Таверна для попаданки, или неожиданное наследство

Глава 1

Я затаилась на чердаке сарая, куда мне строго настрого запрещали забираться. Слушала, затаив дыхание, разговор отчима и главаря разбойников, с которым у него, похоже, были давние договорённости. Дрожала как осиновый лист от всего, что слышала, но уйти не могла.

Я понимала, что любое шевеление, а уж тем более попытка отползти и спрятаться от ужасных знаний, и меня услышат. А потом схватят. И что сделают со мной эти чудовища, я даже думать не хотела.

Хриплый, недовольный голос главаря:

— И ты только сейчас нам об этом говоришь? Папаша Краш, а не продался ли ты страже графа Уорика?

Голос отвечающего дрожал от страха. Никогда я не слышала такого тона от отчима — крупного, наглого и неотёсанного мужлана:

— Уже ль я буду так рисковать, мистер Шеппард? Я только-только узнал. Хорошо, у меня в городке есть прикормленные стражи, да и те боятся, ведь граф обещал большую чистку. Все боятся за свои места, здесь опасно держать награбленное, это я вам говорю. Не лучше ли будет перенести всё к вам, в руины старого замка?

А голос у отчима был льстивым, услужливым. Я не узнавала его, ведь раньше я ни разу не слышала, как он разговаривал с самим главарём наедине, без свидетелей. Там, где мистер Шеппард не притворялся торговцем, а открывал своё истинное лицо.

Я жить хотела, поэтому ни за что не полезла бы сюда просто так. Если бы не вчерашние слова отчима, я бы так и не решилась.

Очнулась от своих дум, продолжая внимательно слушать.

— А ну-ка, молчать! Ты что, червяк, забыл уже?! Я велел про то даже пасть не разевать! А ты, при свидетелях! — Голос главаря наливался бешенством, и к концу он злобно шипел на отчима: — И кому, ты, интересно, ещё растрепал, если так просто говоришь, забыв о запрете?! Крюк, а ну-ка пощекочи этого хитреца, как ты можешь, а то я этому жирдяю что-то не доверяю. Чую, продал нас кто-то. А кто же, если мы все повязаны? А этот здесь жирует, нашим расположением пользуется. Давай-давай, поактивнее, Крюк, а то я подумаю, что вы сговорились с этим хитрым пройдохой.

Я лежала на чердаке и сквозь щели слышала крики отчима, его скулёж и мольбы тому самому мистеру Шеппарду.

Понимала, что нужно оставаться на месте. Если меня поймают разбойники, этой самой щекоткой мне не обойтись. Отчим категорически велел держаться от мистера Шеппарда подальше, пока он не разрешит иное. Эта формулировка и пугала. Мистер Шеппард был главарём бандитов, промышляющих на землях графа Уорика, в том числе в лесах, на краю которых и располагался Брокенхёрст мэнор.

Именно там и жила семья графа Уорика Брокенхёрста, вернувшегося домой после войны с Наполеоном, поднимать свои земли после долгой войны Англии и Франциии. Граф сразу принялся жёстко вычищать расплодившееся отребье на своих землях, и разбойники, промышляющие в ближайших от Марчвуда лесах, смекнули, что наступили сложные времена.

Папаша Краш, мой отчим и человек, которого я терпеть не могла за жестокость, жадность и отвратительное отношение даже к близким, имел тёмные делишки с бандой разбойников под предводительством того самого мистера Шеппарда.

Главарь приехал вечером и остановился у нас в таверне, собираясь заночевать. Сначала он разговаривал с отчимом за дальним столом на первом этаже таверны, где трапезничали редкие путники.

Местные у нас столоваться брезговали, знали, как вёл дела папаша Краш. Тем более в центре Марчвуда были места получше, почище и поприятнее. Это здесь, близ тракта, мы могли поймать путников, которым удобно было расположиться со всем скарбом, с телегами и лошадьми. В собственности папаши Краша была не только сама таверна, но и достаточно земли вокруг, где располагалось пара сараев, конюшня. Курятник и свинарник папаша Краш тащить не хотел, и хозяйство почти пропало после смерти мамы, при которой всё было по-другому. Там мне рассказывала Анна, пониженная с должности повара и ставшая помощницей на кухне.

Путники были не в курсе, что достаточно удобная со стороны тракта таверна была для них опасным местом. По незнанию они останавливались у нас, и в этом крылась большая ошибка.

Местных не привлекала запущенная таверна, грязные столы и частенько плохо приготовленная еда, да и разбавленное пиво отваживало местных собираться у нас вечерами. Хотя городок у нас был немаленький, во всяком случае по понятиям этого времени.

Именно поэтому этим вечером в таверне было мало лишних глаз, и мистер Шеппард решил в который раз навестить моего отчима по их общим делам. Или просто приехал в городок.

Из-за того тихого разговора, частью подслушанного мной, я и решила заранее пробраться на чердак сарая и разведать, о чём будут говорить мужчины, мой отчим и тот, кого я сильно боялась.

А Анна ещё, как видела этого опасного даже с виду мужчину, не забывала напомнить:

— Так, фартук повяжи, вон он какой страшный, и чепчик натяни ниже. Ох, ты так неожиданно начала расцветать, Джейн.

— Да как же неожиданно, если ровесницы уже замуж выходят, а кто и ребёнка нянчит, а я вот, жду. — Не раз мы с Анной говорили и о моём взрослении, и о взглядах, которые в последнее время начал на меня кидать тот самый жуткий мистер Шеппард.

Добрый день! рада вас видеть в своей новой истории.)))

Добавляйте книгу в библиотеку и ставьте нравится!

Глава 2

Здесь, в этом времени я появилась совершенно внезапно. И даже не сразу сообразила, что оказалась в Англии начала девятнадцатого века. Странный говор, но язык был частично понятен. Английский я знала, и хорошо, сказалась зарубежная стажировка в Марриот в США, а после и работа с иностранными гостями в отеле Петербурга.

Пять лет назад я стала владелицей своего отеля и даже подняла его до уровня трёх звёзд.

Сюда я попала в тело шестнадцатилетней девчонки, и никак понять не могла зачем. У меня в жизни всё было прекрасно, и меньше всего я ожидала попасть в такое тяжёлое время. Первый месяц я жила как мышка, не понимая ничего, и старалась отмалчиваться. Новая жизнь, новое тело, полное энергии — всё это сказалось, и я быстро справилась с отчаянием, наполнявшим меня, когда я думала об оставшихся уже взрослых детях, муже и своего дела, в которое я вкладывала все силы.

Жизнь здесь была тяжела, но новый мир раскрашивал для меня жизнь новыми красками. Через пару месяцев, как я обвыклась, начала лучше понимать старую английскую речь, стала хитрее и не валилась с ног в конце дня. А ещё я начала понимать, что с моим отчимом и таверной всё было не так просто.

Самое страшное в моём положении открылось для меня месяца через три, когда я уже понимала, как себя следовало вести для выживания. Информация – вот что могло спасти меня. Вовремя полученные знания не раз после попадания спасали меня.

Вот и тогда, месяца через три, под вечер, когда я шла к себе отдыхать после трудного дня на папашу Краша, услышала знакомые голоса, остановилась и прислушалась. А потом и совсем прижалась к двери, из которой доносились едва слышные голоса:

— Предупреждаю, Сэм, ещё раз увижу, что ты так смотришь на девчонку, я тебя отправлю к деду на месяц, а то и больше, так и знай. Джейн — девочка поздняя, но уже оформляется, хотя шестнадцать стукнуло. Мне за неё, нетронутую, деньги хорошие предлагают, а то и замуж удачно выдам, если выгоднее будет. Но если отдам во временное пользование, то я сначала на ней денег нормально заработаю, а уж после, как разрешу, сможешь и порезвиться. Но не раньше! А ещё сам мистер Шепард посоветовал её пока не трогать. Мол, пусть распустится цветок, тогда понятно будет, чего дева стоит. А судя по её маменьке, та в молодости ох как хороша была! Да и сам мистер намекал, что нетронутую и он сам бы взял за приличное вознаграждение. Мол, мы ж свои, не обидит.

В ответ прозвучало злое:

— Ага, а чего она тогда всё ходит и ходит нетронутой, если мистеру Шеппарду так хочется? Побыстрей бы уже распечатал он её. Тогда и другие бы попробовали, а то ходит, хвостом только крутит и глазами на мужчин хлопает.

— Сам знаешь! — Зло ответил его отец. — Или совсем с катушек съехал от этого своего желания? Ну, да, девчонка спелая растёт, так бы и помацал за попец. Не забывай, что сказал мистер Шеппард. Не трогать девчонку и пальцем, он на неё глаз положил. Может, и выкупит её у меня, если она будет услужливой. Велено её держать до семнадцати, значит, буду. А там отдам главарю, и хоть что пусть с ней делает.

В ответ прозвучало недовольное, злое:

— Ага, как же, будто я забыл, чего ты так боишься? Чтобы девчонка не узнала про завещание её умершей матери. А то окажется, что это мы голодранцы, а она, значит, владелица.

— А, ну-ка, молчать! — Я отскочила от двери и замерла, услышав дальше грозный рык: — Забыл, дурак, о чём я тебя только что предупреждал? Держи язык за зубами и даже думать об этом не смей. Твоё дело слушаться отца своего.

Я тихонько отходила от двери в сторону своей комнатёнки, что находилась в конце коридора. Чуть отойдя, я быстро прошмыгнула в комнату, запершись изнутри на засов.

Выдохнула, понимая: во-первых, сын отчима воспылал ко мне желанием, во-вторых, меня саму хотели продать страшному главарю банды, мистеру Шеппарду, а в-третьих, отчим скрывал от меня самое главное — завещание матери.

Нужно было набраться терпения и понять, где папаша Краш мог хранить его. И найти. Потому что или я сама обеспечу себе условия в новой жизни, или меня очень быстро сделают продажной девкой.

Завещание я искала долго и к этому моменту, спустя год, пока не нашла. Вот только маму-то я помнила, хотя и не успела её узнать особо, так как сама и проводила её почти полтора года назад. Я не просто так заняла место девчонки в этом мире. Она заболела, и сильно, а вместе с ней заболела и мать. Кто от кого заразился простудой, я так и не поняла, но оказалось, что обе начали жутко кашлять, а после слегли с температурой.

Отчим до последнего ждал, что жена и падчерица сами поправятся, не хотел тратиться на травницу, что жила на краю Марчвуда. Но вроде выдал Анне приказ помогать болеющим. Анна и сама старалась, делала нам отвар трав, облегчающих кашель, мама ей сунула монетку, Анна купила втихаря мёду и добавляла его нам в питьё.

Анна оказалась хорошей женщиной, она действительно в свободную минуту присматривала за нами, ухаживала, обтирала нас, помогала сходить по нужде. Вот только ни Джейн, ни её мама не выжили.

Джейн освободила место раньше, куда и попала я. А вот я боролась за свою жизнь изо всех сил. Услышав свой же кашель, попросила Анну, уже понимая, что придётся просить на английском. Язык, на котором разговаривала Анна, был каким-то странным, вроде и понятно почти всё, но проскальзывали совершенно непонятные слова и обороты. Поэтому я старалась говорить отдельными словами, постоянно кашляя:

— Картошку, Анна, три-четыре штуки… кха-кха… Отварить, замотать в ткань горячей, положить на грудь. Вот, сюда… кха-кха… Горчицу… порошок есть? …в носки… надеть на ноги. Ягоду какую кислую… Морс… тёплый.

Я всё пыталась вспомнить название нужных ягод. Клюква? Нет, она вроде не росла в Англии. Брусника? Да, там и название у неё было специфичным. Коровья ягода? Коуберри. Всё верно.
Попросила вскипятить воду и как остынет чуть-чуть, положить угоду. И размять, чтобы получилось кисленький напиток. Долго я подбирала слова, долго. Вот только даже в таком состоянии я поняла, что произошло со мной что-то невероятное, и я оказалась не там, где засыпала накануне. И не тем человеком. Совсем.

Глава 3

Я кивала на автомате, но всё укладывалось в моём сознании с сильным опозданием. Решила, что сплю или брежу, но решила принять сон как данность. И раз уж мне было настолько плохо, попросила новую знакомую:

— Анна… кха-кха… Горло дерёт. Ты говорила, отвар был. А есть ещё?

Понимала, что та странно смотрит на меня. И вот, она не выдержала, спросила с подозрением:

— И говоришь чудно, правильно слишком, как благородная. Да и слова странные попадаются. Дааа, что-то с тобой, Джейн, приключилось. Ладно, позже приду к тебе, а сейчас, давай-ка, я тебе отвар подогрею, ты выпьешь, я тебе помогу обратно подняться, ну, и отвару ещё принесу, у кровати поставлю. Как встанешь, горло промочишь. Но лучше тебе не говорить в первое время, горло не тревожить. Папаша Краш денег на масло лаванды не даст, дорого оно, а так бы подышала, куда как лучше было бы. Ладно, мяты тебе принесу, в чай буду добавлять. Куплю на скопленные, она недорогая сейчас.

Я сидела и слушала этот странный ответ, а в голове был туман и полная неразбериха. Пока я находилась в этом странном состоянии, та самая Анна помогла мне дойти обратно, уложила, а после и отвар принесла, как обещала.

— Пока тёплый, глотни ещё, сколько можешь. Давай, а половину на утро оставь. — Кроме кружки с отваром, заботливая Анна обтёрла меня тряпочкой, смоченной даже не водой, а приятно пахнущей жидкостью. Я так поняла, что она разбиралась в травках.

Кстати, позже, когда я поднялась на ноги и разумно решила больше молчать, привыкая к странному говору, я и с Анной больше сошлась. Она научила меня много чему, в том числе меньше говорить и норов свой не показывать.

Мне хватило первых розог от отчима, когда после похорон женщины, которую все называли моей мамой, я взбрыкнула, не желая пахать на этого пузана с утра до ночи.

Анна мне разума и добавила. Она помнила мои слова, что я многое забыла, и частенько подсказывала мне как вести себя, что делать, а чего категорически нет.

Так я и начала работать на отчима, ведь моя новая знакомая чётко мне объяснила, куда меня денут, если я буду так вести себя:

— В приют отправит или в работный дом. Или… Ладно, ты вроде в себя пришла, сил поднабралась, да и семнадцатый год уже пошёл. Повезло тебе, Джейн, что ты округляться поздно начала. Вот только если пользы с тебя не будет у папаши Краша, он тебе быстро работу горизонтально найдёт. Будешь постояльцев удовлетворять как женщина.

— Но он же мой отчим, Анна. Да и таверна эта не его, а мамина была.

— Была, верно говоришь, а до того твоему деду принадлежала. Так и называлась раньше, таверна Стури. Вот только после замужества всё, что принадлежало твоей матери стало его. Муж у жены всё забирает, таков закон.

Вот тогда я ещё больше поняла, что встряла серьёзно. Здесь женщины были чуть менее бесправными, чем животные. Ох, и злилась я. Долго злилась.

Когда вставала ещё до рассвета, когда с прилипающим к спине животом убирала помещение таверны на первом этаже, проветривала, очищала столы, пол, готовила помещение к следующим посетителям. Одной меня было недостаточно для такого объёма работ, тем более и комнаты наверху нужно было убирать, когда оставались постояльцы.

Мы с Анной старались как могли, но наших усилий было недостаточно, и таверна выглядела достаточно непрезентабельно. Мне же, имеющей свой отель, казалось, что я живу и работаю в хлеву.

А ведь за нами ещё числился небольшой курятник и свинарня. Свинок было немного, да и те были к зиме почти все зарезаны отчимом, ведь я перенеслась в новый мир зимой. Но свиноматку нужно было обихаживать. Хорошо, что за конюшню отвечал другой человек. Мы бы вдвоём просто не успели.
Как-то раз, по весне, когда вышла в кои-то веки погулять, вернее, пошла по поручению отчима в центр

Марчвуда, я, вернувшись, пожаловалась Анне:
— Я заглянула в таверну в центре Марчвуда, в «Старый петух». Там хорошо, чисто и тепло. Посетители сидят, едят и нахваливают кто похлёбку, кто пиво. И работница там такая аккуратная, в чистом платье с передником. Я не понимаю, а почему у нас не так?

Я показала на свои некрасивые ладони и пальцы, потому что и самой было себя жалко. Пару месяцев прошло, как я встала на ноги, и отчим сразу припахал меня к работе, не жалея. Хорошо, Анна подкармливала.

— Посмотри, какие страшные руки, и у тебя не лучше. А все мужчины, и отчим, и Сэм, его сын, и повар наш, Аарон Филти, они трудом особым себя не утруждают. Кучер, он же конюх, и охранник тоже особо не напрягаются, а мы как загнанные лошади. Почему так, Анна?

Она вздохнула тяжело и тихо ответила, прежде обернувшись и проверив, не подслушивает ли нас кто:

— Потому что это мир мужчин, Джейн. Они сильнее и они создали законы, которые удобны им. А мы... Нам теперь нужно как-то выжить в нём.

Я кивнула, соглашаясь, потому что узнала историю самой Анны. Она ждала того самого, единственного, который ушёл на войну, оставив ей невестой. И не возвращался, потому что война ещё не закончилась. И Анна сама выживала, рассчитывая на себя.

Год пролетел в заботах, знакомстве с новым миром и трудным для меня временем. Порядки здесь были совершенно не такими, как в моё время, а почти полное отсутствие прав у женщин меня коробил. Пришлось маскироваться, чтобы выжить. Поэтому я и не высовывалась, работала на папашу Краша и мечтала сбежать из этого городка, прихватив скопленные деньги.

Вот только Анна однажды полностью развеяла мои мечты, когда поняла, что я что-то задумала. Она вынудила меня признаться, а как поняла, что я собиралась сделать, всплеснула руками в возмущении:

— Да ты что, Джейн?! Что удумала?! Знай, у тебя дороги назад не будет! Да и куда ты уйдёшь без рекомендаций уважаемого человека? Ты ж не владелица, титула не имеешь, сама ты по рождению простолюдинка. И ладно бы это, но тогда бумаги нужны, где уважаемый человек напишет, кто ты, откуда и какую работу выполняла. Поручится за тебя, выходит. А так одна дорога тебе, милая. Если до города дойдёшь, станешь прачкой или в работный дом попадёшь. А там век недолог. Хуже того только потаскушкой стать или к банде какой примкнуть. Но и там ты будешь девкой для утех. Для всех. Так что не делай глупости. Пока тебя отчим не трогает, найди мужчину с крепкой семьёй за спиной, и выходи замуж. Только так, милая, ты сможешь жить спокойно.

Глава 4

Я показала на свои некрасивые ладони и пальцы, потому что и самой было себя жалко. Пару месяцев прошло, как я встала на ноги, и отчим сразу припахал меня к работе, не жалея. Хорошо, Анна подкармливала.

— Посмотри, какие страшные руки, и у тебя не лучше. А все мужчины, и отчим, и Сэм, его сын, и повар наш, Аарон Филти, они трудом особым себя не утруждают. Кучер, он же конюх, и охранник тоже особо не напрягаются, а мы как загнанные лошади. Почему так, Анна?

Она вздохнула тяжело и тихо ответила, прежде обернувшись и проверив, не подслушивает ли нас кто:

— Потому что это мир мужчин, Джейн. Они сильнее и они создали законы, которые удобны им. А мы... Нам теперь нужно как-то выжить в нём.

Я кивнула, соглашаясь, потому что узнала историю самой Анны. Она ждала того самого, единственного, который ушёл на войну, оставив ей невестой. И не возвращался, потому что война ещё не закончилась. И Анна сама выживала, рассчитывая на себя.

Год пролетел в заботах, знакомстве с новым миром и трудным для меня временем. Порядки здесь были совершенно не такими, как в моё время, а почти полное отсутствие прав у женщин меня коробил. Пришлось маскироваться, чтобы выжить. Поэтому я и не высовывалась, работала на папашу Краша и мечтала сбежать из этого городка, прихватив скопленные деньги.

Вот только Анна однажды полностью развеяла мои мечты, когда поняла, что я что-то задумала. Она вынудила меня признаться, а как поняла, что я собиралась сделать, всплеснула руками в возмущении:

— Да ты что, Джейн?! Что удумала?! Знай, у тебя дороги назад не будет! Да и куда ты уйдёшь без рекомендаций уважаемого человека? Ты ж не владелица, титула не имеешь, сама ты по рождению простолюдинка. И ладно бы это, но тогда бумаги нужны, где уважаемый человек напишет, кто ты, откуда и какую работу выполняла. Поручится за тебя, выходит. А так одна дорога тебе, милая. Если до города дойдёшь, станешь прачкой или в работный дом попадёшь. А там век недолог. Хуже того только потаскушкой стать или к банде какой примкнуть. Но и там ты будешь девкой для утех. Для всех. Так что не делай глупости. Пока тебя отчим не трогает, найди мужчину с крепкой семьёй за спиной, и выходи замуж. Только так, милая, ты сможешь жить спокойно.

Я рассказала ей о деньгах, которые копила от благодарных путников. Но Анна и сама догадывалась о скопленных пенни, которые потихоньку превращались в шиллинги. До тех же фунтов было ой как далеко. Чтобы скопить один фунт, нужно было накопить 240 пенсов. А это было бы чудом, не меньше.

За год я смогла накопить много, целых 10 шиллингов, то есть полфунта. Молодая свинья стоила два шиллинга, эту цену отдал папаша Краш перед рождеством, для приготовления праздничного рагу. Своих-то подращённых он продал, и ему не хватало, так как бы небывалый наплыв, пришлось ему раскошелиться. Но он и в плюсе потом оказался.

Чуть больше чем за год только чаевыми я бы столько не накопила. У нас с Анной были свои маленькие секреты, мы смогли найти небольшую подработку, но хранили её в тайне как могли, потому что узнай папаша Краш о подобном, мог избить плетью всю спину, отобрать всё скопленное, а потом ещё и голодом морить пару дней в наказание.

Мой отчим был злым, жадным и жестоким человеком. Так считала я. А вот разговорив в своё время Анну, я много чего узнала. Как она удивилась, когда я в первый раз пожаловалась на наказание ни за что. Папаша Краш разозлился, что я тратила своё время на уборку своей каморки. Я первый раз тогда нагрела воды, взяла дерюгу, а ещё сплела из старой ненужной пеньковой верёвки жёсткую мочалку, чтобы отдраить свою же комнату.

Хорошо, он не обнаружил ещё мои крючки и спицы из дерева, которые я долго строгала, пока не добилась нужного размера, изгиба крючка. Потом шлифовала, а после напитала маслом, после хорошо вытерев. Да, я и вязать умела, но показывать своё мастерство отчиму откровенно боялась. Это и было один из заработков, о котором та же Анна строго-настрого велела молчать:

— Ох, как ладно у тебя получается, милая! Даже из обычной шерстяной нитки. Такая шапочка и варежки, да и этот твой, как ты сказала? Шарф? Но носить тебе нельзя такое, отчим сразу поймёт выгоду, поверь. Будешь утром ещё раньше просыпаться, а вечерами зрение гробить. Не вяжи, не рискуй, Джейн. И носить даже не думай, денег на покупку такой красоты у тебя нет.

— Но как же, если холодно, Анна? А так пока дашь корма всем, да и во дворе много дел, руки и лицо красные от холода. А так хорошо будет. Шерсть ведь самая дешёвая… Почему нельзя? — Спрашивала в отчаянии, потому что очень уж хотелось, хотя я и сама понимала, что опасное это было желание. Но хотелось всё равно.

Анна обстоятельно отвечала, делясь наукой, она искренне беспокоилась за меня.

— Эта да, дешёвая, плохонькая, остатки, видать, купила, оттенок-то отличается, вижу. — И ворчливо, себе же под нос: — Лучше уж продать и хоть какую деньгу получить. Наш с тобой садик с лекарским огородом сейчас денег нам не принесёт, да и в лесу что делать? А так хоть какие деньги будут. Если продашь, купи шерсть получше, и твою красоту купят девки из семей побогаче. А то и покрасить можно шерсть-то. Правда, сейчас зима, но ты возьми на заметку.

— А чем красить можно, Анна? И какой цвет получить?

— Так это пробовать нужно на шерсти. Синий оттенок точно знаю, это горечавка или цветки василька. Коричневые и жёлтые оттенки – вереск и кора дикой яблони, а ещё орешника. Кору и сейчас собрать можно, и цвет шерсти поинтереснее станет. Красновато-оранжевые оттенки для шерсти — это уже корень зверобоя, это я знаю точно, моя бабка так делала. Ты сама знаешь, зверобой теперь у нас есть, ты сама и принесла из лесу кусты. Можно и подкопать из нашего садика, если очень надо. Но кору у нас не бери, ты сама же и отвечаешь за плодовые деревья.

Я кивнула:

— В лес схожу. Кору соберу и корень зверобоя тоже там подкопаю, остальное летом уже. И для нашего дела нужно будет больше набрать цветков. Я ж на масло монеты собирала, Анна, вон, сколько отложить смогла. И на глазированные горшки с крышками. Тогда на следующий год денег будет больше.

Глава 5

Так я и получала постепенно наставления от Анны. Именно она не раз спасала меня от лишней затрещины или диете на воде. Мне в этом тонком как кипарис теле диеты голодом были совершенно лишними, и так за день набега́ла столько, что только кусочки, сохранённые Анной для меня, и спасали. Она и о себе не забывала, всё же слишком мой отчим был прижимист во всём и зорко следил за всем, в том числе за продуктами.

Именно поэтому я и предложила отчиму через три месяца, как пошла первая зелень, ходить в лес. Я и ягоды обещала приносить, позже, когда появятся, тем более там, в диком лесу, могла найти не только их, но и хищников. Но об этом предупредил сам отчим, моя жизнь всё же не была ему безразлична. Сильно позже я поняла, с чего он так обо мне заботился, и хотел сохранить мою жизнь и здоровье. А ещё красоту.

Я же готова была многое сделать ради выживания и лучшей жизни, ведь надеялась со временем влиться в новый мир и найти свою дорогу в жизнь.

Отчим тогда дал мне с собой нашего Адона, пса, охранявшего таверну, который относился ко мне достаточно дружелюбно. Адон был немецкой овчаркой, о чём папаша Краш с гордостью рассказывал. Он купил его очень выгодно, о чём не раз говорил всем, и гордился, что приобрёл такую отличную породу, надеясь на будущих щенков, которые будут охранять таверну.

Моя память была чиста, а вот Анна рассказала мне, хотя и не хотела поначалу. Но я долго упрашивала, она же отнекивалась, пока не рассердилась на моё упорство и не рассказала, откуда такая породистая собака появилась у жадного папаши Краша:

— Был здесь купец, ехал мимо Марчвуда на свою беду. Караван был небольшой, три повозки, но повозки большие, неудобно с ними по улицам нашим. Вот и остановился у нас, а твой отчим ему голову задурил. Комнаты дал лучшие, тот и бельё попросил. Солому просил поменять, бельё постелить, ужин в номер принести. И даже воды накипятить, ты представляешь? А я, главное, пока ты не начала просить рассказать, совершенно про то забыла. Он же тоже про воду говорил, как и ты мне.

Ну ладно, он путешественником был опытным, а ты-то откуда такие вещи берёшь? Я ж решила, это от бреда или ты придумала. А ты погляди, тот купец тоже говорил про воду сырую и кипячёную. Ох, на всё воля Господа нашего…

Анна коснулась ещё одной проблемы, с которой мне приходилось мириться. Мне пришлось ходить в церковь, причём католическую. Потому что хоть и начало девятнадцатого века было на дворе, а некоторые вопросы были всё ещё не раскрыты в этом времени. Например, вера и женщины.

Я же была образована, закончила гуманитарный факультет в институте и помнила кое-что из прошлого, в том числе отношение к женщинам и к вере. Поэтому просила Анну никому не рассказывать о том, чем с ней делилась.

Да и ей всё больше говорила, что просто не переносила грязь и вонь. А ещё вездесущих клопов, к которым пришлось привыкать. Чаще вытряхивать солому и перестирывать постель. Здесь не было принято стирать так часто, как мне хотелось.

Я точно знала, как избавиться от этих непрошенных и сложно выводимых тварей. Но в Англии это было сделать непросто, здесь, на юге Англии, температура не понижалась ночью меньше 3-5 градусов, даже в самый мороз. Да, было сыровато, всё же побережье было близко, а днём температура зимой была градусов 9-10. Так что холодом этих тварей уничтожить было невозможно. А вот теплом — другой разговор.

О тепле я мечтала уже в начале осени, всю зиму и первую часть весны. Оказалось, что здесь, в Англии, тем более в этом веке люди были крайне неизбалованны. Холод в комнатах терпели, надевали тёплую одежду перед сном, в приличных домах именно поэтому были приняты все эти балдахины над кроватями, чтобы согревать пространство вокруг кровати. Именно под одеяло подкладывали горячие камни, и они отдавали тепло, которое и сохранял часть ночи тот самый балдахин.

Вот только я жила в таверне, папаша Краш экономил буквально на всём. И даже если бы балдахин присутствовал, то спать, понимая, что там живут полчища клопов, я просто не смогла бы.
На мой вопрос, были ли средства избавиться от ужасных подселенцев, Анна пожимала плечами и отвечала:

— Перетряхивай чаще, бельё стирай, но тихо, чтобы твой отчим не видел. Ну, ты сама знаешь. А ещё я на подоконник ставлю герань, люблю этот запах, её запах отпугивает насекомых, не только клопов, но и комаров, когда теплее становится.

— А если совсем не могу герань эту нюхать? Ещё есть какие-то пахучие травки от них?

— Так розмарин, базилик и мята ещё помогает. Но ты лучше и на подоконник поставь, я тебе даже место одно в саду покажу, и натри кашицей кровать свою, места, где они собираются. Мой чаще в комнате, убирай.

Да уж, про пахучие травки я не знала, мы же в нашем веке избавлялись от этих подселенцев с помощью специальных служб. Но я знала, что раньше, в России, выносили всю мебель и вещи из таких домов, сам дом выстужали и держали так сутки, а потом заносили всё обратно.

Здесь этот вариант проходил мимо. Но было и ещё одно верное и надёжное средство, нагрев. Клопы жутко боялись температур выше сорока пяти, а уж тем более пятидесяти градусов. Эту хитрость рассказала мне моя бабушка, которая понимала опасность выстужать дом. А вот натопить печь хорошенько, да подождать несколько часов, тем более русская печь давала отличную возможность хорошо нагреть помещение.

Вот только в Англии, тем более в таверне говорить о печах было бесполезно. Камин, который зажигали в таверне, если были гости, способные оплатить подобное расточительство, как говорил папаша Краш, тепло давал. Но оно сохранялось только рядом с камином и быстро рассеивалось в пространстве.

Чтобы вечно не страдать от холода и не простужаться, я быстро вспомнила, что умела вязать. Этим нехитрым делом владели многие русские женщины. Вот только мы были избалованы современным миром и не понимали, что металлические спицы — это невероятная роскошь здесь. А деревянные попробуй ещё найти. Или сделать.

Это говорить легко, мол, чурбачок дерева есть, можно и топориком порубить узкие планочки, потом ножичком придать форму. Ну, если на словах, то и правда очень легко и складно получится. А если делать, то я банально боялась пальца лишиться, так что пришлось мне повозиться, действуя осторожно.

Глава 6

Я оглянулась, понимая, что угол сарая и правда горел, но дым почти не ощущался. Значит, разбойники успели поджечь и снаружи. С ужасом подумала, что там, очень возможно, горит теперь уже моя таверна, единственная собственность в этом мире, пусть и такая убогая. Осознав, что там сейчас могут сгореть документы, подтверждающие моё право, я ринулась наружу.
Но остановилась, оглядываясь. Плюнула, понимая, что не смогу оставить умирающего человека, подошла к отчиму, взялась крепко за его рубашку и потянула его по полу к выходу. Сдвинула на пару дюймов, то есть сантиметров на пять, не больше. И вот так, рывками и потащила на улицу. Не хотелось, чтобы он сгорел заживо. Услышала стон и умоляющий голос:
— Хватит, не трогай меня, дурная девчонка, дай уже умереть! И сгорю, да и чёрт с ним, всё одно помирать. А ты беги, а то угоришь ещё, надышавшись. А, нет, стой! Стой… — Уже шёпотом закончил отчим, показывая, чтобы наклонилась к нему ближе, что я и сделала. А он всё так же тихо продолжил: — В камине один камень отходит, слева, там, где дрова лежат. Посмотри там, сбоку, на метр от пола. Там я собирал на всякий случай, если бежать придётся. Там немного, но на первое время хватит. Тебе, забирай, всё же поволокла меня из сарая. Какая же ты неприспособленная, жалостливая, замуж тебе надо. Я вот хотел своему приятелю одному в Марчвуде предложить, мистеру Тоури, помнишь его?
Я кивнула, мысленно содрогаясь, вспоминая пожилого и обрюзгшего знакомца папаши Краша. Вот только мистер Тоури был владельцем приносящий доход лавки и имел приличный дом. Да и посматривал на меня этот мистер очень заинтересованно.
Оглянулась, понимая, что с дальнего угла стало вроде как сильнее дымом тянуть. Движение народа я слышала с другой стороны нашего хозяйства, и огонь мог запросто перекинуться. А сарай находился дальше, за таверной, никто и не видел, что здесь тоже был огонь. Нужно было бежать и предупреждать.
Опустила взгляд на отчима и поняла, что могу быть свободна, он испустил дух. Закрыла ему веки, простила его про себя, раз уж ему это так важно было, и побежала спасать свою собственность.
Бежала и думала, а не подшутил ли надо мной отчим.
Перед тем как выйти, выглянула осторожно, у сарая народа ещё не было. Я больше боялась сообщников разбойников. Поняв, что опасности снаружи нет, я тихо вышла и направилась в ту сторону, где слышала голоса. Зарождающийся огонь в сарае нужно было потушить и вынести отчима.
Я потеряла бдительность, а сердце буквально оборвалось от страха, когда кто-то неизвестный прижал меня спиной к себе, залепляя огромной ладонью рот. Я пыталась вырваться, но сверху только что-то пробубнили и потянули меня прочь куда-то в глубину двора, явно к заднему выходу из нашего двора, выходящего к лесу.
Так же быстро и тихо мы прошли через заднюю калитку, мне всунули какую-то гадость в рот, и как мешок закинули на лошадь. Мы поскакали так, что у меня весь живот отбился, хотя я лежала на чём-то мягком.
Сознание уплывало, меня тошнило, а через пять минут к моему пленителю присоединился ещё один всадник, грубо заметивший:
— Чего так долго, Дик? Ладно ты, олух, но лошадку было бы жалко, хорошая лошадка. Погоди, а кто это с тобой, не понял?
Сверху грубый и низкий голос ответил:
— А вот так, Томас, я отличную добычу поймал. Помнишь девчонку в таверне, которую мистер Шеппард велел не трогать. А перед уходом велел поймать, а кто сделает, тому награда выйдет. Она ж сама мне в руки пришла. Как углядел её, схватил и унёс. Ну, как тебе, кто теперь олух, а кто награду из рук самого мистера Шеппарда получит?
Ох, как хорошо, что мы уже въехали в лесок, а ночью по тропинке было опасно ехать быстро. Лошади перешли на шаг, но разговоры не утихли. Тот самый, незнакомый мне мужчина поцокал и с плохо скрываемой завистью ответил:
— Ты смотри, какой борзый. Не забывайся, Дик. А по девке мы ещё посмотрим, может, не нужна она будет главарю. Не до неё сейчас, говорят, люди графа очень уж злобствуют, слишком близко к нам подобрались, поэтому и уходим по разным тропкам.
На эти слова меня только довольно похлопали, по чему пришлось, а пришлось немного ниже спины, от чего меня передёрнуло от отвращения и ненужных сейчас мыслей, а мой пленитель довольно ответил:
— Ну, если не нужна будет ему девка, то я её себе оставлю. Видел я эту цыпу — хороша. Свежа и лицом приятна, а округлости у неё все на месте. Сам позабавлюсь.
На что этот любитель девок получил жёсткий ответ:
— А вот это не тебе решать, Дик, это будут решать люди выше тебя. Весь хабар в общий котёл сдаём, не забывай!
Разногласия у этих двоих явно нарастали. Тот самый Дик и сам грубо ответил:
— Да какой это хабар? Это ж человек, девка! Я взял себе, сам и буду пользовать!
Сколько мы так ехали, я не понимала, но вот недалеко от нас раздался негромкий свист, от которого оба спорщика замолчали, повернули, мой пленитель слез с коня и повёл его под уздцы. Лошадь начала идти не по тропинке, я снова ощутила ужасы качки, хорошо, что ход был медленным.
Через пару минут услышала тихий голос третьего:
— Вы чего это, мозги последние растеряли, уроды? Чего в лесу орёте как у себя дома? Давайте скорее, уже распределяют, кто куда уходить будет. А это кто у тебя, старина Дик?
Меня начали щупать, проходясь руками по всему телу. И голос озадаченно пробормотал:
— Ну ты, Дик, как всегда, только об одном и думаешь. Девка! Том, а ты-то куда смотрел, раз этот только передом думает?
Том с виду равнодушно ответил:
— Так это та самая, про которую мистер Шеппард говорил. Ну, падчерица трактирщика, за которую Дик хочет награду получить с рук самого главаря.
— Ааа, даже так? Ну, тогда это другое дело. Тогда молодцы, я сам передам, кто забрал девицу для главаря. Ладно, идите, куда я велел, а я девицу довезу, до кого надобно.
— Но… Это же я… Поймал девку-то… И главарь обещал за неё заплатить, не обидеть… Надо мной забормотал явно непонимающий, что делать, тот самый Дик.

Глава 7

Этот ужасный человек даже не понимал, насколько он был мне неприятен, всё это время деловито шепча:
— Если будешь стараться, девонька, я тебя у себя подольше подержу и подарками одарю, не сомневайся. Лучше графини будешь смотреться. Но это тогда тебе совсем постараться нужно, чтобы твой повелитель был тобою доволен.
Я замерла, забыв даже о руках, так по-хозяйски прикасавшихся ко мне. Ну и самомнение было у этого человека! Повелитель? Ну и фантазии!
Очнулась, понимая, что этот разбойник уже залез под юбку и сопел мне в ухо, что-то там приговаривая. Я начала вырываться, тихо прося остановиться, чтобы там, снаружи, меня не услышали. Мало ли. Этот гад хихикнул как-то радостно в ухо, а меня от гадливости и запаха чеснока пробрало так, что я вздрогнула всем телом. А он ещё и приговаривал с радостью:
— Что, ты ещё и с характером? Так даже лучше. Обуздаю тебя, будешь у меня из рук есть.
И тут меня схватили жёстко за волосы, я аж прогнулась в пояснице. Положение было крайне неудобным, ещё и света в палатке почти не было, только от керосиновой лампы шёл слабый свет, а ещё и несколько неприятный запах.
Мне стало так страшно, что я замерла, слушая довольное шипение главаря прямо мне в ухо:
— Ты, детка, можешь и поломаться чуть-чуть, так даже интересней будет. Только не забудь, кто здесь главный, и от кого теперь будет зависеть твоё благополучие. Ничего, первый раз и не должно быть хорошо, потерпишь, потом сама просить будешь. Поверь, я знаю, о чём говорю. Я отличный любовник.
В это время он опрокинул меня на жестковатый матрас, пахнущий пылью, я отвернулась, не желая видеть это лицо, в слабом свете лампы тени ложились и ещё больше уродовали внешность моего насильника.
Моей шеи коснулись обветренные губы, а меня тряхануло от гадливости, когда руки стали поднимать юбку наверх. Как же было мерзко, а там, за палаткой, стояли те, кто сейчас будет это всё слушать. Аккуратно зашарила рукой по полу, матрас был не очень широким, и нащупала траву. Ничего больше. Стала двигать и другой рукой, замирая от ужаса и мерзкого чувства, когда ладони этого чудовища сжали небольшую грудь, и больно!
Я вскрикнула и зло посмотрела на этого гада, а он засмеялся от удовольствия и потянулся губами к груди. Внутри всё стянуло в один узел, мне хотелось просто орать и брыкаться. Вот только если сюда ещё и Бэн придёт, и будет меня держать, всё станет намного хуже для меня же.
Я поняла, что придётся перетерпеть, когда рука нащупала тяжёлый продолговатый предмет. Я судорожно начала ощупывать его, понимая, что это чугунный котелок. Пыталась покрепче взять его, но вес был немалым, и я пыталась нащупать край, за который схвачусь.
Секунда-две, сверху послышался глухой удар и тихий звон. Тело обмякло на мне, котелок упал на траву, тихо звякнув.
Я замерла, прислушиваясь к звукам, снаружи стояла тишина. Аккуратно пощупала голову этого насильника, опустила руку ниже и нащупала под подбородком пульс. Выдохнула мысленно с облегчением, понимая, что не убила человека. Ждать, пока он очнётся, не стоило, но и попасть в руки другому разбойнику не хотелось от слова совсем.
Я затаилась, слушая, что происходит снаружи, а сама потихоньку нащупывала край от палатки и аккуратно подняла его, так же осторожно вылезая наружу. Опять затаилась, понимая, что никого рядом с палаткой не было. Но Бэн был явно где-то рядом. Поэтому я на корточках направилась в сторону леса, понимая, что мне и мимо часовых нужно было прошмыгнуть. Скорее, проползти.
Вот так, подбадривая себя, чтобы не упасть в пучину паники, потому что было очень страшно, я и ползла, удаляясь от временного лагеря разбойников.
Выдохнула от облегчения и даже тихонько всхлипнула, когда рука коснулась ствола дерева. Я тихо переползла за него, благо ствол был широкий, села, понимая, что первый шаг к спасению сделан. Теперь нужно было понять, куда, собственно уходить. Но торопиться не стоило, малейший шум — и эти явно опытные душегубы меня быстро поймают.
В следующие минут двадцать я ползла, нащупывая дорогу руками. Именно поэтому я не так далеко и уползла. Уж как я ползла недалеко от пары разбойников, явно стоявших на посту, было отдельным разговором. Мне повезло, что один из них стал рассказывать, как они порезвились с одной из девчонок в той самой таверне, где хозяйничал мой отчим.
Меня передёрнуло, когда я слушала эти смачные похвастушки, ползком перемещаясь, стараясь проползти по дуге, вспоминая, кому из девчонок из дома мадам Рози не повезло. Отдаляться от замеченных мной часовых не стоило, так как дальше, скорее всего, будят другие. Их я могла и не услышать заранее.
Разговоры стихли, но вот в лагере послышались крики, и я поняла: обнаружили моё исчезновение. И если это очнулся главарь, он очень-очень зол, и за мной отправит многих. Они легко и быстро могли меня найти, всё же для них лес был явно привычнее, чем мне.
Наверное, судьба хотела, чтобы я выжила, потому что слева и сзади от моего маршрута, там, где я оставила двоих часовых, послышалось странное шуршание, тихий звук упавшего тела, и почти неслышное:
— Ещё двое, свою часть мы вычистили. В лагере явно какой-то переполох, но вроде наших не обнаружили.
— Может, они чего не поделили? Давай, как и договаривались, тихо неторопясь подходим, там ждём сигнала.
Голоса стихли. А я в шоке поняла, что вокруг меня скоро станет очень опасно. Неужели разбойников всё же обнаружили?

«Надеюсь, их всех переловят!» — Злорадно подумала я и встала с колен. Нужно было уходить как можно быстрее и затихариться на удобном дереве. Пережду ночь и попробую выйти куда-то. А там, как рассветёт, уже будет понятнее, где я оказалась и как вернуться к себе.

И всё бы хорошо, но недалеко от меня и сзади раздался негромкий звук, будто за мной кто-то шёл. Я начала оглядываться, замирая, откуда я почувствовала опасность, и чуть на месте не померла, когда услышала низкий, полный угрозы голос:

— Где ты? Я видел тебя, ну же, где ты, мерзавка?

Глава 8

Капитан мрачным взглядом окинул поляну, увидел своего помощника, позвав его:
— Сэм, сюда, быстро.
Оставшиеся воины по движению руки капитана подошли к нему, посовещались о чём-то, часть из них исчезла в темноте леса вслед за своим капитаном, а мы с Сэмом и ещё парой воинов остались ждать.
Воины тихо переговаривались, а я пыталась понять, к кому я всё же попала.
Капитан, получается, был главным в этом отряде, и было в отряде точно больше десяти человек. Учитывая, что большая часть к моему приходу уже где-то шарилась вокруг лагеря, сейчас я их подсчитать не могла, даже примерно.
От скуки решила наблюдать за Сэмом. Именно он и второй, крупный и молчаливый Трой, которого капитан оставил в этом лагере, привязали меня к дереву.
Трой всё делал молча, пока Сэм тихо не обратился ко мне:
— Простите, но это приказ капитана. Если дёргаться не будете, то мы дождёмся капитана и остальных, а в Марчвуде всё про вас и решится.
Я тихо зашипела, возмущённая тем, что меня связывают. Но дёргаться не стала, терпела:
— А если вернётся не ваш отряд, а разбойники? А тут я, готовенькая.
Сэм начал объяснять, но Трой тихо, но грозно зарычал:
— А ну-ка, отставить! Девица неизвестно кто, подсадная утка, а ты тут разнюнился. Сэм, не дури, вяжем её, и никаких разговоров. А ты, краля, — Я вздрогнула, ощутив на своей щеке близкое дыхание: — Лучше молчи и делай, как велят. Невиновна, капитан разберётся. Доставим до Марчвуда, там и решится. А насчёт разбойников, то здесь же не только мы, есть ещё, не переживай.
Меня панибратски похлопали по щеке, Трой относился ко мне с явным недоверием. А как они сделали своё дело, он практически приказал парнишке:
— Чтобы к пленнице не подходил и не разговаривал с ней. Понял, Сэм?
Мужчины стали удаляться, и я слышала только бубнение вместо ответа.
Вокруг почти ничего не было видно, хотя луна и проникала сквозь кроны деревьев. Сверху виднелись проплешины, учитывая, что временный лагерь встал на лесной дороге.
Минут пятнадцать-двадцать мы ждали, а я сидела тихо на мягком мхе, словно мышка, раздумывая, что говорить тому самому капитану, который хотел меня подробно расспросить. Поёжилась, вспоминая его холодный, недоверчивый взгляд. Этому лучше не врать, но всё открывать я была не намерена.
Хмыкнула, понимая, если расскажу прямо всё, меня быстро в дурку определят. Сидела и размышляла, а есть ли уже подобные заведения, или нет. Вроде были уже.
К чему я не была готова, это к собирающемуся после рейда отряду. Воины прибывали, слышалось лошадиное ржание, привели ещё лошадей. Вокруг меня кипела работа, шли разговоры, из которых я вылавливала нужное и ненужное:
— Громилу Бэна, говорят, взяли… Самого главаря нет, ушёл… Да, в лагере нашли кое-что ценное, но мало… Часть душегубов взяли, часть смогли уйти… Многовато их было… Воины барона не успели к разборке, мы заберём свою долю, остальное графу… Поторопись, Роб, выводи лошадок… Капитан, а с пленницей что делать?
Услышала последнее и аж надулась от возмущения. И никакая я не пленница. Удивительно, но капитан сам укоротил неизвестного вояку:
— Брай, сюда! Пойдём-ка, поговорим с девчонкой, пока лагерь сворачиваем. Распоряжения я дал, у нас будет минут десять.
Как подошли, мужчины взялись за меня всерьёз. Хорошо, меня отвязали от дерева и поставили на землю, но руки развязывать не торопились. Воины потребовали подробный рассказ, и начал второй, Брай, мужчина лет за сорок с усталым, но внимательным взглядом:
— С самого начала рассказывай. Как эти разбойники в таверне сидели, кто, сколько, когда ушли. И зачем тебя прихватили? И почему тогда тебе удалось так просто сбежать? Их же тут в лагере достаточно, чтобы ни на секунду с тебя глаз не спустить. И не только глаз.
Я поняла, на что намекал этот воин, и рассказала всё подробно, умолчав о делах отчима с главарём. Расспрашивали меня въедливо, придирались к словам, уточняли и явно пытались запутать.
Капитан слушал молча, давил своим близким присутствием и задал пару уточняющих вопросов. Думала, будет хуже.
После разговора меня обещали довезти до Марчвуда, благо воины туда и направлялись. По обрывкам разговоров я поняла, что у отрядов капитана Нормана Бейли, того самого, кто закинул меня на своего коня, будет располагаться как раз в казармах Марчвуда. Граф всерьёз взялся за очищение своих земель от всякой швали.
Вернулись мы только к утру. По пути к казармам как раз стояла наша таверна, поэтому меня довезли прямо до неё, но на прощание капитан сам подошёл и предупредил, смотря прямо мне в глаза:
— Сидите в таверне, дознаватель ещё придёт к вам, опросит и остальных свидетелей. Так что не советую никому исчезать внезапно в ближайшее время. Да и к вам, Джейн Стури, ещё будут вопросы.
Его взгляд продирал до печёнок, ничего хорошего не обещая в случае неповиновения. Я же настолько испугалась этого требовательного, холодного взгляда, что закивала как болванчик, показывая, что готова в любой момент.
Стояла и провожала кавалькаду всадников взглядом. А после подхватилась и направилась в таверну, мечтая о тёплой кровати и долгом сне.

Глава 9

Первой меня увидела Анна. Она, как обычно, ранним утром уже находилась на кухне, куда я тихо прокралась, так как вход через зал таверны был закрыт. Как увидела меня, обрадовалась, обняла, начала взволнованно делиться новостями и своими переживаниями:

— Ох, а мы тебя обыскались, здесь такое было! А ты куда пропала? Я уже и порыдать успела, всё решила, что тебя разбойники умыкнули, ироды! — Растерянно начала Анна.

Она подхватилась, обняла, начала даже ощупывать, рассказывая, что и как здесь ночью было:

— Кто-то явно решил спалить наше подворье, но до основного здания так и не добрались. Может, спугнули. Говорят, тут банда пряталась, видели, как от нас кто-то убегал, повозка мистера Шеппарда и лошади исчезли вместе с ним. Джон сказал, что видел, как один из его подручных угольки пылающие раскидывал. Схоронился за одним из сараев и видел. Но ты же знаешь старика Джона Кипина, не полезет он никуда, зато успел всех на ноги поставить, пока всё не сгорело.

Анна подала мне пустое ведро, явно начиная свой день по привычке. А я сама была такая уставшая, что помогала, не соображая до конца, что не это было сейчас главным. Так мы и ходили к колодцу, набирая воду для кухни. Я в это время коротко рассказала, куда же я делась. Анна охала, ахала, и вообще искренне переживала. Даже обняла меня снова, а глаза у неё были на мокром месте.

Я вспомнила, что за новость хотела поведать Анне, причём сразу по приходе, но забыла. Только сейчас до меня начало доходить, что набирать воду в пять часов утра — это очень странное занятие. Я остановилась и велела сделать то же самое Анне, рассказала ей, наконец, об отчиме и о его смерти.

Анна подхватилась, воскликнув:

— Ох, так все спать пошли, а я не успела, сразу на кухню и пошла. Мы и не проверяли сараи, зачем? Некогда было, полночи стены водой поливали. Все спать пошли, сил не осталось. Я бы тоже не прочь подремать, хотя бы и пару часов, но работа сама себя не сделает. Получается, папаша Краш там и лежит, где ты его оставила?

Я кивнула озабоченно, понимая, что тело отчима нужно было подготовить к погребению.

Остановила Анну:

— Ничего готовить не нужно, Анна, таверну закроем пока, до выяснения. Надо бы с отчимом решить.
Мы разбудили нашего рабочего Джона Кипина и ночевавшего на сеновале Дорна Рамзи, и пошли выносить папашу Краша. Мужчины перенесли тело отчима в его комнату.

Я поблагодарила всех и всех направила отсыпаться. Анна всё порывалась остаться на кухне, а я буквально валилась с ног от усталости, но настояла на своём:

— Анна, все идут спать. Таверна закрыта, никого принимать не будем.

Некому было мне сказать что-то против, все с облегчением пошли отсыпаться.

Проснулась я почему-то позже обычного, через небольшое окошко в моей крошечной комнатке било яркое солнце. Странно, что никто не пришёл меня будить. Почувствовав исходивший от меня запах гари, я сразу всё вспомнила. Резко села на кровати, да так, что голова закружилась.

Застыла, вспоминая суматошные и грустные события прошедшей ночи. А как вспомнила о словах отчима, встала и тихо направилась к нему в комнату. В таверне стояла тишина.

Поёжилась, вспоминая вчерашние события. А потом вскинулась, понимая, что ничего я не достала. А ведь сын отчима, Сэм, тоже мог претендовать на таверну. Что же там за письмо мне оставила мама?
В сердце защипало, я поняла, что она, оказывается, не забыла, подумала о дочери, позаботилась о её будущем. Я прекрасно помнила слова Анны, когда спрашивала, почему я не могла жить одна, почему не могла переехать в город, где было много работы.

— Ха, много таких, прытких да охочих до денежных мест. А куда ты пойдёшь, милая? Да, ты работящая и внешне хороша, да и говор у тебя на удивление чистый. Умная ты девочка, всё быстро схватываешь, особенно после болезни. Да и стала ухаживать за собой лучше. Раньше-то не заставишь тебя помыться лишний раз, оботрёшься кое-как и бегаешь днями в пропахшей одежде. Только мало этого, рекомендации нужны. Да и в таверне опыт помощницы и подавальщицы — не самый лучший. Папаша Краш тебе письмо не напишет, да он и не отпустит тебя. А бежать? Кем станешь? Красивая ты, Джейн, тебя поймают, оприходуют и заставят. Ты никто, понимаешь? Нет у тебя за спиной ни семьи, ни собственности, ни денег, ни влияния, ни титула. Ни-че-го. Ты лучше сиди тихо и жди. И по сторонам смотри. Жизнь, она такая, подбросит то, что нужно. Вот тогда и поспешай, бери сразу, да не выпускай из рук!

Именно эти слова я и вспоминал, вскочила на ноги, решив после прибраться и привести себя в порядок. Да и об отчиме следовало позаботиться. Отпевание, похороны. Нет, это уже после, а сейчас я понимала, что настал тот самый момент, когда нужно было бежать и хватать своё.

Заходила в комнату к отчиму я с опаской, понимая, что всё так и осталось в ночи. Запах гари, его тело на кровати. Когда шла по коридору, слышала звуки, доносящиеся с первого этажи. Или Анна, или наш повар. А может и знакомец Анны, тот самый Дорн Рамзи. Потом, всё это я выясню потом, сначала документы.

Пока щупала пол, какие только мысли не бродили в голове. Вроде все деревянные плашки держались намертво, не было там ничего, что можно было сдвинуть или поднять. Я уже начала злиться, когда поняла, что одна плашка отходит, хоть и с трудом.

Рука нащупала пухлый конверт, достала его, а после я уселась прямо на пол, даже отползла немного от кровати, и начала изучать содержимое.

Глава 10

Бумаги на таверну я нашла, и таверна действительно принадлежала мне. И это не было завещанием, нет, это была именно передача прав. Таверна уже принадлежала мне, когда моя мама, Джема Стури, вышла замуж за Теодора Краша.

Хмыкнула, понимая, какое имя было, оказывается, у отчима. За всё это время, немногим больше года, я ни разу не слышала такого обращения к нему. Вскинулась, не желая отвлекаться. Тем более в любой момент сюда мог кто-то зайти.

Моя мама, которую я видела только умирающей, а после уже в гробу, оказывается, очень сильно любила меня, вернее, свою дочь. И если в начале письма, медленно читая первые строки, разбирая староанглийский язык, я была спокойна, то ближе к середине первая слеза потекла по щеке.

Первая часть письма писалась явно заранее, объясняя, почему моя мама переписала таверну на меня.

«Закон, моя милая, сразу после замужества передаст всю мою собственность, оставшуюся от твоего деда, моему мужу. Отец твой ушёл на войну и не вернулся. Отец моего мужа не выдержал смерти обоих сыновей на войне и отошёл в мир иной очень быстро. И только таверна осталось у тебя от рода отца, от Стури. Именно поэтому я переписала нашу семейную таверну на тебя и сделала это до замужества. Как только ты выйдешь замуж, ты так же потеряешь все права на собственность. Знай это и думай, прежде чем отдавать своё сердце мужчине».

Дальше мама писала, как она была счастлива, когда родилась я, как она любила меня, какие у них с отцом были планы. Во второй части письма слова были почти неразборчивы, и я поняла, что это были слова на краю могилы. Болезнь съедала маму, и она это понимала.

Медицина в это время была просто на ужасном уровне, впрочем, как и понятие чистоты для местных сильно отличалось от того, к чему привыкла я. Но мамины искренние слова и вся любовь, которую она вылила в последние строки письма, подействовали на меня очень сильно.

Да, пусть это были слова для той Джейн, но я искренне считала, что такая любовь достойна того, чтобы выплыть из того шаткого состояния, в котором уже больше года находилась я.

От своих дум я очнулась, услышав над головой удивлённый голос Анны:

— А я тебя ищу, уже беспокоиться начала. Сюда заглянула на всякий случай, мало ли, а тут ты, сидишь, ревёшь. Нет, я понимаю, что папаша Краш был для тебя не совсем чужим человеком, но чтобы убиваться и слёзы лить над смертью этого подлеца?! Ой, что же это я…

Голос Анны поменялся, когда она увидела, что я мотаю головой, а слёзы всё так и катились у меня из глаз. Я молча передала ей письмо от мамы, вернее, той женщины, которая настолько любила свою дочь, что сделала всё, что могла в этой жизни.

Даже на пороге смерти. Даже с ужасными английскими законами, которые ставили женщину намного ниже мужчины, отказывая ей, порой, в самых мелочах.

Я подняла голову, наблюдая, с каким удивлением Анна смотрела на моё заплаканное лицо и брала из моих рук письмо. Мама не поскупилась, передавая перед смертью всё, что хотела дать дочери. Учитывая обстоятельства.

Одно я поняла точно, были в этом мире люди, которые истово любили Джейн. Например, моя мама. Но кроме неё были и другие: отец, дед со стороны отца, который и подсказал многое моей маме, не оставив её с голым задом. А мама, получается, с такой любовью передала всё мне.

И кто я такая, чтобы посметь всё потерять?

Я кинула взгляд на отчима и сказала Анне, которая уже явно дочитывала письмо, предназначенное мне. Она читала быстрее, ведь это она и учила меня заново читать. Хорошо, что я знала английский не только устный.

— Анна, ты знаешь, а ведь перед самой смертью отчим признался. Он рассказал мне о завещании, о том, где лежат бумаги. Посмотри, это ведь оригинал. Я думаю, его стоит хранить в другом месте. Да и показать кому надо следует как можно быстрее. Вопрос только, кому. Что-то я совсем расклеилась, Анна, а впереди ещё похороны.

Анна кивнула и с хмурым видом подтвердила:

— Это да, милая, а ведь всё стоит денег. Но потери, к счастью, не так велики. И всё же, требуют ремонта и средств. А ещё это. — Анна потрясла бумагами, что оставила мне мама. И продолжила: — Всё оформить в муниципалитете, это денег стоит, пусть небольших, но их нужно где-то взять. Ты и налоги теперь будешь сама платить. Хорошо, за полгода папаша Краш уже оплатил, теперь только осенью.

Анна тяжело вздохнула и совсем тихо добавила:

— И похороны. Мы всё сделаем скромно, но и там деньги нужны будут. А ещё работников нужно добрать, конюх и тот, что за порядком следил, громила Тоут, исчезли. Наш повар явился на работу, что-то требует. Надоел, силы нет. Я говорю ему, что пока мы открываться не будем, а он мне рот затыкает. Мол, не бабское это дело, мужчине указывать…

У меня слёзы как рукой сняло.

— Аарон Филти? — Анна кивнула. — А ты сказала, что папаша Краш умер, а Сэм исчез?

Опять молчаливый кивок и тяжёлый выдох.
Я встала и поняла, что Анна даёт мне самой принять решение. Я кивнула, понимая, к чему она это начала.

— Ну что же, если ему так неприятны приказы от женщины, пойдём и разберёмся с ним прямо сейчас.

Гнев, вот что поднялось во мне стеной, когда я увидела, как этот боров, повар Филти, развалился на табурете и поедал МОИ запасы. Я кивнула Анне, показывая, чтобы она убирала всё обратно на хранение. Хотя что всё? Запасов у нас оставалось немного, и подобное хамство отчим уж точно не потерпел бы. Я тем более терпеть не собиралась.

Глава 11

Ясно, вот и первый шакал пожаловал.

Я поборола желание взять швабру и хорошенько отходить этого наглеца по спине, потому что в своё время Филти немало крови попил и мне, и Анне. Выдохнула, убеждая себя, что владелице подобное недопустимо, и совсем уже хотела подойти и выгнать это крайне мне неприятного человека. Оглядела его ещё раз и показала Анне на выход, а как мы вместе вышли, зашептала:

— А ты с кем внизу до этого разговаривала? Это был мужчина, но не Филти.

Анна кивнула:

— Так это Дорн Рамзи, он не ушёл после того, как ночью помогал нам. Спал на сеновале, а после начал помогать разгребать участок. Старик Кипин один не справится, а все крепкие работники сбежали.

— Да и Дорн калека, с одной ногой. Хотя он на своей деревянной ещё поактивнее двигается, чем наш Филти.

— А я о чём, Джейн. Он предложил остаться, у него пасека как раз в этой стороне, дом родителей тоже на краю Марчвуда, и до таверны ему идти всего ничего. Он ночевать и дома сможет. Но я тут подумала, Джейн, что у нас только старик Кипин и остался. И как он спасёт нас, если что? В самой таверне же не помешает бойкого подростка найти, им платить меньше надо, а какие резвые. Да и казармы уже чинят, скоро воины заселятся. Ой, чего это я, утром нарочитый приходил, владельца спрашивал, я всё и рассказала, как есть. Он обещал передать всё, что я поведала о ночном пожаре, а наследникам он велел быстрее в собственность входить.

Анна ещё раз тяжело вздохнула, напоминая:

— А чтобы любую бумажку у нас приняли, на всё деньги нужны. А где их взять? Джейн, придётся тебе все свои накопления отдавать. Да и работников не на что нанимать, это опять деньги. С Дорном я хотя бы договориться могу на первое время. Тем более он на своём мёде заработает, да на свечах.

Я было вскинулась заинтересованно, но решила пока попросить Анну:

— Приведи Дорна сюда, пусть поможет выпроводить этого борова. А то наш повар и слушать меня одну не будет. А как он уйдёт, так воду нагреем, себя приведём в порядок и понесём документы в управу. Заодно в церкви договоримся. На завтра, позже никак нельзя, ты же понимаешь. А таверну пока закроем для посетителей. Наших мужчин оставим присматривать за всем.

Как я и думала, Филти и не собирался никуда уходить. Да куда там, он даже вставать не собирался, указывая мне:

— Да что я там не видел, в этих писульках? Меня папаша Краш нанимал, так что я на рабочем месте, всё правильно. Да и не заплатил он мне за последний месяц. Вы сначала оплатите, а потом я уже думать буду.

Зря я начала разговор, пока Анна убежала за своим приятелем Дорном, надо было всё же его дождаться.

На мои претензии и пожелания уходить и никогда больше не возвращаться, Филти только издевательски рассмеялся, посоветовав идти по своим делам, и не мешать честному человеку делать свои дела.

На что я возмущённо ответила:

— Да какие дела, если ты при мне же наши последние запасы сжираешь?! Ты что, не слышишь, я тебя увольняю. Сегодня же пойду и отдам бумаги в управу города. А стоимость этих продуктов я с тебя и вычту при подсчёте платы. И не только за сегодня. Так и знай!

Мои слова ни капли не напугали повара, который проворачивал свои тёмные делишки вместе в отчимом и привык к своей полезности и неприкосновенности.

Этот наглый и грязный Филти ещё долго, я думаю, глумился бы надо мной, если бы в один момент не раздался спокойный, но предупреждающий голос подошедшего Дорна Рамзи:

— Будешь бузить, Филти, я тебе сам ускорение поддам. Смотри, ты мою руку тяжёлую знаешь. Это я бежать за тобой не смогу, да и то, не факт, разжирел ты что-то с харчей папаши Краша. А вот оплеух тебе отвесить, так на это моих сил всегда хватит.

На попытки Филти что-то прибрать к рукам, так как ему, видите ли, не заплатили, я жёстко отвечала:

— Я сегодня же вечером сяду за бумаги и пересчёт имущества. Как всё просмотрю, так и вызову тебя. А пока нет у нас денег, чтобы такого обжору содержать.

Я окинула повара взглядом, понимая, что он и, правда, толстел всё больше с каждым месяцем. С другой стороны, почему нет, если положение давало ему питаться не в пример лучше обычных горожан.

Сейчас, весной, когда все экономили, высаживая в огородах рассаду, подготавливая сады к новому сезону, на еде экономили.

Внезапная мысль пришла в голову и я запаниковала: наш огород, сад, лекарский садик! Пора было срочно приниматься за подготовку, если мы хотели получить хороший урожай. А ведь теперь это всё станет моим.

Немного сникла, понимая, что и за рассаду придётся платить, свою мы не готовили. Да и кто бы дал? Но всё равно, если закупиться сейчас и посадить, какое подспорье будет, тем более, что я прекрасно помнила, как раскислять почву, вносить натуральные удобрения, как ухаживать за овощами и зеленью. Всё детство я провела у бабушки и дедушки в Липецкой области.

След повара уже остыл, а я задумчиво обходила все помещения таверны, более пристально оценивая каждое. Зал на первом этаже был слишком большим для одного камина. У камина было теплее, стояли более удобные столы и сюда обычно сажали кого побогаче. Второй камин давно заложили, папаша Краш экономил. Так-то два камина как раз располагались по длинной стене.

Кстати, каминная труба, уходящая на второй этаж, обогревала комнаты, где жил отчим с сыном, и селились редкие постояльцы. Отчим не любил никого селить, обычно это были путники, не знающие о его сомнительной репутации. Так-то наша таверна давно уже стала больше разливайкой, хотя по закону в тавернах должны были подавать полноценные горячие обеды.

Я обратилась к Анне:

— Более внимательно пройдёмся потом, Анна. Скажи, а камин возможно будет обратно вернуть, чтобы в доме стало теплее?

Глава 12

Анна остановилась у того места, где раньше находился камин, и задумчиво провела пальцами по стене, где раньше были выступы камня, покачала головой и задумчиво пробормотала:

— Мистер Кипин, я помню, сильно расстроился, что пришлось сбить лишнее. Говорят, он когда-то реставрировал оба камина, когда ещё твой дед здесь был владельцем. Нужно у него спросить. Но ты же хотела пойти и своё право подтвердить, Джейн. Вода-то уже согрелась, пойдём мыться. Пока то, сё, день и закончится.

Кивнула, и мы отправились приводить себя в порядок. Было у меня внутреннее ощущение, что с этим затягивать не стоило. Я переоделась быстро, и пока Анна собиралась, решила проверить схрон с деньгами. Я так до конца и не поверила, заставляя себя особо ни на что не рассчитывать, но мешочек с монетами сбоку каминной стенки всё же нашёлся.

Я задумчиво смотрела на россыпь фунтов и шиллингов и понимала, что очень скоро придётся выбирать, куда вкладывать, потому что мою собственность нужно было приводить в порядок, и начинать на ней зарабатывать. А как не прогадать и не сесть в яму?

Вопрос.

Спрятала в одежде несколько шиллингов на всякий случай, тем более Анна намекала, очень возможно, что заплатить придётся. Мешочек я спрятала обратно, и, дождавшись вернувшуюся из кухни Анну, мы отправились в центр Марчвуда.

Мистер Колли, степенный, крупный мужчина с явной отдышкой, хмуро смотрел на меня, до конца не веря в то, что прочёл в предоставленном мной документе. Да и бумаги, что я нашла в столе у отчима, удостоверяющие мою личность, я тоже нашла. А пока мы с Анной шли до здания муниципалитета, поделилась с ней:

— Ты представляешь, отчим, получается, обзавёлся документами для меня. А ведь это денег стоит. Мне только шестнадцать стукнуло, а он всё выправил, и свою опеку тоже. Я тут думаю, а не заставят ли меня найти опекуна? А у меня и родни не осталось здесь.

Я растерянно закончила, понимая, что этот момент я заранее не учла. Ну, тогда уж по обстоятельствам. Потребуют, буду искать.

На что Анна предложила:

— Я могу, я же числюсь здесь, и дом у нашей семьи есть, и дело своё у старшего брата, пусть и небольшое, овцеферма, доход приносит. Соулы — не голодранцы какие.
Я уже знала из рассказа Анны, что семья у брата была большой. Пятеро детей, да и родителям именно он сейчас помогал, пока Анна отрабатывала свой долг.
Так мы и решили.

А ведь мистер Колли поинтересовался как раз именно этим, когда выяснил, что до совершеннолетия мне оставалось ещё четыре месяца. На что я спокойно передала слова Анны, добавив, что она пришла со мной и готова прямо здесь всё и зарегистрировать.

Мистер Колли оказался ответственным сотрудником, объясняя:

— Придётся заплатить сверху за срочность. Пока не найдётся для вас опекун, я собственность не смогу оставить за вами и документы заполнить. Похвально, что вы подготовились. А если вы разоритесь, возраст, вон, какой, куда вас потом? А у нас от графа Уорика приказ и жёсткое требование

— уменьшить количество бродяжек у него в графстве! Повеление короля, а с ним не поспоришь.

Я видела, что сотрудник управы и рад бы быстро завизировать мою собственность, но с приказом сверху не поспоришь. Да и непростой приказ-то был, королевский.

Я осторожно спросила:

— А сколько нужно заплатить, чтобы я вышла сегодня владелицей таверны, а вы все документы правильно заполнили. И мне какой-то документ на то полагается? Ну, что всё по закону, я владелица, моё право ремонт проводить, название заведения менять, вести дела как хочу.

Сотрудник тяжело вздохнул, забубнил себе под нос:

— Всё бы вам, молодым, что-то менять. А зачем, если до вас работало? Хотя… Так, что там про таверну… Где там она находится? А, погодите, так это бывшая таверна Стури. Помню-помню, захаживал туда раньше, как въезжал в Марчвуд. А теперь всё мимо да побыстрее. Погодите-ка…

Мистер Колли поднял взгляд на меня и хмуро спросил:

— Так это ваша таверна, что ли, горела ночью? Говорят, тёмные делишки в таверне проворачивались в последнее время. А тот хозяин, крупный такой, грубый и громкий. Как же его?

— Теодор Краш, но все его звали папаша Краш. Он умер, угорел. Я же собираюсь вести дела по-своему, не как он. И я та самая Стури, которые всегда и владели таверной. Наша таверна никогда не принадлежала Теодору Крашу, он был моим опекуном, посмотрите на дату, мама давно мне её отписала.

— Да-да, вижу. — Немного отстранённо пробормотал он. — Так и что тогда, переоформлять снова в таверну будем, или так оставим?

Я растерянно спросила работника:

— Так она всегда таверной была, но я бы название прежнее вернула, добавив нашу фамилию.

Ответ мистера Колли меня очень удивил:

— Название вернуть можно, сейчас лучший момент, всё равно за оформление бумаг заплатите. А насчёт изменений, так у вас документ на то имеется. Теодор Краш и менял, вот, год назад. Была таверна, стал трактир. Так что снова, значит, в таверну? Но знайте, тогда и налог будет выше.

Я на всякий случай уточнила, для точного понимания:

— А чем они отличаются, таверна и трактир, есть ли запреты и какая разница в налоге?

— В таверне вы кормите, поите, предоставляете временное проживание и ухаживаете за лошадьми. А в трактире должны предоставлять напитки и закуски, в том числе горячие. А разница в налоге невелика, и обойдётся вам в два шиллинга годовых. Вот только если вы вернёте таверну, должны будете худо-бедно, но предоставить эти услуги. Если нам будут приходить жалобы от приличных людей, то к вам нагрянут с проверкой. А там штрафы, и до закрытия дойти может. Граф Уорик с возвращением принялся жёстко за управление. Думаю, в первые мирные годы всем придётся непросто. Так что подумайте хорошенько, Джейн Стури.

Глава 13

Я так и не поняла, в чём подвох, и напрямую спросила мистера Колли. Ведь отчим зачем-то перевёл таверну в трактир. На что он махнул рукой и объяснил:

— Это чтобы претензий к нему не было. В таверне и работников больше, ведь много чего делать придётся. Кухня должна быть, номера, места для обеда, отдыха на первом этаже. Та же беднота должна иметь возможность переночевать хотя бы на лавках внизу. А для этого за камином кому-то следить нужно. Конюшня должна быть обихожена, чтобы сена и соломы было достаточно. Воды носить и на кухню, и для омовения, и для лошадей, за всем следить нужно. И охраны больше надобно, ведь и ночью путники могут заявиться, а это тракт всё же. Так что… Думайте. Сходите, посоветуйтесь со своей старшей знакомой, вот вам мой совет. А после мы и оформим всё.

Так я и решила сделать. Анна, выслушав меня, поманила меня подальше от кабинета, где сидел сотрудник. И тихо, на ухо начала рассказывать:

— Я начала прохаживаться здесь, пока тебя ждала, а потом услышала спор двоих тавернщиков.

Одного, я, кстати, узнала. Так вот, они спорили, у кого больше и удобнее таверна, и кто возьмёт на себя отряды графа Уорика. А потом один злой, но мелкий мужичок их разогнал, потому что они работать мешали, и сказал, что пришлёт нарочного, чьи таверны выберут для обслуживания отрядов. Они успокоились, кивнули этому работнику почтительно и пошли себе, обсуждая дела.

Я осталась стоять у кабинета и услышала, как кто-то спрашивал разогнавшего тавернщиков сотрудника, чего это они чуть не дрались, граф, мол, не так уж щедр, каждый пенни будет считать. А этот, плюгавый, ему с усмешкой и ответил, что дело-то в количестве тех самых постояльцев и постоянстве заработка. Мол, отряды по плану ездят, а платит граф честно, всё учитывает. Хотя и условия требует для воинов.

Понимаешь?

Я замотала головой, давая понять, что пока не очень. Ещё и добавила:

— Нас-то это каким боком касается, Анна? Или ты забыла, в каком состоянии наша таверна находится. Тьфу, она же теперь даже не таверна.

На что Анна с жаром ответила:

— А я о чём, Джейн! У нас есть шанс, ты понимаешь? Получить постоянный и стабильный доход. Не до жиру, милая, нам эти деньги очень понадобятся. Не забывай о налоге.

Покачала головой, всё ещё неуверенная:

— Это мне документы менять, налогов больше платить. Ты помнишь, в каком состоянии наша теперь уже не таверна находится?— Зашептала ещё тише: — Где нам деньги брать, Анна?

Анна продолжила, будто и не слышала меня:

— В Марчвуде, пока папаша Краш не начал своими тёмными делишками заниматься, таверна Стури была на хорошем счету. И по размеру она самая большая, конюшен вообще две, и места во дворе достаточно. Вид из номеров для господ не на дорогу или свинарню, а на наш садик. Хороший вид. Да и номеров у нас больше, чем у остальных. Чуешь, к чему веду, Джейн?

Я же вернула мечтающую Анну на эту землю, взяв её за плечи и, смотря прямо в глаза, продолжила убеждать:

— Ты же сама слышала, что граф требователен. Думаю, чтобы получить от него заказ, нужно, чтобы всё было на уровне. А ты помнишь, что устроил из кухни Филти, от которого мы только что избавились? Какой мочой поил путников сам папаша Краш? В каком состоянии сама таверна, да и номера… Вернуть работающий камин встанет далеко не в пенни. Ты же знаешь, что отчиму до чистоты особо дел не было. Он только за хорошие деньги шевелился. А у нас и единственный камин не чищен, чадит, вытяжка плохая, второй вообще заложен. Клопы, холод, ни посуды нормальной, ни товара. Ладно бы чистота, таверну оттереть можно, но работники? На всё нужны деньги. А ведь к нам наверняка люди графа придут, чтобы проверить состояние таверны. Нет, Анна, ты как знаешь, а я не буду пока рисковать, давай пока трактир оставим.

Анна посмотрела на меня с большим сомнением, и начала:

— Нет, Джейн, не торопись. Ладно этот графский заказ, не потянем мы, тут ты права. Но трактир…

Отчим всех местных посетителей распугал, репутацию заведению испортил, чтобы никто не мешал ему свои делишки проворачивать. Ему же кучер и помогал купцов приваживать к нам. Нанимался к ним, привозил сюда, а потом долю в добыче свою имел. Нет, местных мы так быстро не убедим в том, что у нас хорошо и безопасно. Нам придётся рассчитывать на приезжих.

— Ну а они-то как о нас узнают? Одной вывески маловато. Хотя… Погоди-ка… А это может сработать… Есть у меня одна идея, но вывеска нужна, и как можно быстрее.

Анна будто почувствовала, что лёд тронулся, что я что-то придумала. Она воскликнула, вспомнив:

— Погоди, а вывеску же папаша Краш на чердак убрал. Но её можно подкрасить и вернуть на место.

Но что насчёт путников, откуда они про нашу таверну узнают? И работники, Джейн.

— Про откуда узнают, то мне ещё подумать надо, по тракту немного проехаться в сторону Саутгемптона. А работники… — Задумчиво пробормотала в ответ. — Давай подсчитаем. Ты — повар, но помощник тебе нужен. Крепкий, сильный, но молодой, чтобы не зазнавался и работал от души, рассчитывая на рекомендации. Ты же про них говорила? Так, погоди, дальше. Я буду владелицей и буду присматривать за всем. В один глаз. За тобой, Анна, глаз почти и не нужно, так, со стороны же бывает видней, не так ли? И ты подскажешь, если что заметишь. Подскажешь ведь?

Глава 14

Анна заморгала растерянно глазами, явно не рассчитывая на подобную прыть, а после закивала, горячо соглашаясь:

— Конечно, подскажу, Джейн, и сама приму подсказку. Если друг к другу с уважением, так это не зазорно, не так ли?

Ой, и хитро Анна на меня посмотрела, она всегда была очень мудрой и осторожной.

Я добавила:

— И зарплату тебе я буду платить достойную, нам бы только в плюс подняться. По поводу работников, пока мы шли, я думала об этом и перебирала всех, кого знаю. Верные люди у нас есть, нам бы к каждому второго поставить, добавляя то, чего в них не хватает.

— Погоди, это как? Объясни-ка свою мысль, Джейн.

— Смотри. Ты опытный повар, тебе нужен помощник. Думаю, крепкий парень будет лучше, чем девчонка. Помощник, он же тяжести таскает сколько. А вот в зал я бы взяла женщину поопытнее. Не девку, Анна, а опытную работницу. Лучше, чтобы с детьми. А ещё лучше, чтобы дети были не очень маленькие. Мальчика-подростка, или девочку можно потихоньку к делу приставить. За стойкой нужен опытный, но проверенный человек. Тот, кто будет заинтересован честно продать хороший продукт. И тут мы переходим к вопросу о пиве.

Я тяжело вздохнула, понимая, что моя идея для Анны будет очень необычная, и не факт, что она её правильно поймёт. И я зашла с той стороны, что ей будет понятнее:

— Мы будем рассчитывать на проезжающих торговцев, путешественников, тех же служивых на работе. Да мало ли кто по тракту ездит? Главное, чтобы деньги какие-никакие были. Так вот, этим подавай горячую и съедобную еду, что попить и отогреться, тёплую сухую постель и безопасность, Анна. Вот на это нам и нужно искать деньги. И работников соответствующих. Старику Кипину молодого помощника обязательно: помогать с лошадьми, с подготовкой корма, приносом воды. У нас же ещё немало земли, можно сад и огород увеличить. Например, ягоды для пирогов и согревающего морса можно покупать у тех же детей, кого отправляют на сборы.

Анна меня перебила, спрашивая:

— Так что насчёт пива? Не поняла я, чем оно плохо?

— Так я и подхожу, Анна. Хотелось бы мне больше тёплых, согревающих напитков. Полезных и поднимающих здоровье. Вкусных, ароматных. Медовуха, Анна, и напитки, в которые мёд можно будет добавлять. Ты же знаешь, кто у нас по медовухе спец. Ну, и по браге, что уж тут.

Анна чуть опустила ресницы, и я поняла, что она смутилась, понимая, что я говорю о её давнем ухажёре, который не так давно вернулся с войны.

— Ты про Дорна Рамзи, Джейн? Так, он, может, и не согласится. У него дела всё лучше и лучше идут. Продажа мёда, свечей, медовухи и той же браги, о которой ты упомянула. Потихоньку, но доход у него увеличивается.

— Вот именно, Анна, что потихоньку. Работать в другое место, он, может, и не пойдёт. А вот на приманку, может клюнуть.

Анна зарделась, ведь она не была юной и наивной. Я знала, что Дорн сделал глупость и ушёл на войну, так и не решившись сделать предложение Анне. А у той были родители, мало того, властный и категоричный отец. Так что через два года, с боем, но Анна сдалась. И вышла замуж.

Мне Анна рассказывала, что мужу она была приятна, она даже думала, что он её любил. Вот только замуж она шла по велению отца, а не по своему желанию. Все были рады удачной сделке, но не сама невеста. А сделать она ничего не могла, должна была повиноваться отцу. Но Анна всё же отомстила, вопрос, кому? Мужу, отцу, или себе, лишая хоть какого-то тепла. Она сама мне всё и рассказала, советуя не выходить замуж, если от мужа воротить будет. Ушёл муж на ту же войну через год, не выдержал. И не вернулся, погиб на чужбине. Свекровь не смогла простить невестку, возненавидев больше жизни. Сын был старшим, любимым, и свекровь знала, почему он сбежал.

— Думаешь, я такая хорошая приманка для него?

— Вот и проверим, Анна.

— Ладно, чего уж тут, я поняла, что таверна для нас сейчас может стать спасением. Хорошо, но давай подумаем, как мы будем кормить, поить и, тем более, где ты видела у нас в таверне тепло? Камин и тот один остался. И печь на кухне, но та разваливаться уже начала. Да, номера кое-как отапливаются за счёт труб в стене… Вот если второй камин хоть как-то восстановить… Но тогда и угля нужно будет больше, и трубы нужно будет прочистить обязательно. Продукты купить. Таверну придётся отмывать долго и тщательно, а одних наших сил на то не хватит. Охрана нужна, Джейн. Пусть даже возьмём крепких работников, чтобы на конюшне помогали, но за безопасностью следить нужно ставить опытного в таких делах человека. Опять же деньги!

Я только решила рассказать Анне о своём секрете, как мимо нас почти пробежал невысокий и юркий мужчина, он окинул нас странным взглядом и скрылся в кабинете мистера Колли.

Я подождала, пока он закроет за собой дверь, и зашептала Анне на ухо:

— Послушай, давай подпишем бумаги, я спрошу у мистера Колли всё по моим обязательствам, по налогам за этот год, и на обратном пути тебе кое-что расскажу.

Анна посмотрела на меня достаточно скептично, а я намекнула:

— По поводу средств, которые могут нас выручить в первое время.
Анна кивнула и ответила:

— Пойдём тогда, дома ещё всё подробно обсудим, план составим. Что-то у меня пока сумбур в голове, а пока идём, может, какие идеи в голову придут, я вспомню кого из знакомых, на кого могу положиться. Но всё равно деньги нам нужны будут, хоть какие.

Я улыбнулась благодарно Анне, она не раз спасала меня в моменты, когда было очень тяжело. Она подкармливала, жалела, делала примочки, когда отчим совсем зверел и отхаживал меня хворостиной, чтобы молчала и слушалась. Я каждый раз убеждалась, что Анна не предаст.

Мужчина, что недавно зашёл в кабинет, выходя, опять кинул на нас настороженный взгляд и ушёл по своим делам. Я же постучала и уверенно зашла в кабинет мистера Колли, прежде дождавшись его разрешения.

Странно, но он нахмурился, когда увидел нас вместе с Анной. Я заволновалась, к чему были эти взгляды, а мистер Колли пригласил нас присесть.

Глава 15

Теперь мистер Колли смотрел на нас по-другому: настороженно и задумчиво, словно прокручивал в голове не дающие покоя мысли. Дождавшись, пока мы обе усядемся, он пожевал нижнюю губу, словно с мыслями собирался, и, наконец, поставил нас перед фактом:

— Ваша собственность, наследство от матери, теперь на особом внимании самого графа Уорика, мисс Стури. Документы мы подпишем, всё устроим по закону, но уезжать из города вам пока никак нельзя. Думаю, к вам позже придут те, кто будет вести расследование по одной крупной шайке, они в том числе были замечены в трактире Теодора Краша.

Настроение у меня упало, но я взяла себя в руки, мы быстро всё подписали, заполнили, и я с причитающимися мне бумагами, но облегчившись на дорогой сердцу шиллинг, не считая пары пенсов, отправились домой.

Мистер Колли перед прощанием задумчиво смотрел, как переглядываемся, слегка напуганные новостями, как встаём и собираемся на выход, остановил нас и дал совет:

— Вы ведь в таверну, дела принимать будете? Я передам наверх, что поставил вас в известность о расследовании. И вот ещё, мисс Стури, не пугайтесь, если вы не были замешаны в делишках вашего отчима, вам нечего бояться. Честно всё расскажете представителю закона, когда он или они приедут, и дальше будете заниматься своей таверной. И не забудьте, главное, вовремя платить налоги, мисс Стури.

Мистер Колли воздел палец вверх, а я кивнула и поблагодарила его.

Мы вышли из здания и направились домой. Слова мистера Колли немного напугали нас с Анной, та тоже была несколько подавлена, но похлопала меня по плечу и посоветовала:

— Нам нечего стыдиться, тем более тебе, Джейн. Ты всегда была честной. А по поводу отчима, так нам и волноваться нечего, мы своё дело честно будем вести. А власти пусть себе расследуют, такая у них работа. Ты теперь не сирота и голодранка, а мисс Стури. Не сирота подзаборная, а владелица земли и хозяйства. Понимаешь разницу?
Мы шли неспешно к краю Марчвуда, возвращаясь к таверне, и я делилась с Анной секретом, который поведал мне отчим на пороге смерти:

— Десять фунтов, Анна. Да, с одной стороны, деньги немалые, но с другой…

Я вздохнула, понимая, что эти деньги испарятся в один миг, стоит только начать ремонта и обустройство таверны. А закупка продуктов?

Дома мы переоделись во что попроще. Я надела мамино старое платье, и его пришлось подшивать, чтобы оно не болталось на мне, как на вороне.

Устроились мы на кухне, так как там оказалось лучшее место, чтобы греться самим, носить сюда воду и греть её, да и готовить нужно было на всех. У нас остались работники, и всех нужно было кормить.

Я предложила Анне, пока мы с ней бок о бок готовили гороховый суп и овощи с бараньими обрезками:

— Предлагаю осмотреть всё, а после решить, что нужно починить, изменить, отмыть и так далее.

Понять, сколько нужно работников и кого мы знаем. Спланируем дела на ближайшую неделю, мы должны хотя бы отмыть таверну и найти вывеску. Её нужно обязательно повесить. Да, Анна, повесим её и сообщим всем, что теперь здесь будет находиться таверна. Таверна Стури.

Мало было обойти, вдумчиво обсудить работу по каждому помещению и сделать первые выводы. Таверна была грязной. Свою каморку, я, конечно, держала в чистоте, да и Анна старалась держать кухню в порядке, как могла. Но там долгое время правил Филти, а Анна была на побегушках.

Я помнила, что у неё был долг, который перекупил папаша Краш, желая получить рабыню. А как ещё назвать такое положение, когда тебя из-за долга вгоняют в кабалу и платят на своё усмотрение? Анна долго лечила умирающего отца и набрала немалых долгов. Она до последнего надеялась на его выздоровление и старалась как могла.

Папаша Краш приглядывался к Анне какое-то время, а та спокойно работала на мою маму, зная, что постепенно сможет рассчитаться за огромные счета на врачей и лекарства. И как только Анна оказалась бед поддержки своей давней подруги, Джемы Стури, отчим подсуетился, выкупил долг, понимая, что Анне осталось меньше половины, а платила Джема ей по-честному.

Уволиться и поменять место работы Анна не могла, папаша Краш ей угрожал, что передаст долг наймитам из-за океана. Тем, кто искал людей с профессией и кого можно было выкупить по дешёвке, и отправить отрабатывать в далёкую и незнакомую бывшую колонию. В Америку.

Анна верила в эти угрозы, папаша Краш был той ещё сволочью. Я соглашалась, понимая, что помог он мне только из-за страха страшных наказаний, когда он предстанет перед Божьим судом.

Ту самую долговую расписку я нашла, разбирая к вечеру документы в поиске своих. Я нашла и свои, и ту самую расписку, и ещё кое-что интересное. Книгу учёта. Нашла и тех, у кого папаша Краш закупался. Ещё лучше, что на полях сам Теодор Краш кривоватым почерком писал то, что он думал о том или ином поставщике.

Я так засиделась, что вздрогнула, услышав рядом голос Анны:

— Ты что-то засиделась, заканчивай, милая, глаза побереги. Пойдём, как и хотели, на кухню. Там поговорим, заодно что-нибудь приготовим.

Кивнула, понимая, что кушать нужно регулярно, да и кормить работников. А то разбегутся, не успеешь оглянуться. Оставшиеся люди были самыми верными и надёжными, их я терять не хотела. Документы можно будет и завтра всё разобрать. Тем более я нашла листы желтоватой бумаги, скреплённые твёрдой обложкой, и перо. Стоило коротко расписать, что мы хотели бы изменить. И потом примерно рассчитать, в какую цену это встанет. Перо, чернила и бумагу я забрала с собой, всё равно лучше было начинать с первого этажа.

Глава 16

Спать я легла поздно и в своей каморке, именуемой комнатой. Место проживания в будущем мне в любом случае придётся менять, и лучше бы выбрать комнаты на первом этаже. Анна напомнила, что постояльцы могли чего и удумать, а я была молода, симпатична и одна в комнате. Засов — это хорошо, но я могу и забыть о нём.

Внизу были свободные помещения, вот только они в своё время отапливались от трубы камина, который давно был заложен.

Спала я плохо, ворочалась всю ночь, периодически просыпаясь. Утром была хмурой, понимая, что в голове созрела странная, просто дичайшая мысль, и не отпускала.

После раннего завтрака я махнула рукой на предложение Анны:

— Так что, милая, возьмёмся за уборку. Думаю, этот хлев мы за неделю отскребём, если постараемся.

Я была настроена более скептически, вспоминая состояние дома, и понимала, что отчим очень долго экономил на людях. Это мы с Анной ишачили здесь как не в себя. Успевали мы едва ли, поддерживая хоть какой-то порядок.

Вспомнила каждодневную уборку зала перед новым днём, а для этого я вставала с зарёй, завтракала и отправлялась в зал. Посетители за целый день так загаживали зал, что уборка занимала порядком. Но отчим не хотел облегчить мне труд, не понимал, зачем убирать весь дом, грязь же не сыпется.

Вспомнила закопчённый потолок от нечищеного долго камина и поняла, что сами мы всё убирать не будем.

— Нет, Анна, самим убирать — только время зря тратить, тем более у меня одна идея появилась. Я тебе сейчас кое-что нарисую, а ты посмотришь. Давай здесь же, на кухне.

Анна не потеряла надежду уговорить меня:

— Давай тогда хоть часть уберём, где идей этих не будет. Ну, хотя бы комнаты наверху, или может кухню почистить, склад перебрать, запасы глянуть, ты сама говорила, что хочешь кое-что поменять здесь. И меню новое придумать, у нас же таверна будет, нужна полноценная еда. У меня идеи тоже есть, я знаю, как любят питаться торговцы и остальные путешественники. Что лучше предложить воинам, а что бедному путнику.

— Вот и хорошо. Пока я буду рисовать, ты запишешь свои идеи, я и тебе бумагу выделю. Ладно, жди меня здесь.

Я поднималась по лестнице и вспоминала, что и письму меня потихоньку обучила Анна. Ну как, обучила, переобучила, ведь и письмо в это время отличалось от современного.

Я закончила через полчаса и встала, показывая Анне, чтобы она оставалась на месте:

— Я за Джоном Кипином схожу, мне его мнение важно. Он ведь много лет работал с камнем в Саутгемптоне. Я помню, он говорил, что и дома строил, это может мне пригодиться.

Анна кивнула, распахнув глаза. Да, такого она точно не ожидала. А я, полная решимости, пригласила Джона к нам на кухню, напомнив, что он не зашёл и не поел. Старик Джон удивился, но пошёл со мной, по пути спрашивая:

— Это какие такие изменения нужны, что я понадобился? Нет, я могу по мелочи сделать что, но я бы всё же предпочёл в саду и в огороде возиться. Да и таверну вашу, мисс Стури, ремонтировать нужно серьёзно, на то пару крепких ремонтников нужно. А я ж всю жизнь по камню работал.

— Именно это нам сейчас и нужно, Джон. И называйте меня Джейн, как и прежде.
Старик Джон удивился и возразил:

— Никак нельзя, мисс Стури. Вы теперь хозяйка таверны, дело у вас своё, хозяйство, земля. Да и я на вас работать буду, вы же меня оставите?

Кивнула, заметив беспокойство в глазах старика, а он улыбнулся и продолжил:

— Это хорошо, я и внука старшего тогда приведу, посмотрите на него. Меня Анна уже спрашивала, он парень башковитый и работы не боится, да и взрослый уже, может полноценно работать.

— И сколько вашему внуку лет, старик Джон? — Я привычно обратилась так к Джону Кипишу, все уже давно его так называли.

— Так пятнадцать, совсем уже взрослый парень. Да и крепкий, с отцом круглый год отправляется на ловлю и полноценно помогает. Да и за другую работу берётся, опять же с отцом. А тут такая неприятность, лодку нашу потрепало в прошлые выходные. Помните, ветер сильный был, вот, и случилась беда. Скоро самый сезон, рыба пойдёт. Как быть? Ну, хоть где-то подзаработаем.

Я кинула внимательный взгляд на старика, он неправильно оценил его и поторопился убедить меня:

— Вы не думайте, даже временная работа его устроит, на починку нам всем пару месяцев копить, самое мало.

Я чётко понимая, что старику Джону нужны деньги, и передо мной встал выбор, стоило ли вообще говорить ему о моей задумке. Он же в любом случае согласится, даже если не потянет. Одна была надежда, старик всегда был очень честным и дулю в кармане не держал.

Как же я ошибалась в нём. Это я поняла позже, когда подробно рассказывала, что именно нарисовала на бумаге.

— Дымоход уже есть, но сами камины я хочу убрать. И вместо них поставить задней стенкой к залу две печи. Видите, задняя стена будет обогревать часть зала, всё равно все эти кирпичи нужны будут, а так ещё и обогрев, гостям будет тепло. Летом мы будем закрывать ту самую часть, которая обогревает заднюю стенку, и печи на кухне будет работать для готовки. Вот, видите задвижку, ею и будем перекрывать.

— А вот этот выступ зачем наверху? Дешевле будет сделать более плоскую конструкцию. И как вы, мисс Стури, придумали вот такую штуку, ещё и нарисовали по рядам? Откуда вы вообще взяли эту идею, печь-то непроста.

Как тут расскажешь, что у меня дед полжизни печи делал? Я летом иногда ездила с ним на заказы, многое успела повидать и запомнить. Дед вообще обожал всё, связанное с историей печей, показывал картинки и схемы из многочисленных книг, рассказывал столько интереснейших историй. Он и русскую печь мог поставить, а это дело очень непростое. А уж малые печи он ставил быстро, аккуратно и знал множество их разновидностей.

Я же взяла самый удобный в нашем случае вариант. Но как это расскажешь? Поэтому выдала первое, пришедшее на ум:

— Мне приснилась эта печь, старик Джон. Вот так, послойно, и показалась мне во сне. Кирпич выйдет не так дорого, а вот металлические части придётся заказывать. Нужно будет определить размер. Я отдельно прорисовала все части из металла.

Глава 17

Для меня чистота людей, вещей и помещения были очень важны. А стирка в это время была просто настоящим адом. Уж я точно знала, на нас с Анной повесили в том числе и её. Два раза в неделю была стирка вещей. Но отчим не собирался нанимать отдельную прачку, хотя и должен был, таверна всё-таки. Ему легче было заниматься своими тёмными делами, ну, и поить путников гадским пивом, предоставляя низкосортный сервис. Ведь отчим и крепкие напитки продавал.

Теперь я была хозяйкой и жить я хотела с комфортом, хотя бы с минимальным. Идея постирочной, одновременно и ванной комнаты не отпускала меня.

Замерла, пронзённая одной мыслью. Обдумывая её, я объяснила, зачем мне нужна была такая непривычная печь:

— Думаю, эту печь, что будет поменьше, лучше первой сложить. Натренироваться и браться за вторую, которая больше и немного сложнее. Да и стены придётся ломать.

Возмущению Анны не было предела:

— Стены-то зачем ломать, Джейн? Ладно вот с этой печью, ты уже объяснила, что и кухня, и зал будет отапливаться ею. Но зачем для вот этой печи ломать?

Я спокойно показала на свой рисунок, объясняя обоим:

— Зал очень большой, я бы даже сказала слишком. Ту часть, где дальняя печь, мы отделим от основного помещения, и вместо камина поставим печь. И тоже спиной к залу. А здесь, на стороне кухни как раз и находится помещение, где у нас располагается постирочная и сушильня. И дальний склад, куда папаша Краш всякий хлам сносил. И не только хлам, но и то, что явно наворовано. Мне бы не хотелось что-либо подобное хранить в таверне. Кстати, предлагаю разобрать те завалы и продать хоть что-то.

Анна кивнула, соглашаясь:

— Да, там есть кое-что ценное. Погоди, а что в том помещении, которое пока постирочная, вот здесь?

— А это мы из кухни проведём ещё одну трубу и сделаем кран для холодной воды. Там стена как раз между кухней и постирочной. На кухне в том углу разделывают рыбу и мясо, дальше посуду моют, трубы ещё моим дедом проложены были. Насос выдержит, главное, тебе хорошего помощника найти.

Думаю, лучше двоих. Но не сразу, Анна, начнём с одного.

— Но почему сначала там печь? А если денег не хватит, Джейн? Не лучше ли сначала сделать хоть как-то кухню и зал, а потом уже дальше идти?

— Я думала, и нет, не легче и не лучше. Смотри. Печь поставим и сразу появится удобная помывочная, где мы сначала нагреем помещение, потом помоемся, а пока нагреется вдоволь воды для той же стирки. Грязную одежду как раз принесём, рассортируем, замочим часть, а как все вымоются, так и постираться можно будет. Стирать мы щёлоком не будем, а будем сами готовить средство. Так будет ненамного дороже, но бельё будет лучше отстирываться, да руки не так страдать. Заметь, что у нас будет удобная, большая помывочная, позже мы предбанник сделаем, по пока деньги стоит поберечь.

— Хорошо, что ты понимаешь это, Джейн. Но кажется мне, что и тех средств, что у тебя есть, не хватит. Ладно, а что ты сделаешь с той комнатой, которую отделишь от зала? Видишь, ещё одна стена, это выйдет слишком дорого.

Я покачала головой:

— Я всё рассчитала, Анна. Дешевле будет поставить печь в том месте, где были камины. Это сильно сэкономит средства. И обычная прямая стена, это не так накладно, как разбираться с перекрытиями. Не так ли, старик Кипин?

— Это да, и легче, и дешевле. Вроде изучил я всё внимательно, но слишком это большие риски. Вон, и трубу проводить нужно, для этого дырку в стене долбить, потом заделывать. И стоки, я вижу, из помывочной-постирочной этой вашей нужно сделать. Опять из металла, и опять долбить придётся. Пол в таверне каменный, хорошо, они ровненько лежат, мастер был очень хорошим. Но дорого выйдет, слишком.

Я предложила старику:

— Я вы можете сесть и подсчитать, мастер? Вы же во всём, что я предложила, разбираетесь. Да и сын у вас, и внук ищут работу. А как бы вы взялись разом и сделали нам работу эту?

Стрик Кипин кивнул, степенно решая:

— Ладно, посчитать я могу, пока только примерно. По ходу работы всё равно выяснится, что мы что-то не учли, так всегда бывает.

Я согласно кивнула, вспоминая свой жизненный опыт. Да, воспоминания поблёкли, но всё равно я помнила настолько важные вещи. Старик не отпустил меня, пройдясь по всем моим зарисовкам и схематически изображёнными идеями. А ещё они оба с Анной удивлялись, откуда у меня такие необычные идеи, да так много. Пришлось всё так же сваливать на сон.

Мы с Анной быстро прошлись по продуктовым запасам, пока старик разбирался с моим творчеством. Но это дело заняло у нас не так много времени, продуктов особо и не осталось. Нет, по минимуму запасов у нас было, всё больше крупы и овощи. А ещё собранные мной же и высушенные ягоды и грибы. Также много было пряных трав, достаточно пряностей, выращенных у нас же в огороде.

Муки белой, пшеничной, было мало, так как отчим зорко следил за ней, жалея нам. А вот ржаной, а ещё гороховой и овсяной оставалось куда как больше. Увидев крупы, находившиеся в отдельном месте, предназначенные для наших курочек, я вспомнила о них. Только сейчас. И в ужасе посмотрела на Анну:

— Курицы… — Прошептала я. — Они ж там, наверное, всё… И свиньи. Ох.

Анна возвела глаза к небу и успокоила меня:

— Да покормила я и тех, и тех, никто не голодает и не умирает. Кстати, хоть курочек у нас мало осталось, всего двенадцать, а сегодня я ещё яички не собирала. Весна на дворе, кстати, нашу Галу надо бы с боровом свести. Да и цыплят бы высидеть. У нас две несушки хорошо на яичках сидят, я забирать не стала, тем более ты говоришь, у нас обязательно будут постояльцы. Но это я так, пока ты в себя приходишь, и распорядилась.

Я видела, что хоть мы так и обращались друг к другу, а Анна стала спрашивать моего мнения. Понимала, что я теперь другой человек, и стою выше её. Да, это была сословная Англия, и здесь следовало играть по местным правилам, чтобы не попасться. И не найти ненужных проблем.

А вот живности нам и, правда, нужно было больше, тем более тех же яиц. Печь пироги с вареньем и джемом, пока свежих нет, весна же. Да и вообще, яйца много где пригодятся. Хорошо бы ещё найти поставщиков молока, масла и остальных производных. Я нашла в документах отчима, у кого он что брал, и заметила, что он постепенно поменял поставщиков. Ясно, экономил и брал качеством хуже.

Глава 18

Поначалу мы оба были настороже. Дорн Рамзи оказался крепким и выглядел вполне себе здоровым мужчиной. Для меня он был достаточно молод, а вот для этого времени уже считался мужчиной почтенных тридцати четырёх лет. Дорн, который просил так и называть его, оказался располагающим к себе человеком. Честно, я думала, что он окажется бирюком, да и война никому не прибавляет простодушия. Но Дорн Рамзи искренне считал, что жизнь дала ему второй шанс, и был готов побороться за своё счастье.

Я улыбнулась краешком губ, когда после этих слов он бросил осторожный взгляд на Анну, делающую вид, что она увлечённо готовит. А так как разговор мы затеяли в самой тёплой комнате, то есть на кухне при работающей печи, то Анна, конечно же, слышала весь разговор.

Мы уже прошли по таверне, — я показала Дорну стойку, подсобку за дверью, что была прямо за стойкой, и где должны были храниться важные запасы для бара. Дорн аккуратно попробовал пиво, после моего разрешения, и скривился. После прошёлся и по остальным запасам, в конце выдавая:

— Даже и не знаю, кому можно продать эту мочу. Никто не возьмёт, если только Дербери в пабе «Пьяный петух». Но там вам появляться рискованно. И всё равно, здесь четыре бочки, пока пиво свежее, их надо хоть кому-то продать. Ладно, поговорю я с Дербери, тем более нужно подсобку освобождать. Я видел, в той комнате, где всякий шлам оставлен, есть вполне себе приличные доски. Здесь бы полки сделать пошире, будет лучше.

Мы прошлись по всей таверне, я знакомила Дорна со всеми помещениями, но советы по другим вопросам Дорн не давал, говорил только за то, за что сам бы отвечал. Это мне в нём очень понравилось.

Так я ему выдала и свои ожидания, и планы на таверну, и причину, почему мы закрылись. Оказалось, что Дорн был хорош в изготовлении деревянных изделий, он и улья сам мастерил. А ещё, как узнал про старую вывеску, настоял посмотреть, в каком она состоянии, и прямо там, на чердаке высказал своё предложение:

— Состояние вполне себе, не поедена, краска хоть и слезла частично, но восстановить будет не так дорого. Я бы взялся и сделал здесь, во дворе, или вон, в сарае, пока она полностью не высохнет, всё же по весне дожди часто идут. Краска ядрёная, поначалу вонять будет.

Мы договорились по деньгам, по цвету краски, Дорн собирался завтра же прийти, прежде купив нужную краску, и принести мне заодно на пробу свои напитки, какие мы и будем предлагать в таверне. А ещё я предложила покупать у него мёд и свечи. Пока, правда, понемногу, деньги сейчас следовало экономить.

Я, честно признаться, что никогда не пробовала ничего, кроме мёда. На что Дорн только рукой махнул:

— Так и дальше не пейте подобного, хмельные напитки не для дев. Да и медовуха опасна, можно подсесть на неё быстро, если меру не знать. У меня и медовуха есть, и на хмеле, покрепче, и медовый грог, на роме. А ещё я делаю на клюкве, есть и без алкоголя вариант, но то лучше летом. А так, можно с пряностями сделать, согревающую, но без градуса. У меня много вариантов, завтра попробуете. Только вы, мисс Стури, позовите того же старика Кипина. Он в этом деле разбирается, но меру всегда знал. А девице не стоит пробовать хмельные напитки, если только по ложке, для понимания.

Мы ещё поговорили, Анна тоже внесла свою лепту, обратив внимание, что нам бы обновить в зале часть столешниц, покрасить лаком часть мебели, или ту же самую деревянную стойку. Дорн ещё раз, более внимательно, осмотрел мебель в зале, а у меня появились свои идеи.

Я помнила, что у нас в прошлом когда-то специально ставили широкие лавки, чтобы и посидеть можно было, а к ночи сдвинуть к стене, постелить матрас, набитый соломой или той же осокой, ведь недалеко от Марчвуда было достаточно болот, да и спать себе. В холодное время не поспишь на полу, постелив тюфяк, простудиться можно, тем более пол в таверне, как в большинстве домов в Марчвуде, был каменный.

Здесь была не Россия, дерево более редкий и дорогой материал, а камней сколько хочешь, такая местность. Лавки как вариант будут удобны, а уж тюфяки изо льна сделать и набить соломой или осокой несложно. И дёшево. Лавка, тем более со спинкой, более удобный вариант, да и места такие будут подороже, чем на полу.

Старик Кипин пришёл с самого утра, ещё и остальных мужчин привёл. Так я и познакомилась с кряжистым, мощным Бобом и его сыном, Троем. Боб оказался неразговорчивым и нелюдимым, старик Кипин предупредил, что он всегда таким был, зато его сын очень спокойный и старательный работник. Трой был разговорчив и любопытен. Видимо, дед не рассказал ему особо ничего, вот он с открытым ртом и слушал наш разговор. Трой оказался крупным парнем, и ему никак нельзя было дать его четырнадцать лет.

Мою идею начать с меньшей печи поддержали. А ещё старик Кипин предлагал сэкономить и металлические части от старой металлической печи поставить на новую печь: дверцы, колосник, но все называли этот элемент просто чугунной решёткой. А заслонку, тем более она нужна была не одна, нужно было заказать.

Да и варочную поверхность для второй печи. Но это мы решили сделать позже, когда поставим новую печь, проверим её в работе, и отремонтируем часть комнат.

Вопрос с печью обсуждали долго, заказ на кирпичи я ходила делать вместе со стариком Кипиным, после того как мы рассчитали их количество. Да и остальное тоже оплатили, всё для раствора, металлические части, которых не было в старой печи.

Боб с сыном остался с Анной, они приняли решение уже начинать разбор той самой комнаты, от вещей в которой я хотела избавиться как можно быстрее.

Почему? Анна задала мне этот вопрос, а я напомнила ей:

— Меня спас капитан Норман Бейли и его люди. Он же предупредил меня, что ко мне ещё придут и будут задавать вопросы. Не забывай и про слова мистера Колли, он тоже предупредил меня, мало того, запретил выезжать из города. Он чётко дал понять — к нам, в таверну, придут. Думаешь, они только спрашивать будут? Думаю, от вещей нужно срочно избавляться, Анна.

Глава 19

Продавать подозрительные вещи, что остались после отчима, стоило как можно быстрее. Мы обрадовались, когда пришедший Дорн привёл суетливого, но делового мужчину средних лет, мистера Капри.

Что тот хотел от нас, сам Дорн и рассказал:

— Я рассказал, что у вас на складе много лет хранятся дубовые бочки, и теперь они вам ни к чему. Вот, мистер Капри как узнал, что они в отличном состоянии и продадим мы их за умеренную плату, сразу решил и приехать.

Мистер Капри с достоинством подтвердил:

— Всё верно, так и было. Однако прошу заметить, если бочки будут соответствовать заявленному качеству. И я так понял, что есть бочки в баррель (163,66 литра), а есть и в полбарреля. Хотелось бы осмотреть товар хорошенько перед покупкой.

На эти слова я заметила:

— Я продаю не все бочки, все по полбарреля я оставляю себе, а те, что в баррель, оставлю половину. Таким образом, продать я смогу четыре бочки. Я их все проверила уже, и они все одинакового качества. Так что, мистер Капри, вы можете выбрать любые четыре.

Мы прошли в ту самую комнату, мистер Капри удивился такому странному союзу вещей, но я пояснила, что мы просто сгрудили всё, что думали продавать и освобождали место для ремонта. Именно такую тактику я и выбрала, потому что даже намёка хватило бы местным, чтобы новость о награбленном пошла по городку.

Пока мистер Капри осматривал бочки, а после мы торговались, он, успел рассмотреть и другие вещи, сложенные в комнате. И обратился ко мне, показывая на несколько вполне себе приличных наборов упряжи для лошадей:

— Я бы взял пару, я заметил вполне приличные, хотя и подержанные сбруи. А ещё у меня знакомец есть, сдаёт лошадей и экипажи внаём в Саутгемптоне. Ему бы тоже очень пригодились бы упряжи, если вы отдадите за разумную цену.

Я кивнула, а сама поняла, что нужно со всем вниманием заняться разбором вещей в комнате и выбрать то, что нам следовало оставить себе.

Я прошлась ранее по комнате, мы с Анной обсудили, что оставим себе, собираясь перенести всё нужное наверх. Мы ждали только мужчин, собираясь разобрать вещи и освободить комнату.

Анна тоже удивилась и спросила, зачем мне столько бочек. На что я ей резонно ответила:

— В таверне погреб есть удобный, ты сама говорила, что мама, а прежде дед там запасы хранили: рыбу солёную и копчёную, мясо, овощи. А я хочу капусту солить, огурцы. Грибы, да и яблоки мочёные можно. Ту же рыбу, да и свиньи у нас есть. Почему бы не разнообразить питание и не заинтересовать гостей, если у нас появилась такая возможность. Что думаешь, Анна?

— Что-то ты рассуждаешь, милая, как опытная в жизни женщина, а не как молодая девчонка.

Я пожала плечами и напомнила:

— Это я тебя внимательно слушала, да и кое-что я всё же помню, как было раньше.

Анна одобрила мои планы и даже горячо поддержала. Зимой и весной продукты были дороже, поэтому запасы нам нужны были, тем более мы могли успеть что-то сделать до сезона, пока весна входила в свои права.

В общем, с мистером Капри мы сторговались к общему удовольствию, да и его другу я обещала продать по разумной цене, тем более тот купит больше.

От всех этих вещей стоило избавиться как можно быстрее и забыть о прошлом.

Покупатель нас покинул, вполне довольный, быстро забрав весь купленный товар, отправив к нам своих работников на возке.

Мужчины быстро взялись и по нашим просьбвм разнесли вещи, какие куда следует: наверх, на кухню, в зал, в подсобку. Часть мы оставили для быстрой продажи.

Бочки мужчины отнесли частью на кухню, благо она в таверне была вместительна, а часть сразу спустили в подвал.

Весь день мы все работали, почти не отдыхая. Мы с Анной два раза отходили, чтобы приготовить на всех сначала обед, который в Англии обычно был с десяти до одиннадцати, а ужинали здесь с четырёх до пяти. Это были приёмы пищи с горячим. Здесь ложились рано, и вставали тоже. Утром обычно ели хлеб с сыром, и начинали работать.

После горячего ужина мы дегустировали мы напитки, принесённые Дорном, как раз после пяти. Стояла поздняя весна и темнело позже, но всё равно вечер уже ощущался, и мы уютно устроились на кухне, так как остальные места были пока непригодны для подобного.

Мы с Анной начали с напитков без алкоголя, это была медовуха с клюквой. Этот напиток был весьма неплох и холодный, и тёплый. Я оценила его сладость с приятной кислинкой.

Попробовав буквально ложку медовухи хмельной, да с пряностями, я предложила Дорну наш, русский напиток, который готовил дед, а мне он всегда очень нравился:

— Сбитень! Кроме медовух, грога, браги, и вот этого, что я ягодами, предлагаю подавать согревающий сбитень.

Дорн заинтересовался странным названием, спросив:

— Хм, он тоже с мёдом? Не слышал такого названия. И как же его готовят?

— Несложно, Дорн. На два галлона воды (а я уже знала, что наш литр равнялся примерно двум галлонам) берут примерно… — Вспомнила, что здесь считали и фунтами, и унциями, но унцию мне было легче запомнить и перевести. В унции было двадцать восемь грамм. Так что: — четыре унции мёда (сто грамм) и столько же патоки. Нужно смотреть по сладости, всегда можно прибавить. Сначала следует вскипятить, добавить пряности и проварить минут пять. После снять с огня и дать настоять полчаса. А перед подачей лучше процедить.

— И какие же пряности следует добавлять в этот напиток?

— Мне нравится с корицей, гвоздикой, хмелем, душистым перцем и мускатным орехом. Всего понемногу, а получается и согревающий, и приятный, ведь мёд добавляет сладости. Сбитень путешественникам самое то давать, а у тебя бы мы и закупались на кухню мёдом дополнительно.

— Я бы попробовал этот твой сбитень, иназвание странное какое. Откуда ты рецепт знаешь?

Я пожала плечами и нашлась:

— Разговор торговцев слышала. Из далёкой страны, где всю зиму лежит белый снег и где реки застывают, покрываясь сверху коркой льда.

— Ну, у нас край не так суров. Это на севере Шотландии, может, и суровый климат, а у нас хорошо. Но очень уж влажно.

Глава 20

Сегодняшний разговор мужчин я слушала очень внимательно, а после и к Анне подошла для разговора:

— Нам рыба нужна на кухне. Всякая. Я тут решила, Анна, что мы поначалу будем использовать продукты подешевле, но блюда всё равно будут на уровне. При желании мы можем готовить вкусно и сытно, а часть блюд у нас будет такая, какой нет в других тавернах.

Анна предложила попить чаю и поговорить, не спеша. А ещё напомнила мне про тот самый рецепт медового напитка.

— Ты у Дорна уже заказала мёд, и много. Продукт не самый дешёвый, но вполне по нашим возможностям. Я бы завтра приготовила этот напиток, чтобы заранее понять, как он придётся нашим мужчинам. — И уже тише, немного ворчливо: — Если ты, милая, все деньги в этот ремонт не бухнешь. Нам же не только красотой и уютом привлекать нужно будет. Торговцы, работяги, служивые, все они хотят сытно и вкусно есть. Кстати, а идеи у тебя есть про эти самые необычные блюда? Ты владелица, решать тебе, но я предлагаю все блюда испробовать заранее, если я их не знаю, и отработать их приготовление.

А я и сама была рада поговорить о том, чем же я собиралась кормить гостей и постояльцев.

Начала я издалека:

— Я уже в двух тавернах в Марчвуде побывала и поняла, что еда у них, конечно, лучшего качества, чем была у нас раньше, но давай по порядку. Начнём с завтрака, обеда и ужина. По выбору блюд в заведениях с кухней слишком жёсткая привязка по времени, а мне бы хотелось, чтобы у нас было не так. А ещё все эти сложные мясные колбаски, сосиски, мясные пироги, куски мяса, а то и целые туши, которые замучаешься готовить на вертеле. Я предлагаю составить удобные для нас блюда.Большинство из них будут знакомы нашим постояльцам, но кое-что мы добавим.

— Так, хорошо, а что ты точно хочешь оставить? Пока я не совсем тебя понимаю, Джейн. Объясни-ка мне, какие именно блюда ты видишь на этой кухне? — Немного напряжённый голос и толика сомнения дали мне понять, что в Анне поселились сомнения.

Возможно, она опасалась того, что я буду влиять и распоряжаться на кухне. Это я себя знала и понимала, что жизненный опыт у меня был, а вот Анна видела перед собой юную девушку, которая вдруг стала собственницей земли, дома и разваливающегося дела.

Поэтому я улыбнулась и кивнула, соглашаясь, давая ей расслабиться:

— Мы составим перечень блюд вместе, Анна. Ошибки всегда возможны, а ты же сама сказала, что у нас в ближайшее время будут возможность проверить годность блюд на наших мужчинах. Они целый день будут работать здесь, а мы их будем кормить, заодно набивая руку на старой, а потом на новой плите. Отчим отказывал тебе, когда ты предлагала изменить кое-что в подаваемых блюдах. Я помню, Анна. Я же готова тебя внимательно слушать, но и свои идеи предложить хочу.

Услышав и поняв меня, главный повар и компаньонка, на которую я очень рассчитывала, расслабилась, начала кивать, давая понять, что согласна с моими словами.
И уже с интересом спросила:

— Так ты уже обдумала, чем мы постояльцев кормить будем? Мне не терпится начать.
Наш дальнейший разговор и обсуждения пошёл уже в спокойном ключе.

Я сразу предложила:

— Из завтрака я бы оставила каши: овсяную, пшённую и пшеничную. Но сделала бы их не такими плотными, а то их же резать можно. Да, я помню, что куски каши заворачивают и берут с собой, мы посмотрим, может, будем дежурную варить в двух вариантах. И не стоит экономить на молоке, соединяя патоку с водой. С молоком будет сытно, и не так накладно, как считал отчим. Яйца отварные и жареные можно оставить, ещё с припёком можно жарить, я бы готовила ещё омлет с луком, беконом и сыром. Кто победнее, без бекона. Летом зелень добавлять можно. Тосты с сыром ещё не помешают. Не тот самый твёрдый и суховатый кусок сыра на куске хлеба, а кое-что интереснее. Сыром можно будет посыпать и горячие блюда. Ещё блины можно, и добавлять разную начинку. Но блины можно в любое время предложить. И сытные, и сладкие.

— Так-так, а что за зверь такой, эти блины? Из чего и как их готовят?

Я и объяснила, вспомнив на тех самых купцов в таверне Марчвуда, где я была. А что мне оставалось ещё говорить? Пришлось придумать историю, как торговец, который до того говорил про далёкую и холодную страну, рассказывал о кухне этой самой страны, вспоминая особо вкусные блюда.

— Ему так понравились некоторые из них, что он их записал, решив привезти жене. А как встретился со знакомым, да начал вспоминать про столь удачную поездку, вспомнил и про те самые блюда. Я слушала внимательно и запоминала. Те же самые блины, они же по приготовлению такие лёгкие. Ой, а я же ещё про пирожки хотела рассказать. Это как пироги, но на одну порцию. У нас же больше кексы, булочки и пудинги в ходу.

— Ладно, я поняла, что у тебя идеи появились. Погоди, Джейн, давай пока по тому, в чём я разбираюсь, пройдёмся. Ты ничего не сказала про главное и самое затратное. Про основные блюда.

Я кивнула и предложила:

— Я предлагаю в зависимости от кошелька, Анна. Пусть будет жаркое из овощей, будем менять мясо по ситуации, будь то курица, баранина, говядина или свинина. Всё же оставим колбаски, но давай тогда один вариант, твой любимый. Гарнир к мясному блюду, опять же, как ты любишь, пюре, ещё можно пюре с горохом, с тыквой. Тот же рис и бобы на гарнир. Бобы тяжёлые, их бы хорошо с овощами и соусом. Обязательно рыбу, лучше треску, в кляре, или запечём. И сельдь, но её любят копчёной. Посолим в бочку и будем предлагать.

Анна явно с облегчением выдохнула, кивая на моё предложение:

— Да вроде всё знакомое, а то я уже испугалась. А эти твои блины и пирожки мы успеем попробовать. Не получится, и ладно. — Махнула она рукой.

После Анна предложила обсудить свою любимую тему, выпечку:

— Тогда я предлагаю выпечку расширить. Мужчины сладкое любят, а ты сама говорила, что торговцы не любят напиваться. И что в тавернах в Марчвуде они всё больше чай пили или кофе. Кофе нам пока, наверное, не потянуть. Несколько чайных сервизов мы нашли в той комнате, а для кофе кружки совсем небольшие нужны. Да и кофейники закупать, рецепты узнать.

Глава 21

Дела закрутили нас так, что и вздохнуть было некогда. Все вокруг трудились, да и мы с Анной не отставали от мужчин.

Мало того, я настояла, и Дорн по-тихому приводил знакомых покупателей на наш сомнительный товар. Пусть и дешевле, но избавиться от сомнительных вещей стоило как можно быстрее. Да и комната, в которой всё было сложено, нам нужна была. Всё, что не могло как-то повернуться против нас, тот же набор керамических горшков под лаком, или набор ножей, приборов, мы оставляли, перенеся на склад.

Дорогие вещи в таверне не были нужны, да и вызвали бы вопросы, поэтому Дорн договаривался со знакомыми торговцами, и самые подозрительные товары уносил сам. Деньги он отдавал Анне, а та скрупулёзно записывала всё, с надеждой смотря на меня. Так было, когда Дорн принёс деньги от продажи двух очень приличных наборов из дорогущего фарфора.

— Такие деньги, милая, мы столько на таверне и за пару месяцев не зарабатывали.

Я хмыкнула на наивность Анны и с сожалением ответила:

— Эти деньги быстро улетят, мы и не заметим. Отчим так запустил хозяйство, что плакать хочется. — Я покачала головой, вспоминая его разговоры с сыном, и с сожалением продолжила: — Он же хотел от меня избавиться и таверну к рукам прибрать, а после и сыну оставить. Странно, что он довёл её до такого состояния.

Я была права, после капитального ремонта, а нам теперь уже хватало и на вторую печь, перепланировку и даже на покупку курочек и пары свиней. Оставался вопрос, сколько уйдёт на продукты, самые необходимые, и на наём людей.

Старик Кипин взялся за работу всерьёз, он быстро решил вопрос с материалом для первой печи, договорившись о хорошей цене со знакомым торговцем, и начал класть печь, прежде подготовив фундамент. Я видела, насколько ему был интересен этот необычный заказ. Ему и самому хотелось узнать, что получится в результате. Печь в дальнюю комнату, которая станет и постирочной, и помывочной, нужна была нам как можно быстрее. Потому что камин-то разобрали, и теперь в доме стало ещё холоднее, благо весна уже прогревала воздух, но мы ходили полностью одетыми, как на улице. Снимали мы верхнюю одежду только на кухне, где и обедали.

Мы с Анной уже закупили часть продуктов и начали готовить те блюда, которые хотели подавать в таверне, в том числе предложенные мной. Англичане, кстати, жарили и пекли пирожки, хоть и не такие, как у нас. Чаще с требухой, с картошкой и, конечно, сладкие: с ягодами, джемом.

Яблоки, груши, сливы и вишни добавляли в пироги. Сезонные ягоды: малину, чернику, ежевику, клюкву, клубнику — все эти ягоды мы в будущем используем в выпечке и в согревающих морсах. В Англии чаще готовили большие пироги, с разной начинкой. А я и не была против, успела познакомиться с частью английских блюд.

По поводу напитков, я категорически отказывалась их готовить из некипячёной воды и взяла обещание с Анны, что та никогда не будет использовать такую воду, даже из колодца, прежде не прокипятив хорошенько.

А ещё я, помня, что деньги всё равно быстро утекут, ведь ремонт — это такое волшебство: чем больше у тебя денег, тем больше ты их потратишь. Поэтому я намекнула семейству Кипин, что хотела бы сделать в помывочной — постирочной трубы для вывода воды с пола, она там в любом случае будет, и немало.

Трубы на кухню уже были подведены, две большие удобные раковины как раз стояли у стены, которая соседствовала с новой помывочной. Удлинить трубы и вывести в соседнюю комнату было несложно.

Ещё я познакомилась с местным кузнецом, Дрэгом, которого посоветовал старик Кипин. Нам нужны были металлические детали для печей, да и в дальнейшем у меня были идеи по улучшению хозяйства. Металл и работа кузнеца были дороги в это время, так что я хотела сначала заказать самое необходимое.

Я постепенно обрастала личными связями в Марчвуде. И если поначалу меня принимали настороженно, не зная, да и учитывали возраст, то постепенно отношение ко мне местных жителей менялось.

Первая печь была сделана в срок, мы её протопили и поняли, что всё у нас получится. Тепло, шедшее от неё, согревало, оно сблизило нас, давая силы и желание идти дальше.

Мы собрались кружком, грели руки, приближая к печи, а старик Кипин всё ходил кругами, смотрел, чуть ли не принюхивался и радостно потирал руки:

— Ну до чего же хорошо вышла, печка-то, и придумка с этой лежанкой хороша. Можно и воду греть, и бельё замочить, а после постирать. А мыться-то как будет приятно в тепле!

Я улыбнулась, понимая, как все ждали результата, с блаженством оглянулась, думая о нормальной возможности помыться, ещё и в тепле, и посетовала:

— Кузнец обещал к трубам и кранам приступить после изделий для второй печи, там работы куда как больше для него выйдет. Придётся ждать.

Анна подхватила:

— А и подождём, но печку всё равно нужно по разу в день топить, здесь станет теплее, эта ужасная сырость начнёт уходить. Да и мы с тобой сможем в тёплой комнате поспать, в той, что задняя часть этой печи обогревает. Ох, как же хочется увидеть вторую печь, что ты, Джейн, удумала!

Мы сидели на кухне, ужинали и обсуждали нашу новую печку. Двери в таверну были закрыты, поэтому мы услышали звук приближающихся шагов со стороны заднего входа, который как раз и вёл на нашу кухню.

Дверь отворилась, на кухню сначала зашёл воин в форме городского стражника, за ним второй. Они окинули помещение внимательным взглядом, один пошёл в ту самую помывочную, которую мы обсуждали, а второй сказал кому-то:

— Здесь безопасно, заходите, мистер Брауди.

На пороге появился степенный господин в тёмном сюртуке с незнакомыми нашивками. Он внимательно и холодно окинул нас всех взглядом и остановился почему-то на мне. Сверился с бумажкой, которую достал из кармана, и неторопливо направился ко мне:

— Мистер Брауди, старший инспектор. Нам нужна мисс Джейн Стури, а судя по возрасту и внешности, это, скорее всего, вы, не так ли, мисс?

Я сглотнула, испугавшись и этих людей, и серьёзного тона служивого человека. Мистера Брауди нахмурился, не отпуская моего взгляда, выказывая явное недовольство, и я словно заворожённая кивнула ему.

Глава 22

Я сидела и не могла вымолвить ни слова, пока Анна не толкнула меня локтем. Секунда, две, я смотрела на неё непонимающе, а после повернулась к инспектору и кивнула ему. Спохватилась, покачала головой и, наконец, ответила:
— У нас вроде всё в порядке, да и признаваться не в чем. Да и в чём, если мы и не открывались ещё? Только-только в наследство вхожу. Вот, пригласила мастеров и помощников, будем таверну в порядок приводить.
— Что ж, тогда прошу за мной. Сейчас мы и проверим, как вы дела ведёте, мисс Стури. Жалобы, знаете ли, на пустом месте не возникают.
Я подхватилась, подошла к инспектору и озадачилась, когда до меня начало доходить, что именно говорил мистер Брауди. Сначала я и внимания особого не обратила, потому что никак не была готова к приходу проверки. Но сейчас, прокрутив всё, что услышала, я испугалась.
Значит, кто-то кляузу написал. Что же, в эту игру можно играть и вдвоём.
Уточнила у инспектора:
— Да какие жалобы, старший инспектор, могут быть ко мне? При моём владении таверна не работала ни дня, ни часа. Да вы и сами можете пройти, всё осмотреть. Сейчас мы никого и не сможем принять, после моего отчима таверну нужно ремонтировать и приводить в приличный вид.
Инспектор посмотрел на меня сверху вниз, приподнял одну бровь и холодным тоном продолжил:
— Я посмотрю, причём и без вашего согласия, мисс Стури. Я на службе, поэтому будьте осторожны в словах. Сейчас я всё осмотрю, запротоколирую и если найду что-то подозрительное, уж будьте уверены, спрошу с вас или провожу в управу, а там мы разберёмся.
Я не отходила далеко от инспектора и стража, который первый заходил в каждое помещение и прежде его бегло осматривал. Удивительно, но инспектора интересовал именно первый этаж, и он крайне тщательно проверял каждую комнату, но ни кухня, ни склад, ни подвал или та же помывочная его не заинтересовали.
Инспектор выбрал другое направление, вышел в коридор и начал открывать там комнаты. Конечно, он быстро нашёл и ту самую, дальнюю комнату, в которой отчим и хранил награбленное добро. Только от заметных, редких и дорогих вещей мы избавились, а сюда складировали буквально всё, что мешало делать ремонт в остальных помещениях.
Здесь соседствовала и мебель, и коврики из осоки, рогоза, и льна, и кое-какое бельё, сложенное для стирки. Мы с Анной собирались начать разбор белья и приведение его в порядок. Что поприличнее, оставить для постояльцев, а что и на тряпочки порвать.
Мистер Брауди даже начал ворчать себе что-то под нос, а я напрягла слух в попытке услышать его:
— Странно, весьма странно. Должно быть здесь. Но нет… Ничего нет… Хлам какой-то ненужный. А где же тогда? Странно… Неужели всё же обманул? Вот пройдоха, чёртов Филти, уж я ему…
Вздрогнула, услышав знакомую фамилию, и аккуратно сделала шаг назад, делая вид, что ничего и не слышала. А в голове завертелись, закружились мысли. Нет, сначала меня обдало такой волной страха, что я стояла ни жива ни мертва, думая, что Аарон Филти, бывший повар и соучастник делишек отчима, не мог не знать о награбленном.
Это была наш промах, и серьёзный. Что он мог ещё знать? Как ещё он мог испортить нашу жизнь? Мне срочно нужно было посоветоваться с Анной.
Прочистила горло и обратилась к проверяющему:
— Мистер Брауди, разрешите, я отойду минут на пять, очень нужно. Мы же как раз ели и чай пили, когда вы пришли. Мне ненадолго, я быстро вернусь.
Инспектор не понял моих намёков сразу, нахмурился, а когда я начала краснеть, не зная уже, как ещё аккуратно ему объяснить, кивнул:
— Что вы вокруг да около ходите, мисс Стури. Мы в Марчвуде люди простые. Сразу и говорите, что по нужде надобно, разве ж я не пойму? Но предупреждаю, на выходах стоят стражники, улизнуть, если у вас появятся подобные мысли, не получится.
Я нервно кивнула и поспешила на кухню. Через неё можно было пройти в отхожее место, у нас в таверне было одно. Но мне-то нужна была Анна и её совет. Тем более она работала вместе с Филти, должна была больше знать о нём. Возможно, у этого негодяя и связи были в управе.
Только я рассказала всё Анне, косясь на стражника у входа, который с невозмутимым видом стоял и не обращал на нас особого внимания, как в дверь со стороны основного входа в таверну постучались.
Мы обе замерли, переглянулись, а после обе повернулись к стражнику, но он так же, как и мы, был не в курсе. Подобрался, грозно на нас посмотрел, разлепил губы и коротко спросил:
— Кто?
Я пожала плечами, выражая этим свой ответ, а в дверь уже громче застучали, причём явно не один человек. Мало того, мужской, низкий голос потребовал:
— Открывайте! Эй, здесь есть кто внутри?! Трой, зайди-ка с чёрного хода, проверь, возможно, там открыто.
Стоявший на входе стражник предупреждающе посмотрел на нас, приказав:
— Кто это? Ещё и голос больно наглый. Вы кого-то ждёте?
Я опять пожала плечами и предположила:
— Может, постояльцы?
Стражник показал нам взглядом на выход в сторону коридора и зала таверны, откуда и слышались голоса, и буквально приказал:
— Вперёд идите. Давайте быстрее, сейчас и разберёмся, кто это к нам пожаловал.
Мы вышли в коридор и увидели, как старший инспектор вместе со вторым стражником осторожно спускаются по лестнице, явно заинтересовавшись теми, кто стучался в закрытые двери таверны.

Глава 23

Старший инспектор дал знак стражам, подошёл и требовательно, но достаточно тихо спросил у меня:
— Странно, таверна закрыта, а как темнеть, так к вам постояльцы. Спрошу ещё раз, вы ничего не хотите мне сказать, мисс Стури?
Инспектор словно ждал от меня признания. Но в чём? Что ему нужно было от меня?
Я замотала головой, а после пожала плечами и уверенно повторила предыдущие слова:
— Мне не в чем признаваться, инспектор.
Мужчина кинул на меня неприязненный взгляд, словно я была в чём-то виновата, а после поправил:
— Старший инспектор. Не забывайтесь, мисс Стури. И если вы так в себе уверены, то, как гостеприимная хозяйка, именно вы и откроете таверну. Спросите, что за люди, да зачем явились. А мы схоронимся и послушаем. И никаких ужимок и попыток предупредить тех, кто сейчас стоит за дверью. Вам понятно?
Мистер Брауди стоял и всем своим видом показывал, что мне стоило поступить именно так, как велели. А я испугалась и совершенно не стремилась идти на риск. Кто там мне было совершенно неизвестно. Да и стемнело уже. Воззвала к совести мужчины:
— А если предположить, что я действительно не знаю этих людей? Там, снаружи, точно мужчины и их не двое-трое. Может, мы через дверь спросим, зачем они пришли и объясним, что таверна закрыта?
Инспектор грозно посмотрел на меня, явно желая высказать мне многое. Но наступил себе на горло и только тихо прошипел:
— Если это не ваши подельники, мы это быстро поймём и защитим вас. Идите и открывайте, а мы приготовимся.
Искренне возмутилась такому беспределу, замотала головой, а с внешней стороны снова раздался громкий стук и громкий, недовольный голос, уже другой, чем-то мне знакомый, буквально приказал:
— А, ну-ка, открывайте! Мы люди графа Уорика, отряд капитана Нормана Бейли. Я же слышу, как вы там шепчетесь. Открывайте, мы не какие-нибудь лихие люди, мы представители истинной власти на этих землях. Ну же! Или я прикажу выбить эту чёртову дверь!
Я вспомнила, где слышала этот голос. Это был тот самый капитан, который спас меня от преследователя. И отряд, который вернул домой. Подошла ближе к двери и чуть дрожащим голосом спросила:
— Капитан Бейли, это же вы?
Молчание, недовольное ворчание голосов, и уверенный ответ:
— А, та самая девица, которая выпрыгнула к нам прямо в руки! Помню-помню. Так что ты там стоишь и не открываешь? Позови хозяина, давай же!
— Вы забыли, капитан Бейли, я же вам говорила, что хозяйка здесь я.
Прислонилась к двери, внимательно слушая ответ, потому что сзади инспектор недовольно заворчал что-то. Но кто он против личных людей графа, который здесь и был властью?
Я почувствовала на своём плече чужую руку, сжимающую моё плечо, вздрогнула, испугавшись, и повернулась к инспектору с округлившимися глазами.
— Нельзя же так пугать, мистер Брауди.
В ответ услышала недовольное шипение инспектора:
— А если это обман? Кто не знает об отряде капитана Бейли? Все! И как они разгромили разбойничий лагерь, тоже. Думаю, открывать не стоит. Если это разбойники, один из моих сопровождающих, кто остался снаружи, должен был отправиться за подмогой…
Нас отвлекли. Низкий, незнакомый голос спросил:
— Капитан, а с этими шустриками что делать?
Судя по голосам, отряд поймал воинов, которые остались снаружи. Я же зашипела на инспектора:
— Я говорю вам, я узнала голос капитана. Это точно он, капитан Бейли.
Снаружи раздался громкий смех, и капитан издевательски подхватил:
— Да-да, именно так, я капитан Бейли. А кто же там с вами затихарился и носа показывать боится? Ещё и воинов своих бросил.
Инспектор прочистил горло и гордо ответил:
— Старший инспектор Брауди, и я действую по протоколу. Не стоит обвинять меня в малодушии, капитан. — Пауза, и инспектор более решительно продолжил: — Я здесь представитель власти, между прочим.
Опять раскатистый смех и издевательское:
— Это я здесь представитель власти, а ты трусливый чинуша. Открывайте, инспектор, или мы разнесём эту дверь в щепки. А платить за неё будете вы из своего кармана, уж я позабочусь, чтобы вы не обвинили во всём хозяйку таверны.
Я мысленно улыбнулась, но загоревшиеся благодарностью глаза всё сами сказали инспектору. Крылья носа у него раздулись, но всё же он сдержался, расцепил губы и с толикой ненависти буквально приказал:
— Чего стоите? Открывайте! Это же вы здесь хозяйка, мисс Стури.
Руки у меня от нервного напряжения так дрожали, что одному из стражей всё же пришлось помочь мне справиться с тяжёлым засовом.
Снаружи было темно, миг, и первый крепкий воин ступил на границу света. Сердце застучало чаще, когда вторым я увидела капитана Бейли. Он осторожно зашёл в таверну, окинул помещение внимательным взглядом, а после остановил его на мне.
Высокий, крепкий, а взгляд тяжёлый. Сглотнула, понимая, что всё его внимание было сейчас направлено на меня.
Шаг, ещё один, и он подошёл ближе. Странно, но он второй раз окинул взглядом помещение таверны и в его взгляде сквозило недоумение. Он обратился к одному из своих воинов:
— Брай, дай-ка сюда документ, который нам выдали.
Когда документ оказался в руках капитана, он повернулся ко мне, пронзая тяжёлым взглядом, и протянул его мне.