Танец снежного мотылька

Глава 1

Меня кто-то тряс за плечи и кричал:

— Эй, барышня, очнитесь! Нельзя умирать, а кого завтра казнить будут?!

Сквозь еле разомкнутые ресницы я увидела чей-то расплывающийся силуэт. Удивилась, потому что рядом со мной никого не должно было быть. Снится? Конечно. Какое казнить, когда я тут еле жива, простудившись.

Потом от этой тряски дико стрельнуло в груди, и меня выбило в беспамятство.

В следующий миг я еле смогла приоткрыть глаза. А вот это уже явь.

Я лежала в остывающем охотничьем домике в тайге за 20 километров от людей. Меня колотило от озноба. Не спасало ни пуховое одеяло, ни наброшенный сверху дедов полушубок. А еще был потаенный страх умереть в одиночестве. И помощь не вызвать. Спутниковый телефон от погружения в воду приказал долго жить.

Я не могла ни то что встать и печь затопить, у меня даже глаза полностью не открывались.

В груди ныло, горло так саднило, что даже слюну было не сглотнуть. Я сказала себе:

— Так, Юля. Сейчас. Сейчас я еще чуть-чуть полежу, потом поднимусь и затоплю печь.

Но меня погрузило в сон мечущегося от горячки человека.

В странный сон. Как будто я вспоминаю момент из своего прошлого. И одежда на всех средневековая, и обстановка явно не из современности. Я на балу каком-то. Надо мной возвышается мужчина. Лет сорока с хвостиком, и я знаю, что он герцог. Сорок, а мне мужчина кажется таким старым.

Он приглашает меня на танец. Я жалобно смотрю на стоящего рядом седого спутника, который вроде дедом моим является, ненастоящим. Мой родной уже умер, но этот в камзоле так на покойного деда похож, аж мурашки. Он еле заметно хмурит брови и кивает на танцующих. И я вынуждена подать руку и выйти в круг с этим самым герцогом.

Ему на лице не хватало только носа пятачком и клыков, выпирающих из-под нижней губы, а так вылитый кабан бы был. Жирный, жестокий, с маленькими злыми глазками, здоровый, выше меня на полторы головы, и, чувствую, очень опасный. Настолько, что я на него глаза поднять боюсь, а когда он меня повел в танце и начал водить большим пальцем по руке, меня затрясло от отвращения.

Фу, хорошо, что сон-воспоминание растаял, и я опять очнулась в избушке.

Зверски хотелось пить, но руку было не поднять. Как же я не разглядела этой полыньи! Угораздило же в нее попасть. Да, Юлька, тайга прощает многое, но не беспечность. Теперь вон как. Что, отлетался, мотылек? Неужто судьба у тебя такая — в тридцать в райские кущи отправиться? Нет, побарахтаемся. Сейчас одеяло сдвину и встану. А оно как тонну весит. Надо просто собраться с силами, стиснуть зубы и подняться.

Веки, не выдержав неподъемной тяжести ресниц, сомкнулись на миг, картинка сквозь ресницы расплылась. И опять все резко изменилось. Как в другое место меня перекинуло. Запах, ощущения, даже лежала я теперь на чем-то твердом.

Температура никуда не делась, это я чувствовала, только боль с груди и горла переместилась куда-то в сторону, к плечу под ключицу. Пекло там так, что я застонала.

Почему-то мне показалось, что надо мной навис каменный потолок. Странно. У нас в избушке всё из дерева. Вот меня как крутит-то. И опять меня унесло в уже другое место, снова в воспоминание. Но в реале такого точно со мной не случалось.

Стою, и захлестывает меня в данный момент такой страх, что я даже сказать ничего не могу, только исподлобья смотрю на этого седого здоровяка, по совместительству другого моего деда. В горле застряли рыдания. Но именно что застряли, наружу они не вырываются, потому что понимаю, что могу получить за истерику. Негоже внучке главы рода капризную принцессу изображать. Я внучка главы?

— Юлия, герцог просит твоей руки.

А я молчу – окаменела от ужаса, понимая, что дед загнал меня в угол. Он совсем помешался на этом пророчестве. Я, которая я, оказавшаяся в этом теле, спрашиваю себя: «На каком пророчестве?» Но не успеваю найти ответ на этот вопрос, потому что мне в лицо бросают ультиматум:

— Юлия, выбирай, или ты выходишь за него, или мы наносим тебе метку истинности. Ты – внучка главы рода, и пора нести за него ответственность. А нам очень нужна поддержка. Наши доходы слабеют, с постов отодвигают…

Пришло откуда-то осознание, что выбирать мне приходилось между стать уже третьей по счету женой кабана или белым мотыльком танцевать над бушующим пламенем королевского престола. И что меня заставят все-таки принять то, от чего я отбивалась с 17 лет.

Из меня выдавилась сдавленная речь:

— Я боюсь, дед, а вдруг вскроется, что метка истинной – фальшивка.

— Не дури. Артефакт, которым можно было это проверить, давно украден из драконьего хранилища. Или ты хочешь все-таки замуж за герцога? После двух его жен, которые не смогли родить ему детей и случайно погибли.

— Что в итоге выбираешь? Тебе 19, тянуть уже нельзя, через год ты превратишься в старую деву, и если метка не проявилась – значит, нанесем ее сами.

— Ну? — заревел он громко, наседая. — Герцог или метка?

— Метка.

И опять меня отправило в действительность. Что-то меня разбудило. Что? Плечо болело, меня лихорадило. Надо бы до таблетки жаропонижающей дотянуться. Я когда мокрая домой прибежала, и переоделась быстро, лекарства с водой приготовила, даже на табуретку рядом с кроватью поставила, а вот на печь сил не хватило. Так плохо стало.

И дом успел остыть. Чувствую, — зябко стало, и почему-то влажно. Втянула носом воздух. Пахло сыростью и промозглостью. И потом я почувствовала, как будто по мне пробежали быстрые лапки с острыми коготками. И надо сказать, реально почувствовала. Это были не галлюцинации мечущегося в больном бреду человека. Я собрала все силы и открыла глаза.

По мне бегали крысы. Я взвизгнула, если визгом можно было назвать мой жалобный писк.

Книга выходит в рамках литмоба

“Фальшивая истинная дракона (18+)

https://litnet.com/shrt/ELSU

Глава 2

То, что я увидела, вскрыло какой-то потайной резерв в моем теле, и я, содрогаясь от отвращения, смогла каким-то образом поднять руку, и грызуны прыснули во все стороны. Нет, я крыс не боялась, но сидело у меня внутри что-то реликтовое, присущее всем женщинам, заставляющее при их появлении отпрыгивать куда-нибудь в сторону. Желательно на стол.

А потом я увидела то, что заставило забыть о крысах. Свою резко растолстевшую руку и рукав белого платья. Не поняла?

Я рухнула в кровать в теплой вязанной кофте, когда меня уже начал бить озноб. А сейчас на мне кружевное нечто. И что? От простуды теперь распухают? А потом я медленно обвела глазами обстановку вокруг.

Мама моя родная. Снова сон? Что же меня мечет? Это я где? В тюрьме средневековой? Сводчатый, хоть и низкий, каменный потолок, надо мной на самом верху зарешеченное окошко, из которого по стене стекали струйки грязной воды.

Какой-то слишком реальный сон. Я даже слышу писк крыс, мечущихся где-то на полу, и слышу, как стучит дождь за окном. И запах, он другой. Я втянула носом воздух. Это от меня так воняет?

Видимо, проанализировать последнее обстоятельство для моего воспаленного мозга стало неподъемной задачей, и я опять погрузилась в спасительное беспамятство.

В голове стояла какая-то муть. Какие-то туманные образы из не моей памяти.

И опять увидела этого, который якобы мой дед, но совсем не мой, он опять орал на меня, а я стояла перед ним сжавшись, и крупные слезы щипали щеки, стекая до подбородка и капая на грудь.

У меня дед настоящий любил меня и никогда бы не заставил ни за кого выходить замуж, и не орал. Даже когда я, дура, за Ростислава выскочила, промолчал. Привез денег на свадьбу много. Только сказал мне:

— Юля, если что, дом уже на тебя оформлен. Не опали об этого мальчика крылышки, внучка.

А я такая счастливая, с зашоренными глазами смотрю на него и думаю: «да зачем мне этот дом и тайга?» . вздохнула. Знал бы прикуп — жил бы в Сочи.

В голове замелькали слайды другой Юлии, но на такой убыстренной скорости, что я не успевала во всё внимательно даже всмотреться.

Вот я опять не я и непонятно где, стою завернутая в простыню. Мне стыдно и гадко. А какой-то мужчина водит мне пальцем чуть ниже ключицы, и после его прикосновений там начинает печь. Я даже знаю, кто это. Это маг-плетельщик. Маг? Сон про магический мир? И дед отвалил ему круглую сумму, чтобы мне нанесли метку истинной. Метку? Татуировку что ли? И кто такая истинная?

Опять пришла в себя. И опять в тюрьме. Сон во сне? Бред.

Мозги еле ворочались. Еще тяжесть от температуры не способствовала нормальному мышлению. Как же мне плохо. Так, надо заставить себя проснуться. Юлька, ты сильная. Ты сможешь!

Стоило промелькнуть этой мысли, глаза опять стали смыкаться, но замерли. Я услышала какие-то голоса и шаги.

Послышался лязг открываемой двери, но сил повернуть голову у меня не было. Меня хватило только глаза чуть приоткрыть и скосить.

Передо мной стоял затянутый в черную кожу молодой высокий мужчина. Из примечательного в нем была малиновая грива длинных волос и презрительно-высокомерное выражение красивого лица.

Рядом встал седенький старичок и подскочил мужичок в доспехах:

— Вот, Ваше Сиятельство, второй день уже мечется в горячке. Под ключицей после выжигания метки распухло. Можа, зараза какая попала.

— А не надо было обманом заниматься, ничего бы не распухало. И голова потом на плечах осталась, правда, истинная моя? Которая совсем не истинная, оказывается.