Тайна графа

Глава 1

Всего девятнадцать лет, а ее жизнь уже пахла чужим грехом, приторным ароматическим дымом и дорогим бельем. Мей, с волосами цвета розового кварца, была не просто дорогой проституткой для элиты. Она была Чистильщицей, причем довольно известной в своих кругах. Прославилась она не только пухлыми губами, мягкой киской и упругой задницей. А слюной.

Ее слюна обладала свойством растворять «Чернила» — магические записи эмоций и проступков, которые автоматически наносились на кожу смертных. Под светом специальных ламп они проступали, как тайные клейма. Элита платила безумные деньги не только за ее тело, но и за ее рот, за ее умение стереть позор в ходе интимного ритуала. Она была живым ластиком в шелковом белье.

Вечер воскресного дня. Звонок был анонимным. Голос, искаженный фильтром, назвал сумму с шестью нулями. «Абсолютная конфиденциальность. Вас заберут».

Мей согласилась.

Ее забрали вечером. В черном лимузине с тонированными стеклами. Прежде чем она успела разглядеть водителя, на глаза легла шелковая прохладная повязка.

— Правила клиента, — сказал мужской голос без интонаций. И все.

Девушка покорно откинулась на кожаном сиденье. Страх был давно упакован в дальний угол сознания, как ненужная безделушка. Оставалось лишь любопытство и привычная усталость. Машина ехала долго, сворачивая, замедляясь, пока она не потеряла всякое чувство направления. Спустя час машина остановилась.

Затем лифт. Тихий шаг по ковровой дорожке. Звук открытия двери.

Повязку сняли уже в комнате. Мей моргнула, ослепленная не светом, а его отсутствием. Она стояла в центре очень роскошного кабинета: темный дуб, полки с книгами, массивный стол.

Клиент стоял у камина, спиной к ней, в просторном халате из темно-бордового бархата. По силуэту — молодой, спортивный. Он обернулся. Свет от каминного огня скупо высветил высокие скулы, прямой нос, губы, поджатые в тонкую, неопределенную линию. Красивый.

— Мей, — произнес он. Голос был низким и ровным, без признаков волнения. — Мне нужно очистить спину. Все.

— Процесс требует физического контакта, — автоматически ответила девушка, готовая к подобному диалогу, — полного.

— Я в курсе. Но вы будете работать вслепую.

Он протянул руку. В длинных пальцах лежала еще одна шелковая повязка. «Да у него фетиш на них!» — воскликнула Мей у себя в голове.

— Комплексы? — рискнула она спросить, стараясь, чтобы в голосе звучала лишь профессиональная забота, а не интерес.

— Что-то в этом роде, — сухо парировал он. — Согласны?

Что ей оставалось? Она кивнула. Мужчина сам подошел и завязал ей глаза. Его ледяные пальцы коснулись висков, ушей, затянули узел на затылке. Мир растворился в густой, бархатной тьме. У девушки пропало зрение, но обострился слух: она слышала все — тихий скрежет замка на двери, шелест падающей ткани. Обострилось обоняние: она уловила запах парфюма — кедровый, с горьковатой нотой железа.

— Лампы, — сказал он, и его голос прозвучал уже слева от нее. — Включи их. Я должен видеть, как чернила исчезают.

Ее пальцы нащупали на прикроватной тумбе знакомый тяжелый корпус портативной лампы «Истины». Кнопка щелкнула. Даже сквозь плотный шелк она почувствовала, как комната наполнилась резким сиреневатым светом, от которого обычно мурашки бежали по коже. Теперь в этом свете лежал он. Она услышала, как он устроился на простынях.

В этот момент с другой стороны комнаты донесся легкий сквознячок и зашуршали тяжелые шторы.

— Проклятье, окно, — негромко проворчал он. Простыни зашелестели, матрас пружинно вздохнул — он встал. — Сиди. Не двигайся. Я на секунду.

Мей услышала его тихие шаги, удаляющиеся от кровати. Оставшись одна в свечении ламп и густой темноте под повязкой, она почувствовала, как по шее скатывается капля пота. Шелк на лице, влажный от дыхания и испарины, внезапно ослаб. Повязка сползла на переносицу, и в щель под ней хлынул резкий свет лампы «Истины».

Первым порывом было тут же натянуть ее обратно. Но любопытство пересилило профессиональную осторожность. Только глоток, один взгляд, — оправдывалась девушка мысленно, делая вид, что поправляет шелк у виска. Она приподняла голову и подглянула.

И застыла.

Он стоял у окна, освещенный сзади холодным сиянием ламп. Широкие плечи, сужающаяся талия, длинная линия позвоночника, уходящая под пояс простыни… Он был совершенен. Как статуя какого-то забытого, гордого бога войны или охоты. Сердце Мей неожиданно и глупо екнуло, в груди вспыхнул короткий, яркий спазм незнакомого до этого чувства — не продажного вожделения, а чистого, почти болезненного восхищения.

Но вдруг ее взгляд, скользивший по рельефу мышц, наткнулся на центральную часть спины мужчины, между лопатками. Там, вплетенный в кожу, сиял сложнейший узор. Он не был похож на хаотичные кляксы грехов, которые она стирала каждый день. Это была четкая, жесткая геометрия: линии, пересекающиеся под точными углами, цифры, странные пометки, похожие на условные обозначения на военной карте. И прямо в центре этой ледяной схемы, выведенное крупными, нестираемыми штрихами, горело слово:

ГЕНОЦИД.

Восхищение в ее груди погасло, словно его захлестнула ледяная волна. Красота обернулась ужасом.

Мей резко ахнула, забыв о тишине, и в панике рванула повязку обратно на глаза, натягивая шелк так, что в висках вспыхнула боль. Воздух в легких застыл, превратившись в ком. Сердце, только что бившееся от смутного восторга, теперь бешено колотилось, пытаясь вырваться из клетки грудной клетки, громко, предательски — тук-тук-тук.

Шаги вернулись к кровати. Матрас снова прогнулся под его весом.

— Что-то случилось? — его голос прозвучал прямо над ней. Слишком близко. — Ты вся напряглась.

Он слышал. Конечно, слышал этот дикий стук.

— Простите, — Мей выдавила из себя хриплый, неестественно высокий звук, стараясь придать ему томную дрожь, сплести из паники видимость страсти. — Это вы... Когда вы прошли... Я почувствовала ваше движение, ваш запах. Вы... вы невероятно красивы. Я не ожидала. Мне сложно сосредоточиться.