Танго под ливнем

Один незнакомец, которого я знала

Я пришла в студию раньше обычного — хотелось потренироваться без лишних глаз. Зал пустовал, лишь из приоткрытого окна доносился городской гул и запах приближающейся грозы. Включила старую запись аргентинского танго — ту самую, где скрипка плачет, а контрабас отбивает ритм, будто пульс влюблённого сердца.

Сделала первый шаг, закрыла глаза. В этот момент всё вокруг переставало существовать: лекции по древнерусской литературе, дедлайны по курсовым, даже вечный спор с мамой о «серьёзной профессии». Оставалось только тело, музыка и бесконечное «сейчас».

Не заметила, как в дверях появился он.

— Ты танцуешь одна? — его голос прорвался сквозь мелодию, низкий и чуть насмешливый.

Я обернулась. Высокий, смуглый, с тёмными волосами, зачёсанными назад, и глазами, цвет которых я не сразу разглядела — то ли карие, то ли тёмно‑зелёные. На нём была чёрная футболка, обрисовывающая плечи, и лёгкие черные брюки, явно предназначенные для танцев.

Что‑то в нём показалось мне знакомым. Слишком знакомым. Как будто я знала его всю жизнь. Теперь, ко мне пришло озарение...

Алексей… Ватрушкин.

Память вспыхнула, как старая фотоплёнка: школьный коридор, десятый класс, он — в потрёпанной куртке, с дерзкой ухмылкой, подбрасывающий в воздух учебник физики. Мы сидели за соседними партами три года подряд. Он вечно списывал у меня на контрольных, а я делала вид, что не замечаю. Он дразнил меня «профессоршей» за очки и любовь к толстым книгам, а я в ответ называла его «бездельником» и "прогульщиком" . Мы спорили до хрипоты — о музыке, о фильмах, о смысле жизни. А потом… потом школа закончилась, и мы разлетелись в разные стороны. Я поступила на филфак, он — на юридический. И вот теперь он стоял передо мной, уже не мальчишка с взъерошенными волосами, а мужчина с взглядом, от которого внутри всё замирало.

— А что, похоже, что мне нужна компания? — ответила с напускной небрежностью, хотя сердце колотилось так, что, казалось, он мог услышать.

— Похоже, что тебе нужен партнёр, — он шагнул вперёд, и я уловила невероятно приятный запах дождя и чего‑то терпкого, очень мужского. — И я как раз свободен.

Я никогда не думала, что все ведет нас к тому, чтобы нарушить ту хрупкую тишину нашего привычного молчания в школьные годы...

Битва стилей

Наши первые репетиции напоминали поле боя. Но это была не просто борьба техник — это было столкновение двух миров, двух версий нас самих.

— Ты слишком зажата! — кричал он, когда я в очередной раз указывала на его «неправильные» шаги. — Танго — это не балет. Здесь нужно чувствовать, а не считать!

А я смотрела на него и видела не партнёра по танцам, а того самого Лёшу из школы: упрямого, дерзкого, но… честного. Он никогда не притворялся. И сейчас, несмотря на все споры, я чувствовала: он видит меня. Не блондинку с обложки, не студентку‑отличницу, а танцовщицу. Ту, которая живёт в музыке.

— А ты слишком хаотичен! — парировала я, пытаясь вернуть его к схеме. — Без техники это просто беспорядочные движения.

Но с каждым днём наши споры становились реже, а танец — всё гармоничнее. Мы учились слушать друг друга, предугадывать движения, сливаться в едином ритме. И вместе с этим во мне просыпались воспоминания — те, что я давно спрятала.

Например, как он однажды принёс в школу огромный бутерброд с колбасой и предложил мне половину, потому что «ты опять забыла поесть, профессорша». Или как он защитил меня от старшеклассника, который дразнил за «умные» очки. Или как мы сидели на крыше школы после уроков, болтали о глупостях и смеялись до слёз.

Эти воспоминания обжигали. Я не хотела их чувствовать. Не хотела признавать, что всё это время он… оставался где‑то внутри меня. Что он был для меня частичкой чего-то важного, частью меня и моей души...

Однажды после тренировки я немного задержалась в зале. Смотрела на своё отражение в зеркале: раскрасневшаяся, с выбившимися из причёски прядями, в обтягивающем белом топе, который подчёркивал каждый мускул.

— Ты хорошо выглядишь, — его голос за спиной заставил меня резко вздрогнуть.

Я обернулась. Он стоял совсем близко, и в его глазах не было насмешки — только что‑то глубокое, почти пугающее.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как горят мои щёки. — Но нам ещё работать и работать.

Он улыбнулся — впервые без вызова, просто тепло:

— Значит, будем работать. Вместе.

И в этот момент я поняла: мы уже не просто партнёры по танго. Мы — два человека, которые когда‑то знали друг друга лучше всех, а теперь учатся узнавать заново. И это, честно говоря, прекрасно.