Тайна Безмолвного Леса. Город Призраков

Иллюстрация к обложке

Предисловие

Ну вот и новая часть о приключениях любимых героев в Андеадлинге. На этот раз друзья столкнутся с чем-то новым и поистине мистическим. Ну, и куда же без учёбы? Уйдёт ли Власта со своего преподавательского "поста"? Какие Зельда задаст приготовить госпожа Соверейн? Какие новые предметы ждут ребят? 

Хочу отдельно поблагодарить тех, кто уже давно со мной. Ваши отзывы очень вдохновляют меня писать продолжение! Спасибо вам!

Я рада видеть всех читателей и жду обратной связи. Звёзды, подписки, комментарии - приветствуются. 

Для новеньких - советую начинать читать с первой части и подписаться на группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всего происходящего :)

Новые главы будут выходить каждые три дня в 18:00 по московскому времени.

Пролог

Седовласый старик величаво восседал на своём ледяном троне посреди огромного зала. Он был суров и грозен на вид, но на лице его уже отразились прожитые годы. Пригладив солидную бороду, спускавшуюся почти до пола, он хлопнул в ладоши и приказал позвать просителя, который вот уже несколько дней добивался приёма у Его Превосходительства.

У ледяного постамента с возвышающимся на нём троном появился человек в тёмно-сером плаще из бязи. Он встал прямо напротив царя и заговорил, не открывая своего лица. Его голос был спокойным и твёрдым, не выражавшим никаких эмоций.

— Смею доложить вам, царь-батюшка, что наши гонцы засекли живого феникса в пределах нашей вселенной.

— Быть того не может!

— К сожалению, может. Остатки пепла были обнаружены в районе гиблых нагорий близ Белого Утёса.

«Надо же. Это та часть Хандроза, которая как раз была совмещена с корой Дельты»

— Так почему вы не принесли его сюда?

В этот момент мужчина упал на колени. С его бритой под ноль головы слетел капюшон плаща, и подслеповатый оборотень признал в нём своего верного слугу. Он сложил руки в молебном жесте и опустил глаза в пол.

— Появление феникса произошло около тринадцати лет назад. Крупицы пепла свежие, находились в выдолбленной во льду неглубокой ямке. Но с тех пор птица могла улететь куда угодно.

— Но не за пределы же Хандроза.

— Ваша Светлость так мудры и рассудительны.

Царь удивился. Он не любил, когда перед ним начинали юлить. Это означало, что он сам ошибается.

— И где же этот ваш феникс?

— Наши гонцы раскрыли его местоположение в Андеадлинге, колонии Дельты.

— Хандрозский феникс в руках врага? Не бывать этому.

Царь Эдмонд Ланкастер стукнул сильным кулаком по подлокотнику трона. Человек в плаще явно испугался, хоть и не показал этого. Он осмелился поднять взгляд на царя, а тот сказал ему:

— Ты найдёшь его, Макгроу, и принесёшь мне. Все Фениксы должны быть уничтожены. Хандроз не должен растаять.

Дорогие читатели, благодарю вас за выбор моей книги! Вас ждёт увлекательное продолжение приключений Лулу в волшебном мире и раскрытие большой тайны о камнях.

Все прошлые части вы можете найти на этом портале в свободном доступе.

Буду рада любой обратной связи, ведь главная награда для писателя - это его читатели, и мне будет очень приятно, если вам понравится работа. Не стесняйтесь оставлять комментарии и ставить лайки, я отвечу на все ваши вопросы :)

Глава I

Лето близилось к завершению, однако погода на улице стояла прямо-таки жаркая для конца августа. Ветер дул не с моря, а с запада, со стороны города, поэтому открывать настежь окна было практически бесполезно: прохлады ждать неоткуда. И ко всему прочему небо затянуло дымкой, отчего солнце походило на красный блин, но никакого тепла от него не исходило. Предположительно, горели торфяники в лесах, а оттого и дышать было совсем нечем.

Тем не менее многие ученики ИШДОМС уже заселились в свои новые, а для кого-то и старые спальни в преддверии начинающегося учебного года. Корнелия сделала это примерно за неделю до начала учебного процесса. Её многоуважаемый папочка, король Фудланда Мидор Степанович, был крайне огорчён тем, что его любимую старшую дочурку в очередной раз оставили на второй год на третьем курсе. Точнее уж не на второй год, а на четвёртый. Ну никак у легкомысленной феи не шла учёба. А посему по прибытии её ждал небольшой сюрприз.

Её сестра, Бофара прибыла в школу нескольким ранее, чем Корнелия, и теперь устанавливала свои порядки и правила.

— Да, душенька. Не смотри на меня такими печальными глазами. Мы с тобой теперь в одном классе. И это не значит, что тебе стоит надеяться на то, что всё можно будет списать у меня, твоей добрейшей сестрички. Не такая я уж и добрейшая. Но с этого года я уж точно займусь тобой и твоей успеваемостью. А то в семнадцать-то годков и на третьем курсе. Как не стыдно!

Но стыдно Корнелии не было ничуть. Абсолютно никаких угрызений совести. Фея всё лето веселилась, посещая различные клубы и бары в Бенефициксе, крупном космическом острове-мегаполисе, успела побывать на вечеринках всех своих подруг и успела просадить добрую часть своего состояния в модных бутиках Андеадлинга.

И этим утром она, как обычно, встала чуть свет забрезжил в оконце, как и в принципе любая фея. Но Корнелия же делала это с особой целью: каждый день спозаранку она шла лёгкой походкой с полотенцем подмышкой и купальником мини-бикини на теле прямиком на пляж, чтобы понежиться в первых лучах солнца. В одном журнале девушка прочитала, что эти лучи дают самый ровный и естественный загар. Конечно, она занималась этим, чтобы показать своей вечно пытавшейся отбелить свою смуглую кожу подруге азиатского происхождения Суньян Ро, что небольшая бронза на теле – это красиво.

Так вот этим днём сразу после подъёма и принятия освежающего душа девушка наведалась к Бофаре в гости за огромным красным полотенцем, которое можно было найти только у такой крупной девочки, как её сестра. Ну, или у тех, кто любит закутаться во что-то поплотнее.

Зайдя в комнату, она наскоро поздоровалась с уже вставшей феей и кинулась к небольшому деревянному шкафу у противоположной стены. Бофара же сидела за письменным столом перед ноутбуком и с видом супер-серьёзной феи что-то усиленно выстукивала пухленькими пальчиками по клавиатуре с красной подсветкой.

Корнелия порылась на полках, вывалив все имеющиеся вещи Бофары на пол в поисках заветного куска махрового изделия, однако хозяйка этих вещей ничего не заметила. Корнелия томно вздохнула, намекая таким образом на то, что ей требуется капелька помощи. Сестра ни обратила на неё ни малейшего внимания, а продолжила заниматься тем, чем занималась — печатать.

— Найди мне своё полотенце, — почти закапризничала Корнелия.

— Угу.

— Да что ты там такое вообще делаешь?

Фея подошла к сестре и заглянула в экран ноутбука, перевесившись через её плечо. Бофара же попыталась сразу же развернуть его в другую сторону, чтобы Корнелия ничего не увидела.

— А ну-ка, с кем это ты там переписываешься? Поклоннички? — фея сложила губки бантиком и причмокнула.

— Вовсе ни с кем, — Бофара захлопнула ноутбук.

— Ну да, ну да. А zhirnuga2000 – это кто?

— Без понятия, — щёчки Бофары покрылись едва заметным румянцем.

— Хотя, судя по никнейму, он страшненький. Ну… и типа, что ты о нём знаешь?

— Вообще ничего. Он человек. Его зовут Джереми. И он совсем не страшный.

Тут Бофара выставила руки вперёд себя, направив ладонями друг к другу куполообразно так, чтобы пальцы вместе образовали полусферу. Внутри неё начал расти небольшой розовый шарик, когда он увеличился до необходимого Бофаре размера, она вполголоса произнесла:

— Сферу кручу – материю создать хочу. Пусть будет большое, красное, махровое мягкое. Creatio Mantilibus!

И от стенок шарика к центру начали притягиваться красные нитки. Они вращались спутывались, а потом распрямлялись. И вот уже внутри сферы появился угол ткани, который рос, разворачивался и, в конце концов, – сфера лопнула, и на коленках у феи оказалось большое красное полотенце.

Даже Корнелия смотрела на это действие, как заворожённая.

— Держи, как ты и просила.

— Как ты этому научилась? — Корнелия приложила длинный ноготь указательного пальца на нижнюю губу, как бы оттягивая её к низу.

— Надо просто внимательно слушать учителей. Это очень простой ритуал по созданию кусочков ткани в быту. Вас этому точно должны были обучать на третьем курсе как раз.

— Так в прошлом году была ведь эта, как её… Власта. А ей совсем было не до нашей программы типа.

— Что верно – то верно. Надеюсь, её поменяют. А сейчас давай уже, вали на свой пляж. — Бофара снова открыла ноутбук и с довольным видом уставилась в экран. Корнелия хихикнула в кулачок.

— Если у вас будет свидание – расскажи потом.
 

***

На пляже было пусто. Не просто немноголюдно, а действительно пусто. То ли все ещё спят в восемь утра, то ли у многих каникулы уже закончились. Тем было лучше для Корнелии. Она выбрала один из самых аккуратных, на её взгляд, лежаков, развернула его лицом к солнцу на восток, расстелила на нём сотворённое Бофарой полотенце и с довольным видом улеглась, нацепив предварительно, конечно же, солнечные очки на переносицу для защиты глаз.

Барашки мелких волн приятно убаюкивали, и разум Корнелии снова унёсся в её любимое место – в никуда. Фея часто не думала ни о чём. Многие учатся этому годами, чтобы расслабить мозг, а её блондинистой голове досталось такое уникальное умение с рождения.

Глава II.I

В третий раз в своей жизни Лулу приехала в ИШДОМС учиться. Она официально стала третьекурсницей: списки с зачисленными учениками вывесили на доску информации прямо перед входом. И сейчас девочка стояла на пороге школы, которая за два проведённых в ней года стала такой родной и любимой, и не решалась войти. Впервые Лулу так волновалась, и это казалось странным, ведь до этого проблем с проникновением через двери вроде как не возникало.

Она тихонько постучалась в кабинет директора, месье Лавуа, и услышала приветственный тон:

— Да-да, отк’гыто.

В кабинете было как всегда уютно. Директор обставил свой маленький угол по-домашнему, мебелью привезённой со своей родины – Франции. Повсюду на подоконниках возвышались цветы в горшках – не иначе как влияние госпожи Итхок, их учительницы ботаники и животноводства.

— О-о-о, кто п’гишёл, — месье Лавуа развёл руки в стороны максимально широко, чуть не сбив торшер, стоящий у мягкой софы возле стены. Лампа опасно закачалась, накренившись в сторону окна. Лулу быстро спохватилась и рывком выставила правую руку раскрытой ладонью вперёд.

— Secundum Magnum Misecordiam Tuam! — произнесла она волшебные слова, и торшер тут же принял своё первоначальное расположение.

Месье Лавуа прерывисто вздохнул. И в этом вздохе почувствовалось одновременно и восхищение, и грусть.

— Je suis si maladroit[1].

— Мне бы ключики.

— Ах да, конечно-конечно, вам нужно заселиться. Сейчас.

Лавуа почти вприпрыжку подбежал к небольшому металлическому шкафчику, похожему на сейф, только без кодового замка, позади своего стола и покопался внутри него. Затем почти победным жестом вытащил оттуда небольшой ключик с пластиковым номером на одной связке и поднял его высоко над своей головой. Ключ блеснул в заходящем солнце, проникающем сквозь персикового оттенка жалюзи на окнах, почти ослепив Лулу.

— Вот, де’гжите.

— Но это не номер триста двадцать пятый.

— Ве’гно. Тепе’гь вы живёте в д’гугой комнате.

— А почему? Неужели девочки на меня пожаловались?

— Не девочки, а министе’гство, — Лавуа опять протяжно вздохнул и на всякий случай спрятал руки за поясницей. — Новый п’гиказ, что тепе’гь мы обязаны селить в каждую комнату только по две пе’гсоны, кроме ВИП-лиц, ‘газумеется.

«Вот так новость. Отличное начало учебного года».

Делать нечего, и Лулу поднялась наверх. Коридоры школы вопреки обычному больше пустовали, чем были многолюдны. «Наверное, из-за жары».

Спальня все так же находилась на третьем этаже и располагалась не так уж далеко от бывшей спальни Лулу, но немного южнее, поближе к балкону. Девочка вздохнула и вставила ключ.

Перед ней открылась пустая и холодная комната с голубыми стенами и таким же голубым ворсистым ковром на паркете. Она была больше предыдущей, и в ней явно совсем недавно проводили ремонт. У одной стены стояла деревянная двухъярусная кровать с лежащими поверх матрасов двумя комплектами постельного белья. У другой стены – шкаф из того же дерева, а чуть дальше, к окну тянулся длинный стол на тонких ножках с двумя стульями с мягкими серыми сидениями около него. Над столом висело две пустующих полки, а в углу рядом с кроватью расположился небольшой диванчик с голубой обивкой в белый ромбик.

На шкафу место пустовало и даже не подразумевалось как спальное место, и Лулу вздохнула: «Бедная Соника. Теперь ей придётся спать как всем из-за этого дурацкого министерства».

Ундина распахнула шкаф и свой чемодан, и принялась раскладывать вещи на полки. Тут она услышала скрежет в замочной скважине. «Надо бы вынуть ключи, а то так никто не попадёт внутрь».

Девочка так и сделала. Вслед за этим панельная дверь распахнулась, и в комнату прошёл Майк с огромным зелёным рюкзаком за спиной. Лулу раскрыла было рот, но вервольф её опередил:

— Ты чё тут делаешь? — вопрос звучал как наезд.

— Я… это… Майк, ты ошибся комнатой, по-моему.

В ответ на это Майк поднял ключ с пластиковой насадкой в воздух и погремел им немножко.

— Триста сорок восемь.

— И у меня…

Уже спустя минуту ребята почти наперегонки летели обратно в кабинет директора. Столкнувшись лбами в проходе, они протиснулись внутрь. Но директор был не один. На софе у его стола сидела зеленокожая, как и всегда, госпожа Зельда Соверейн и читала что-то с листа формата А4, покуривая свою трубку. Лулу сразу зажала нос. «Да уж, это не “дамские сигареты” Колина Крейвена». Майку тоже запах не понравился, и он закашлялся.

— Слишком резко? Проваливайте, — сказала им Зельда, не поднимая головы.

— Мы к месье Лавуа, — сказала Лулу гнусаво, не разжимая ноздрей.

Зельда медленно перевела на них взгляд, потом опустила в листок. Потом снова подняла голову, уже резко и уставилась на них.

— Хэтчер, вас что, Читерн избил?

— Нет-нет-нет, мы по личному вопросу.

— А, ну, директор вышел погулять.

— А когда вернётся? — спросил Майк. — Вопрос срочный.

— Ну а как вы думаете наш директор ходит на прогулочки? Он совершает целый круиз по Андеадлингу, — усмехнулась Зельда.

— Тогда мы усядемся прямо здесь и будем ждать его.

Майк демонстративно сел на скамейку для наказанных в углу и сложил руки крестом на груди. Зельда положила листок на стол и саркастически похлопала.

— Великий Мерлин, Читерн, вы сами сели на скамейку для наказанных, хотя ещё не начался учебный год. Всё-таки не зря я приучала вас к уборке в моей лаборантской целых два года. Ну скажите, это ведь действительно прекрасно, когда там всё так сияет? Вот я с тех пор, как вы поступили сюда, каждый день по прибытии на работу чувствую запах свежего цитруса, а всё благодаря вам. Сейчас вот придёт директор…

Майк встал со скамьи и показал язык учительнице. Она же сделала вид, что не увидела этого жеста, а лишь показала оборотню фигу, прикрывая руку своим листком.

Лавуа пулей влетел в кабинет спустя пятнадцать минут.

Глава II.II

Спустя полчаса они вернулись в комнату, которая теперь являлась пристанищем для них обоих. Лулу была подавлена, безусловно. Майк пребывал в более оптимистичном настроении и даже попытался немного взбодрить девочку.

— Ты не парься. Я почти не бываю в комнате теперь. Будешь жить, как королева.

— Меня просто угнетает то, что я вынуждена жить в одной комнате с парнем, будучи девочкой.

— Сменить пол никогда не поздно. Шутка.

— А как утром? Как переодеваться?

— Та я же говорю: меня почти никогда не бывает ночью дома. Я по ночам бродяжничаю.

— Почему и зачем?

— Ну, иногда полная луна вынуждает меня это делать, а иногда я просто гуляю.

— Гуляешь по ночам просто так? Совсем один? И ты ни разу не попадался охранникам, которые следят, чтобы мы не нарушали «комменду»?

— Надо просто уметь это делать. Не каждый может себе позволить, безусловно.

— Зачем гулять по ночам?

— Ночь таит в себе множество интересностей, и никто не сможет помешать тебе их найти.

Лулу подумала, что это может быть очень даже неплохой мыслью, и можно было бы взять её на заметку, как вдруг в комнату без стука и извинений вкатился комок кулаков, шерсти и нервов, который Майк сразу же кинулся разнимать, и который Лулу поверг в первоначальный шок. Разобрать, кто есть кто и где, сперва было невозможно. И не только потому, что эти двое «вошедших» дрались, но также и потому, что они выглядели похожими как две капли воды друг на друга. И ко всему прочему ещё и как третья капля воды к ним присоединялся сам Майк. Лулу смотрела на всю эту братию, разинув рот и водя пальцем от одного к другому.

— Ах, да, это мои младшие брат и сестра – Эндрю и Эрика, — мимоходом бросила Майк.

Лулу не смогла сдержать улыбки. Сложно было поверить в то, что Эрика была младшей сестрой Майка: она была выше на полголовы обоих братьев и выглядела вполне взрослой. А вот мальчики явно уступали ей в этом.

— Салют, — Эндрю протянул руку, которую Лулу неуверенно пожала. — М-м-м, ладони-то какие нежные. — Младший оборотень почти прижался к тыльной стороне кисти щекой. — Но у моей девушки всё равно лучше.

— Твоя девушка знает, что она твоя девушка? — Эрика вскинула бровь, на секунду прекратив копаться в своей наплечной сумке.

— Пока нет, но скоро узнает. Я пойду просить её лапы и уха у её отца.

— Очень смешно. Найди мне достойную вервольфицу, которой ты понравишься. — Тут Эрика заметила кое-что под кроватью Лулу, принюхалась и незамедлительно нырнула под неё, заставив девочку немедленно поднять ноги. — Вау-у-у, какой крутой рюкзак! Где достала?

Майк начал хрюкать в кулак, пытаясь подавить смешки.

— Ты даже не представляешь, какая история с ним связана!

— Не-а, — в глазах у Эрики загорелись искорки. — Я бы с удовольствием послушала. Люблю приключения. Но не такие, как у этих двух придурков, — она оскалилась.

— Кстати, что у вас там случилось-то? — Майк засунул одну руку в карман, а другой взъерошил и без того растрёпанные волосы.

— Этот гадёныш сломал моё йо-йо.

— Пф-ф-ф, а нефиг разбрасывать свои вещи, где попало!

— Так, ну не начинайте. Давай я посмотрю.

Эрика протянула Майку игрушку, тот осторожно осмотрел порванную верёвку, болтающуюся на двух кусках пластмассы, скреплённых перемычкой.

— Дай мне несколько дней, я найду хорошую тесёмку. А лучше леску, она будет прочнее.

— Во-от, смотри как надо, — Эрика отвесила Эндрю подзатыльник. — Он не ломал, а чинит. А ты ничего не умеешь. — Она вышла из комнаты, гордо запрокинув голову.

— Альфа-самка, чё сказать, — развёл руками Майк.

— А что это значит? — спросила Лулу

— В десять лет молодые оборотни собираются в лесу на так называемый «прелинг». Да-да, ваша магическая латынь добралась и до наших волколакских обычаев. Прелинг напоминает слэм[1] на концертах метал-исполнителей. Ну это-то ты знаешь.

— То есть оборотни идут «стенка на стенку»?

— Да, примерно так. В каждом лесу, даже самом маленьком, если там есть волки, обязательно должен быть вожак. Как правило, он изначально становится «альфой» в прелинге, ну, то есть побеждает всех. Некоторых даже насмерть. Но ему ещё предстоит битва с действующим вожаком, если он считает, что является более достойным руководителем. Или его выберут, когда старый вожак умрёт.

Вообще это серьёзное испытание, которое должен прости любой оборотень в возрасте десяти лет. Волчат одного возраста в Безмолвном Лесу – тьма. Чёрные оборотни, как правило не выигрывают. Никто недолюбливает нас – это так уж повелось. От нас стараются избавиться. Во многом потому, что мы часто идём против воли вожака и ко всему прочему становимся более свирепыми и сильными на несколько лет позже, чем они. И золотистые, бурые и белые оборотни боятся, что чёрные восстанут против вожака и сместят. Поэтому и прелинг проводят в таком раннем возрасте, когда другие оборотни уже окрепли, а мы – ещё совсем дети. Ещё этот возраст выбран потому, что именно тогда сменяются все зубы с молочных на коренные у волков.

В прошлом году эти двое тоже участвовали, хоть Владимир и Марина[2] были против. И вот нашей сестре люто повезло. Во-первых, она повзрослела гораздо раньше всех нас, физически. Это даже сейчас заметно. Плюс у неё хорошо растёт мышечная масса и отменная реакция. Может быть, у неё не так много ума и опыта и не такой хороший нюх, как у Эндрю, но те достоинства, которыми она обладала, помогли ей победить.

— Да, а меня подмяли под себя в первые двадцать секунд, — рассмеялся Эндрю.

— Это даже хорошо. Тебе надо было притвориться уже отключённым, а так как ты орал, как резанный, тебя пришли добивать.

— Я не трус, в отличие от тебя! — младший Читерн оскалился. — Ты вообще не бился.

— Почему ты не бился? — спросила Лулу.

— Всё очень просто: я поступил, как умный. Сразу залёг на дно и ползком добрался до ближайших кустов. Ни одна лапа и ни один клык не коснулись меня. В кустах я посмотрел, на чьей стороне сила, понял, что чёрным оборотням хана – мы были в самом хвосте. А это означало, что нас опять не примут в стаю. Поэтому, когда толпа поредела и остались два каких-то здоровенных оборотня-стероида, как я их назвал, я просто вышел из укрытия с поджатым хвостом – типа я сдался – а они оба кинулись на меня и один другого просто придушил своей тушей, навалившись сверху. Потому что каждый хотел заполучить меня как трофей. Вся суть в том, что старейшины – это очень старые оборотни, когда остаются только два волчонка на поляне, оценивают уже просто количество павших от их лап. Ну, и его двадцать против моего нуля решили вопрос окончательно.

Глава III.I

— С днём рождения, жопа! — с этой фразой Лулу встретила новый день. Прямо перед ней с верхнего яруса кровати свесилась половина Майка с лицом, растянутым в не очень приятную улыбочку пакостника.

«Ох, я надеялась, что это сон, и меня всё-таки отселили. Но нет, мне предстоит жить с Майком в одной комнате целый грёбанный год».

Лулу нахмурилась и вдруг озадачилась. «Что он сказал? День рождения?»

— Откуда ты…

— Досье. Залез в архив. Это было в прошлом году. Я проник туда больше с целью вырвать пару страниц из своего, чтобы не так быстро исключили. Но в итоге мой интерес пал и на пару ваших книжек. И досье преподавателей, разумеется.

— Фу, какой ужасный поступок.

Лулу не придумала ничего лучше, как кинуть в одноклассника мягкой игрушкой – крольчонком, который лежал у её изголовья. Реакция оборотня позволила ему поймать зайчика прямо на лету.

— Спишь с игрушками? Пф-ф-ф, — Майка пробрало на «ха-ха».

Ундину обуял ужас.

— А ну отдай! — Лулу вскочила с кровати и кинулась к Майку, который сидел на втором ярусе. Девочка чуть-чуть не доставала до него рукой.

— Ты сама в меня его бросила!

Майк опять скорчил хитрую гримасу, подбросил зайчика в воздух пару раз и сказал:

— А что если вся школа узнает о том, что третьеклассница спит с мягкой игрушкой?

— Ты не сделаешь этого. Не посмеешь!

— О-о-о, ещё как посмею, — Майк выглядел почти по-злодейски, когда так говорил.

«Без магии тут не обойтись». Девочка выставила руку вперёд ладонью кверху и слегка согнула пальцы к себе, будто в манящем жесте.

— Ortum, — сказала она уверенно. Однако игрушка продолжала находиться в лапах у оборотня. — Ortum! — уже с отчаянием в голосе произнесла она. Майк расхохотался.

— Колдуй сколько хочешь — у тебя ничего не выйдет.

— Почему?

— Я слишком далеко нахожусь. И ещё к тому же применяю физическую силу, большую по коэффициенту, чем твоя магия. Это физика, детка.

«Чёрт, какая же я дура». Она прислонилась лбом к упору под матрас верхнего спального места и, закрыв глаза, постаралась восстановить дыхание.

— Э-э-эй, ну-ка хватит тут опять своими волосами всё подсвечивать.

Лулу открыла глаза: её волосы зависали в паре сантиметров от её ушей так, что она сама их видела краем глаза, и светились нежно-лиловым.

— Софи тоже спит с игрушками, — тихо произнесла девочка и протянула руку. В ту же секунду она почувствовала ладонью плюшевое тельце крольчонка и улыбнулась.

— Зачем ты о ней напоминаешь? — Майк насупился, и вся его былая игривость исчезла.

Лулу посадила игрушку на свою постель и забралась к Майку наверх. Он не возражал.

— Но ты ведь не станешь отрицать того, что несмотря на это, она взрослее нас с тобой?

— Я не знаю. Не хочу вообще об этом. Я хочу забыть о ней.

Майк слез с кровати и стал смотреть в потолок, сжав кулаки. Со стороны это выглядело комично, и Лулу расхохоталась.

— Что смешного?

— Забавно, когда маленькие мальчики пытаются выглядеть взрослее. Какие вообще чувства могут быть в тринадцать лет и раньше?

— И это ты мне говоришь? — в серых глазах Майка блеснула игривая искорка.

— Да, я. Лето было до-о-олгим, — ундина принялась болтать ногами.

— И ты хочешь сказать, что уже забыла Великого и Ужасного Ка-Ка, и когда увидишь его, в твоём сердце ничего не ёкнет?

«А вот тут ты прав, Майк, я не знаю». Лулу улыбнулась.

— Не-а.

— Врёшь, — Майк подошёл ближе и заглянул ей в глаза, словно выискивая там ответ, и тихо сказал: — По человекоподобному всегда сильно заметно, когда чувства настоящие, а когда наигранные.

Лулу почувствовала, как заливается румянцем.

— А ты говорил, незаметно…

Майк прикусил нижнюю губу.

— Незаметно для тех, кто не привык выискивать ответ на вопросы в лицах, для тех, кто не читает эмоции по мимике и невербальным жестам. Оборотни могут общаться без слов. Магам же нужна вся эта бормотология, что уж говорить о людях. — Он отстранился от девочки и пошёл к выходу. — Слезай с моей кровати и одевайся – я выйду.

Лулу встала и потянулась к джинсам, висящим на стуле, и вдруг окликнула Майка:

— Кстати, спасибо, что поздравил.

— Не за что. Ещё подарок будет, — сказал он и вышел за дверь.

***

Коридоры стали уже не такими пустынными, какими были вчера, но ученики всё ещё прятались по своим комнатам.

Ривер Гемкаттер с любопытством осматривалась вокруг: ей было всё в новинку. Она шастала по кабинетам, которые были не заперты, бегала по коридорам и иногда даже заглядывала в приоткрытые двери комнат. Её собственная спальня располагалась на втором этаже, и соседкой её была ужасная злючка с третьего курса. Она была ведьмой, которая одевалась исключительно в зелёные оттенки, отчего становилась похожей на кикимору или жабу. А их-то уж Ривер насмотрелась за свои тридцать четыре года жизни в лесу.

Свою новую знакомую гном нигде не видела, а посему решила прогуляться во дворе. Выйдя на улицу, она направилась прямиком к фонтану, ибо «бегущая из камня вода» несказанно удивила горную жительницу. Девушка протянула руки под струи, чтобы убедиться, что они материальны, и её пальцы обожгла настоящая ключевая вода. «Как из нашей горной речки».

Вдруг Ривер услышала чудесную мелодию, будто кто-то дёргал за струны цитры – их гномьего инструмента. Девушка обошла фонтан по кругу и увидела, как на бортике чаши сидит какой-то длинноволосый юноша и действительно бренчит на странной цитре, закрыв глаза. Ривер послушала немного его исполнение, а по окончании слегка похлопала. Вот тут он обратил на неё внимание и, казалось, слегка смутился.

— Не знал, что кто-то слушает.

— Это было, как говорит наш народ, «шамаар».

— Э-эм-м, а что это означает?

Ривер замялась немножко, а затем выдала:

— Не знаю аналога на всеобщем языке этому слову. Наверное, самое близкое будет «хорошо».

Глава III.II

***

Тем временем Корнелия и Ривер прилетели в Бенефицикс. Личный пилот феи домчал девушек с комфортом за считанные минуты и высадил прямо перед клубом. Первое, что сделала Ривер по прибытии – это шмякнулась на брусчатку: так сильно её укачало. «Да уж, это не в шахту на вагонетке спускаться по рельсам».

Корнелия же либо не заметила этого, либо не придала этому никакого значения, словно всё шло, как по маслу. По правде говоря, фея явно была озабочена сейчас чем-то другим, чем обращать внимания на неуклюжую гномиху. Она выискивала глазами кого-то из толпы перед клубом, но пока попытки были тщетны.

Наконец девушки зашли внутрь здания. Свет и музыка ударили по глазам и ушам. Внутри всё было розово-зелёных оттенков. «Теперь понятно, почему Корнелии так нравится это место». Саму же Ривер слегка передёрнуло от увиденного внутри. Куча незнакомых ей человекоподобных существ неизвестных рас асинхронно двигали телами на мерцающем танцполе так, что рябило в глазах. Перед танцполом возвышалась пока что пустующая сцена.

При появлении Корнелии на пороге клуба из толпы выделилась пара девушек и, не прекращая танцевать, подплыли к ним с Ривер.

— Привет, Тесс. Привет, Сунь Ян, — послышались чмокания губами, а затем обхватывания тел друг друга.

«Ох, неужели они сейчас будут бороться?»

Но нет, бороться никто не собирался, девушки просто совершили сей странный ритуал и мило защебетали обо всём на свете. Ривер почувствовала себя немного неловко и совсем не к месту, будто она была лишняя. И, кажется, Корнелия заметила состояние своей новой подружки.

— Девочки, давайте по коктейльчику, а?

Тут вдруг обе подружки Корнелии наконец заметили Ривер.

— Иу, у тебя что, есть ещё она младшая сестра, да?

— Нет, ну ты чё, фи. Это же просто гном.

«Просто гном?!» Ривер была вне себя от ярости, и хотела было уже воспользоваться киркой, но тут с досадой вспомнила, что оставила её в космолёте «ради приличия» и сохранности репутации её новой подружки.

— Ну, всмыслях не просто гном, а моя подруга, но она типа гном. Ну, раса такая.

— Иу-у-у, — почти хором ответили девочки.

— Как ты докатилась до дружбы с гномами?

— Она рич-бич, дева-ачки.

— Иу-у-у.

«Наверное, это какое-то кодовое слово. Пожалуй, не буду лезть не в своё дело».

Но лезть всё-таки немного пришлось, потому что Корнелия потащила упирающуюся Ривер прямо к барной стойке, за которой стоял сатир с ослепительнейшей улыбкой, от которой глаза заболели даже больше, чем от розово-зелёной светомузыки.

— Что желают такие красотки?

Ривер положила нос на стойку, чтобы хоть что-то увидеть.

— А специально для вас, у нас есть новинка – барный стул!

Тут Ривер заметила табурет на длинных ножках, возвышавшийся неподалёку и нехило смутилась. «Наверное, все сейчас подумали, что я дикая. У нас есть табуреты, конечно, но не такие. Они крепкие, надёжные, о пяти ногах».

Она напрягла все свои мускулы на руках и не без труда вскарабкалась на огромную «табуретку». Корнелия лишь лукавой улыбкой сопроводила своё действие, чему Ривер была безмерно благодарна.

— Мне, пожалуйста, мартини, значит, с этим… как его?

— Гренадином?

— Сам ты гренадин!

— Но ведь гренадин – это густой фруктовый сироп, получаемый из граната.

— Правда-а? — Корнелия опять потянула пальцы к губам. — Ну, я даже не знаю, — она начала хихикать, и бармен не сдержал улыбки.

— А хотите коктейль за счёт заведения? — он наклонился и подмигнул фее, которая продолжала смеяться на высоких нотах.

— Да, пожалуй, не откажусь.

Бармен зарычал сквозь зубы и потянулся за бутылкой мартини в шкафу у него за спиной, но Корнелия в ответ начала обмахиваться рукой и расстегнула две верхних пуговки своего розового кардигана. Бармен в свою очередь не сдержал похотливого взгляда и начал активно смешивать мартини с гренадином, попутно зубами вставляя в напиток пластиковый зонтик с приколотым к нему кусочком апельсина.

«Фу, как наш Ронгрим Пьяный Кулак прямо. Только не пьяный, а ведёт себя…»

Ривер вновь содрогнулась всем телом, вспоминая одного не очень приятного гнома из их общины.

— А что будет твоя подружка? — спросил сатир.

— Молоко.

— В смысле молоко? — Корнелия уставилась на неё огромными зелёными глазами. — Здесь не пьют молоко.

— А я пью.

— Она будет мохито.

— Детский?

— Ей тридцать четыре.

Бармен поднял кустистые брови, а затем от глаз побежали лучики морщинок: он придумал очень смешную шутку, которая ему самому дико понравилась:

— Что-то не помогло тебе молоко хоть немного вырасти.

Ривер мысленно уже прокляла всё, что могла, за то, что согласилась поехать с Корнелией в этот клуб. «Может, хоть музыка будет немного поприятнее?»

Она отпила глоток прозрачного напитка, напичканного зелёной мятой и льдом и отметила, что на вкус это весьма недурно. «Даже получше самогонки будет».

И тут, как и следовало этого ожидать, погас общий свет, зато загорелись прожектора над сценой. Откуда-то сбоку из-за звуковой колонки вышел темнокожий юноша в кожаном костюме. Ривер поняла, что это тот самый Игнасио Кабрера. Он встал перед микрофоном и замер примерно на минуту. Затем медленно поднял голову и посмотрел на толпу собравшихся, окинув всех ослепительной улыбкой (не менее ослепительной, чем у бармена-сатира). Все присутствующие девушки с замиранием сердца и дыхания сгрудились у сцены и неотрывно смотрели ему в рот. Медленно-медленно певец поднял руки над головой, показав кистями знак мира, и бархатным голосом прорычал в микрофон:

— Buenos noches, amigos[1].

И толпа просто взревела. Одновременно с этим где-то за кулисами ударили испанские гитары, наложенные поверх незамысловатого бита. Певец пригладил волосы, а затем лунной походкой отошёл на другой край сцены, после чего тройным сальто вернулся назад к микрофону.

Глава IV

Мама мы-ла ра-му. У Шу-ры ша… Нет, не так! Сначала. Ма-ма мы-ы-ы… А это что за буква, подождите? Сначала. Мама мы…мы-мы-мы…

Лирри с глубоким вздохом закрыла потрёпанный советский букварь. Ничего у неё не выходит. Зачем вообще нужно учиться читать?

В большую комнату постучался и тихо проскользнул её папа. Он любит её, конечно. Но постоянно заставляет делать разные не сильно приятные вещи, которые не заставляли делать Хабиту и Ипокатастина. Например, расчёсывать ветки-волосы по утрам или следить за осанкой (прямотой ствола). Или вот, читать эту ужасную книгу. Самое неприятное – это узнавать, что книги делаются из сородичей тех, кто тебя воспитывал первый год твоей жизни.

А ещё папа постоянно делал замечания по поводу её речи. Но Лирри было очень сложно привыкнуть к тому, что она всё-таки не растение.

— Получается? — Гармен присел на бежевый мягкий диван рядом с дочерью и приобнял за плечо.

— Нет, — покачала головой та. — Зачем это вообще нужно?

— Чтобы пойти в школу. Ты же хочешь учиться, узнавать об этом мире всё-всё-всё? При нашей первой встрече ты так и сказала.

«Если для этого нужно уметь читать и причёсываться, то лучше я возьму свои слова назад».

— Лирри, мы: я и бабушка, желаем тебе только добра.

— Почему Лулу не живёт с нами?

— Мало места и до её школы довольно далеко добираться. Несколько часов на космолёте. Это жутко неудобно. А так она живёт прямо в школе.

— Я думала раньше, что это из-за того, что у вас маленькое жильё. Зачем вы вообще запираете себя в этих бетонных коробках, напичканных пылью и мусором?

Гармену, который когда-то был сифом и жил на окраине леса, было сложно ответить на этот вопрос. Он почесал затылок и сказал первое, до чего смог додуматься:

— Вероятнее всего это опять-таки из-за удобства. У многих людей тут работа, родственники, увлечения. И если бы все жили в лесах, то леса давно бы закончились. Ты знаешь, сколько людей на одной только Земле? Семь с половиной миллиардов. А есть ещё волшебные существа, такие как мы с тобой. Невозможно всем жить в одинаковых условиях на одной планете, просто потому что этих условий не существует. Но человекоподобные приспособили непригодные места для себя. Эти квартиры помогают всем нам выживать. В твоём мире разве нет домов?

— Нам это не нужно, — Лирри пожала плечами. Нам нечего скрывать, мы все одинаковые. — И шёпотом добавила: — Иногда я жалею, что оказалась чужой для того мира. — Девочка готова была расплакаться: она почувствовала, как свербит в носу.

— Ну-ну, малыш, не плачь, — Гармен погладил дочку по голове. — Если устала, можем сходить погулять во двор.

— Мы там уже сто раз бывали. Не верю я, что в вашем огромном мире нет ничего другого, на что можно посмотреть.

— Ну пойдём в соседний двор тогда. Там есть тарзанка.

— Ты не понимаешь.

Лирри встала и ушла в маленькую комнату, запершись изнутри на щеколду.

Гармен видел, что Лирри развивается очень быстро физически для обычного ребёнка. И сейчас она будто вступила в возраст раннего пубертата. «Интересно, это проявление вампиризма или генов дракона?»

«Может, при наличии полной семьи у неё отпали бы все сомнения в том, кем она является?»

Гармен, признаться, скучал по Квокхорис и никак не мог смириться с тем, что она ушла из его жизни и превратилась в некое подобие миража.

«Это надо просто переждать. Это всего лишь очередной пройденный этап в моей жизни».

В тот же миг он вновь подумал о своей дочери. Её воспитатели – мирологи, не стоит это забывать.

Мужчина постучался в комнату. Ответа не последовало, поэтому он вошёл внутрь. Лирри лежала на большой двухместной кровати на спине, сложив руки на груди, с закрытыми глазами.

— Э-э-эм, хочешь сходить в музей?

Реакция поступила незамедлительно. Лирри поднялась на локтях и с воодушевлением посмотрела на отца.

— Я не знаю, что это.

— Ну, музеи бывают разные: научные, исторические, краеведческие. Там можно увидеть много нового и даже частично заглянуть в прошлое.

— Я всё ещё не понимаю, что это, но звучит интересно. Пошли!

Гармен решил, что лучшим выбором будет что-то классическое, поэтому они направились прямиком в Третьяковскую галерею. Притом добирались они исключительно на метро, что также для Лирри было в новинку. Хотя девочка и не особенно оценила столпотворение людей и грохот поездов, но это тоже считается за опыт как-никак.

Они ходили по разным залам, двигаясь от эпохи к эпохе, от художника к художнику. Сперва их сопровождала экскурсовод, но затем она отошла по своим делам по истечении времени её оплаты труда и оставила Гармена с дочкой наедине с прекрасным. Народу не было, и они стояли в полной тишине.

У Лирри от восхищения перебивалось дыхание. Казалось бы, это всего лишь картины, которые кто-то нарисовал очень давно, но где-то внутри неё рождались смешанные чувства. Она смотрела на лица героев и словно переживала все их эмоции. «Надо же так ярко передать настроение. Чтобы зритель всё понял».

— А вот это Суриков, «Боярыня Морозова». Любимая картина моей дражайшей сестрицы, к слову.

— Мамы Лулу?

Гармен кивнул, и они замолчали.

— Почему… почему эти люди вокруг такие грустные?

— Это исторический момент. Эту женщину увозят на смерть за то, что она принадлежала к так называемой «старой вере». Её везут в Боровск, где её кинут в глубокую яму и заморят голодом.

«Вера – это должно быть что-то ужасное. Никогда не буду ни в кого верить».

Девочка окинула взглядом ещё пару работ знаменитого художника. Её выбор пал на ещё две картины: «Иллюминация Московского Кремля» и «Зима в Москве».

— Москва – это то место, где мы сейчас находимся?

Гармен утвердительно хмыкнул.

— Значит вот это всё мы сможем посмотреть вживую?

— Да, милая. Только для второго образа нужно всё-таки дождаться зимы.

Глава V.I

Это было единственное солнечное первое сентября на памяти Лулу. Учащиеся ИШДОМС собрались во дворе на линейку в ожидании потрясающей и внушительной речи месье Лавуа. Он был одет по-парадному, пусть и его бабочка съехала на бок, а усы топорщились в разные стороны, как, впрочем, это было всегда. Призвав толпу угомониться, он начал торжественную часть с важного объявления в микрофон у трибуны:

— Д’гузья! По некото’гым техническим п’гичинам библиотека на пятом этаже зак’гыта. Но не в’гемя для паники! Вы всё так же сможете пользоваться учебной лите’гату’гой. Библиотека пе’геехала на т’гетий этаж в левое к’гыло. Был пе’гек’гыт так же и к’гуговой ко’гидо’г, ок’гужающий библиотеку с двух с половиной сто’гон для вашей безопасности. И вход туда ст’гого восп’гещён. Это касается всех! Отнеситесь к этому со всей се’гьёзностью и пониманием. За на’гушение этого п’гавила ученику г’гозит ст’гоги выгово’г с ве’гоятным последующим отст’ганением от учёбы.

По толпе пробежался шепоток удивления с одновременным возмущением.

— Да-да, вы не ослышались. Мы ста'гаемся следить за дисциплиной в нашем учебном заведении и не поте’гпим таких ‘гедкостных хамов, плюющих на п’гавила. Посещение те’г’гито’гии бывшей библиотеки может быть опасно для вашей жизни.

Лулу была готова поклясться, что знала, о чём сейчас думает Майк. Разумеется, о том, как бы проникнуть в библиотеку. Ей и самой было интересно, что же там такого страшного, что туда никому нельзя? Ну, сгорела и сгорела. Каждый день вон что-то горит. За лето могли бы уж починить.

— Так же будет п’гоизведены некото’гые изменения в п’геподавательском составе, о кото’гых вы узнаете несколько позднее.

«Хм, а вот это интересно. Может, уберут наконец Власту?»

Но её разочарованию не было предела, ведь Власта осталась на прежнем «посту». Она всё так же дёргалась и криво улыбалась, отчего её лицо приобретало ещё более зловещее выражение.

Некоторые ученики шутили, что Власта настолько дряхло выглядит, что дорога ей отсюда только одна – в могилу. Лулу никогда не смеялась от этих шуток: немногие знали истинное обличье учительницы.

По странному расписанию самого первого учебного дня им почему-то поставили урок заклинаний перед классным часом, так что Зельду Лулу пока что не увидела. В классе были всё те же девочки, следовательно, новеньких волшебников не прибавилось. За исключением Корнелии, разумеется. Странно было её видеть совсем не в окружении ровесников.

Власта встала из-за своего рабочего стола и подошла к доске. Выглядело это скорее так, будто она сделала сальто назад через спинку стула.

— Итак, дети. Хотя вы уже не дети, а девчата. — Тут Лулу готова была поклясться, что учительница пробурчала себе под нос что-то вроде «потаскухи». — Впрочем, пока вы учитесь здесь, вы должны забыть о вашей жизни за пределами школы. Все эти цветочки, конфетки, мальчики…

«Чего это она вдруг?»

— Поэтому сразу намечу план на этот год, — резко сменила тему Власта. — Мы будем изучать ритуалы, в которых используются всевозможные руны.

«Она опять перепрыгнула программу одного курса».

— У вас есть такой предмет как рунология?

Ответом ей была гробовая тишина семерых. Власта вывернула колени под тупым углом назад так, что кости у неё затрещали, а затем, фыркнув, сказала:

— Вот в те времена, когда я ещё сама училась, у нас был такой предмет как отдельная дисциплина. Кто знает, что такое руны?

Фелисити подняла руку вверх. Неудивительно.

Ведьмочка встала с места, как их заставляла всегда делать Власта при ответе, и лаконично ответила:

— Это род письменности.

— Почти, — Власта обнажила острые жёлтые зубы. — Это возникший за несколько веков до нашей эры древнегерманский алфавит. Первоначально они использовались для обозначения магических символов, но после стали использоваться и для обычной письменности. И так было до тех пор. Пока в XVII веке северные народы не решили сменить руны на более практичный латинский язык.

 Учительница вдруг согнулась пополам. Оказалось, что она для чего-то полезла в ящик письменного стола, откуда вытащила небольшой красный мешочек из бархатной ткани. Власта развязала золотую верёвку, перетягивающую верх мешочка, а затем вытряхнула его содержимое на стол. Это были небольшие глиняные пластинки с округлыми краями, с нарисованными на одной из сторон палочками и закорючками.

— Подходите ближе, не стесняйтесь.

Девочки повскакали со своих мест и сгрудились у стола, с любопытством рассматривая руны.

— Я вам дам расшифровку рун, что каждая из них означает и для чего используется в магии. Вы можете разобраться с ними самостоятельно до конца урока. У вас как раз осталось тридцать две минуты. После того, как время выйдет, я всё уберу обратно в стол. А на следующем занятии каждая из вас будет отвечать мне руны на оценку. А я сейчас пойду выпью кофе – что-то я подустала.

«Ох, ну конечно, вот где подвох. Она никогда не бывает такой милой».

Лулу без особого энтузиазма вытащила из общей кучи руну, своим рисунком напоминающую латинскую букву «D». Бофара, стоящая рядом с ундиной, взяла в руки очень старый, почти что рассыпающийся листок бумаги и прочитала с него, слегка напрягшись:

— Это руна Турисаз. Она придаёт владельцу защиту от нападения, защищает от негативных последствий магических сил.

— Интересная. А вот эта? — Соника показала фее руну, напоминающую искажённую букву «Z».

— Это Эйвас – символ дерева ясень. Руна трансформации, объединяющая жизнь и смерть, добро и зло.

— Как красиво сказано, — воскликнула Софи, хлопнув в ладоши. — А вот это что такое? — Она показала руну с нарисованной на ней вертикальной палочкой.

— Руна Иса – символ хладнокровности и неподвижности.

— Ха-ха-ха, — засмеялась Соника. — Это именно то, что тебе нужно, Софи. Хладнокровность не помешает.

— Она способна замораживать действия и останавливать процессы, — продолжила Бофара. — Она неспособна что-либо ликвидировать, а только «притормозить» процесс.

Глава V.II

***

Зельда раскуривала новую трубку. Она была выполнена из качественного дерева, покрытого глянцевым лаком сверху, извитой формы. И казалось, что даже дым из этой трубки выходит какой-то витиеватый.

— Все вы знаете, что у вас добавилось несколько новых предметов на третьем курсе: это нежить, естественнонаучные дисциплины и животноводство. Защита от Тёмных Сил переносится, по решению педагогического состава, на следующий курс. Да, Макдуф, — кивнула поднявшей руку ведьмочке учительница.

— Простите, госпожа Соверейн, а если я сама являюсь представителем Тёмных сил или по крайней мере хочу им являться?

— Вы знаете, Макдуф, — Зельда стряхнула пепел в керамическую плошку на кафедре, — иногда я задаюсь похожими вопросами, когда смотрю на ваш учебный план. Но будем считать, что вам так же необходима данная дисциплина, поскольку не вы одна являетесь тёмной ведьмой. А также не только волшебники могут быть тёмными, — Зельда остановила свой взгляд на Майке, который активно чесал за ухом. — Прекратите это, Читерн. Сие действие очень раздражает.

Оборотень растянул рот в хитрой улыбке, но всё же перестал чесаться.

— Нежить будут вести у вас каждый раз разные преподаватели, Животноводство – всеми вами любимая госпожа Катаурина Итхок. А преподаватель Естественнонаучных Дисциплин – новенький в нашем коллективе, он прибыл издалека, с другой планеты, и будет у вас вести так называемый «комплекс наук», то бишь такие предметы как география, физика, кусочек биологии. Кроме химии, разумеется. Это я никому не отдам.

Класс рассмеялся. Зельда и сама слегка улыбнулась, прикладывая трубку обратно к губам.

— Ещё одна новость: в вашем классе прибавление из троих учеников. Корнелия Прекрасная – девушка, которая по несчастливой случайности осталась на второй год. В очередной раз. Она является сестрой одной из ваших одноклассниц. Угадайте, какой.

Корнелия встала из-за парты и приветливо помахала пальчиками с длиннющими ногтями, покрытыми акриловым брусничного цвета лаком. Одета девушка была в розовое коктейльное платье, совершенно неподходящее для школы.

«Иногда я начинаю думать, что в моей старой школе директриса сделала правильно, введя униформу», — подумала Лулу.

— Всем приветик!

— Вы не мне машите, а классу, — кивнула Зельда.

— Ой, да, точно.

Корнелия развернулась, зацепившись капроновыми колготками за не слишком ровный край парты. Синтетический материал не преминул разойтись ровно по месту зацепки прямой линией вниз. Фея от стыда закрыла руками лицо и быстро опустилась обратно на своё место.

— Иногда я думаю о том, что школьные стулья – мальчики, — прошептал Майк слышавшим его соседям. — Всегда рвут колготки девочкам в любом возрасте.

— Господин Читерн, что вы там бормочете? Если вам так хочется что-то сказать – скажите это всему классу.

Майк отрицательно покачал головой, а Зельда удивлённо вскинула бровь. Видимо, она была готова к тому, что парень опять что-то выкинет.

Тут с первого ряда у окна поднялся юноша со светлыми волосами, настолько длинными, что спускались они почти до коленных чашечек. Одет он был тоже несколько странно, даже вернее сказать – старомодно: шорты и длинные гольфы, поверх которых были туфли с острыми носиками.

— Это Серус Тхерли:р.

«Так это мальчик! — подумала Лулу. — А выглядит, как…»

— Он эльф из южной части Безмолвного Леса.

«Как эльф, да».

Слегка гнусавым голосом, с небольшим акцентом он сказал:

— Моя семья решила, что мне пора учиться, но для академии дроу и эльфов я не подошёл по некоторым параметрам, поэтому я здесь, — юноша сел на место, перекинув роскошные волосы через плечо.

Лулу заметила, что кое-кто из одноклассников не отрываясь следит за каждым действием Серуса. «Ой-ой-ой, Фред кажется нашёл свой новый предмет воздыханий».

Где-то позади ундины послышался звук отодвигающегося тяжелого стула.

— Госпожа Кьяхлохе Зенгидзе, могу ли я вас попросить не царапать новый линолеум в этом кабинете?

— Простите, сударыня, — пробасили сзади.

Из любопытства Лулу обернулась и слегка испугалась представшей перед ней «девушки». Она была вся волосатая. И причём не как оборотни в человеческом облике – с легким пушком на ругах и ногах, а прямо шерстяная, если так можно было выразиться. Всё её тело, кроме лица, покрывал густой мех двух цветов: темно-коричневый оттенок перемежался с искрящимся белым. Одна прядь меха на голове была крашена в розовый цвет, видимо, по веянию моды. А одета девушка была очень тепло: в не менее меховую жилетку, штаны с начёсом и угги. Хотя ей можно было бы вообще ничего не надевать.

— Она йети.

— Я родилась на Кавказе, но потом мы с родителями перебрались в Гималаи, — голос девушки был грудной и очень сильный. Таким хорошо рычать. — У меня мама родом оттуда. Из-за этого в прошлой школе меня звали «Денисовским человеком[1]».

Тут Майк почему-то засмеялся. И некоторые тоже не смогли сдержать улыбки, заметив некое сходство.

«Кто такой Денисовский человек? — нахмурилась Лулу. — Надо бы почитать про это, а то непонятно, где смеяться».

— Ну всё, знакомство с новенькими закончено. Всё общение будете вести на перемене. Правила я повторять не буду, может быть госпожа Корнелия Прекрасная их расскажет новеньким, раз уж она слышала их уже шесть раз?

— А-м-м-м… Эм-м-м, но для того, чтобы что-то запомнить, мне нужно повторить это не менее десяти раз, кажется.

Класс засмеялся, а Зельда вздохнула и потушила трубку.

— Ну вы хотя бы попытайтесь!

— Ну-у-у, кажется, нельзя красить ногти акриловым лаком? — неуверенно сказала девушка.

— Определённо.

— Пф-ф-ф, а шеллаком, по-твоему, можно? — возразила ей Каролина.

— Госпожа Крэк, я бы попросила вас придержать ваш острый язык за клыками и не мешать ответу одноклассницы.

— Прошу прощения, госпожа Соверейн.

Глава V.III

***

— Ты Ривер Гемкаттер, потому что ты катишь гемы[1]? — Эндрю Читерн сидел перед гномом на одну парту впереди, развернувшись вполоборота, и его локти упирались в её стол. Он поставил подбородок на скрещенные между собой пальцы рук, а на лице его застыла ехидная полу-ухмылочка.

— Я родилась в реке. «River» - по-английски «река».

Кто-то сзади не очень приятно стукнул девушку по плечу. Ривер ухватилась за ушибленное место и обернулась.

— Ну вы только посмотрите, уроки английского от гнома-профессионала. — Эрика, медленно ступая степенным шагом, тряхнула космой чёрных волос и обошла Ривер сбоку. — Ну разве не прелесть?

Эндрю заржал, высказывая таким образом одобрение своей сестре. Они были похожи, эти Читерны. И когда дело касалось кого-то беззащитного, всегда держались друг друга. Но они не с той связались.

Читерн сложил три пальца кольцом и потянулся к гному. Та заметила его жест боковым зрением и наотмашь ударила оборотня по руке, отбросив ту на стол. Эндрю взвыл почти по-волчьи (хотя он и был волком), а Ривер уже приготовилась торжествовать, как почувствовала чьи-то пальцы, обвивающие горло. Перед её глазами медленно проплыли вниз оскалившиеся зубы Эрики, а сама гном взмыла вверх, и на этот раз не по своей воле. Эрика поднимала девушку в воздух.

— Ой, Эр, а ты уже вернулась в класс? — послышалось позади них со стороны входа.

Этот голос заставил волчицу ослабить хватку на счастье Ривер, которая, плюхнувшись обратно на свой стул, принялась жадно глотать воздух. Эрика скосила глаза вбок, чтобы, не оборачиваясь, увидеть, кто там. Впрочем, ей было необязательно это делать: нюх ещё никогда не подводил.

Ривер наблюдала из-за плеча волчицы, как к ним подошла не очень симпатичная конопатая блондинка в потёртом спортивном костюме.

— Вильгельмина! — воскликнул Эндрю, дав петуха на последнем слоге.

Девочка же, казалось, не обратила никакого внимания на оборотня. Она взяла одну прядь смоляных волос Эрики и пропустила её через пальцы.

— Хочешь, я что-нибудь тебе заплету? У нас длинный перерыв.

Сложный выбор между продолжением насмешек над гномом и получением приятной услуги от подруги отразился на лице Эрики. Девочка сжала губы и кулаки, затем вздохнула и смягчившимся голосом ответила:

— Да, конечно, пошли.

Обрадовавшаяся Вильгельмина схватила подружку под локоть и потащила из класса.

— Держись от моего брата подальше, — пригрозилась волчица напоследок. — И от Майка тоже.

«Да кто такой этот ваш Майк Читерн?»

Ривер уселась прямо за столом и приготовилась достать из-за пазухи мешочек, набитый кореньями, собранными с любовью родителями, которые остались где-то там, далеко в лесу, высоко в горах. Но её внимание привлёк Эндрю, который, казалось бы, завис. Он сидел с полуоткрытым ртом, а на лице его застыло поистине растерянное выражение.

«И это называется любовью у городских? Это должно называться сумасшествием».

— Хотел бы я сейчас быть на месте Эрики. Чтобы Вильгельмина расчёсывала волосы мне.

Ривер брезгливо передёрнулась, представив эту картину. «Как вообще может кому-то нравиться причёсываться?» Она вот носила две тугие косички, которые заплела несколько лет назад и распустила лишь один раз для похода в клуб с Корнелией.

— Почему бы тебе не подойти и не поговорить с ней тогда?

— Кому? Мне? — Эндрю опешил. — Я не буду ступать на те же грабли, что и мой брат в своё время. Лучше уж издалека наблюдать и надеяться, что когда-нибудь она обратит своё внимание.

«Какие ещё грабли?»

— Может попросить твою сестру помочь?

— Она и слушать не станет. — Эндрю махнул рукой и уставился в зияющий прямоугольник коридора, смотревший на них из дверного проёма. — Гляди-ка.

В коридоре перед их кабинетом стояла миловидная девочка в розовой юбочке и блузке с оборками. Она была немного маленькой для того, чтобы являться ученицей, как показалось Ривер. Чья-то сестра?

Эндрю вытащил из кармана рогатку и нацелился на девочку. Всё произошло так быстро, что Ривер никак не смогла помешать этому, а лишь успела крикнуть:

— Осторожно!

Впрочем, в этом не было необходимости. Реакция малышки была почти сверхзвуковой. Она выставила руку вбок, слегка согнув кисть и парировала с лёгким намёком на французский акцент:

— Rickoshette!

Камешек, который пустил Эндрю из своей рогатки, словно отпружинил от невидимого барьера и вернулся к своему обладателю. Прямо в глаз.

Оборотень взвыл и вскочил с места, хватаясь за поражённое место. А довольная незнакомка злорадно захихикала и, гордо подняв голову, пошла по своим делам. Все вокруг переполошились и столпились возле вервольфа, предлагая свою помощь. Но походило это больше на балаган.

«Может, это было плохой идеей – учиться в городе?»

***

Лулу сидела на подоконнике возле кабинета зельеварения и играла в Subway Surfers на телефоне. Майк, соблюдая определённую дистанцию, наблюдал за ней.

— Сколько у тебя персонажей открыто?

— Почти все.

— Даже Ютани?

— А что Ютани? Там всего пятьсот летающих тарелок собрать нужно – легко.

В этот момент персонаж Лулу упал с поезда, и игра завершилась. Девочка озлобленно рыкнула.

— Можно мне поиграть? — Майк потянулся за телефоном и случайно дотронулся до тыльной стороны руки. Лулу дёрнулась и чуть не выронила устройство на пол. — Эй, да не съем я тебя, не надо так шарахаться.

Ундина отдала телефон однокласснику, как к ним подошла Кьяхлохе Зенгидзе, новенькая.

— Зельда всегда такой тролль? — пробасила она.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ну, что она насмехается над учениками и задаёт столько домашки?

Лулу покачала головой.

— Ха, и это ты у неё ещё не в «любимчиках».

— Что значит в любимчиках?

Дверь кабинета зельеварения со скрипом открылась, и госпожа Соверейн предстала перед ними.

Глава VI.I

Как только в класс зашёл преподаватель – все встали. Это было первое занятие по нежити в этом году. Вошедший мужчина отчасти напугал некоторых учеников: темнокожий вампир со сверкающими пурпурными глазами и клыками вместо всех зубов. Он был коротко стрижен и одет во всё чёрное. На груди у него висело не верёвочке лезвие от бритвы – довольно странный аксессуар.

«Необычно видеть вампира в девять утра в бодрствующем состоянии. Наверное, он очень недоволен этим».

— Доброе утро, класс. Меня зовут господин Асан Басам, — он написал своё имя на доске левой рукой. — Знаете, почему вампиры такие ловкие? — спросил он. — Мы пользуемся обеими половинами нашего тела одинаково. — Он перебросил мел в правую руку и написал фамилию, поставив точку в конце. — Нежить – это необычный предмет. Здесь вы не будете повторять бессмысленные слова, пялясь в книгу, не будете бегать по лесу в поисках предметов или нюхать порошки для их сравнения. Это тот предмет, который поможет вам узнать слабости своих врагов и сильные стороны своих союзников, подобрать настоящее оружие, которое поможет вам в бою. И не всегда это оружие выглядит, как топор или булава. Очень часто это знания.

«Мне уже нравится», — подумала Лулу.

— Сегодня наше занятие пройдёт больше в форме лекции, так как оно первое. Однако к следующему разу вы все подготовите домашнее задание, и у вас появится возможность выступить с речью и проявить себя. Итак, — он опёрся на учительский стол и оглядел класс, — как вы уже могли догадаться, я вампир. Что это значит? Это значит, что я являюсь представителем человекоподобных. То есть выгляжу я, как человек, но имею некоторые особенности. Вы тоже, да-да, все вы тоже являетесь человекоподобными и имеете свои уникальные черты. Какие же? Для выяснения этого у нас будет ещё много занятий.

Итак, я вампир, а это значит, что мне не нужно спрашивать вас о чём-то: я могу прочитать это прямо из вашей головы. Среди вас есть один вампир – прекрасная юная леди. — Если бы Каролина могла покраснеть, именно это бы и произошло сейчас с её щеками. — Об основах вампиризма мы с вами поговорим позже. Сегодня у нас должна быть более простая тема, посвящённая домашней нежити. Кто-то может рассказать, кто это?

— Домовые? — неуверенно спросила новенькая Кьяхлохе.

— Верно, это разного рода домовые. Но о них мы с вами поговорим в другой раз, вашим домашним заданием как раз и будет подготовить сообщение о какой-нибудь домашней нечисти. Можно с рисунками, — к радости Софи добавил господин Басам. — Итак, давайте вначале определимся, что же такое нежить. Нежить произошла буквально от слов «не жить», то есть это неживые существа, не имеющие души. Однако они ведут себя, как живые, потому что у них есть эндогенный или экзогенный источники энергии. Вам понятны эти слова?

В классе скрипнула парта. За окном прошелестела берёза.

— Понятно. Эндогенный источник – внутренний, это нечто, питающее существо изнутри. Для человека, например, это молекулы АТФ[1], которые они получают благодаря своему обмену веществ. У волшебников и оборотней процессы схожи. То есть вы едите, дышите, а молекулы создаются внутри вас. — Он уловил непонимание в глазах учеников. — Да уж, отмена естественных наук на первых двух курсах явно не пошла вам на пользу. Однако, я отвлёкся. Экзогенный источник — это материал, дающий энергию извне. Для вампиров, как вы можете знать, этим источником является кровь. Вы спросите, а как же обращённые человекоподобные? Куда девается их кровь? — Он сделал паузу, многозначно окинув взглядом детей. — Вы думали, я сейчас вам скажу, что вампиры не имеют собственной крови, и были глупцами, если бы поверили мне. — На его угольном лице засияла белоснежная улыбка. — Мы теплокровные. У нас есть кровь. Другое дело, что скорость её движения по сосудам гораздо медленнее. И температура тела у нас ниже вашей на шесть-семь градусов. Кровь, бегущая по нашим венам и артериям, вследствие медленного движения имеет повышенную склонность к тромбозу. Вы знаете, что это?

Ответом ему снова была снова тишина. Тогда учитель подошёл к доске и нарисовал полую трубку.

— Обидно, что вы совсем не знаете основ физиологии любого существа. Что ж, представьте, что это сосуд. По нему течёт жидкость, а в ней – множество клеток. Главные клетки – это эритроциты, наверняка вам знакомо это слово. — Он нарисовал внутри трубки несколько двояковогнутых дисков. — Эти клетки переносят кислород, который вы вдыхаете для того, чтобы обеспечивать им все ваши органы и ткани. Они могут это делать благодаря содержащемуся в них белку-гемоглобину. — Учитель нарисовал странную формулу, похожую на цветочек с железом посередине.

«И здесь химия».

— Этот белок может присоединять к себе молекулы кислорода и таким образом переносить его в другие места от лёгких куда угодно. Даже в мизинец на левой пятке. А есть клетки, которые обеспечивают заживление ран. Вот вы, — он указал рукой на Сонику, — скажем, порезались, у вас выступают красные капли крови.

— Прошу прощения, но моя кровь голубая, так как я не с этой планеты.

Раздались смешки, а преподаватель улыбнулся.

— Замечательно, значит вы уникальный представитель, чья кровь содержит гемоцианин[2]. Думаю, это хорошая тема для вашего индивидуального проекта. Останьтесь после этого урока, мы с вами всё обсудим. Поднимите руки те, у кого ещё кровь другого цвета.

Руку подняла Кьяхлохе.

— У вас кровь какая?

— Фиолетовая.

— Дайте угадаю, вы жительница гор?

Кьяхлохе закивала.

— Мне даже не нужно прибегать к гипнозу и читать ваши мысли, чтобы это понять. В вашей крови – гемэритрин. Это белок, аналогичный гемоглобину, но он способен переносить в пять раз больше кислорода. Вы же знаете, что в горах сниженное давление и повышенное содержание этого элемента?

Наконец-то ответом ему стало ответом громогласное «да».

— Так, ну что-то мы опять отвлеклись. Так вот есть клетки, они называются тромбоцитами. И при ране они «бегут» в место повреждения, чтобы «залатать эту брешь» собой, почти что в буквальном смысле. Если кровь движется медленно да она ещё и холодная, то повышается вязкость, а это значит, что клетки крови могут накапливаться в определённых местах, препятствуя току крови. Для того, чтобы этого не произошло, вампиры вынуждены пить кровь чужую, таким образом разбавляя ею свою. Поэтому вампира реально убить голодом. На вампиров не действует чеснок, кресты и прочие приблуды из суеверий. При виде распятия вампир не побежит прятаться под кровать, а от святой воды не задымится. Причинить им вред может все то же самое, что и человеку, только воздействие поражающего фактора должно быть продолжительным, чтобы повлечь за собой гибель. Если человекоподобное получит девяносто процентов ожогов всего тела, что с ним будет?

Глава VI.II

***

— Внимание-внимание, у нас оче’гедное нововведение, — разрывался рупор над потолком, транслируя голос месье Лавуа. — Тепе’гь все обязаны посещать факультативные занятия по выбо’гу. Запись у меня в кабинете через десять минут.

***

В коридоре уже накопилась куча народу, которая внемла словам директора. Стоял гул, и было разумеется душно.

— Эдак мы кучу времени потеряем, — расстроилась Соника, вращая свой эирборд по часовой стрелке. — Ещё и места закончатся.

— Кто-нибудь хотя бы знает перечень этих факультативов? — перебила её Бофара.

— Да я думаю, Лавуа ещё не успел его составить, — улыбнулась Лулу.

— Но я знаю, что там будут танцы и живопись, — мечтательно произнесла Софи.

Соника фыркнула. Бофара едва заметно закатила глаза.

Лулу не то что бы неприятно было общество Софи, но то, что произошло в мае давало о себе знать. Их общение с феей стало более напряжённым и сухим. Как и ожидалось, Колин бросил Софи спустя неделю после окончания школы, и Софи, как истинная девушка, подумала, конечно же, что это из-за Лулу, которая «без конца ошивалась рядом». Разгорелся конфликт и перед выходом на летние каникулы девочки сильно разругались. И вроде как пока ещё не мирились, однако начало учёбы вынудило их возобновить какое-никакое общение.

Из кабинета, цокая каблучками, выскочила Корнелия. Она, почти визжа от восторга, заверещала:

— Дева-ачки, я выбрала сразу несколько, так тоже можно. Я записалась на основы по визажу, уроки по ведению влогов и латиноамериканские танцы! — от возбуждения фея захлопала не только в ладоши, но и крылышками.

— Душенька, а не многовато ли тебе?

— Многовато – это то, сколько ты ешь на ночь.

К счастью, Бофара имела собственное достоинство, чтобы не вспыхнуть от колкости сестры. Она равнодушно спросила:

— С каких это пор ты стала так остра на язык, душенька?

— С совсем недавних, — она хихикнула. — Ты поговорила с Лулианной?

— Блин блинский, торт вареничный, — Бофара шлёпнула себя по лбу. — Я совсем забыла об этом.

— Эм-м, если вам что-то нужно, — вмешалась Лулу, — я вообще-то здесь.

— Это немного приватный разговор, душенька. Давай запишемся на факультативы, а потом прогуляемся.

— Это будет прогулка по городу?

— Нет, конечно же, мы зайдём по дороге в кафе.

Бофара не была бы Бофарой без своей любви к вкусностям. Лулу улыбнулась. Тут подошла её очередь. Она зашла в кабинет и сразу увидела месье Лавуа в растрёпанном состоянии, который, обхватив голову руками, сидел за столом перед ворохом бумажек, разложенных в разные стопки.

«Представляю, как расстроится Соника, когда увидит всю эту волокиту вместо одной флешки».

Ундина присела на краешек стула, и только тогда директор обратил на неё внимание.

— Вы п’гавильно сделали, что сели. Бе’гите анкету и заполняйте. Вам нужно отметить к’гестиком те факультативы, в кото’гых вы заинте’гесованы.

Лулу взяла один листок из стопки сверху и пробежалась глазами. «Астрономия, флористика, декупаж… Что такое “декупаж”?» Она вопросительно подняла глаза на месье Лавуа, как бы ища ответ на это французское слово. Но директор всё с тем же угрюмым видом уткнулся в свои бумажки.

«Хореография, брейк-данс, баскетбол, теннис, скульптура, живопись… А, вот он, музыкальный клуб». Лулу с воодушевлением поставила крестик в нужном поле напротив музыкального клуба. В конце концов, что она, зря, что ли, ходила раньше в музыкальную школу почти пять лет?

Однако Лулу решила прочитать весь список. Вдруг захочет выбрать что-то ещё?

«Выпечка, исторический клуб. Кто вообще пойдёт в исторический клуб? Кулинария. Стоп, а выпечка не входит в кулинарию? Ох, они даже проходят в разных местах. Тяжёлый выбор будет у Бофары».

«Литературный кружок, кройка и шитьё, войлочные игрушки, экстрим. Что значит экстрим?»

Мелким шрифтом под этим факультативом было написано: «Трюки на различных портативных видах транспорта: велосипед, самокат, скейтборд». Лулу уже мысленно порадовалась за Сонику.

«Визаж, декор интерьера, компьютерный клуб, геймерский кружок. А что, звучит интересно». Лулу поставила крестик рядом с геймерским кружком. «Хоть в компьютер поиграю за эти два года».

Антропология, философия, мифология, уроки по видеоблоггингу, курс для начинающих моделей, биофизика, латиноамериканские танцы – список, казалось, был бесконечным. Наконец Лулу выудила последнее, чем ей могло бы понравиться заниматься – плавание, поставила крестик и демонстративно встала, показывая Лавуа, что закончила анкетирование. Директор спешно и со скрипом отодвинул стул, выхватил листок из рук ундины и опустил его в небольшую, кубической формы урну, синего цвета, похожую на почтовую.

— Ваша анкета будет ‘гассмот’гена в течение недели. И начиная с понедельника вам п’гедоставят ‘гасписание ваших факультативов, — директор вымучено улыбнулся. — П’гиятного окончания дня.

Лулу вышла из кабинета, и девочки окружили её.

— Ну, что ты выбрала?

— Пока не скажу, но я вроде бы ни с кем из вас не попала в один клуб. Девчонки, кто знает, что с Лавуа происходит?

— А что с ним?

— Он выглядит очень помятым и уставшим, как будто совсем не спит.

— Мне кажется, что его донимают проверки сверху, — сказала непонятно откуда нарисовавшаяся Фелисити. Как всегда, она всё знала. — Заставляют вводить вот эти факультативы, закупать учебники, менять правила, следить за комендантским часом.

— Кстати, об этом, — перебила её Лулу. — Разве угроза вампиров всё ещё висит над городом?

Вместо ответа Фелисити фыркнула и закатила глаза. Непонятно, как удалось ей сделать одновременно два этих дела.

— Угроза присутствует с тех самых пор, когда возникла мутация, дающая вампиризм.

— Надо бы Рыжему Нику тоже открыть свой клуб, — сказал подошедший Майк. — Ты бы записалась, Фел.