Там, где снежит прошлое

Глава 1

Оля

— Тебе удобно болтать со мной сейчас вообще? — жизнерадостно и с иронией звучит голос Леры в гарнитуре.

Я разглядываю себя в зеркале гостиничного номера, выбирая между серьгами-кольцами и длинными подвесками. Но Лера, как обычно, не оставляет мне времени на раздумья.

— Оля, соберись. Церемония начнется через пару минут, а я слышу, как ты мечешься по комнате, словно перед экзаменом. Хватит накручивать себя. Иди, отдыхай и наслаждайся.

Я закатываю глаза, хотя она это не видит. Ладно, пусть будут подвески.

— Тоже мне советчица. Ты обычно влезаешь в истории на таких мероприятиях.

Она смеется.

— Ну да, зато мне весело.

Я невольно фыркаю. Ее оптимизм часто вызывает у меня смешанные чувства: он одновременно раздражает и успокаивает. Жаль, что я не могу так же легко относиться к жизни.

— Я просто… не знаю, Лер. Все это кажется странным. А что, если он тоже будет там?

Лера сразу понимает, о ком я говорю.

— А-а, ну конечно. Максим Канев. Тот самый угрюмый миллионер-архитектор. Он стал владельцем элитных курортов, оплатил эту конференцию, но делает вид, что его здесь нет. Ты все еще переживаешь из-за того, что он тебя уволил?

При упоминании его имени по спине пробегает холодок. Дело не в температуре в номере.

— Там все гораздо сложнее.

— Сложнее? — переспрашивает Лера с недоверием. — Оля, прошло уже пять лет. Я думаю, он тогда, сам того не желая, сделал тебе одолжение. Если бы он тебя не уволил, ты бы не начала заниматься тем, чем действительно хочешь.

У тебя теперь свое бюро, своя технология и свои клиенты. Ты больше не зависишь от него и не живешь в его идеальном мире.

— На тот момент он был прав, Лер. Высотки не строят из того, что кто-то уже списал в утиль. Но я...

Я сдерживаю себя, чтобы голос не стал слишком резким..

— Мне нужно было показать, что он не всегда ошибается. Не все, что устарело, — мусор.

— Ну вот, ты и доказала это. Своим бюро, своей работой. У тебя есть заказы. Есть будущее. И больше никакой Максим Канев не решает твою судьбу. — Ее голос теплеет. — Он тебе больше не нужен, Оля.

Я улыбаюсь, хотя обида все еще не отпускает.

— Я вообще о нем не думаю. Я думаю об этой церемонии.

— Конечно, — тянет Лера с ухмылкой. — Именно поэтому ты так нервничаешь, словно тебя снова ждет неловкая встреча с мужчиной, который, возможно, даже не помнит о твоем существовании. И если честно, я не уверена, что верю в вашу химию. Слишком похоже на банальный роман.

— А я верила, — бормочу я и в последний раз оглядываю свое платье.

Черное. По фигуре. Без рукавов. Чуть ниже колена. Для церемонии — в самый раз: элегантно, но без лишнего пафоса. И главное — я чувствую себя в нем собранной. Особенно на этих двенадцатисантиметровых лодочках.

— Да и потом, он был моим начальником. Там изначально все было без вариантов.

Память услужливо подкидывает мне яркую картинку: его синие глаза, взгляд, от которого становится тяжело, четкие губы, спокойно произносящие: «Ты уволена».

Лера не теряется.

— Ну и что. Было и прошло. Ты справишься, Оля. Просто выйди туда, улыбайся и дай этому гордому павлину вариться в собственном величии, пока ты выглядишь лучше всех. А если кто-то спросит про твою работу у него, скажи красиво: мол, это был важный опыт, но тебе нужно было идти своим путем и делать что-то свое. Так... кажется, я сейчас выдала сразу три банальности.

Теперь уже усмехаюсь я.

— Павлин, да? Ему еще и пятидесяти нет. И он, к сожалению, самый красивый мужчина из всех, кого я знаю. Но да, я постараюсь получить удовольствие. — Я смотрю на экран телефона. — Все, мне пора. Начинается.

Голос Леры смягчается окончательно.

— Ты справишься, Оля. Покажи им, кто ты. И не позволяй никому заставить тебя почувствовать себя маленькой.

Я делаю глубокий вдох и выпрямляюсь перед зеркалом.

— В этих каблуках мне это не грозит. Напишу тебе позже.

Я заканчиваю разговор, снимаю гарнитуру и на секунду прикрываю глаза.

С тех пор как Максим Канев меня уволил, я прошла большой путь. Мое бюро пока маленькое, деньги приходят неровно, иногда все держится на честном слове и кофе, но оно мое. Я сама его подняла. И я не позволю никому — особенно ему — заставить меня почувствовать, будто все это ничего не значит.

Только вот узел в животе никуда не девается, когда я выхожу из номера и оказываюсь в оживленном холле эко-курорта «Светлое озеро».

Его курорта.

Этот проект уникален для нашей страны. Он впечатлил меня больше, чем я ожидала. В отделке использованы натуральное дерево, камень и лиственница. Отопление и охлаждение работают на геотермальной энергии. Есть резервная система на водородных топливных элементах.

Здесь нет ни одной вторичной балки, старого щита или панели. Полы выложены светлым камнем, высокие окна выходят на белоснежный карельский снег. В холле висят хрустальные люстры, а широкая лестница украшена мягкими новогодними гирляндами. В воздухе витает запах свежей хвои, корицы и дорогого уюта.

Я направляюсь к банкетному залу, разглядывая гостей. Мы все здесь ради одного — конференции о современных экологичных решениях в архитектуре. Сегодня состоится церемония вручения премий за лучшие инновации в проектировании гостиничных и курортных пространств. Максим Канев, хоть и спонсирует конференцию, не участвует в программе. Он не выступает и не ведет мероприятие. Но все равно все ждут его появления.

Я нахожу свой стол. За ним уже сидят семь человек, все из нашей профессиональной сферы. У каждого — своя узкая специализация. Кто-то уже добился успеха, кто-то только начинает. Супруг или партнер ни у кого нет. Причина проста: неудобное время. У кого-то дети на школьных елках, кто-то занимается подарками к Новому году. Время для конференции странное, но мы здесь. Нарядные, вежливые, делаем вид, что не устали, и обсуждаем работу между блюдами.

Глава 2

Максим

Я слежу за конференцией из своего кабинета в курортном комплексе. Это одно из преимуществ, когда все завязано на мне: я могу открыть любую камеру службы безопасности. По залам идет отдельная трансляция — с картинкой и звуком. Это почти как сидеть внутри, только без необходимости находиться в душном конференц-зале и делать вид, что тебе интересно каждое слово. Мне привычнее наблюдать со стороны, из тени, на расстоянии.

Конференция идет гладко. Спикеры укладываются в расписание, сюрпризов нет, гости вовлечены. Все идет как надо. Я отслеживаю отклики с начала и пока не вижу серьезных жалоб. Единственное, что вызывает недовольство, — это время. До Нового года осталось мало, и это раздражает многих, особенно тех, у кого семья, дети и суета конца декабря. Но подстроить расписание под всех невозможно. Эта конференция важна, и неудобное время — часть платы за участие. Люди здесь профессионалы, справятся.

В дверь тихо постучали. Вошла Галина Ранцева. Ее лицо, как обычно, оставалось спокойным. Я указал на кресло. Она знала: такие вопросы я люблю обсуждать лично — так быстрее и точнее.

— Все идет хорошо, — сообщила она. — Гости довольны. Есть недовольство по поводу дат, но это предсказуемо. Персонал справляется. Нового сотрудников к праздничному потоку подготовили хорошо. Мелкие проблемы возникают, но ничего серьезного.

Я киваю.

— Ладно. До дома потом доберутся. Ничего не мешает работе?

— Пока нет, — она смотрит в планшет. — Но погода портится. К вечеру обещают снег. Пока небольшой, но лучше быть наготове.

Я подаюсь вперед и кладу руки на стол.

— Затяжной снегопад?

— Небольшой снег. Циклона нет. Но в Карелии прогнозы быстро меняются, так что следим за новостями.

Я постукиваю пальцами по столу.

— Следи за ситуацией. Если это повлияет на дороги, трансферы или рейсы, сразу сообщи. Нам срывы ни к чему.

— Понял. Все будет под контролем.

Она слегка наклоняет голову — этот жест мне слишком хорошо знаком. Значит, сейчас последует еще один вопрос.

— Ты завтра пойдешь на закрывающую сессию? Жанна Мастерова расскажет о новых решениях, которые мы внедрили в комплексе. Для участников там будут неожиданные моменты. Ты ведь целый год держал это в секрете, пока все не проверили.

Я качаю головой.

— Нет. Мне там делать нечего. Я не хочу тянуть внимание на себя. Речь о «Светлом озере», а не обо мне.

Я на секунду отвлекаюсь, думая о следующем комплексе, который мы скоро объявим — проекте под Кисловодском.

— На анонсе по новому объекту я появлюсь. Но не завтра.

Галина чуть вскидывает бровь.

— Жанна была бы рада, если бы ты пришел в зал. Она не подумала бы, что ты отвлекаешь.

Жанна руководит этим проектом с самого начала и сегодня ведет церемонию. Но дело не в ней. Я предпочитаю оставаться в тени и следить за тем, чтобы все работало как надо. Если я выйду на сцену, внимание переключится на меня, а не на проект. Это мне не нужно.

— Мы оба знаем, что произойдет именно это. Так что нет. Не пойду.

Я отодвигаю эту тему в сторону.

— За погодой смотри внимательно. Мне не нужен бардак в самом конце.

Она встает.

— Поняла.

Я провожаю ее взглядом до двери. Щелчок замка — и кабинет погружается в тишину.

Возвращаюсь к экранам и переключаю камеры. Сессии почти завершены, участники перемещаются по залам, обсуждают кейсы, спорят и общаются. Все идет по плану.

Пока взгляд не цепляется за один экран.

Оля.

Она садится за стол, закидывает ногу на ногу — и меня будто резко бьет током. Тело откликается мгновенно.

Я знал, что она появится. Ее имя значилось в списке спикеров еще до начала конференции. Я был уверен, что она не упустит такую возможность. Она всегда умела оказаться там, где могла продемонстрировать свои способности.

Признаюсь, я думаю о ней гораздо чаще, чем следовало бы.

Вспоминаю наши споры. То, как она упиралась, не уступала, гнула свое, пыталась продавить каждую идею до конца.

Я понимал, что она неравнодушна ко мне. Она слегка отдергивала руку при случайных прикосновениях. Быстро отступала, когда мы склонялись над чертежами. Она держала дистанцию. Но не знала главного: меня тянуло к ней не меньше. И в этом заключалась проблема.

Она спорила со мной, кипя от гнева, будто готовилась к битве. А я думал не о делах. Мечтал, как мог бы успокоить ее не словами, а поцелуем. Провести рукой по этой буре эмоций, погасить огонь, который всегда пылал в ней. Неправильно? Может быть. Но это была правда.

Она была моей сотрудницей.

На пятнадцать лет младше меня.

Под запретом.

Тогда мы как раз запускали объект на Байкале и параллельно вытягивали еще один большой проект на Алтае. Дел было столько, что я почти не появлялся в московском офисе. Максимум раз в месяц.

Оля пыталась достучаться до меня письмами, просила созвоны, пробивалась через помощниц. А когда я все-таки приезжал в офис, она неизменно находила способ загнать меня в угол — в коридоре, у лифта, у меня в кабинете — и заставляла слушать.

И дело не только в том, что она была упрямой.

В ней было слишком много энергии. Слишком много огня. И это притягивало меня сильнее, чем я хотел бы.

У меня тогда были сжатые сроки по проектам, и я не мог позволить команде отвлекаться. Повторное использование материалов как идея мне нравилось. Но тогда это не было первоочередным. Чтобы делать это качественно, нужны были время, ресурсы, вложения, испытания. Не сейчас, Ольга. Позже. Через год, говорил я ей.

Но она не слушала.

Я начал экспериментировать сам, заражал офис своим азартом. Отвлекал людей, поднимал вокруг шум. Видел, как это расшатывает рабочие процессы, и в какой-то момент остановился.

Уволил ее.

Не потому, что она была бездарна. Наоборот.

Именно поэтому решение далось мне тяжело.

Если бы она просто подождала год, все могло бы сложиться иначе. Но у нее был свой ритм, который никогда не подстраивался под мой.