Тайна Острога

Глава 1. Пара бокалов вина

В квартире Киры пахло корицей и ванильным саше — Марина, едва переступив порог, тут же объявила, что «этот аромат вызывает мгновенную зависимость и должен продаваться в аптеках как антидепрессант». Подруги устроились на кухне: стол украшали два бокала терпкого красного вина, тарелка с нарезанным грушевым сыром и горсть грецких орехов, которые Марина то и дело пыталась «случайно» запустить в рот целыми горстями.

— Кира, ну ты просто модель с обложки! — восхищённо выдохнула Марина, разглядывая подругу. — Эти волосы… Длинные, густые, каштановые…

Кира невольно провела рукой по волосам ниже талии.

— Да ну, какая там модель, — хмыкнула она. — Сколько себя помню, всегда волосы быстро росли. Не удобно, конечно с гривой, но и обрезать рука не поднимается. Приходится в косы плести.

— Что?! — Марина театрально схватилась за сердце. — Ты прячешь это сокровище? Да ты обязана её выставлять напоказ! Это же твоя фишка! Фирменный знак «Кира & Ко»!

Не успела Кира ответить, как Марина вскочила со стула, схватила со стола пластиковые ножницы для нарезки зелени и с воинственным кличем «Сейчас мы сделаем из тебя икону стиля!» бросилась за подругой вокруг стола.

— Отстань, сумасшедшая! — хохотала Кира, уворачиваясь и пытаясь отобрать «оружие». — Это не икона, а генетический сюрприз! И ножницы положи, это для сыра!

Смех звенел под потолком, бокалы опасно покачивались на краю стола, а вино плескалось через край. Марина, изображая парикмахера‑авангардиста, размахивала ножницами и грозилась «оформить асимметричный акцент на седой пряди», пока Кира, задыхаясь от смеха, металась между кухонным гарнитуром и подоконником.

Спустя пару минут, запыхавшиеся и красные от хохота, подруги рухнули на стулья, хватая бокалы.

— Ладно, — выдохнула Марина, торжественно кладя ножницы на стол. — Но только потому, что ты обещала показать то бирюзовое платье. Говорят, оно способно заставить мужчин падать в обморок от восторга.

— Ой, да ну его, — Кира закатила глаза, но тут же поймала на себе умоляющий взгляд подруги и смягчилась. — Ладно, покажу. Но сразу предупреждаю: я не фанатка платьев. Да, фигура вроде ничего, но мне куда комфортнее в штанах и толстовке. В них можно бегать, прыгать, валяться на диване — в общем, жить полноценно, а не ходить, боясь помять складки. Марина всплеснула руками:

— Но ты же такая красивая! С этими своими невероятными глазами… Ты хоть понимаешь, что у тебя глаза как два океана? Такие ярко‑голубые, с тёмным ободком вокруг — будто кто‑то взял и нарисовал рамку, чтобы подчеркнуть, какие они потрясающие?

Кира смущённо улыбнулась и слегка покраснела:

— Ну, глаза — это да… Но штаны всё равно удобнее.

Обсуждение платьев затянулось: Кира демонстрировала фото с примерки, бурча что‑то про «неудобные молнии» и «эти вечные пояса», Марина критиковала рукава, восхищалась кроем и требовала немедленно ехать в магазин за «тем самым бежевым с пайетками». Бокалы наполнялись снова и снова, разговоры становились всё более восторженными, а логика — всё более причудливой.

К полуночи подруги изрядно захмелели. Кира, стараясь идти ровно (и периодически хватаясь за стены для устойчивости), проводила Марину до подъезда. У такси Марина вдруг остановилась, схватила Киру за руку и торжественно произнесла:

— Помни! Твоя грива — это не дефект. Это суперсила! И глаза твои — тоже суперсила. А штаны… Ну, штаны оставь для особых случаев — типа похода за пиццей. Платья — для всего остального!

— Хорошо‑хорошо, супергероиня, — улыбнулась Кира, запихивая подругу на заднее сиденье. — Езжай домой, пока не начала спасать мир от немодных нарядов.

Она помахала отъезжающей машине, вздохнула с облегчением и поплелась обратно в квартиру. В голове ещё звучал смех Марины, а в бокале на столе оставалось пару глотков вина — но Кира, едва добравшись до кровати, мгновенно уснула, даже не успев подумать о том, что завтра её ждёт новый день, новые платья… и, возможно, ещё одна погоня с ножницами.

В квартире Киры пахло корицей и ванильным саше — Марина, едва переступив порог, тут же объявила, что «этот аромат вызывает мгновенную зависимость и должен продаваться в аптеках как антидепрессант». Подруги устроились на кухне: стол украшали два бокала терпкого красного вина, тарелка с нарезанным грушевым сыром и горсть грецких орехов, которые Марина то и дело пыталась «случайно» запустить в рот целыми горстями.

— Кира, ну ты просто модель с обложки! — восхищённо выдохнула Марина, разглядывая подругу. — Эти волосы… Длинные, густые, каштановые…

Кира невольно провела рукой по волосам ниже талии.

— Да ну, какая там модель, — хмыкнула она. — Сколько себя помню, всегда волосы быстро росли. Не удобно, конечно с гривой, но и обрезать рука не поднимается. Приходится в косы плести.

— Что?! — Марина театрально схватилась за сердце. — Ты прячешь это сокровище? Да ты обязана её выставлять напоказ! Это же твоя фишка! Фирменный знак «Кира & Ко»!

Не успела Кира ответить, как Марина вскочила со стула, схватила со стола пластиковые ножницы для нарезки зелени и с воинственным кличем «Сейчас мы сделаем из тебя икону стиля!» бросилась за подругой вокруг стола.

— Отстань, сумасшедшая! — хохотала Кира, уворачиваясь и пытаясь отобрать «оружие». — Это не икона, а генетический сюрприз! И ножницы положи, это для сыра!

Смех звенел под потолком, бокалы опасно покачивались на краю стола, а вино плескалось через край. Марина, изображая парикмахера‑авангардиста, размахивала ножницами и грозилась «оформить асимметричный акцент на седой пряди», пока Кира, задыхаясь от смеха, металась между кухонным гарнитуром и подоконником.

Спустя пару минут, запыхавшиеся и красные от хохота, подруги рухнули на стулья, хватая бокалы.

— Ладно, — выдохнула Марина, торжественно кладя ножницы на стол. — Но только потому, что ты обещала показать то бирюзовое платье. Говорят, оно способно заставить мужчин падать в обморок от восторга.

Глава 2. Не то похмелье

Кира с трудом разлепила веки — будто кто‑то приклеил их суперклеем за ночь. В теле пульсировала невыносимая боль, каждая мышца кричала, будто она пробежала марафон в бронежилете.

«Ну и похмелье… — пронеслось в голове. — Хотя стоп. Я же вчера не пила. Или пила? Чёрт, ничего не помню».

Она со стоном открыла глаза и резко замерла. Вокруг был лес — высокие деревья с причудливо изогнутыми ветвями, мох на камнях, запах хвои и сырой земли. Ни следа городской квартиры, ни будильника, ни кружки с кофе на тумбочке.

«Окей, Кира, давай без паники. Может, это просто очень реалистичный сон? Или я в отпуске в каком‑то диком кемпинге? Да, точно, я же собиралась… э‑э‑э… когда‑то собиралась. Точно собиралась!»

Она поднесла руку к лицу — и тут же отдёрнула, уставившись на пальцы. Они были в крови. Свежей, липкой, ярко‑красной.

«Отлично. Просто шикарно. Теперь ещё и это. Может, я упала? Ударилась? Или меня кто‑то… О нет».

В этот момент раздался хруст — будто кто‑то наступил на сухую ветку. Кира резко повернула голову на звук и замерла.

Перед ней стоял молодой мужчина. Высокий, накачанный, с короткими волосами и чёлкой, падающей на глаза цвета грозового неба. В чёлке виднелась одна седая прядь, а правую бровь и глаз пересекал давно заживший белый шрам. В руках он держал нож.

«Ну конечно, — пронеслось в голове у Киры. — Кто же ещё может стоять в лесу с ножом? Только добрый лесник, который пришёл предложить мне чашечку чая и рассказать, как пройти в библиотеку. Ага, конечно».

Мысленно она уже сочиняла паническую речь: «Я не местная, я вообще случайно тут оказалась, пожалуйста, не надо ножа, я могу быть полезной, правда‑правда…» Но вслух не произнесла ни слова. Вместо этого она замерла, стараясь даже дышать тише, и уставилась на незнакомца широко раскрытыми глазами.

Мужчина сделал шаг вперёд. Его взгляд был холодным, но в глубине глаз читалось что‑то ещё — будто он сам не до конца понимал, что делать.

— Ты… кто? — начал он, но Кира лишь молча покачала головой, изображая полное непонимание. Она опустила взгляд, стараясь выглядеть растерянной и беспомощной, и слегка сжала пальцы, будто пыталась унять дрожь.

«Притворяйся, Кира, притворяйся. Может, он решит, что ты немая или иностранка без языка. Или вообще овощ, который не представляет угрозы. Да, точно. Веди себя как безобидный овощ».

-Не двигайся, — произнёс он низким, хриплым голосом. — Ты ранена. Сильно.

Кира продолжала молчать, лишь слегка кивнула, подтверждая, что услышала. Внутри всё сжималось от страха, но она упорно держалась за свою тактику: не говорить, не провоцировать, не привлекать лишнего внимания.

Он помолчал, будто решая, стоит ли ей что‑то объяснять. Затем вздохнул и добавил:

— Ты в лесу. В нашем лесу. И, похоже, ты не из этих мест.

Кира снова кивнула, стараясь не выдать себя ни взглядом, ни движением. «Ну да, конечно, не из этих. Из совсем других мест. Из мира, где люди не валяются в лесу в крови, а ходят на работу и пьют кофе. Но тебе‑то это знать необязательно».

Боль снова накатила волной, затуманив сознание. Последнее, что она увидела, — как мужчина делает ещё один шаг вперёд, а нож в его руке блеснул на солнце.

Затем всё погрузилось во тьму.