боли.
— Пожалуйста, прошу, не надо! — взмолился Хван.
— Не кричи, — прорычал Банчан, — иначе будет хуже.
Его рука резко скользнула к горлу Хёнджина и сжала его, не давая вздохнуть.
Парень захрипел, вцепившись в запястье лидера, но силы были неравны.
— Смотри на меня! — Чан встряхнул его, будто куклу. — Я хочу, чтобы ты запомнил этот момент. Запомнил, кто здесь главный!
Медленно пройдясь рукой по мошонке, он продолжил насиловать Хëна пальцем.
Слёзы градом стекали по его щекам, размывая всё перед глазами. В груди поселилось тяжёлое чувство опустошения, будто внутри что-то сломалось.
Грубые руки Банчана безжалостно впивались в его кожу, оставляя на ней тёмные, болезненные следы, которые будут напоминать о случившемся ещё долго. Каждый новый синяк был как клеймо - немой след его ярости.
Хёнджин лишь хрипло выдыхал, не в силах сопротивляться, чувствуя, как силы покидают его тело.
Грубые пальцы проникали внутрь, всë сильнее растягивая нежное нутро. Прикусив губу, он сдерживал всхлипы и стоны.
Изначально Чан был очень груб, но потом стал входить нежнее, задевая простату.
Почувствовав приятные ощущения, Хван прогнулся в спине и прикрыл рот рукой. Ему было ужасно стыдно и мерзко, но тело поддавалось этим истязаниям.
— Я смотрю тебе стало приятно? — Скалясь произнес Банчан. — У тебя даже встал. — он взял член Хëна и стал медленно ласкать его рукой.
— Прошу, Чан, не надо... — Почти шёпотом умолял тот, пряча красное, заплаканное лицо.
— Не дергайся! — Лидер раздвинул бëдра парня и резко вошёл в него.
Хëнджин закричал, но тот закрыл его рот рукой.
Медленно двигаясь внутри, Банчан не отводил взгляда от испуганных глаз парня.
Его движения были выверенными, угрожающими. Медленные толчки заставляли Хвана дрожать.
Крепко прижимая к кровати, лидер стал входить глубже, задевая чувствительные точки.
Хëнджина затрясло от экстаза, он сжимал под собой простыни и сладко стонал. Ему не хотелось этой близости, но плавные движения заставили голову кружиться.
Новые ощущения обжигали, взрываясь сладким удовольствием в каждой клеточке.
Их горячие тела слились в едином ритме, оставляя на коже липкий след пота и разгорающегося желания.
В комнате стоял плотный, пьянящий запах секса, перемешанный с их хриплым дыханием и сдавленными стонами.
Хван стонал, цепляясь за простыни, когда волна жара накрыла его.
Он кончил, громко выдохнув, и его тело задрожало в судорогах оргазма. Горячая струя вырывалась рывками, а мышцы сжимались до боли.
Банчан, чувствуя, как парень под ним теряет себя, оскалился в довольной улыбке и ускорил темп, двигаясь всё грубее и глубже, пока не вбился до самого основания.
Несколько резких толчков - и он тоже кончил, зарычав от наслаждения. Горячее семя заполнило парня, растекаясь внутри, а тело под ним сладко изгибалось, принимая каждый его рывок.
Обоих накрыла усталость.
Чан, ощущая, как силы покидают его, рухнул рядом, прижимая к себе всё ещё дрожащее тело. Их дыхание постепенно успокаивалось, и, чувствуя, что он больше не в силах сопротивляться, лидер закрыл глаза и провалился в сон.