Дождь шел тихо, будто сам не хотел тревожить последний день работы «Мэриголд Парфюм». Капли медленно стекали по стеклу витрины, где на полках еще стояли флаконы — каждый из них был как маленький мир, заключённый в стекло. Воздух в лавке, как всегда, был наполнен ароматами жасмина, ванили и амбры. Но сегодня в этом воздухе чувствовалась грусть.
Ариэтти стояла за прилавком, перебирая пробники и стараясь не думать о словах, которые вот-вот прозвучат. За четыре года работа в этой парфюмерии стала для неё чем-то большим, чем просто работа. Это место было её вдохновением, её маленьким убежищем от серой повседневности.
Когда вошла госпожа Мэриголд — в элегантном плаще, с неизменной улыбкой и лёгким ароматом белых роз, — Ариэтти уже знала, что услышит.
— Дорогие мои, — начала хозяйка мягким голосом, — у меня для вас непростые новости. Мы… закрываемся. Навсегда.
Эти слова повисли в воздухе, словно тяжелый дым. Никто не произнёс ни слова, лишь где-то в углу тихо капала вода из зонтика.
— Моя семья уезжает за границу, — продолжала Мэриголд. — Это решение, которого я не могла избежать. Я хочу поблагодарить всех вас за труд и за то, что вы сделали «Мэриголд Парфюм» таким особенным местом.
Когда все начали собирать свои вещи, Ариэтти стояла на месте, будто приросла к полу. Сердце болезненно сжималось.
— Ари, — позвала Мэриголд, подойдя ближе. — Не печалься, не надо. Я не хочу, чтобы моя любимая сотрудница грустила.
Ариэтти попыталась улыбнуться.
— Но… мне так нравилось это место, госпожа Мэриголд. Оно стало мне домом.
— Я знаю, — тихо ответила женщина. — Я всегда видела, как ты светилась, когда выбирала ароматы для клиентов. Но, к сожалению, у нас нет другого выхода. Мы должны закрыться.
— Хорошо... — только и смогла произнести Ариэтти. — Берегите себя, госпожа Мэриголд.
Она направилась к двери, чувствуя, как горло перехватывает от слёз. Но вдруг позади раздался голос:
— Ариэтти! Подожди!
Девушка обернулась. Госпожа Мэриголд стояла с небольшой коробкой в руках.
— Это тебе, — сказала она и протянула её.
Коробка была тёмно-бордового цвета, перевязанная тонкой золотой лентой. Когда Ариэтти осторожно открыла крышку, внутри лежал флакон — тот самый, что всегда притягивал её взгляд. «Larmes de la Lune» — Слёзы Луны. Самые дорогие духи в лавке, созданные по старинному рецепту, чьё происхождение всегда окутывала тайна.
— Но они слишком дорогие, госпожа... — прошептала Ариэтти.
— Не дороже, чем ты, — с улыбкой ответила Мэриголд. — Забери их как воспоминание о нас. И... береги себя, Ари.
Они обнялись. Тёплое, немного грустное объятие, пахнущее розами и дождём.
Ариэтти ушла, спрятав подарок в сумку, и, выходя из лавки, в последний раз вдохнула этот неповторимый аромат — запах прошлого.
Она не знала, что уже скоро одна единственная капелька этих духов изменит её судьбу навсегда…
Дождь продолжал лить. Было холодно и темно.
Ариэтти открыла дверь своей маленькой квартиры и едва прошла внутрь — грусть была настолько тяжёлой, будто она несла на плечах всё небо.
Бросив сумку на стол, она медленно направилась в ванную. Тёплый душ не помог — внутри всё равно было пусто и тревожно.
Спустя час она сидела на подоконнике, обхватив колени руками. Глаза следили за каплями дождя, словно за своими слезами.
Что же теперь я буду делать?.. Найти новую работу — не так просто… Что, если я больше нигде не найду места, которое так любила?..
Она просидела так около двух часов — неподвижная, без звуков, только тиканье часов рядом.
И именно тогда её взгляд упал на бордовую коробку с золотой лентой. Подарок.
Подарок, который изменит всё.
Ариэтти открыла коробку. На этот раз внутри она заметила маленькую записку.
«Моя милая Ариэтти,
Ты для меня была как родная дочка. И я не могу оставить тебя в безвыходной ситуации.
На этой бумажке написан адрес компании моего друга. Поезжай туда — он уже знает о тебе и согласился помочь.
С любовью,
Мэриголд.»
Слёзы — и горькие, и радостные — скатились с её ресниц.
Надежда. Она снова появилась.
Теперь Ариэтти могла обеспечить себя… и своего маленького котёнка, который тихо тёрся у её ног, словно знал всё.
Она крепче сжала записку в руке.
Спасибо, госпожа…
:。✿*゚‘゚・✿.。.:* *.:。✿*゚’゚・✿.。
Британия, Лондон
— Здравствуйте, Босс!
— Здравствуйте, Босс!
Приветствия раздались одновременно, едва человек с холодным взглядом прошёл по коридору. Каждый, кто стоял на его пути, выпрямлялся, будто солдат перед генералом. Даже боялись дышать слишком шумно.
Лишь когда он скрылся за дверью кабинета, сотрудники смогли выдохнуть.
— Менеджер Ю, как думаете… почему председатель приехал? — нервно спросил сотрудник Чхве.
— Я ничего не знаю. Лучше молчи и работай, сотрудник Чхве! — отрезал менеджер.
А за дверью кабинета:
Тишина. Тяжёлая, давящая.
— Вижу, пока я был на пенсии, ты сумел поставить компанию на ноги, — раздался старческий голос. — Молодец, Чимин.
— Я уже говорил — мое имя Джеймс. Пак Джеймс, — холодно ответил мужчина.
— Опять за своё? Почему ты не хочешь принимать своё корейское имя? Ты до сих пор страдаешь из-за прошлого?
— Нет, — резко бросил Пак. — Говорите, зачем приехали?
Старик вздохнул.
— Мы ведь не чужие. Ты мой внук…
— Я не смешиваю личное с работой, — отчеканил Джеймс, даже не взглянув на него.
— Ладно… Пак Джеймс. Твой отец… он попал в аварию. Кома. Но жизненные показатели стабильные. Он может проснуться.
— И зачем вы мне это говорите? — раздражение прорезало его голос, как нож.
— Ты должен съездить в Корею. Как наследник семьи Пак — ты должен сохранить бизнес!
Мужчина громко отодвинул стул.
— Я никуда не поеду. Понятно?!
— Чимин… прошу. Не будь таким жестоким к своему отцу…
— Покиньте мой кабинет, — хладнокровно произнёс он, слегка поклонившись.
Дверь закрылась.
Председатель ушёл с тяжелым сердцем.
А Джеймс — остался наедине со своими ранами.
Тем, что никогда не зажили.