Танго длинною в жизнь

Вы заглядывали когда-нибудь своему страху в лицо? Не тому, что мелькнёт после ужастика или чьей-то выходки из-за двери. А тому, что живёт в тебе. Каждый вдох, каждый шаг. Тот, чья костлявая рука сжимает горло, чей ледяной пот стекает по позвоночнику, чьё прикосновение отнимает ноги. Сердце колотится в висках, рвётся наружу. Во рту — раскалённый песок. Дыхание не слушается. И всё это… лишь страх.

Бояться можно разного. Высоты. Воды. Темноты. А я боюсь предательства.

Боль предательства красной нитью проходит сквозь мою жизнь: друзья, родные, любимые. Те, кому доверяла безоглядно. Со временем вырабатывается броня. Но стоит кому-то нарушить границу — и знакомая боль возвращается под лопаткой, глухая и точная. Я перестала впускать многих в свой круг. Перестала бегать за теми, кто не стоит того. И однажды поняла: я больше не убегаю от своего страха. Мы с ним лучшие друзья. Он сидит рядом, пьёт виски и знает меня лучше всех.

Вот и сегодня.
Я за барной стойкой в полумраке любимого бара. Мягкий свет, тихий джаз. И тут он подходит. Знакомый силуэт, уверенная походка, взгляд, в котором читается что-то древнее.
— Как дела? — спрашивает он.
— Замечательно, — отвечаю я, не отрываясь от бокала.
— Скучала?
— Иногда.
— Составишь мне компанию на днях?
— Не знаю, — пожимаю плечами, отхлёбывая виски.
— Так как?
— Возможно, я буду занята.
Он усмехается:
— Тебе понравится. Поверь мне.
— Я знаю. Но я давно уже не та девочка, что бегает за кем попало.
Он смеётся — легко, заразительно.
— Обожаю тебя. Ты стала сильной женщиной. Может, потанцуем? — предлагает он.
— Здесь? Музыка не та.
Он щёлкает пальцами.
Джаз сменяется страстным танго.
Протягивает мне руку, и я делаю шаг навстречу.

Его ладонь на моей спине — твёрдая, но не грубая. Я отступаю — он не отпускает. Резкий шаг вбок, остановка на ударе музыки. Его глаза впиваются в мои. Я отворачиваюсь — он поворачивает моё лицо обратно, легко касаясь подбородка.

Мы кружимся: он ведёт, я сопротивляюсь — и тут же сдаюсь, откидываясь назад в его руках, шея обнажена, взгляд в потолок. Мгновение — и он резко притягивает меня к себе, почти вплотную. Наше дыхание сливается. Я отталкиваю его ладонью от груди — он не отступает, лишь улыбается уголком губ. Снова поворот, скользящий шаг, его нога между моими — я выскальзываю, ухожу в сторону, но он настигает, обхватывает запястье и возвращает в ритм. Мы танцуем, как два клинка: сближаемся, отступаем, вновь сталкиваемся. В этом танце нет покоя. Только страсть. Только жизнь.
— Ты стала красивее с нашей последней встречи, — шепчет он, прижимая меня бедром к себе.
— Я в курсе.
— Умница. И гордая. Как львица.
— Львицы не прощают предательства, — улыбаюсь ему.
— А ты простила бы меня?
— Не знаю. Зависит от того, предашь ли ты снова.
Он не отвечает. Просто ведёт меня обратно к стойке, не отпуская руки до последнего шага. Я сажусь. Он наклоняется, губы его стремятся к моим — но я чуть поворачиваю голову. Поцелуй касается щеки. Он хмыкает, берёт мою руку, подносит к губам. Его губы касаются запястья — долго, тепло.

Сердце на миг замирает, как привыкло это делать за все годы, но тут же возвращается к своему ровному, спокойному ритму. Больше нет рывка в груди, нет дрожи в пальцах. Только тихое, глубокое понимание: я знаю эту ласку. И больше она не ранит.
— Мне пора, — выдыхает он с лёгкой грустью. — Рад был повидаться.
— И я, — улыбаюсь.
Он уходит. Я допиваю виски. Знаю — это не прощание. Мы ещё увидимся. Ведь он всегда со мной. Мой страх. Мой предатель. Мой вечный спутник.

Я выхожу на улицу. Ночной воздух обжигает лёгкие. И тут слышу его голос за спиной:
— Эй.
Оборачиваюсь. Он стоит у дверей бара, руки в карманах, и улыбается так знакомо, по-мальчишески, заразительно, без привычной мглы в глазах.
— Давай довезу, — говорит просто.
Не спрашивая и не уговаривая. Просто предлагает, уже зная, что я не откажусь.
Я киваю.
Пока едем, в машине висит тишина.
Он ведёт уверенно, на руле лежат ладони, которые годами сжимали мне горло в кошмарах. Теперь они спокойны. Сильные и живые.
У подъезда гасит двигатель.
— Поднимешься? — спрашиваю.
— Если пригласишь.
Дома не зажигаю свет. Лунный луч режет комнату пополам. Он подходит, берёт моё лицо в ладони, его пальцы тёплые, уверенные, нежно касаются кожи.
— Ты прекрасна, — шепчет. — Несмотря на шрамы. Каждый из них — наша история. Каждый — твоя сила.
— Ты не ушёл, — усмехаюсь.
— Ты сама не хочешь этого. — Его губы касаются моей шеи. Чувствую лёгкое прикосновение зубов. — Знаешь, что я прав.
И начинается танго.
Его руки скользят под моей одеждой, вычерчивая карту боли и желания по шрамам моей кожи. Я откидываю голову — он целует ключицы, плечи. Медленно спускается к груди.
— Ты дрожишь, — шепчет, прерывая поцелуй.
— От холода.
— Врёшь, — хмыкает. — Ты дрожишь, потому что наконец пустила меня внутрь.
Шаг вперёд — и его бедро между моих ног. Шаг назад — и мои пальцы впиваются в его волосы. Дергаю его за волосы не до боли, но так, чтобы запомнил. Поворот. Его губы у уха: «Ты моя».
Останавливаюсь. Толкаю его — он не отступает, лишь смеётся: «Мне нравится твоя ярость».
Он жадно меня целует.
Мы падаем на кровать и растворяемся друг в друге. Его тело прикрывает моё.
Смотрит сверху на меня с восхищением.
— Боишься меня сейчас? — шепчет.
— Нет.
— Ложь.
— Боюсь, — признаюсь. — Боюсь, что завтра ты снова станешь болью.
— Я всегда буду болью, — целует меня в губы — коротко, горячо. — Но сегодня я твой любовник. А завтра будет завтра. Я не изменюсь. Ты изменилась. Ты больше не просишь меня уйти.
Его ладонь скользит ниже — от бедра к моей пояснице. Я выгибаюсь навстречу. Выдыхаю его имя — или своё? В этом танце границы стерлись. Есть только ритм. Только дыхание. Только сейчас.
Утром его уже нет. Только тёплая простыня и ощущение, будто комната дышит вместе со мной.
Ставлю турку на огонь. За окном наступает серое утро, город просыпается. И я улыбаюсь.
Потому что страх, принятый без бегства, не враг. Он — самый честный любовник. Не обещает «всё будет хорошо». Не лжёт. Просто есть. И в его объятиях — не покой, а жизнь. Глубокая. Больная. Настоящая.
Кофе шипит в турке. Я знаю: он вернётся. Сегодня — в звонке от бывшего. Завтра — в тишине утра. Но теперь я буду ждать. Не с дрожью. С улыбкой.
Потому что я больше не одна. Я — с ним. Своим предателем. Своим вечным спутником. Своим любовником.