Там, где заканчивается тишина

Пролог

Иногда самые важные истории начинаются не со слов.

Не со встречи.

Не с прикосновения.

А с взгляда.

Я заметила его в ту ночь, когда Москва дышала холодом и огнями, а мне казалось, что внутри меня пусто, как в квартире после переезда.

Между нашими окнами было метров двадцать. Может, меньше. Может, больше. Я не измеряла — я просто знала, что это расстояние стало самым опасным в моей жизни.

Он стоял у стекла, высокий, тёмный силуэт на фоне приглушённого света. Телефон в руке. Плечи напряжены, будто он держал на них не только своё тело, но и что-то гораздо тяжелее.

Я подумала тогда:

Он выглядит так, будто привык быть сильным. Но не счастливым.

Глупо. Мы даже не были знакомы.

Я жила на девятом этаже нового жилого комплекса на Пресне — обычная квартира, обычная семья, обычная жизнь, в которой я больше всего боялась стать незаметной.

Он — в пентхаусе напротив.

В мире стекла, денег и тишины, в которой не слышно собственных мыслей.

Мы смотрели друг на друга ровно три секунды.

Потом он отвёл взгляд.

И почему-то именно это стало началом.

Глава 1

Кира

Я не верю в любовь с первого взгляда.

Я верю в кофе по утрам.

В переполненное метро.

В дедлайны, которые всегда приходят раньше, чем ты готов.

В подруг, которые знают о тебе больше, чем твои родители.

В то, что человек — это не судьба, а выбор.

И в то, что красивые парни в пентхаусах не смотрят на таких, как я.

Поэтому в тот вечер я даже не сразу поняла, что он смотрит именно на меня.

Я сидела на подоконнике в своей комнате, поджав ноги, с ноутбуком на коленях и недописанным эссе по литературе. За окном Москва светилась, как огромная схема электрических цепей — каждая квартира отдельной жизнью, отдельной болью, отдельной надеждой.

Наша квартира была обычной. Не маленькой, но и не из тех, где можно потеряться в коридорах. Три комнаты, бежевые стены, запах маминого кофе по утрам и папиных книг по вечерам. Дом новый, но уже живой — с детьми, собаками, курьерами и соседями, которые вечно сверлят стены.

Я жила здесь с детства.

И мне нравилось это чувство — будто ты часть чего-то стабильного.

В отличие от моей жизни.

— Кира! — крикнула мама из кухни. — Ты ела вообще сегодня?

— Да! — соврала я автоматически.

На самом деле я ела только батончик и три печенья. Но это не считается, если не за столом, верно?

Я закрыла ноутбук, спрыгнула с подоконника и пошла на кухню. Мама стояла у плиты, в домашнем свитере и с распущенными волосами — она всегда выглядела моложе своих сорока, и это немного раздражало меня в детстве, но сейчас я только гордилась.

— Ты опять сидишь в своей комнате, как отшельник, — сказала она, не глядя. — В восемнадцать лет люди должны влюбляться, гулять, делать глупости. А ты всё пишешь.

— Я пишу, чтобы не делать глупости, — ответила я, наливая себе воды.

— Это одно и то же.

Я улыбнулась.

Мама всегда была такой — лёгкой, ироничной, будто жизнь никогда не пыталась её сломать. Хотя я знала, что пыталась. Просто мама не позволила.

Папа сидел за столом с книгой. В очках, в тёплом свете лампы, как человек, который всегда знает, кто он и зачем. Иногда мне казалось, что я похожа на него больше, чем хотелось бы — та же склонность к тишине, к наблюдению, к мыслям, которые никто не просил озвучивать.

— Как дела в университете? — спросил он, не поднимая глаз.

— Как всегда. Курсовые. Экзамены. Люди.

— Люди — это сложно, — заметил он.

— Особенно те, кто думают, что не сложные, — добавила я.

Мама рассмеялась.

Я поела немного, сделала вид, что всё отлично, и вернулась в комнату. Включила музыку в наушниках — что-то спокойное, с голосом, который звучал так, будто пел тебе прямо в грудную клетку.

Села на подоконник снова.

И тогда увидела его.

Он стоял у окна в квартире напротив.

Я сначала подумала, что это отражение. Или просто какой-то случайный сосед. Но потом он поднял голову — и я поймала его взгляд.

Это было странно.

Не неловко.

Не смущающе.

А… будто кто-то случайно дотронулся до оголённого нерва.

Он был красивым. Не тем киношным, сладким красивым, от которого хочется улыбаться, а другим — опасным, тёмным, будто в нём было слишком много тени для одного человека.

Тёмные волосы. Чёткая линия челюсти. Взгляд — спокойный, холодный, но почему-то внимательный. Он не улыбался. Не выглядел заинтересованным. Он просто… смотрел.

И я вдруг поняла, что тоже смотрю.

Мы не махали друг другу. Не кивали. Не делали ничего из того, что делают нормальные люди, когда случайно встречаются взглядами в окнах.

Мы просто молчали.

Секунду.

Две.

Три.

Потом я первой отвела глаза.

Господи, Кира, что ты делаешь?

Это просто сосед. Просто парень. Просто окно.

Но сердце билось чуть быстрее, чем обычно.

Я заставила себя снова уткнуться в ноутбук, но слова больше не складывались в предложения. Мысли путались. Музыка в наушниках перестала быть фоном — я её больше не слышала.

Через минуту я украдкой посмотрела в окно снова.

Он всё ещё был там.

Но теперь он держал в руках телефон и смотрел не на экран.

А на меня.

Мне стало жарко.

И глупо.

И почему-то — интересно.

Я резко захлопнула ноутбук и спрыгнула с подоконника.

— Всё, хватит, — пробормотала я сама себе. — Ты не в ромкоме.

Но внутри уже что-то изменилось.

⸻

На следующий день я узнала его имя.

Не от него. Конечно, не от него. Мы ведь даже не разговаривали.

От Леры.

Лера — это моя подруга с детства, человек, который может болтать без остановки, даже если рядом никого нет. Она была моей противоположностью: громкая, яркая, импульсивная. И почему-то именно такие люди всегда находят меня сами.

— Ты не поверишь, кто теперь живёт в нашем комплексе, — сказала она, падая рядом со мной за парту.

— Если это не Тимоти Шаламе или хотя бы новый преподаватель литературы, мне неинтересно.

— Богатый. Красивый. Закрытый. И у него три брата.

Я медленно подняла на неё глаза.

— Ты только что описала половину фанфиков в интернете.

— Нет, я описала реального человека. — Она наклонилась ближе. — Арсений Власов.

Это имя ничего мне не сказало.

Глава 2

Арс

Я не люблю, когда на меня смотрят.

Не потому что стесняюсь.

А потому что люди редко смотрят по-настоящему — чаще оценивают, сравнивают, решают, кем ты для них будешь ещё до того, как ты успел открыть рот.

С Кирой было иначе.

Она не смотрела так, будто я был красивым, богатым или важным. Она смотрела так, будто я был…обычным человеком.

И это почему-то раздражало сильнее всего.

⸻

Я перевёлся в этот универ не потому, что хотел.

Отец не задаёт вопросов. Он просто сообщает решения.

— Последний год ты будешь учиться здесь, — сказал он за ужином. — Ближе к дому. Без лишних контактов. Без глупостей.

«Без глупостей» в его понимании означало:

не влюбляться,

не привязываться,

не делать ничего, что может выбить из траектории.

Он всегда говорил, что чувства — это слабость.

Я не спорил.

Не потому что верил.

А потому что мне было всё равно.

⸻

У меня были девушки.

Много.

Не в смысле коллекции — в смысле опыта. Красивые, умные, яркие. Те, с кем удобно появляться на мероприятиях. Те, кто не задаёт лишних вопросов. Те, кто знают, что это ненадолго.

Я никогда не обещал.

И никогда не врал.

Просто не чувствовал ничего такого, что люди обычно называют влюблённостью. Ни дрожи. Ни страха потерять. Ни желания остаться.

Это было… спокойно.

Физика без химии.

И меня это устраивало.

Пока в окне напротив не появилась девушка в худи с ноутбуком, которая смотрела на город так, будто он был книгой, а не декорацией.

⸻

После нашей встречи в коридоре я не мог сосредоточиться на курсовой.

Это раздражало.

Я не привык, чтобы кто-то выбивал меня из ритма. Обычно я либо отключался от людей, либо контролировал ситуацию. А тут — ни то, ни другое.

Я поймал себя на том, что ищу её взгляд в коридорах.

Не специально.

Не осознанно.

Просто… взгляд сам находил.

Кира всегда ходила чуть быстрее остальных, будто опаздывала даже тогда, когда никуда не спешила. Часто с наушниками, иногда с книгой, иногда смеясь над чем-то в телефоне — и тогда у неё появлялись ямочки на щеках, которые она, кажется, не замечала.

Она не пыталась быть заметной.

И именно поэтому была.

⸻

— Ты пялишься, — сказал мне Даня.

Средний брат.

Раздражающе наблюдательный.

Слишком умный для человека, который вечно делает вид, что ему всё равно.

— Куда? — ответил я, не отрываясь от телефона.

— В никуда. Обычно так выглядит «думаю о ком-то, но не хочу признаваться».

— Ты слишком много думаешь, — сказал я.

— Ты слишком мало, — усмехнулся он. — Новенькая?

Я поднял глаза.

— Кто?

— Девушка из дома напротив. Та, что вечно сидит на подоконнике.

Я напрягся.

— Откуда ты знаешь?

— Арс, — Даня фыркнул, — ты смотришь на её окна так, будто там ответы на экзамен по жизни.

— Не неси чушь.

— Ага. — Он поднял руки. — Просто сказал.

Но внутри что-то сжалось.

Потому что он был слишком близко к правде.

⸻

В тот вечер она снова была у окна.

На этот раз — с кружкой в руках и собранными в небрежный пучок волосами. В свете лампы её лицо казалось мягче, теплее, чем днём.

Я стоял у окна и ловил себя на том, что не хочу отводить взгляд.

Это было странно.

Я не хотел её.

Не в привычном смысле.

Я хотел… понять.

Почему рядом с ней тишина не давила, а дышала.

Почему она не вызывала желания защищаться.

Почему с ней не хотелось быть лучше — только честнее.

Она подняла глаза первой.

Улыбнулась.

И мне вдруг захотелось сделать то, чего я никогда не делал.

Я поднял руку.

Не махал.

Просто… поднял.

Она замерла. Потом тихо рассмеялась и повторила жест.

Между нами было двадцать метров, окна, этажи и разные жизни.

Но в этот момент — только воздух.

⸻

На следующий день я увидел её у шкафчиков.

Она спорила с какой-то девушкой — рыжей, громкой, эмоциональной. Та жестикулировала так, будто рассказывала историю о конце света, а Кира смеялась и пыталась её успокоить.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь.

Это было плохо.

— Арс, — окликнула меня Лиза.

Лиза — красивая, умная, уверенная. Мы виделись несколько раз. Ничего серьёзного. Удобно. Просто. Без ожиданий.

— Ты куда пропал? — спросила она, подходя ближе. — Ты обещал написать.

— Я не обещал, — спокойно сказал я.

Она чуть нахмурилась.

- Тогда почему мне кажется, что ты просто исчез?

— Потому что я исчез, — честно ответил я.

Она смотрела на меня несколько секунд, потом усмехнулась.

— Иногда ты странный.

— Да.

— Ладно. — Она пожала плечами. — Увидимся.

— Возможно.

Она ушла.

И я вдруг понял: раньше я бы пошёл за ней. Не потому что хотел, а потому что так было проще, чем оставаться одному.

Но сейчас мне не хотелось простоты.

Мне хотелось Киры.

И это пугало.

⸻

Я догнал её в коридоре после последней пары.

— Кира, — сказал я.

Она обернулась.

— Да?

— Ты всегда сидишь у окна?

— Когда думаю, — ответила она. — А ты?