Танец со смертью

1 глава.

На огромной улочке усыпанной необычайно прекрасными розово-желтыми цветами гуляли существа называющие себя людьми. Именно в этом районе Да-Ка-Рамику произойдет событие. А может оно уже произошло. Ведь мужичек сидящий на скамейке не далеко от произошедшего уже давным-давно покойник.
Спросите как это случилось? А я и сам не понимаю. Может убили, а может и умер, но вот что точно знаю наверняка! Молодой человек гуляющий по этому необыкновенно чудесному парку со своей женственно утонченной невестой скоро разойдутся. У этой женщины уже есть другой, а если быть точнее около ста двадцати пяти половых партнеров и это только за последний месяц! Удивительно правда? А! Вот ещё то, что я могу увидеть! Вон там мальчик бегает! Думаете ему лет двенадцать? Не а! Ему как и мне, да и как всем этим «людям» которых я описал что-то типо двухсот двадцати пяти тысяч шессот девять лет. Да , число довольно внушающие по сравнению с людской жизнью которая для нас очень то и коротка. А если быть точнее она для нас проходит так быстро, что мы и сами сказать честно не узнаём бывает о ней.
Рассказать про это место я бы хотел, но вот только это парк невидим для всех людских созданий. Он спрятан за мощный барьер, который охраняет сама тетушка смерть. Ходит обычно в белом халатике, такой весь из себя пушистый, как там его у людей-то зовут? А, точно! Банный халат! Он самый! Ещё ходит всё время с косой и горбится ещё… Противно как-то! Лица её никто никогда не видел. Всё потому , что она его прячет. Боится чего-то. Толи того что мы испугаемся , то ли того что мы убежим за тридяветь земель и не вернемся в это приятный парк, то ли того что беду какую накличит, хотя дядюшка Лихо добр к ней и не обижает её дитятков . Она как и все мы живем здесь. Те самые неупакованные души.
О. Вот ещё одно творение божьего промысла идет! Только вот. Чёт он мне не нравится!
-Тетушка-а-а-а-а-а, - Протяжно крикнул я.
-Чего тебе дитя? – Раздался вдруг голос из-за какого-то уголка.
-Тетушка, мне вон тот парень ну уж не очень нравится! Что-то он мрачноватый, да и бродит прям там где людям запрещено! Да к он еще и телефон достал и фотает!
-А… Ты про этого. Не долго ему, поэтому и пустила сюда так скажем отправить в последний путь по человечески. А то, знаешь. Нет у него никого, ни друзей, ни родителей, ни родственников. Бедный он. Вот хоть ему подарок устрою, только что-то чует моя задница что я совсем скоро погрязну с ним во что-то очень страшное и запутанное, только надо понять, а вот во что? Ведь не даром нас! Самих смертей называют душами созерцателями!
-Скорее самых РУССКИХ! Ведь только вы можете напиться тремя ящиками на одну косу водки и быть трезвыми как стеклышко, хотя в душе вы там такие хламины уже! Напомнить последний корпоратив всех смертей у нас?
-Нет, спасибо не надо! Я по горло сыта всем тем что там произошло.
-Вот и хорошо! А кстати. Когда он сдохнет то а ?
-М? А… ой я забыла! Надо его сейчас прикончить, а то потом такой случай годков через сто свядется.
-Он долгожитель тип…
-Угу
«Кирдык руку»
-Вух!
-Костатанция смерти.
Из-за её спины вышел худенький мужичек, погладил уже бездыханное тело и резкими движениями проникнув и руку, насщупав что-то резко выдернул, этим «что-то» оказалось сердце. Легким движением он открыл свой рот и подбросив ещё теплое сердце поймал и проглатил. Ехидно улыбнувшись, мужичок облизал тощую,бугристую руку, а затем свои морщиныстые губы, из которых сочилась ещё свежая кровушка.
- \Семь часов и восемь минут вечеру \ пятое февраля \ две тысячи двадцать пятого года \ - Сказав это он обратно ушёл за спину тетушки смерти и испарился.

Спустя мгновение дед Василий начал кашлять.
-Кх-кх-кх-кх-кх
Ему становилось всё хуже и хуже. Его руки немели, а лицо выглядело как неудачный поход к визажисту-тирану. Я подбежал и начал кружиться подле него. Прикрикивая:
-Дед! Деда! Живи, а то я останусь единственным кто знал эту старуху с самого первого её убийства!
-Кх-кх-кх-кх-кх-кх-кх-кх Отошло…
-Вух! Слегло!- Упав на кучку оранжево-желто-зеленых листьев, мои глаза устремились на небо. Оно сегодня было такое ясное и

Вера Синяткина, сегодня в 19:06
светлое! Словно чудо девица спустилась и посмотрела на меня своими красивыми оками. Да только они были небесно голубыми у моей покойной женушки. Которая харанится не на этом кладбище. На другом.
Да, духи могут умирать, ведь мы всё таки «живые», да и ещё поживее всех людей будем!

Но тут что-то твердое уперлось мне в голову, я не предал жтому значение, но все таки решил посмотреть кто это такой. А это оказался наш новобранец. Весь из себя такой живенький, бодренький, и до утюга быстрый! Это нечто занесло за мной ногу и начало на меня наезжать! А я блин лежу в метрах пятнадцать он его места смерти! У меня просто злости не хватило, но я не успел ничего сказать. Его утюг оказался быстрее. Он резко наступил на моё лицо. Мне правда сказать больно не было, но вот то , что на меня наступил какой-то сорнячок! Задевало мою шкуру!

2 глава.

Сегодня я как обычно сидела и Наблюдал за парой духов, а рядом со мной сидел этот новорождённый. Он мне не сразу понравился «гадкий старик»-подумал я «он ведь ошивается с какой-то новой подружкой пока я тут страдаю от этого новобранца», но делать было нечего и мне пришлось с ним заговорить

- Привет

- Ой ! А вы со мной заговорили? - ответил он довольно звонким голосом который у него какой-то живой что ли

- Да я с тобой разговариваю.

- извините меня пожалуйста за то что я наступил вам на лицо

-вообще-то не на лицо а на утюг ,а во-вторых извинения от тебя не принимаю

- почему это вы от меня извинений не принимайте? - возразил и поднял брови так высоко насколько мог.

у меня в голове пронеслось только одно «Ну как же он мне надоел за эти три дня которые я пыталась его избегать. он поразил меня даже не его подвешенным языком, а тем, что каждая девушка хочет с ним начать жить вместе. Он этого не понимает и пытается всех девушек избежать поэтому всегда сидит со мной. Каждая девушка знает что я довольна хороший ,но не для них так как мне уже чуть больше ста двадцати пяти лет Ну а точнее двести сорок восемь.

Давайте же мы вернемся из наших событий трех ужасных дней. пока я вам рассказывал о них , он уже успел меня надоесть несколькими сотнями вопросов, спрашивал что где находится ,Сможет ли его кто-нибудь другой видеть кроме нас парковцев и все ли мы такие же дружелюбные как я. Меня это конечно удивило, потому что Я был не очень хорошей компанией для новорождённых к этому больше подходил дед или какие-нибудь другие . Ну, уже можно заказать постояльцы данного двора который прошли через общение со мной . Вы можете сказать что мало знаейте обо мне и будете правы так как я не очень люблю рассказывать о себе , да и в принципе не очень разговорчивый. моя жена как бы сказать помягче умерла раньше меня что в принципе не очень красиво а так как я жил в довольно неприятное время тоже скончался но на войне в расстреле эти новости я никому не говорю кроме вас вы будете у меня единственные кто узнает меня получше.

-Извините пожалуйста а вы можете мне рассказать что-нибудь об этом парке? - опять маленький голосок сидящий буквально в двух сантиметрах от меня опять прозвенел

- Да конечно - злобно ответил Я чуть было пытаюсь увильнуть от нашего разговора

Ну у меня это не получилось потому что какая-то маленькая бесчеловеченка бегала за мной как котик за бабочкой. мне всё-таки пришлось было ему немного рассказать о парке да и о том как он устроен может быть и вам рассказать всё-таки стоит а то что я всё о себе Да о себе. внешняе парк напоминает довольно необычное заграничное место я бываю часто за границей и поэтому имею представление о других местах он больше мне напоминает даже не Европу а скорее Японию потому что только там можно было увидеть этот парк. в нём была деревянная сцена наверное моего ещё времени большие раскидистые деревья которые укрывали нас от яркого солнца или же от сильного дождя или же от снега. тропы были уложены кирпичом таким знаете гранёным так как сейчас на винтажных дорожках. Осень. Деревья уже облучились свои первоначальные цвета те которые я знал около двухсот лет назад . Ну даже может быть Чуть поменьше. их желтоватый цвет немного напоминал золото которым было усыпано абсолютно всё в этом парке даже сцена на которой скоро будут танцевать обряд тоже усыпано золото но правда не ярко жёлтым а скорее красноватым таким похожим на кровь.

Этот сорвапнец всё слушала и слушал меня и не мог отвести взгляд, даже бывало открывал рот мне это конечно понравилось что смотрят на меня как на какого-то главного человека но когда я замолчал чтобы просто набрать воздуха в свою уже так скажем неживую грудь этот наглый утюг выдал:

- Здорово! У вас так интересно! да только вот мне домой пора идти мама ждёт там ещё кто-то ждёт

я точно уже не понял У меня натянулась улыбка как вдруг подошла какая-то девушка на вид сто тридцать – сто сорок годков . Ну немного моложе меня идёт себе расхаживает .Особа в таком жёлтом платье Но не похоже на листья . у неё Солнечный необычный для наших времён сарафанчик а на плечах красовался красивый оранжевый шарфик. шла Она довольно лёгкой походкой .

этот не поймите меня неправильно я не хочу никого оскорблять или же обижать но этот не очень хороший и правильно воспитанный человек подошёл к ней обнял её за талию и сказал что-то что девушка шлепнула его по щеке довольно сильно, а ещё своей босой ножкой стукнула по его ноге и убежала наверное в слезах или растерянный или испуганные . Я уже не смотрел мне было смешно конечно не в лице а больше на душе её как будто согревал только что выпитый бокал белого игристого вина желательно сухого . А этот прошмандовец пришёл опять ко мне и начал жаловаться

- Подошёл к такой классный бабе я сделала всё так как делал с другими Но эта взяла и дала мне пощёчину в принципе больно не было наверное слабоватая девушка сама по себе но только потом ещё и ногой наступила на меня и убежала представляешь насколько можно быть неблагодарной что я ей сделал комплимент а она убежала !

у меня сразу же пошло другое моё нелюбимое красное с капелькой крови а этот утюг больше назвать нельзя выдал такое что на моей доброй честной душе по отношению к девушкам вышел такой казус что я не сдержался смотря на его наглые но до жути спокойно и щегольные глаза в них было столько наивности и столько же разочарований и злости к этой прекрасной леди вроде как звали её Ад-же у которой сегодня была церемония Возвращение на землю. и произнес этому недоумку одну вещь:

- Послушай пожалуйста друг мой лестный если ты всё-таки надеешься что сможешь подхватить девушку Да особенно такую красавицу к себе . Уверяю тебя это безнадёжно!

-как безнадёжно?- воскликнул он довольно необычно для его- как безнадёжно?! я вообще-то сигмабой и всегда в total black b самым популярным tiktok блогер этого мира.

у меня в голове заиграл Роман Бетховена ,настолько сильно Я не понимал ничего. но вдруг подошла Тётушка смерть как обычно она ласково погладила меня по плечу что было для меня уже знакомо, наклонившись она прошептала: «Я тебе потом всё расскажу, а ты иди у тебя балл. Иди , готовься.» её голос всё такой же нежный и будто материнский, что я обернулся и улыбнулся ей в ответ. Ушёл к лавочке номер сорок девять.

3 часть.

На лавочке были уже разложены все необходимые вещи:

Кисточки из мягкого ворса (их рукояти вырезаны из кости, отполированной до блеска тысячами прикосновений) ; краски из лепестков мака, замешанные на слюне двух влюблённых (их губы слились в последнем поцелуе перед тем, как телега увезла их к виселице) ; два костюма (один — цвета страстной розы, второй — сиял таким же ярко-красным) ; гребень из еловой древесины, украшенный резьбой и кровавыми камнями; красный зонтик (отбрасывающий тень, похожую на свежую рану).

Сказав паре добрые слова, я принялся за работу.

Взял кисточку, окунул её в тягучую смесь (она пузырилась, как затягивающаяся рана). Поднял — излишки краски скатились по кончику и плюхнулись обратно в баночку (брызги рассеялись по траве, будто брызги крови).

Повернулся к красивой девушке, чьё имя нельзя произносить, и аккуратно, по отработанной схеме, нанёс краску на её губы (они стали алыми, как ягоды в нашем парке).

На лицо добавил порошок, придающий «живость» (он сверкал, словно иней на теле, вытащенном из зимней реки).

Она была моей лучшей подругой за последние двадцать лет. Мы часто гуляли, наблюдали закаты и рассветы (она смеялась, когда солнце касалось горизонта, будто знала, куда оно падает). Она рассказывала мне о мире, который мне не подвластен, а я в ответ делился историями о своём — забытом Богом месте, где дети рождались с умением прятаться, а старики умирали, так и не разжав кулаков.

Я не могу описать ту боль, что испытал, нанеся ей эту «маску жизни» (теперь она выглядела живее, чем в последний день, и это было невыносимо). Для меня она уже была посмертной.

Наверное, я не рассказал вам, дорогой читатель, кто я и чем занимаюсь. В более живой форме своего существования я работал «украшателем посмертных лиц».

Дело простое. Каждый день мне привозили людей — самых разных. Бывали случаи, от которых кровь стыла в жилах (однажды доставили мальчика с петлёй на шее — его губы посинели, а в руке он сжимал конфету).

Я всегда держал при себе мешочек с чернухой, елеем и гребнем — чтобы упокоить их сущность.

Умывал тела тщательно, бережно. Расчёсывая волосы, приговаривал:

«Пусть ты и покинул этот мир, но душа твоя осталась. И пусть попадёт она туда, где тело больше не будет болеть, сердце — разбиваться, кости — ломаться, а раны — кровоточить. Живи, как знаешь!»

С этими словами я отпускал последний гребень с волосами и укладывал их в котовальню.

(Котовальня — нечто вроде кладбища. Только склепы висели на деревьях, и мертвецов запросто могли съесть. Вороны знали меня в лицо.)

Ах, вот это были времена!

Но я уже закончил.

Гребень сидел на девушке так прекрасно, что я даже вспомнил молодость! Будто впервые снова сдаю котовальню…

— Как всегда прекрасно, мой милый друг.

Голос Тётушки Смерти прозвучал у меня за спиной (мягкий, как шелест травы в поле).

— Да, Тётушка. Вы правы.

Поднявшись с колен, я вплел гребень в её седые локоны (они блестели, словно паутина в утренней росе).

Она подошла ближе, положила руку мне на плечо (её пальцы были холодными, но не безжизненными — просто холодными, как зимний рассвет), наклонилась и…

— Да брось эти формальности! Ты ведь мой первый, кого я убила!

— Да, Тётушка.

Я ответил твёрдо (но внутри всё сжалось, будто от удара тупым ножом).

Глаза Тётушки Смерти, обычно тёплые, как тлеющие угли, вдруг потускнели. Она отвернулась, и её тень дрогнула — будто даже ей стало тяжело от этой холодности.

После этого я отправился домой.

Мой дом был и домом Тётушки Смерти. Мы жили как соседи.

Толкнув дверь (она скрипела, словно жалуясь на свою судьбу), я зашёл внутрь и направился на кухню.

Решил, что чай поможет унять тревогу.

Взял первую попавшуюся кружку, насыпал ложку сахара, налил заварку, затем кипяток. Размешав, сел за деревянный стол и начал размышлять о смысле жизни, вспоминая прошлое.

Спустя несколько часов я вышел на улицу — на прощальную встречу.

Летний вечер сиял! Лучи солнца ласкали сцену и красные фонари. Пара стояла на подмостках и что-то говорила.

«Уже началось», — подумал я, заметив души, толпящиеся у края дороги. Они шептались, но их голоса сливались с шелестом листьев.

Девушка заметила меня и помахала. Я ответил тем же и снова вернулся домой.

Там эмоции наконец пересилили меня. Я разрыдался. Да, глупо. Ведь я мужчина, а мужчины не плачут. Но сейчас мне хотелось лишь покоя. Было больно и одиноко от мысли, что её больше нет — что не будет больше таких вечеров, таких разговоров…

Разве что с Тётушкой Смертью. Но у неё всегда дела.

Не знаю, сколько прошло времени, но в дом вошла она. Её сияющая улыбка потухла. Присев рядом, она спросила:

— Больно?

— Да, — ответил я, всхлипывая.

— Знай… она попала в хорошую семью. Там её будут любить. В том мире всё уже лучше, чем было здесь.

— Хорошо… Тёт…

Я больше не сдерживался. Как ребёнок, который бежит к матери после падения, я прижался к груди Смерти и рыдал. Я не хотел отпускать её.

Тётушка всё поняла. Обняла меня и покачивала, словно младенца.

— Я хочу, чтобы война закончилась! — закричал я в пустоту.

Она ничего не ответила. Только тихо мычала.

Так мы и сидели. Долго.

4 глава.

На следующий день я проснулся и увидел Тетушку Смерть, сидящую у моей кровати. Это было необычно – обычно с утра она уже спешила на работу. А теперь сидела, смотрела на меня спокойно, почти по-матерински.

— Люцифер, что хочешь на завтрак? — спросила она нежным, щебетливым голосом.

— Яичницу и твой фирменный чай, — ответил я. — Вчера пытался заварить, как ты, но получилась жуткая горечь.

— Хорошо. И запомни, где твоя кружка, Люцифер.

Она поднялась и направилась на кухню – маленькую, но такую уютную. Принялась готовить, а я остался лежать, размышляя. Что с ней? Внешне всё та же Тетушка Смерть, но… будто что-то внутри изменилось. Или это мне только кажется? Вчерашняя потеря подруги, наверное, сказывается. Может, стоит её порадовать?

Мысли метались, как рыбки в ручье.

Я повернул голову к окну – белые рамы с резными узорами, стекло кристально чистое.

— Вот это чистота, — пробормотал я.

За окном – лето. Жаркое, яркое, живое. Так и хочется выбежать на улицу, дышать полной грудью, ловить каждый миг.

Я встряхнул головой, отгоняя эти мысли. Время вставать.

Потянулся, зевнул, поднялся с кровати. Из кухни уже тянуло ароматом чая – тем самым, особенным. Я быстро переоделся и, словно загипнотизированный, потянулся на запах.

На столе уже стояла еда, а Тетушка… Она стояла у деревянной столешницы, где были вырезаны странные узоры, похожие на древние заклинания.

— Тетушка, — осторожно начал я. — Вы сегодня такие… добрые. И не на работе. Что-то случилось?

— Всё в порядке, — ответила она, но голос её дрогнул. — Просто решила отдохнуть. Заняться своими подопечными.

Но в её тоне слышалась надрывная нота – будто маска вот-вот сорвётся, и наружу хлынет отчаяние.

Я промолчал, лишь внимательно смотрел на неё, пытаясь понять.

— Держи чай, заждался, наверное, — она поставила передо мной кружку и села на своё место.

Я поблагодарил и набросился на еду. Яичница оказалась невероятно вкусной. Пустой? Нет. В ней было что-то… особенное. Но что именно – я пока не понимал.

Проглотив последний кусок, я решился:

— Тетушка, я знаю вас давно. Ваши слова, ваш тон – мне всё знакомо. Но сейчас, когда вы наливали чай… вы говорили так, будто вам больно. Даже кошки перестали скрестись у меня в душе (а они и правда перестали!).

Её лицо потемнело. И вдруг – прорвало.

— Дорогой мой, — голос её задрожал. — Я устала быть сильной для всех. Устала убивать. Ненавижу войны! Ты даже не представляешь, сколько наших уже полегло… А в сороковые? Они до сих пор там. Кто-то в Германии, кто-то в сырой земле… Их тела истлели, а я… я всё помню.

Я не всё понял, но уловил главное: ей плохо.

Так же, как вчера она спасала меня, сегодня я должен помочь ей.

Я встал. Ноги стали ватными, дыхание перехватило. Страх сжал горло, будто я стоял на краю пропасти. Но я сделал шаг. Ещё один.

Дотянулся до её капюшона.

Она не сопротивлялась. Ткань соскользнула, и я увидел её волосы – серебристые, как лунный свет.

Руки сами потянулись к ней. Я обнял её, прижал к себе.

И тогда Тетушка Смерть разрыдалась.