Там на неведомых дорожках. По зову сердца

ПРОЛОГ

ПРОЛОГ

Иду по лесной тропинке. Над головой ласковое солнышко. Его лучи пробиваются сквозь листву. Подняв голову, улыбаюсь  –  я в сказочном шатре из солнечных лучей. Они переплетаются с листвой, создавая неповторимое кружево.

 Мне здесь так хорошо, что сердце замирает от восторга, а душа стремится ввысь. Кажется, что и тело становится таким невесомым, что, взмахнув руками, поднимусь к кронам. Туда, где меня ждёт неведомое, но такое прекрасное. Подняв руки, замираю, но поняв, что слишком размечталась и хочу невозможного, восклицаю:

 – Здравствуй, солнце! Здравствуй, лес! Ты полон чудес!

А в ответ слышится далёкое эхо:

 – Чудес! Чудес!

 – Где же твои чудеса, лес?

 И словно в ответ на мой вопрос  раздаётся звук, напоминающий порхание больших крыльев. Осматриваюсь и вижу прямо  перед собой большую серую сову. От удивления опускаю руки, делаю шаг назад. Птица замирает в воздухе, раскинув крылья, а потом начинает кружиться вокруг моей головы, кивая, словно пытаясь что-то поведать. Раскрыв клюв, ухает, но я не понимаю по-совиному. Тогда птица проносится над моей головой, сломав причёску. Сделав шаг в сторону, машу руками, пытаясь отбиться от птицы. Сова ухает и делает наскок на меня. Непроизвольно делаю шаг назад, она довольно ухает и продолжает наседать.

 – Прогоняешь?  –  догадываюсь.  –  Это твой лес? Но я ничего здесь не испорчу. Я осторожно пройду, только полюбуюсь на такую красоту.

А в ответ то ли вздох, то ли сожаление:

 – Уходи!

Недовольно трясу головой, волосы рассыпаются по плечам тяжёлой волной.

 – Иди! Иди!  –  продолжает настаивать сова. Что ж, её право не пускать незнакомку в заповедные места. Поворачиваюсь и понимаю, что подол любимого атласного платья цепляется за корни. Дёргаю, но эти корни вдруг становятся живыми, опутывают ноги, не давая сдвинуться с места. Пытаюсь освободиться и слышу недовольное:

 – Я предупреждала. Теперь поздно.

Чёрный туман наползает внезапно, окружает со всех сторон, заставляет сердце замереть от страха. Кажется, что воздух становится вязким. Открываю рот, стараюсь вдохнуть, но ничего не получается. Горло сжимается, грудь распирает от недостатка кислорода. Сколько человек может прожить не дыша?

 – Отдай!  –  слышится со всех сторон.  – Отдай! Это моё! Отдай!

 Сквозь затуманенное сознание пытаюсь понять, чего от меня хочет неведомый голос. Что отдать? Разве я присвоила что-то чужое? С детства меня приучали никогда не брать без разрешения даже мелочь. Наша семья не знает недостатка, так что я могу честно сказать, что никогда не брала ничего чужого. Наоборот, всегда пыталась сделать приятное детям слуг. Дарила им свои игрушки, таскала с кухни сладости. Так что я присвоила?

– Отдай!  –  говорит всё тот же голос.  – Отдай добровольно. А иначе заберу сама! Это моё!

 Забываю, что мне нечем дышать – жива же ещё пока, собираю силы и кричу:

 – Кто ты? Покажись! Чего тебе надо?  – в ответ злорадный смех.

 И вдруг понимаю, что туман отступает, свежий ветерок овевает лицо, дышится легко и свободно.  Раскидываю руки в стороны, пытаясь обнять эту красоту, бегу по тропинке туда, где просвет между деревьями.

 И вот я на полянке. Какие необычные цветы, такие яркие и большие. Они шевелятся. Ой, да это же бабочки. А вокруг такой аромат, что забываю про то, что только что пережила и, напевая негромко, кружусь по полянке, дотрагиваюсь до раскрывшихся бутонов. Бабочки вспархивают и следуют за мной нестройным роем.

Смеясь, перебегаю от одного дерева к другому, пока не слышу:

 – Веселишься?

Оглядываюсь и вижу на дереве всё ту же сову.

 – Ты?

 – Отдай лучше, иначе плохо будет.

 – Да чего отдать-то?

 – Сама знаешь!

ГЛАВА 1

Влада села, прогоняя наваждение:

 – Опять этот сон! Сколько можно!

Потянувшись, взяла с кресла и накинула тёплый халат, обхватила себя руками, стараясь унять озноб.

 – Хотя бы пояснили, кому и чего должна, –  проворчала недовольно и дёрнула за шнур звонка, вызывая горничную.

Злата появилась быстро. Девушка оправдывала своё имя, имея золотистые волосы и голубые глаза. Вся её ладная фигурка с головы до ног казалась ярким светлым пятном. Дева лучилась радостью, улыбка никогда не угасала на её румяном лице с пухлыми щеками и яркими губами.

Сморщив курносый носик, Злата перебросила длинную косу на спину и спросила:

 – Что за вид, Ладушка?

 Она считала, что деве благородного происхождения, такой, как княжна Матвеева,  не к лицу хмурый вид.

 Хозяйка не выразила неудовольствия такой фамильярностью, потому что Злата была не только горничной, а подругой с детских лет и дочерью её любимой нянюшки.

 – Опять этот сон, –  сказала Лада, вставая. Она прошла к окну. Злата опередила её, быстро раздвинула тяжёлые шторы.

 – Это всего лишь кошмар  – забудь!  –  сказала горничная.

 – Нет, –  покачала головой княжна.  –  Это знак. Только не пойму его.

 Злата пожала плечами. Будучи простой девушкой, она верила, что сны бывают вещими, но старалась успокоить подругу. Она сама тут же побежала бы к старой Бояне, сказительнице, пригретой княгиней за её неунывающий характер и истории про давние времена, которые слушали с удовольствием все домочадцы.

 Бояна появилась у особняка несколько лет назад, усталая и измученная. Княгиня сама её отпаивала травами и лечила настоями. Позже выяснилось, что старая женщина  знахарка и вещунья*.

Злата уже готова была предложить вместе сходить к сказительнице, но передумала – Влада знает о способностях Бояны и если не идёт к ней, значит, не готова рассказать постороннему о своих сновидениях. Да и ясный день разгонял девичьи тревоги. Вот уже повеселели глаза княжны, улыбка  тронула красиво очерченные губы.

Яркое солнце осветило девичью спальню. Несмотря на протесты Влады, не желающей особой роскоши, комната была обставлена дорогой мебелью из красного дерева, изящными кушетками и креслами, большой кроватью с балдахином, потолок украшен дорогой лепниной с позолотой. Единственное, что позволил князь-отец –  выбрать цвет отделки. И вся комната была в золотисто-коричневых тонах, создающих уютную атмосферу.

 – Батюшка дома?  –  поинтересовалась Лада.

 – Нет, – качнула головой Злата.  –  Отбыл ко двору.

 Отец Влады, князь Матвеев Казимир Всеславич был советником государя и не принадлежал себе. И хотя жили они всего лишь в пригороде столицы, но бывал он дома нечасто. И большой особняк оставался на попечении княгини Ольги Кудеяровны.

 А княгинюшка отличалась добрым нравом и ослепительной красотой. Её зелёные глаза так околдовали князя в своё время, что он женился на простой селянке, не побоявшись молвы и даже царской немилости. Впрочем, государь только на людях сетовал, что его придворные не ценят знатных невест. А наедине вполне одобрил выбор своего тайного советника и друга, даже посетовал, что ему в своё время не попалась такая необычная дева. Он всегда с удовольствием беседовал с юной княгиней, не переставая удивляться её мудрости. А вот ум дева лесов унаследовала от своего отца Кудеяра, последнего волхва этого мира.

И ничего не было удивительного в том, что в доме князя процветало дружеское отношение к слугам и челяди. Князь, правда, был суров, но справедлив, а княгиня хоть непривередлива и добра, но так любила чистоту и опрятность, что в доме и пылинки никогда не было, а иначе она  впадала в уныние.  В такие моменты окружающим казалось, что солнце скрылось за тучами.

Обожавшие свою госпожу горничные работали усердно, челядь трудилась не покладая рук, но никто не сетовал, потому что труд оплачивался достойно. Со времени свадьбы князя ни один его работник не покинул особняк, а  садовник считался самым лучшим в столице, потому что сад был таким экзотическим, что даже сам государь гулял здесь время от времени.

 Конечно, никто не подозревал, что дизайном сада занималась Ольга Кудеяровна – не пристало княгине  трудиться, как простой селянке.

 Лада окинула взглядом цветущие пупавки, такие большие  и красивые, а потом перевела взгляд на пруд, куда склонили ветви  вербы, а на другой стороне гордо подняли головки цветы  плакун-травы. Там то и дело мелькал светлый сарафан княгини. Она предпочитала носить дома привычные одеяния, и только для гостей наряжалась в модные платья.

 – Где мой сарафан?

 – К Ольге Кудеяровне собралась?  – догадалась Злата, вынимая из шкафа белое одеяние. – Волосы прибрать?

 – Сама косу заплету.

ГЛАВА 2

ГЛАВА 2

Лада бежала по тропинке, касаясь ладонями лепестков пупавок. Они щекотали пальцы, вызывая в душе лёгкость. Сорвав один цветок, начала обрывать лепестки:

 – Любит – не любит.

 – Любит, – облегчённо вздохнула, сорвав последний лепесток.  – Конечно, любит! Как горят его глаза, когда он смотрит на меня. А руки у него такие большие и нежные. В его объятиях чувствую себя защищённой от всего мира.

Дева счастливо рассмеялась, припомнив вторую встречу. Конечно, сейчас она знает, что родители её устроили, а тогда, вернувшись с прогулки, она увидела открытый экипаж, запряжённой породистой лошадью. Значит, у отца деловая встреча, поэтому не спеша вошла в дом, надеясь быстро прошмыгнуть к себе.

Но едва она  ступила на деревянное крыльцо особняка, выполненного в стиле старинных русских теремов, как дверь открыл Степан, дворовый парень, добродушный богатырь на две головы выше Лады.

 – Проходи, княжна, – сказал он густым басом, а потом дружески подмигнул и добавил шёпотом. – Тебя уже ждут.

 Сделав непроницаемое лицо, чтобы казаться старше и мудрее, княжна сделала несколько шагов, уверенная, что гостями были кружевницы, которые часто пользовались её услугами. Влада имела безупречный вкус и обладала талантом к рисованию. Она прекрасно владела как кистью, так и карандашом. Её картины пользовались успехом у дворцовой знати, сам государь приобрёл несколько, чтобы украсить свой кабинет.

Кроме пейзажей юная дева любила составлять замысловатые узоры, которые и использовали в своих работах кружевницы.

 Подняв голову, Влада замерла, увидев дородного богатыря в расписном кафтане. На его лице, заросшем кучерявой бородой,    выделялись большие серые глаза, смотревшие на деву пристально, словно изучали неведомую зверушку.

 Дева вспыхнула, посчитав такое внимание неприличным, но выразить протест не успела, только в глазах зажглись негодующие огоньки.

 – Дочка, –  поспешил к ней князь.  –  Позволь представить тебе господина Урусова, купца и мецената.

Мужчина величаво повёл плечами, усмехнулся и низко поклонился, выражая уважение и почтение дочери князя. Влада поклонилась  тоже, слегка раздвинув губы. Купец же широко улыбнулся, сразу став добродушным и весёлым.

 – Так вот ты какая, княжна Матвеева! –  произнёс  негромко.

Дева покраснела, потому что в возгласе купца послышалось восхищение.

 –  Невзор Уладович  – один из самых влиятельных членов Попечительского советы Художественного Музея. Он бы хотел посмотреть твои последние работы,  –  пояснил князь.

Следующий час купец с интересом разглядывал картины в рабочей комнате, расположенной во флигеле. Вход сюда был запрещён всем, кроме самой княжны.

 Господин Урусов оказался умным, проницательным мужчиной, разбирающимся в живописи. Его замечания и вопросы вызывали у девы иногда замешательство, ведь она не заканчивала художественной школы, а вот этот богатырского вида купец, видно, заканчивал. Позже  он сам признался, что в детстве прилично рисовал, но бросил это занятие, когда отец занемог, пришлось заниматься семейными делами.

 – Мне нравятся твои пейзажи, княжна.  Будем выставлять. Какие позволишь взять?

 – А какие подходят?

 – Я бы все взял. Но лучше в этом разбирается мой сын. Он-то окончил Художественную школу, но предпочитает малевать портреты.

Ладу немного покоробило это слово «малевать», хотя оно отражало древнее творчество, но сказано было пренебрежительно. Видно, купец не считал занятие сына достойным.

 – А вот и он, –  посмотрел на вход купец.   – Налюбовался княжеской конюшней? Он у нас обожает скаковых лошадей.

 – Налюбовался, – послышался знакомый баритон. Дева быстро повернулась к входу и замерла. На пороге стоял тот, что снился ей и занимал все думы.

 – Разрешите войти?  –  кивнув, Лада залилась краской, не в силах вымолвить ни слова.

 – Представляю вам, княжна Влада, своего сына Олега, –  сказал купец.

 – Очень приятно, княжна,   – поклонился сын купца.

 – И мне, –  склонила голову дева.

 – Вы тут потолкуйте, а я к князю. Есть ещё дела.

Оставшись наедине, молодые люди некоторое время молчали, потом Олег шагнул вперёд.

 – Влада Казимировна, прошу прощения, если неприятен вам, но я… Я не могу без вас…  жить.

Его путаная речь, обращение как к высопоставленному лицу неприятно поразили деву, никогда не считавшую себя выше других. На её красивом лице мелькнуло негодование, что тут же заметил молодец. Он тихо сказал:

ГЛАВА 3

Влада лежала  и смотрела на белые облака, образующие разные фигуры, напоминающие ей события последней седьмицы.

Вот несколько смеющихся мужских лиц. Это друзья Олега, что пришли  свататься. Она тогда спряталась в своей комнатке, которую матушка называла светёлкой, и притаилась у раскрытого окна, чтобы посмотреть. Молодцы были как на подбор – статные, плечистые, с добродушными улыбками на лицах. Они пели народные песни, сыпали шутками-прибаутками.

 Подруги девы  вышли им навстречу. Завязался шутливый спор, в ходе которого девы выторговали себе немало угощений, прежде чем впустили гостей в терем. Здесь их ждали родители. Они выспросили друзей о достоинствах жениха, а потом усадили за стол, где каждый молодец мог сесть рядом с понравившейся девой, которая за ним ухаживала.

После сватовства начинались смотрины. Теперь в дом невесты пожаловали родители жениха. Их провели по терему, показали его убранство, расспросили о жизни жениха. Это входило в древний обычай, хотя все знали, что семьи уже в курсе состояния дел каждого.

 Влада впервые увидела мать Олега – дородную круглолицую женщину со светлыми волосами, спрятанными под расписной головной убор, а две её толстые косы так и притягивали взгляд. Агния Никоноровна смотрела на деву с интересом, а по мере знакомства её улыбка становилась всё доброжелательнее. Она так и запомнила её, напоминающую круглую сдобную булочку, такую  румяную и аппетитную. Вот и с неба она смотрела на невестку, широко улыбаясь.

Дни, следующие дальше, летели быстрым соколом, запомнилось только обручение, когда, наконец, молодые смогли встретиться и обменять кольцами. Влада погладила простое кольцо из  червонного золота на левой руке. Это она попросила старшего брата  жениха, Невзора, во время сватовства, чтобы кольцо было таким, потому что именно  такой металл считался  в  роду матери оберегом.

Тут тучки собрались  в кучку, а потом начали разбегаться. Конечно, это девичник. Подруги расхваливали жениха, пели песни о том, что дева переходит в другой род и расстаётся с родителями. Те печальные песни легли на душу скорбью, но Влада отогнала грустные мысли, зная, что далеко её не увезут, ведь родители разрешили новой семье пожить в их городском особняке, пока молодой муж не приобретёт собственное жильё. А ещё отец выхлопотал у государя разрешение на передачу титула единственной дочери, который перейдёт к её детям. Олег, правда, отказался брать фамилию жены, чем ещё больше вызвал уважение у князя.

 И вот уже через день назначена свадьба. Неужели скоро она станет женой любимого? Всё это казалось сном. Тут вновь всплыло ночное видение. Так что она должна отдать? Кольцо вдруг стало горячим, таким горячим, что захотелось снять его.

Дева невольно дотронулась до пальца. И тут её озарило: у неё хотят отнять милого? Она должна отдать его добровольно? Кольцо стало холодным. Вот и ответ. Но почему? Кому она перешла дорогу? Неужели у Олега была зазноба?  Даже если и так, то это в прошлом, хотя стало невыносимо тяжело на сердце. Почему она не поняла этого раньше и не выспросила жениха? А теперь это практически невозможно.

 – Что, доченька? – встрепенулась Ольга Кудеяровна, до того смотревшая на деву ласково и нежно, любуясь её точёным носиком, высокими скулами и поглаживая пушистые завитки, выбившиеся из косы.

 – Сон.

 – Что?

 – Я поняла.

 – Что, милая?

 – Он… она хочет забрать Олега.

 – Кто она?

 – Не знаю. Возможно, его прежняя зазноба.

 – Не может быть!

 – Почему? –  в синих глазах девы заблестели слезинки.

 – Отец не допустил бы такого.

 Она имела в виду, что князь точно навёл справки и удостоверился, что у Олега Урусова не было близкой девы, что согревала бы его постель. В Росении не считалось предосудительным иметь связь до свадьбы. Во многих сёлах и весях именно деву, родившую ребёнка до свадьбы, охотно брали замуж, потому что точно были уверены в её плодовитости.

Но нравы в столице отличались. Здесь не принято было выставлять напоказ свои добрачные отношения, а после свадьбы считалось зазорным иметь любовницу. Если мужчине нравилась другая женщина, то он мог открыто обеспечивать её и признать детей или сделать второй женой.

Совсем не так представляла свою жизнь Влада. Она не была готова терпеть соперницу, о чём сразу сообщила будущему мужу, и он принял  её взгляды, пообещав на помолвке иметь только одну жену.

Ольга Кудеяровна верила в своих старых богов, готовила дочь, по совету отца, к посвящению в ведуньи, а для этого дева должна быть девственницей, поэтому Владу оберегали от мужских глаз, не вывозили на придворные пиры – празднества, где государь устраивал своеобразные смотрины для своих подданных. Хотя молва о красоте княжны разошлась далеко за пределы Звениславы.

Но несколько лет назад связь с Полесьем прервалась, там начались крупные стычки со степняками, грозившие перерасти в полномасштабную войну. Как же жалела Ольга, что не может посоветоваться отцом. Тогда она отправилась к Бояне просить посмотреть будущее дочери. Вещунья сказала, что  у княжны особая доля, поэтому княгиня должна смириться и отдаться на милость богов.