Там, где мурлычет сердце

Письмо из моего мира в твой

Привет, дорогой читатель!

Это моя первая история. Да-да, самая настоящая первая. Я прочитала сотни книг про попаданцев, влюблялась, смеялась и плавала вместе с героями, а потом подумала: «А почему бы не попробовать добавить что-то своё?»

Мне захотелось посмотреть на этот жанр немного иначе. Сделать глоток свежего воздуха. Добавить побольше тепла, чуточку магии, щепотку юмора и, конечно, того самого кота, который (спойлер!) не просто кот.

Я очень надеюсь, что моя идея вам откликнется. И мне будет безумно интересно узнать, что вы думаете!

Пишите в комментариях свои мысли, идеи, догадки — всё-всё-всё. А если мне попадётся что-то особенно классное, я могу добавить это в историю! Представляете? Ваша идея станет частью книги ✨

А в конце глав я буду писать, чьи мысли меня вдохновили или что именно из комментариев нашло отражение в тексте. Это будет наша общая история, и мне кажется, это очень круто.

А теперь... заварите чай, укройтесь пледом и добро пожаловать в мой мир.

С любовью и верой в чудеса,
твой автор 💫

Галава 1. Тот, кто мурлычет во сне

Солнце било прямо в глаза.

Лина перевернулась на другой бок, натянула одеяло до макушки, но этот предательский луч нашёл щель. В голове шумело после вчерашней контрольной по римскому праву. Законы, статьи, кодексы... Какая разница, если в моих снах уже живёт огромный кот?

— Встава-а-ай... — раздалось из-под подушки.

Лина замерла.

Голос был странный. Не мамин — мама обычно будила запахом оладий и нежным «Линочка, завтрак готов». Не папин — папа просто кашлянул бы в коридоре, и этого звука было достаточно, чтобы подскочить по стойке смирно. Голос был... мурлыкающим. Тягучим, будто кто-то огромный и пушистый тёрся о динамик колонки и довольно урчал.

Она резко села на кровати. Комната была пуста. Только стопка конспектов на столе, ноутбук в режиме сна и вчерашняя кружка с остывшим чаем.

— Померещится же такое, — прошептала Лина и потёрла глаза.

Вчера она легла в два ночи. Конечно, померещится.

Но в глубине души шевельнулось странное чувство. Будто кто-то смотрит на неё из угла комнаты. Она обернулась — никого. Тени от штор колыхнулись от сквозняка.

На кухне пахло уютом и валерьянкой. Мама — высокая, светловолосая, с вечно тёплыми руками — колдовала у плиты. Элира улыбнулась дочери той самой улыбкой, от которой даже хмурое утро казалось солнечным.

— Доброе утро, моя хорошая! Омлет будет через минуту. Поспишь ещё на выходных, а сегодня учёба.

Лина чмокнула маму в щёку и плюхнулась за стол. Напротив уже сидел отец.

Виктор Васильевич, гроза городского суда и лучший юрист города, сегодня был особенно... идеальным. Выбритый подбородок блестел, стрелки на брюках разрезали воздух, кофе в тонкой фарфоровой чашке — ни капли мимо. Он даже дома выглядел так, будто вот-вот пойдёт выступать в суде.

— Доброе утро, Лина, — голос отца звучал ровно, но с лёгким металлическим оттенком. — Как продвигается подготовка к экзамену по гражданскому кодексу?

Лина внутренне взвыла. Даже омлет без вопроса о кодексе съесть нельзя.

— Всё под контролем, пап. Я вчера...

— Контроль — это хорошо, — перебил Виктор, отпивая кофе. — Но контроль должен быть тотальным. Ты должна знать каждую статью. Юрист не имеет права плавать в материале.

— Виктор, — мягко вмешалась Элира, ставя перед дочерью тарелку с омлетом. — Дай человеку поесть спокойно. Она и так умница, школу с медалью закончила.

Виктор сжал губы, но промолчал. Только глотнул кофе и бросил взгляд на часы. Ритм жизни был расписан поминутно, и даже завтрак был частью графика.

Лина поймала взгляд матери. В нём было что-то... тревожное? Элира смотрела на неё слишком пристально, будто пыталась разглядеть что-то, скрытое от глаз.

— Мам, всё нормально? — спросила Лина.

— Да-да, милая, — Элира улыбнулась, но улыбка вышла чуть натянутой. — Просто задумалась. Ешь давай.

Виктор доел, аккуратно промокнул губы салфеткой и встал.

— Лина, я перевёл тебе деньги на проезд и обед, — сказал он, поправляя галстук. — Трать строго по назначению. Если нужны будут дополнительные средства на учебники или курсы — обсудим, но предупреждай заранее.

— Хорошо, пап, — кивнула Лина.

Она уже привыкла. Все её финансы были под отчётностью. Отец не жадничал, но контролировал каждую копейку. «Финансовая дисциплина», — называл он это. Лина называла это «золотая клетка», но вслух, конечно, не говорила.

В автобусе по дороге в универ Лина поймала себя на том, что проваливается в воспоминания о сне.

Ей снился лес. Но не тот, который был за городом — сосны, грибы, мусор после шашлычников. Нет. Лес был синим. Трава отливала серебром, мягко переливалась под ногами, будто кто-то рассыпал лунный свет. На деревьях росли светящиеся листья, и они тихонько звенели на ветру, как тысячи крошечных колокольчиков.

Она шла босиком, но ногам было тепло и мягко. Воздух был густым и сладким, пахло мёдом и чем-то ещё, забытым, но родным.

А потом она увидела ЕГО.

На поляне, в окружении серебристых цветов, сидел кот.

Огромный. Размером с небольшую собаку. Шерсть его отливала чистым серебром, перекатывалась волнами при каждом движении, будто жидкий металл. Глаза — два озера летнего неба, ярко-голубые, с вертикальным зрачком — смотрели прямо в душу. Пушистый хвост медленно качался из стороны в сторону, сметая пыльцу со светящихся цветов.

Лина замерла.

Кот поднял голову, посмотрел на неё в упор. Его глаза вспыхнули ярче.

А потом он просто... улыбнулся. По-кошачьи, одними усами.

И Лина проснулась.

Резко, будто её выдернули за шкирку. Автобус тряхнуло на кочке, чей-то портфель больно ткнул в бок.

— Твою ж... — выдохнула она, хватая ртом воздух.

Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели.

— Это был просто сон, — прошептала она себе под нос. — Просто дурацкий сон.

Тишина.

Но в груди поселилось странное, тёплое чувство. Будто кто-то невидимый, пушистый и огромный свернулся клубочком где-то внутри и довольно замурлыкал.

— С ума схожу, — констатировала Лина.

Внутри согласно мурлыкнули.

В универе было шумно. Лина сидела на лекции по теории государства и права, делала вид, что конспектирует, а сама рисовала на полях котов. Больших, пушистых, с голубыми глазами.

— Лина Викторовна? — профессор посмотрел на неё поверх очков. — Если вам так интересен мой предмет, может, поделитесь мыслями с группой?

Лина вздрогнула. Одногруппники захихикали.

— Э-э-э... я думала о природе права, — ляпнула она первое, что пришло в голову.

— Похвально, — усмехнулся профессор. — Природа права, значит. А конкретнее?

— Конкретнее я подумаю после пары, — выкрутилась Лина под смешки.

Линка, ты чего? Зелёная вся. Недосып? — Аня подскочила к ней сразу после лекции.

— Ага, — кивнула Лина. — И не только.

— А что?

Лина замялась, но Аня умела вытягивать правду. Всегда умела.

— Понимаешь... — Лина понизила голос. — Мне кажется, я слышу вещи, которых нет.

Глава 2. Тот, кто ждал

Весь день Лина ходила сама не своя.

Лекции пролетали мимо — профессор по гражданскому праву что-то вещал про сделки, а она смотрела в окно и видела только серебристую шерсть и голубые глаза. Тот кот из сна. Она поймала себя на том, что ищет ему имя, но ничего подходящего не приходило.

— Лин! — Аня ткнула её локтем. — Ты чего зависла? Звонок уже пять минут как был.

— А? — Лина моргнула. Аудитория опустела, только они вдвоём сидели на последнем ряду. — Задумалась.

— О коте своём? — Аня хитро прищурилась.

— О нём, — не стала скрывать Лина. — Странно всё это, Ань. Я его чувствую. Не как сон, а как... как будто он правда есть. Здесь.

Она приложила руку к груди.

— Ну всё, — подруга встала и решительно схватила её за руку. — Завтра идём к психологу, я записала нас на четыре. Но сначала главное: что скажешь отцу?

Лина помрачнела.

— Вот это проблема.

Она репетировала всю дорогу домой.

«Пап, я задержусь завтра, у нас дополнительное занятие». Нет, спросит какое.
«Пап, мы с Аней готовимся к семинару». Нет, Аня не отличница, папа не поверит.
«Пап, я иду в библиотеку». Нет, потому что у папы своя библиотека дома. Три стеллажа. А ещё там работает его знакомая, Марина Ивановна. Так что если я совру про библиотеку, он или спросит, почему не взяла книги дома, или позвонит Марине Ивановне проверить. И то, и то — провал.

— Чёрт, — выдохнула Лина, открывая дверь квартиры.

В прихожей пахло ужином. Мама возилась на кухне, а из гостиной доносился голос отца — он говорил по телефону с кем-то из коллег, сухо и официально.

— Я дома! — крикнула Лина, скидывая кроссовки.

— Мой руки и за стол! — отозвалась мама.

Лина задержалась в коридоре, прислушиваясь. Отец закончил разговор, но не вышел. Странно. Обычно он встречал её вопросом «Как прошёл день?» и многозначительным взглядом.

Она тихонько подошла к двери гостиной и замерла.

— ...я не хочу об этом говорить, Элира, — голос отца звучал глухо, почти зло.

— А я не могу молчать! — мама говорила шёпотом, но Лина слышала каждое слово. — Ты видел её глаза сегодня утром? В них было что-то... чужое.

— Ей двадцать лет, у неё экзамены, — отрезал отец. — У всех бывает странный взгляд.

— Не такой, — мамин голос стал тише, но напряжённее. — Я знаю этот взгляд, Виктор. Я видела его раньше. Там.

Пауза.

— Там больше нет, — жёстко сказал отец. — Ты здесь. И она здесь. И ничего оттуда не может до неё дотянуться.

— А если уже дотянулось? — в голосе мамы послышались слёзы. — Если оно ждало всё это время? Если оно почувствовало, что она родилась?

— Элира, — отец почти рыкнул. — Замолчи. Немедленно.

— Я не могу молчать, когда моя дочь...

— Твоя дочь — обычный человек. Без дара. Без связи. Без него. Точка.

Лина замерла, боясь дышать.

Оно? Он? Что за «оно» ждало?

— Ты не знаешь наверняка, — прошептала мама.

— Зато я знаю, что будет, если кто-то узнает, — отрезал отец. — Мы потеряем её. Ты этого хочешь?

Тишина. А потом — тихий мамин всхлип.

Лина на цыпочках ушла в ванную, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Ужин прошёл в напряжённой тишине.

Отец читал какие-то бумаги прямо за столом, мама улыбалась, но улыбка была натянутой, а глаза тревожными. Лина ковырялась в тарелке и делала вид, что ничего не случилось.

— Пап, — начала она осторожно. — Я завтра после пар задержусь немного.

Виктор поднял глаза.

— Зачем?

— Мы с Аней готовимся к контрольной по римскому праву. У неё проблемы, я обещала помочь.

Отец посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Лина внутренне сжалась, но постаралась выглядеть спокойно.

— Хорошо, — кивнул он наконец. — Но чтобы к восьми была дома.

— Буду, — выдохнула Лина.

Элира посмотрела на дочь с какой-то особенной, пронзительной теплотой.

— Умница, — тихо сказала она. — Помогай подругам. Это правильно.

Лина отвела глаза.

Ночью она долго не могла уснуть.

Ворочалась, сбивала одеяло, считала овец, но мысли возвращались к одному и тому же: разговор родителей, мамин испуганный голос, странные слова про то, что «кто-то ждал». И кот. Огромный серебристый кот, который теперь снился ей каждую ночь.

Лина села на кровати и потянулась к телефону. Пальцы сами набрали сообщение Ане.

Лина: Ань, ты не спишь?

Ответ пришёл почти сразу.

Аня: Неа, сериал смотрю. Ты чего?

Лина: Я сегодня родителей подслушала. Они говорили странные вещи.

Аня: Ну, родители всегда странное говорят. Моя вон вчера решила, что я выйду замуж за сына её подруги. Я даже не знаю, как он выглядит.

Лина: Нет, Ань, реально странное. Мама говорила про какой-то «дар», про то, что кто-то ждал. Что оно может дотянуться. А папа злился и говорил, что ничего оттуда не может до меня дотянуться.

Аня: Откуда — «оттуда»?

Лина: Не знаю. Не поняла.

Аня: Лин, слушай... может, ты не так поняла? Ну, слово какое-то другое было, а тебе послышалось. Или они шутили. Или фильм какой обсуждали.

Лина: Не похоже было на шутки. Мама плакала.

Аня: Ты просто устала. Экзамены, контрольные, отец твой... У меня у самой иногда крыша едет. Давай завтра к психологу сходим, а там видно будет. Может, тебе просто выспаться надо.

Лина закусила губу.

Лина: А если мне не кажется? Если этот кот из сна... если он правда есть? И если то, о чём они говорили, как-то связано с ним?

Аня: Даже если есть — завтра разберёмся. Спи давай. Завтра после пар встречаемся у входа.

Лина: Ладно. Спокойной.

Аня: И тебе. Не парься ❤️

Лина отложила телефон и уставилась в потолок.

Послышалось. Не так поняла. Устала.

Легко сказать.

Она закрыла глаза, но сон не шёл. Внутри всё дрожало мелкой дрожью — то ли от страха, то ли от предчувствия. А вдруг мама права? Вдруг в ней правда что-то просыпается? И что тогда?

— Я схожу с ума, — прошептала она в темноту.

Иллюстрации 1.

Решила добавить Астра, не смогла выбрать из этих вариантов, мне понравились оба)

А какой Астер вам понравился?

Добавить картинки леса?

Буду рада видеть ваши предложения ❤️

Глава 3. Тот, кто теперь говорит

Утро ворвалось в комнату вместе с солнцем и противным звуком будильника.

Лина протянула руку, чтобы его отключить, и замерла.

Ладонь. Та самая, к которой во сне прикоснулся Астер.

Она поднесла её к лицу, покрутила. Обычная рука. Никаких следов, никаких отметин. Но тепло... тепло всё ещё жило где-то под кожей.

— Астер? — позвала она шёпотом.

Тишина.

Сердце пропустило удар. Неужели показалось? Неужели это был просто сон и она всё-таки сходит с ума?

«Доброе утро», — раздалось в голове. Мягко, мурлыкающе, с лёгкой кошачьей ленцой.

Лина вздрогнула и чуть не выронила телефон.

— Ты... ты правда здесь? — выдохнула она.

«А ты сомневалась?» — в голосе послышалась улыбка. «Я же обещал. Я всегда рядом».

Лина прижала руку к груди, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Я не сошла с ума?

«Если и сошла, то мы вместе. А вместе мы справимся».

Она невольно улыбнулась. Внутри разлилось тепло — то самое, от вчерашнего прикосновения.

— Надо вставать, — прошептала она. — Завтрак. Отец.

«Удачи», — мурлыкнул Астер. «Я с тобой».

На кухне царил привычный уют, который Лина любила с детства. Пахло свежими блинчиками и кофе. Мама, в цветастом переднике ловко порхала между столом и плитой, расставляя тарелки. Её светлые волосы были собраны в небрежный, но милый пучок, а на губах играла лёгкая улыбка. За столом, словно незыблемая скала, восседал отец. Виктор уже был при полном параде: строгий костюм, идеально начищенные туфли, свежая газета в руках. От него веяло железобетонной уверенностью и привычной прохладой.

— Доброе утро, — сказала Лина, чмокнув маму в щёку и плюхаясь на своё место напротив отца.

— Доброе, милая, — мама поставила перед ней стопку румяных блинчиков и внимательно всмотрелась в лицо дочери. — Ты как себя чувствуешь? Вид у тебя бледный, под глазами круги. Совсем не высыпаешься? Учебой себя не перегружай.

— Всё хорошо, мам, — привычно отмахнулась Лина, натянув дежурную улыбку. «Всё хорошо, просто у меня в голове поселился говорящий кот. Откуда он взялся? И что это вообще такое?»

Отец, словно почувствовав её смятение, опустил газету. Его взгляд — тяжёлый, изучающий, как у прокурора на заседании суда — упёрся в неё. Лине захотелось стать маленькой, сжаться в комочек, как ёжик, и спрятаться под стол. Холодок пробежал по спине.

И в тот же миг в груди отозвалось тепло. Мурлыкающее, тёплое, чуть заметное покалывание. Оно разлилось по телу, снимая оцепенение, успокаивая нервы. Отец по-прежнему смотрел строго, но Лина уже могла держать удар.

— Сколько у тебя сегодня пар? — спросил он, и его низкий голос разрезал утреннюю тишину.

— Четыре, пап, — ровно ответила Лина. — Римское право, гражданский процесс, история государства и права, и семинар по теории государства и права.

— По каким темам сейчас идёте на гражданском процессе? — не унимался отец, откладывая газету в сторону.

— Проходим исковое производство. Особенности доказывания.

— Хорошо. А по истории? Что именно?

Лина поковыряла вилкой блинчик, собираясь с мыслями. Мысли, словно назло, разбегались, как тараканы. В голове то и дело всплывало вчерашнее тепло, прикосновение кота, его голос.

— Эволюция государства и права в двадцатом веке, — наконец выдавила она. — Влияние мировых войн на правовые системы.

Отец удовлетворённо кивнул, но расслабляться было рано.

— А к экзамену по теории государства и права через две недели готовишься? — вопрос прозвучал, как выстрел. — Списки вопросов уже выдали?

— Да, выдали, — тихо ответила Лина. — Я уже начала читать.

— Начала? — бровь отца поползла вверх. — Лина, экзамены не начинают читать за два дня. К ним готовятся системно. Ты будущий юрист. А это значит, что ты должна быть собрана в любой момент. Должна чётко, ясно и по существу отвечать на поставленные вопросы, — его тяжёлый взгляд снова впился в неё. — Ты должна быть лучшей. Это не просто моё пожелание, это требование профессии.

— Да, пап, я поняла, — автоматически ответила Лина, опуская глаза в тарелку.

«Я всегда должна понимать и соглашаться», — пронеслось в голове горькое, усталое.

В груди согласно, но мягко, словно в поддержку, замурлыкало тепло. Астер молчал, но его присутствие сейчас ощущалось острее, чем когда-либо. И от этого на душе стало чуточку легче. Там, где мурлычет сердце, не так страшно встречать строгие взгляды.
Лина выскользнула из-за стола, как только отец снова уткнулся в газету. Мама проводила её тревожным взглядом, но промолчала — только погладила по плечу, когда Лина проходила мимо.

В автобусе, глядя в окно на проплывающие мимо дома, Лина поймала себя на том, что улыбается.

«Ты молодец», — раздалось в голове, мягко и тепло.

— Спасибо, — шепнула она одними губами.

«А этот твой отец... он сложный. Но я начинаю его понимать. Он просто боится, что ты не справишься. Хотя ты справляешься. Даже когда кажется, что нет».

Лина вздохнула.

— Легко тебе говорить. Ты в моей голове, тебя не допрашивают каждое утро.

«Зато я слышу всё, что ты думаешь. И поверь, иногда это страшнее любого допроса», — мурлыкнул Астер.

Лина фыркнула, прикрывая рот рукой, чтобы не смеяться в голос.

— Дурак.

«Кот. Я кот. А коты не дураки, мы просто любим, чтобы нас гладили и вкусно кормили».

— Обойдёшься, — улыбнулась Лина.

Автобус остановился. Университет.

В коридоре было шумно — студенты носились между парами, кто-то громко обсуждал вчерашнюю вечеринку, кто-то лихорадочно дочитывал конспекты. Лина пробиралась сквозь толпу к аудитории, когда чья-то рука схватила её за локоть.

— Линка! Стой!

Аня. Конечно, Аня. Кто же ещё.

— Ты чего такая сияющая? — подруга впилась в неё взглядом. — Или наоборот — странная? Я уже запуталась. Рассказывай давай!

— Пошли хоть в угол встанем, — Лина потянула её к подоконнику, подальше от людского потока.

Аня нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, пока Лина собиралась с мыслями.

Глава 4. Правда

Лина открыла дверь своим ключом и сразу почувствовала: в квартире тихо. Слишком тихо. Обычно в это время отец уже был дома — шуршал бумагами в кабинете или читал новости в гостиной. Но сегодня — ни звука.

Только из кухни доносился слабый запах травяного чая и мягкий свет.

— Мам? — позвала Лина, скидывая кроссовки.

— Я здесь, — отозвалась Элира.

На кухне было уютно, как в детстве. Горел верхний свет, на столе стояли две чашки, заварник с ромашкой и тарелка с печеньем. Мама сидела за столом, теребя в руках салфетку, и смотрела куда-то в сторону.

— Проходи, — сказала она тихо. — Чай будешь?

— Давай, — Лина села напротив, чувствуя, как напряжение с каждой секундой нарастает.

Элира разлила чай по чашкам. Руки у неё дрожали.

— Мам, — осторожно начала Лина. — Ты хотела поговорить.

— Да, — мама подняла на неё глаза. В них было столько всего — страх, любовь, надежда, боль. — Я... я не знаю, с чего начать.

«С самого начала», — тихо подсказал Астер. «Всегда помогает».

Лина мысленно кивнула ему и взяла маму за руку.

— Начни с самого начала, — сказала она мягко. — Я слушаю.

Элира глубоко вздохнула, сжала её пальцы и заговорила.

— Я не отсюда, Лина.

Первые слова упали в тишину, как камни в воду.

— Я из другого мира, — продолжила Элира, не глядя на дочь. — Там всё по-другому. Другие звёзды, другие законы... другая магия.

Она замолчала, словно собираясь с силами.

— В моём мире есть короли и королевы. У каждого из них — свой дар. А при дворе служат те, кто может этот дар усиливать. Целители, провидцы, хранители. Я была целительницей.

Лина слушала, боясь дышать.

— Однажды заболел сын короля, — голос матери дрогнул. — Совсем маленький мальчик. Я пыталась его спасти. Делала всё, что умела. Но... не смогла.

Элира закрыла глаза.

— Король не стал меня казнить. Наверное, пожалел. Или просто не захотел пачкать руки. Меня отправили сюда. В этот мир. Через портал, который открывается раз в сотню лет для изгнанников.

— Мам... — прошептала Лина.

— Я думала, что умру здесь, — Элира покачала головой. — Но встретила твоего отца. Он... он принял меня. Поверил. Даже когда я рассказала ему правду. Мы поженились, родилась ты. И я думала, что всё позади.

Она сжала чашку так, что побелели костяшки.

— Но я потеряла не только свой мир. Я потеряла его.

— Кого? — тихо спросила Лина.

— Фамильяра, — выдохнула мама. — В моём мире у каждого, кто владеет магией, есть фамильяр. Дух-помощник, связанный с тобой навсегда. Мой... мой был со мной с детства. А когда меня вышвырнули сюда, связь оборвалась. Я чувствовала, как он уходит, как теряет меня... но ничего не могла сделать.

По щеке Элиры покатилась слеза.

— Я думала, он погиб. Или застрял между мирами. Я не знаю. Но все эти годы я чувствую пустоту там, где раньше было тепло.

«Она не знает, — тихо сказал Астер. — Она правда не знает».

Лина сглотнула ком в горле.

— Мам, — начала она осторожно. — А ты знаешь, что такое возможно? Чтобы фамильяр... выжил? Чтобы ждал?

Элира подняла на неё мокрые глаза.

— Теоретически — да. Если душа достаточно сильная. Если связь была настоящей. Но это почти невозможно. Он должен был ждать всё это время... двадцать лет...

— Мам, — Лина сжала её руку. — Я должна тебе кое-что рассказать.

В этот момент в прихожей щёлкнул замок.

Лина замерла. Элира вздрогнула и вытерла слёзы быстрым движением, но поздно — глаза всё равно были красными.

— Я дома, — раздался из коридора голос отца, и Лина поняла: он здесь уже какое-то время. Стоял и слушал.

Шаги. Виктор появился на пороге кухни.

Лицо его было каменным. Таким Лина видела его, когда он возвращался с особо сложных процессов. Холодный, жёсткий, непроницаемый.

— Виктор... — начала Элира, вставая.

— Ты рассказала ей, — перебил он. Голос звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение, как в натянутой струне. — Мы договаривались, Элира. Мы договаривались, что она не узнает.

— Она имеет право знать! — мама тоже встала, и Лина вдруг увидела в ней ту самую женщину, которая когда-то выжила в чужом мире. — Это её жизнь. Её прошлое. Её...

— Её ничего! — отрезал Виктор. — Она наша дочь. Здесь. В этом мире. И я не позволю...

— Пап, — тихо сказала Лина, и оба родителя повернулись к ней. — Я уже знаю. И я хочу знать больше.

Виктор сжал челюсть. Его руки, обычно такие спокойные, сейчас сжимались в кулаки.

— Ты не понимаешь, — глухо сказал он. — Ты не понимаешь, что это значит. Этот мир... он не отпускает своих. Если ты узнаешь, если почувствуешь связь... ты захочешь туда.

— Виктор! — Элира шагнула к нему. — Не надо.

— Что? — он резко повернулся к ней. — Что "не надо"? Ты думаешь, я не вижу? Я боялся этого с того самого дня, как она родилась! Я надеялся, что если растить её правильно, контролировать каждый шаг, следить за каждой мелочью... то это не проснётся. Что она будет просто нашей дочерью. Обычной. Без всего этого.

Элира положила руку ему на плечо.

— Виктор, милый, послушай...

— Я не хочу её потерять! — вырвалось у него. Голос сорвался, и Лина увидела то, чего не видела никогда — в глазах отца блеснули слёзы. — Я не хочу, чтобы она ушла туда, откуда я не смогу её достать. Где не смогу защитить.

Тишина повисла в кухне, густая и тяжёлая.

— Ты боялся, что я уйду в другой мир? — медленно проговорила Лина. — Поэтому был таким строгим? Поэтому контролировал каждую копейку, каждую минуту?

Виктор провёл рукой по лицу, восстанавливая самообладание. Когда он заговорил снова, голос был тише, но всё ещё напряжённым.

— Я хотел уберечь тебя. Думал, что если ты будешь крепко стоять на ногах здесь, если станешь юристом, если у тебя будет цель... ты не захочешь искать другой мир. Не захочешь уйти.

Лина смотрела на отца и видела его совсем другим. Не судью, не прокурора, не тирана. А просто мужчину, который всю жизнь боялся.